Разреженная атмосфера — 2: на просторах Марса

Ответил Киборг. Как обычно, его встроенные базы данных оказались полезнее любой энциклопедии.

— На Земле вся известная жизнь построена в основном на соединениях углерода, — начал объяснять он. — Наши клетки, ткани, белки, жиры и ДНК используют углерод как основу для построения сложных молекул. Однако ещё в двадцатом и двадцать первом веках учёные предполагали, что в иных условиях может существовать жизнь на другой химической базе. Одним из наиболее вероятных кандидатов считался кремний.

Он присел возле пробитого панциря и коснулся его рукой.

— Кремний находится в той же группе химических элементов, что и углерод. Он тоже способен образовывать сложные структуры и длинные цепочки соединений. Правда, на Земле такие формы жизни оказались бы менее эффективными, потому что наши температура, давление и состав атмосферы лучше подходят углеродной биохимии.

Киборг постучал пальцем по одной из пластин. Раздался звук, напоминающий удар по керамике.

— Но Марс — другое дело. Миллиарды лет развития в иных условиях могли привести к появлению организмов, использующих кремний вместо углерода. Их ткани должны быть намного прочнее наших. Некоторые органы могут иметь свойства минералов или кристаллов. Возможно, именно поэтому панцирь этой твари выдержал столько попаданий.

— То есть это настоящий инопланетянин? — спросил Рафаэль.

— Скорее всего, да, — ответил Киборг. — Причём представитель биосферы, которая развивалась независимо от земной жизни. Если мои расчёты верны, то перед нами первое доказательство существования совершенно иной ветви эволюции во Вселенной.

Я посмотрела на гигантскую тушу е-краба и неожиданно почувствовала тревогу. Если это был местный хищник, то он должен был чем-то питаться. А если он чем-то питался, значит, на Марсе существовали и другие живые существа.

Возможно, более крупные. Возможно, более опасные. И где-то среди этих мыслей вновь всплыл вопрос, который мучил меня с момента посадки: куда исчезли колонисты?

— Капитан Мицар! — раздался в наушниках голос ИИ «Старшипа». — Прошу вас доставить на борт образцы тканей е-краба для дальнейшего анализа. Нам необходимо определить биохимический состав организма, возможные уязвимые места и способы эффективной борьбы с подобными хищниками.

Пока ИИ говорил, я невольно посмотрела в сторону нашего корабля. Серебристый корпус «Старшипа» возвышался над космодромом, словно наблюдатель, который видел происходящее через многочисленные внешние камеры. Искусственный Интеллект не мог испытывать любопытства в человеческом понимании этого слова, но сейчас в его голосе слышалась почти научная заинтересованность. Мы столкнулись с первой внеземной формой жизни, и корабль прекрасно понимал ценность такой находки.

— Патроны не жалеть — вот способ борьбы с ними, — прокряхтел Колобок. — Эх… три тысячи пятьсот сорок шесть патронов… Три тысячи пятьсот сорок шесть! Вы хоть понимаете, сколько это? Это же целая бухгалтерская трагедия!

— Не ворчи, — ответила я. — Лучше срежь нужные куски и захвати с собой. Мы идём дальше осматривать здание.

— Вечно самая неприятная работа достаётся мне, — пробубнил робот. — Словно я мясник какой-то…

В его корпусе открылся очередной лючок, и наружу выдвинулась циркулярная пила. Диск быстро раскрутился, подняв тонкий визг. Колобок подъехал к туше е-краба и без особых церемоний начал разделывать добычу. Искры летели во все стороны, когда пила встречалась с наиболее твёрдыми участками кремниевого панциря. Временами звук становился таким, будто кто-то пытался распилить гранитную плиту.

Робот методично вырезал несколько фрагментов брони, затем добрался до внутренних тканей. Оттуда показалась странная серо-фиолетовая масса с металлическим блеском. Она напоминала одновременно плоть, минерал и какой-то искусственный материал. Колобок не стал долго разглядывать образцы. Из его корпуса выдвинулись небольшие герметичные контейнеры с автономным охлаждением. Каждый кусок отправлялся внутрь, после чего крышка с шипением закрывалась, создавая необходимый температурный режим.

— Всё для науки, — проворчал робот. — Если потом выяснится, что эта штука ещё и вкусная, я буду требовать премию.

— Киборг, ты идёшь впереди, — приказала я. — У тебя лучше всех получается замечать неприятности.

На лице человека-машины появилась лёгкая улыбка:

— Принято, капитан.

Мне иногда казалось, что опасность доставляет ему удовольствие. Возможно, дело было в прошлом. Возможно, в том, что его искусственные системы постоянно требовали новых данных и новых задач. А может быть, причина заключалась в обычном человеческом характере. Несмотря на металлические конечности и встроенные вычислительные модули, Киборг оставался человеком, причём человеком, который привык жить на грани риска.

Он двинулся вперёд первым. Мы последовали за ним, не опуская оружия.

Теперь космодром воспринимался совсем иначе. Если раньше он казался просто заброшенным объектом, то после встречи с е-крабом в каждом проломе, каждой тени и каждой груде обломков могла скрываться новая опасность.

Мы медленно обходили главное здание. Чем дальше продвигались, тем сильнее становились заметны следы разрушений. Некоторые стены обрушились наружу, словно их выбило мощным внутренним взрывом. Металлические фермы были погнуты и перекручены. В нескольких местах бетон оказался проломлен снизу вверх, и теперь я невольно вспоминала, как е-краб вырвался из-под земли прямо у нас под ногами.

Местами на стенах виднелись длинные борозды, оставленные чем-то острым. Они тянулись на несколько метров и пересекали металлические панели так, словно неизвестное существо царапало их гигантскими когтями. В других местах сохранились следы огня. Чёрная копоть покрывала бетон, а некоторые конструкции вообще выглядели расплавленными.

— Это уже не похоже на обычную стройку, которую забросили, — тихо заметил Георгий.

Я молча кивнула.

Первый скелет мы обнаружили возле грузового входа. Человек лежал на боку, словно пытался отползти. Его защитный костюм был разорван в районе груди, а одна рука отсутствовала. Судя по состоянию останков, смерть настигла его много лет назад.

Второй скелет находился внутри полуразрушенного технического помещения. Рядом валялся автоматический карабин. Магазин был пуст. По всему полу были разбросаны стреляные гильзы. Колонист отстреливался до последнего.

Третий скелет оказался самым жутким. Он лежал возле аварийного выхода, заваленного обломками. Человек явно пытался выбраться наружу, но не успел. Панцирные следы на бетоне рядом с останками не оставляли особых сомнений относительно того, что произошло.

Мы остановились возле него. Никто не произносил ни слова. Становилось всё очевиднее, что строительство резервного космодрома прекратилось не из-за нехватки ресурсов и не из-за технических проблем. Люди ушли отсюда не добровольно.

Или вообще не ушли. Слишком много останков. Слишком много разрушений. Слишком много признаков борьбы.

Я посмотрела на тёмные коридоры здания, уходящие вглубь комплекса, и почувствовала, как внутри снова просыпается тревога. Е-краб был огромным существом. Настолько огромным, что его невозможно было не заметить.

Но гораздо сильнее меня беспокоила другая мысль. Если строители космодрома погибли от таких тварей, то где остальные тела? И сколько ещё подобных существ скрывается под красной марсианской почвой вокруг нас?

Рафаэль долго смотрел на разрушенные стены, на разбросанные вокруг обломки и на следы борьбы, которые теперь уже невозможно было принять за обычную аварию. Он был крепким мужчиной с широкими плечами, немного сутулым от привычки постоянно работать с тяжёлыми механизмами. Его руки всегда были покрыты мелкими царапинами и следами ожогов от сварки — руки настоящего механика, который привык чинить машины не в лабораторных условиях, а там, где от его мастерства зависела жизнь. Но сейчас даже он выглядел растерянным. Его лицо, обычно спокойное и сосредоточенное, стало напряжённым, а взгляд то и дело возвращался к пролому в здании, словно он ожидал, что из темноты снова появится что-то живое.

— Мрачная картина, капитан, — наконец выдавил Рафаэль.

Я понимала его. На Земле мы видели вещи, которые могли бы навсегда изменить человека: разрушенные города, мутировавших животных, людей, превратившихся в хищников ради выживания. Мы сталкивались с войнами, голодом и безумием тех, кто пытался построить новый мир на руинах старого. Но здесь, за сотни миллионов километров от родной планеты, всё воспринималось иначе. Будто мы снова вернулись в самое начало того кошмара, который пережили на Земле. Только теперь перед нами была чужая планета, и она не собиралась принимать нас как гостей.

— Мы летели сюда, чтобы помочь колонистам терраформировать Марс, — тихо сказала я. — Но, похоже, земные изменения могли разбудить то, что миллиарды лет находилось в состоянии покоя. Возможно, эта жизнь существовала здесь задолго до того, как мы появились. Просто раньше условия были слишком суровыми: холод, разреженная атмосфера, отсутствие стабильной воды. А когда появились плотный воздух, тепло и новые источники энергии, местные организмы начали выходить наружу.

— Капитан Мицар, — пробурчал Колобок, который всё это время изучал остатки е-краба. — Для такого существа требуется минимум двести килограммов органического материала. Это значит, что он не случайный житель данного места. Он здесь охотился. Регулярно.

Эти слова заставили нас снова посмотреть на мёртвую тушу. До этого мы воспринимали е-краба как нападение, как неожиданную угрозу. Но теперь становилось понятно, что это не случайный зверь, забредший на территорию космодрома. Это был элемент местной экосистемы.

— То есть здесь может существовать гораздо более сложная биологическая среда, — продолжил мысль Колобка Киборг.

На его лице появилась странная улыбка. Человеческая, но с оттенком чего-то холодного и расчётливого. Он проверил магазин своего оружия и защёлкнул его с механической точностью.

— Мы пока не знаем, кто находится на вершине этой пищевой цепочки, — сказал он. — Но я точно не хочу оказаться в ней на нижнем уровне. Судя по останкам колонистов, местные хищники не делают различий между нами и любой другой добычей.

— Органические соединения они используют без проблем, — добавил Рафаэль, внимательно рассматривая остатки тканей е-краба. — Значит, земная биология для них вполне совместима с их метаболизмом.

Я молча перебирала варианты. Перед нами была сложная ситуация. Мы прилетели искать людей, а вместо этого нашли заброшенный космодром, погибших колонистов и неизвестную форму жизни, которая явно чувствовала себя хозяином этой территории. Но паника никогда не помогала принимать решения. Мы не раз выбирались из ситуаций, где шансы казались против нас, и сейчас было важно не повторить ошибки тех, кто оказался здесь до нас.

— В целом картина становится понятнее, — наконец сказала я. — Космодром частично разрушен, частично так и не достроен. Колонисты могли перебраться в другие поселения, которые мы зафиксировали перед посадкой. То, что они не отвечают, ещё не означает, что все погибли.

Я посмотрела на товарищей и заметила, как они напряглись, ожидая продолжения.

— Поэтому не будем делать поспешных выводов. Сначала дождёмся данных от Ешуа и его группы. А пока возвращаемся на «Старшип». За бронёй корабля и под защитой его систем мы будем чувствовать себя намного увереннее.

Никто не возразил. Даже Колобок, который обычно первым вставлял свои комментарии, лишь тихо прожужжал и покатился рядом. Первая вылазка дала нам слишком много информации, но одновременно породила ещё больше вопросов. Прежде чем двигаться дальше, нужно было разобраться с тем, что мы уже знали: изучить данные, проверить оборудование, понять возможности противника и только потом снова выходить наружу.

Мы медленно направились обратно к кораблю.

Марсианский ветер стал сильнее. Он был не таким мощным, как земные ураганы, но его хватало, чтобы поднимать с поверхности мелкие частицы пыли. Красноватый песок струйками перекатывался по равнине, забивался в трещины между плитами космодрома и оседал на огромном панцире мёртвого е-краба. Пыль скользила по его фиолетово-ржавой броне, словно сама планета пыталась скрыть следы существа, которое миллионы лет жило под её поверхностью.

Солнце уже начало опускаться к горизонту. Здесь оно выглядело меньше, чем с Земли, и свет его был немного слабее, более холодным. Лучи проходили через изменённую марсианскую атмосферу, окрашивая небо в необычные оттенки — от золотистого у самого горизонта до густого розово-сиреневого выше. Редкие облака медленно плыли над равнинами, и на мгновение Марс казался почти красивым.

Почти. Потому что теперь мы знали: под этой красотой скрывается жизнь. И она вовсе не обязательно была дружелюбной.

Глава 6. Биология Марса

Я сидела в небольшой, но удивительно уютной кают-компании «Старшипа» и наблюдала, как Боцман раскладывает еду для нашего экипажа. Несмотря на то что корабль был рассчитан на семьдесят человек, сейчас нас было всего тринадцать, поэтому просторное помещение казалось почти пустым. Здесь находились мягкие кресла, закреплённые к полу, чтобы не потерять их при ускорениях, длинный стол с фиксирующими креплениями для посуды, небольшая зона приготовления пищи и несколько экранов, на которых можно было вывести любую информацию — от карты полёта до состояния систем корабля. Стены были покрыты светлыми панелями, а мягкое освещение делало это место похожим не на часть космического корабля, а на обычную комнату отдыха где-нибудь на Земле.

Боцман, как всегда, относился к приготовлению еды с такой серьёзностью, будто готовил для целой армии. Он расставлял контейнеры, проверял температуру и недовольно ворчал, если кто-то пытался взять что-нибудь раньше времени. Настоящего свежего мяса и овощей у нас, конечно, не было, но за годы после катастрофы люди научились делать многое даже из ограниченных запасов. Сублимированные продукты после восстановления водой и обработки выглядели не так аппетитно, как настоящая еда, но Боцман умудрялся превращать их во что-то вполне похожее на домашний обед.

На столе появились кусочки «курицы», восстановленной из белковой смеси, картофельное пюре, несколько видов овощных концентратов и даже подобие помидоров — маленькие красные шарики, которые когда-то были частью земных запасов. Больше всего меня удивляло, что Боцману удавалось добавлять в это разнообразие какие-то специи, создавая ощущение нормальной еды. А рядом стояли кружки с горячей жидкостью, которую он называл чаем, хотя настоящего чайного листа там, скорее всего, было не больше, чем живых деревьев на старой Земле.

Сам Боцман, раскладывая приборы, тихо мурлыкал себе под нос старую ирландскую песню, которую, кажется, слышал ещё до того, как стал пиратом.

— Эх, по морю шёл матрос один,

искал свой дом среди глубин… — негромко напевал он. —

И ветер знал его мечты,

и волны помнили пути…

У него был низкий хриплый голос, совсем не похожий на профессиональное пение, но в этом и была его прелесть. Он пел не для красоты, а потому что музыка помогала ему сохранять спокойствие.

Тем временем остальные не сидели без дела. Сильвестр вместе с несколькими членами экипажа продолжал обход корабля и вручную проверял все основные системы. Конечно, ИИ «Старшипа» постоянно контролировал каждый узел, показывал давление в трубопроводах, температуру двигателей, уровень энергии и состояние корпуса, но мои люди всё равно считали необходимым лично убедиться, что всё работает.

Они проверяли шлюзы, осматривали механизмы фиксации, проверяли соединения, заглядывали в технические отсеки. Это было не только вопросом безопасности. После всех событий на Земле мы привыкли полагаться не только на приборы. Любая система могла выйти из строя, любой датчик мог ошибиться, а человеческий взгляд иногда замечал то, чего не видел даже самый совершенный компьютер. Кроме того, постоянная работа помогала им сохранять привычный ритм. В космосе без дела люди быстро начинали думать о плохом.

А вот Колобок, наоборот, был занят настолько, насколько вообще мог быть занят шарообразный робот. Он устроился в лабораторном отсеке, куда доставил образцы е-краба. Манипуляторы осторожно переносили куски ткани в анализаторы, которые один за другим запускали сканирование. Лучи проходили через образцы, камеры увеличивали структуру клеток, а компьютеры пытались понять, как устроен организм существа, которое никогда раньше не встречалось человечеству.

Колобок катался вокруг оборудования и постоянно комментировал процесс.

— Держи на шашлык! Не пережарь! — заявил он одному из автоматических анализаторов.

ИИ «Старшипа», который контролировал лабораторию, ответил своим ровным голосом:

— Не учи учёного, консерва.

Колобок возмущённо прокрутился на месте.

— Кто уж бы говорил! Если бы не я, ты бы сейчас ржавел где-нибудь на космодроме Бока-Чика! Это я тебя запустил!

— Ваше вмешательство в систему управления было не предусмотрено протоколами, — спокойно ответил ИИ.

— Зато результат отличный!

— Результат мог быть катастрофическим.

— Но не стал же!

Я невольно улыбнулась, слушая их спор. В каком-то смысле они были похожи. Два искусственных разума, один созданный как корабельная система, другой — как автономный робот, и оба считали себя более важными.

Варежка в этот момент сидел рядом и внимательно слушал их перепалку. Пёс не понимал всех технических терминов, но прекрасно улавливал интонации. Иногда он тявкал, словно соглашаясь с ИИ, иногда поворачивался к Колобку и гавкал уже в его поддержку. При этом на чью-то сторону он окончательно не вставал. Его хвост активно вилял, а сам он прыгал между ними, словно пытался помирить двух спорщиков.

Именно такие моменты напоминали мне, что даже после всех катастроф, войн и разрушений мы всё ещё оставались живыми существами. Мы могли спорить, смеяться, раздражаться и привязываться друг к другу.

Я же всё это время ждала возвращения группы Ешуа Моргана. Они слишком долго находились на грузовом «Старшипе». Конечно, там могло быть много интересного: оборудование, запасы, детали, данные. Но задержка всё равно заставляла меня беспокоиться. На Марсе мы уже убедились, что самые неприятные сюрпризы могут ждать там, где их совсем не ожидаешь.

Рядом Георгий Макклой и Рафаэль обсуждали найденного е-краба. Я сначала слушала их краем уха, но потом поняла, что разговор стал довольно интересным.

— Я всё равно считаю, что это не обычный организм, — говорил Георгий. — Слишком многое в нём похоже на машину. Этот панцирь, структура тканей…

Рафаэль покачал головой.

— Не обязательно. Земные животные тоже имеют невероятные способности. Вспомните насекомых или глубоководных существ. Просто мы привыкли считать, что жизнь должна выглядеть как мы.

— Но кремниевая основа…

— Почему нет? Если миллиарды лет назад условия были другими, эволюция могла выбрать совершенно иной путь.

— А значит, мы можем столкнуться с целой экосистемой?

— Именно это меня и пугает, — ответил Рафаэль.

В этот момент Георгий вдруг повернулся ко мне.

— Вы согласны со мной, капитан Мицар?

Я даже немного растерялась. Оказалось, что я почти не слушала их разговор. Мои мысли были далеко — на Земле.

Я думала об Алькор. О моей сестре. О маме. Сейчас, после падения Гигантуса, там было ещё опаснее. Тысячи людей разбежались по окраинам разрушенного Нью-Йорка, создавая новые поселения и банды. К этому добавлялись мутировавшие животные, военные группировки, пираты и те, кто пытался установить новый порядок силой.

А ещё оставался Комиссар. Я знала, что он не забудет поражение и обязательно попробует вернуть утраченное влияние. У него всё ещё могли быть ресурсы. Последним символом старой силы считался сухопутный ядерный авианосец «Кузнецов» — огромная машина на гусеничном ходу, пережившая катастрофы и войны. Когда-то подобные корабли создавались как оружие последней эпохи человечества, а теперь они стали последними гигантами среди руин. О нём ходили страшные истории: говорили, что его орудия уничтожили целые районы Пекина и Хошимина, когда старый мир окончательно начал рушиться.

— Так что, капитан? — снова спросил Георгий.

Я моргнула и вернулась в реальность.

— Извини, Георгий. Я была невнимательна.

Я подняла планшет с отчётами по «Старшипу»:

— Мне нужно проверить данные корабля. Поэтому я сосредоточилась на показателях…

— Ох, извините, капитан, — смутился он.

Но тут из кухни раздался мощный голос Боцмана:

— Так долго мне ждать?! Быстро есть! Всё остынет! Подогревать второй раз не буду!

Эта команда сработала лучше любого сигнала тревоги. Даже Колобок прекратил спор с ИИ и покатился в сторону кают-компании. Люди начали выходить из отсеков, подтягивая ремни, снимая перчатки и обсуждая последние новости.

Голод действительно был одним из лучших стимуляторов человеческой активности. После опасностей, страха и напряжения обычная еда напоминала нам простую вещь: мы всё ещё живы. А значит, у нас ещё был шанс найти тех, кто ждал нас на Марсе.

В этот момент, когда разговор за столом уже начал переходить от усталого обмена предположениями к обычным бытовым темам, голос ИИ неожиданно раздался из динамиков:

— Achtung, на борт вступает группа Моргана.

Я подняла голову. «Ахтунг» — это было что-то новое в лексиконе нашего корабельного интеллекта. За всё время полёта я слышала от него десятки языков, но обычно он выбирал наиболее нейтральный вариант общения. Оказывается, в его огромной базе данных были не только современные языки Земли, но и давно забытые диалекты, мёртвые языки древних цивилизаций и даже экспериментальные языковые системы, которые люди когда-то создавали для общения с машинами. Видимо, сейчас ему просто захотелось продемонстрировать свои знания.

Колобок, конечно же, не мог упустить возможность вставить свои пять копеек. Причём его никто не просил переходить на немецкий.

— Ja, ich werde gehen und diese Gruppe großer und furchtloser Forscher begrüßen! — бодро заявил он, что в переводе означало: «Да, я пойду и встречу эту группу великих и бесстрашных исследователей!»

В ответ из динамиков немедленно прозвучал спокойный голос ИИ:

— Geh, geh, du Konservendose! — «Иди, иди, консервная банка».

Колобок на секунду замер, словно его электронное достоинство было глубоко ранено.

— Du bist nur neidisch, du Satz aus Zahlen und Zeichen! — ехидно ответил робот. — «Ты просто завидуешь, набор цифр и знаков!»

После этого он важно развернулся и покатился в сторону шлюзового отсека, явно довольный своей победой.

— Хватит ругаться! — рявкнула я.

На несколько секунд наступила тишина. Даже ИИ ничего не ответил, а Колобок лишь тихо прожужжал, делая вид, что полностью занят важными задачами. Варежка с любопытством смотрел то на него, то на меня, явно пытаясь понять, почему два умных существа ведут себя как щенки, которым не дали игрушку.

Перед тем как выкатиться из кают-компании, Колобок неожиданно остановился около пса и выдвинул небольшой контейнер.

— Тебе тоже надо поддерживать энергию, пушистый член экипажа, — сказал он.

Внутри была питательная смесь, похожая на ту, которую мы использовали для себя. Варежка сначала осторожно понюхал содержимое, потом посмотрел на меня, словно спрашивая разрешения. Я кивнула, и он с удовольствием начал есть. Его морда смешно двигалась из-за дыхательной маски, что еще висела на шее, а хвост энергично вилял. Видимо, даже после выхода на чужую планету у него оставалось главное собачье качество — способность радоваться простой еде.

Когда Колобок исчез за дверью шлюза, разговоры за столом продолжились. Все обсуждали, что могли найти наши товарищи на грузовом «Старшипе». Киборг, как обычно, рассуждал логически.

— Сам факт, что корабль стоял на площадке в таком положении, уже многое говорит, — произнёс он. — Он не просто был оставлен. Его готовили к старту. Двигательные системы наверняка проверяли, грузовые отсеки были заполнены. Значит, кто-то планировал использовать его.