Изобретатель. Фантастическая альтернативная история

На стук молотка открылось смотровое окошко, и раб-привратник впустил посетителя. Герон остолбенел: во дворе рассыпал сверкающие бриллиантами струи воды фонтан, украшенный какими-то мифическими и аллегорическими мраморными фигурами!

«Нифига себе! Вот это роскошь, так роскошь! Хорошо, хоть вода у нас бесплатная! Только налог на водопровод платим».

Додумать восхищенную мысль Герон не успел: его приветствовал появившийся Фарохий. Обменявшись с гостем салютом, он приказал отнести амфоры в кабинет, а осла отвести в конюшню, после чего принялся рассматривать раба, потому что раньше северных троллей не видел. Тот был небольшого роста, всего четыре с половиной фута, но очень мускулистый, с бочкообразной грудью и круглым крепким животом. Очень сильный на вид. Голова большая. Лицо скорее уродливое: низкий лоб, большой мясистый нос, скошенный подбородок, массивная челюсть. Глубоко посаженные маленькие серые глаза под массивными надбровными дугами. Лопоухий. Длинные, до колен, руки с толстыми пальцами. Кривоватые мощные ноги. На лице короткая рыжеватая борода и усы, тело покрыто редкими бурыми волосами. Гениталии скрыты набедренной повязкой. Возраст неопределим.

— Как его имя? — повернулся Фарохий к Герону.

— Кнорп. Он сам так называет себя, а я не счёл нужным менять.

Кнорп осклабился.

— Ты говоришь по-нашему? — ткнул в него пальцем римлянин.

— Говорю и понимаю, господин.

Слова тролль произносил вполне отчётливо, но со странным горловым акцентом.

— Давно ли ты в Египте?

Вопрошаемый переступил с ноги на ногу, посчитал что-то на пальцах.

— Меня взяли в плен девять зим назад… Три зимы я жил в Риме. Господин купил меня там шесть зим назад.

— Что ты делал в Риме? Кто был твоим хозяином? — заинтересовался Фарохий.

— Я… это… в лудусе Овидия Секста. Ну, гладиатором, — промямлил Кнорп стеснительно опустив глаза.

— О! Сколько же раз ты сражался на арене?

— Девятнадцать раз, господин. А потом меня ранили… и господин купил меня для опытов. А я взял и выжил.

Гладиаторы из троллей получались самые лучшие, способные сражаться даже со львами.

Справка: северные тролли населяли Гиперборею и север Европы. Государств у них не было, только разрозненные города и деревни, со своим вождём в каждом. Они очень ценились за силу и боевые качества. Однако, захватить их в плен экспедициям за рабами было очень непросто: все тролли (и женщины тоже) были отменными воинами, способными перерубить топором человека надвое или оторвать голову голыми руками. Двигались они, несмотря на свою массивность, очень быстро, ловко и неутомимо. Это из-за того, что перед боем они пили настойку из мухоморов. А ещё они владели искусством метать громы, поражающие насмерть. Тайну эту римляне постичь не могли, как не пытались.

Герон кивнул, подтверждая сказанное. Фарохий улыбнулся.

— Твой господин поведал мне, что ты любишь баловаться с огнём. Я попробовал Spiritus Vini, и мне понравилось. Что ещё интересного родилось в твоей голове?

— Есть кое-какие мысли… Но мне нужно время на эти проекты.

Фарохий вспомнил недавний разговор с Верховным Стратегом Египта Вернарием Ниспатором. Тот интересовался боевым громом троллей и сулил любую награду за этот секрет.

«Вот о чём спросить надо!»

— А знаешь ли ты секрет смертоносного грома, который мечут твои соплеменники?

Кнорп насупился, но кивнул:

— Знаю.

Фарохий вкрадчиво предложил:

— Если ты посвятишь меня в эту тайну, то можешь просить всё, что хочешь! Деньги, свободу…

— Эй-эй! — встревоженно воскликнул Герон, — Какая ещё свобода? Он мне нужен!

— Ага, свобода мне не нужна, — подтвердил Кнорп, глубоко засовывая палец в ноздрю, — Куда я пойду? Чем заниматься буду? Деньги… Всё, что мне нужно мне даёт хозяин.

— Г-м… — смешался Фарохий, — А что ты делаешь сейчас?

— Не видишь разве, господин? В носу ковыряю!

— Нет, я имел в виду: у хозяина чем ты занят?

Кнорп ответил не сразу: он рассматривал извлечённую из недр организма добычу. Затем веско сказал:

— Я думаю! А потом рассказываю хозяину свои думы. Вот, эолипил придумал, перегонный куб… На этом можно неплохие деньги заработать! Ну, и в мастерской помогаю.

— Эолипил… Это просто игрушка, — отмахнулся зам по науке и технике.

— Ну, не скажи, не скажи! Если его додумать, то можно будет на корабль такой двигатель поставить, чтобы вёслами шевелил вместо гребцов!

Герон встрепенулся: мысль была интересная!

У Фарохия тоже возникла мысль:

«А что, если…? Вино есть первый помощник Венеры! И не только Венеры, Гермеса тоже, он ведь покровительствует людям в переговорах! Да с винишком не только бабу, а и этого тролля уговорить легче будет!»

И деловито спросил:

— Вино пьёшь?

— Ой, кто ж его не пьёт-то?

По знаку хозяина раб принёс амфору критского. Все трое выпили по чаше. Потом ещё по одной. Кнорпу коварно наливали неразбавленного, поэтому его ощутимо повело. Герона тоже повело, хотя и не так сильно. Всё же он был уже не молод, тридцать лет стукнуло на праздник Нептуна.

— Так что бы ты хотел получить за секрет боевого грома? — вновь приступил к интриге Фарохий, сдерживая отрыжку.

Северянин вздохнул и вытер рот ладонью:

— Всё у меня есть: добрый хозяин, крыша над головой, еда, вино, мысли… а, вот, бабы нет!

— Говно вопрос! — просиял Фарохий, — Эй, там! С кухни какую-нибудь рабыню сюда, живо!

Кнорп покачал головой:

— Мне нужна женщина… девушка моего племени, господин. Чтобы семья, дети.

— И тогда ты научишь меня делать громовое зелье?!

— Может быть…

На этом разговор закончился, и Герон с Кнорпом ушли восвояси. А Фарохий дал задание своему мажордому Септимусу поискать на всех невольничьих рынках северных девушек-троллих.

— Да смотри, чтоб нетронутые были! Лично проверяй! То-есть, я хотел сказать…

— Я понял тебя, господин! Нужны девственницы — будут девственницы.

— Ага! Лучше две, чем одна. Ну, чтоб выбор был.

И работа закипела. Септимус лично облазил все рынки Александрии. В другие города Египта отправил двух сыновей — Максима и Тодора, а также племянника Хтония. Через неделю Септимус скорбно доложил:

— Во всей Александрии ни одной не нашлось, господин. Подождём, что мои парни накопают.

Фарохий пространно выругался, присоединив к нехорошим словам ещё и богохульство в адрес Юпитера.

«Не надо бы, так-то! Юпитер, он злопамятный!» — осуждающе подумал Септимус, но вслух промолчал.

Ещё через десять дней вернулись сыновья и племянник. Тоже с пустыми руками. Фарохий загрустил.

«Может, в Иерушалаиме найдутся?»

Римская провинция Иудея в экономическом смысле уступала Египту, но… Почему бы не попытаться?

— Септимус! Пошли-ка ты сыновей в Иерушалаим!

— Слушаюсь, господин!

И Максим с Тодором поехали в Иудею. На верблюдах, с посторонним караваном. В Иерушалаим они прибыли ночью, сильно уставшие. За пару ассариев какой-то мальчишка проводил их на постоялый двор, где парни сильно удивили хозяина, потребовав отдельную комнату. Цена за такое удобство оказалась втрое выше, чем за ночлег в общем зале, но зато снижалась вероятность быть обворованными. А деньги они с собой везли немалые! Поэтому задвинули засов и завалились спать, даже не поужинав.

Утром Иерушалаим поразил их уличным шумом и общей безалаберностью. Шум начался с водоносов, начавших оглушительно вопить свои рекламные призывы с рассвета. Это помешало выспаться. Вода! Оказывается, её нужно было покупать, ибо публичных колодцев и источников в городе не было. Сильно не понравились цены в харчевне — они были раза в полтора выше, чем в Александрии. Не понравился также местный обычай не мыть посуду, а давать вылизывать собакам. После завтрака заранее мрачные братья поинтересовались у хозяина-армянина, как быстрее и удобнее посетить местные базары. Они уже знали, что отдельных невольничьих рынков, как в нормальных городах, здесь нет. Рабами торгуют на любом базаре, и сегодня необязательно на том же, где вчера.

— Да всего за пять ассариев мой парнишка вас везде проводит! — всплеснул пухлыми руками армянин, — Уважаемым гостям столицы не о чем беспокоиться!

Понизив голос, он вкрадчиво поинтересовался:

— Если не секрет: что вы хотите купить? Я знаю людей, могущих продать вам всё, что угодно!

Тут он понизил голос до шепота:

— Даже и запретные вещи!

— Не секрет, — улыбнулся Максим, — Нам нужны невольницы-девственницы.

«Понятно! Лупанарий открыть хотят!» — сообразил проныра-хозяин, — «Но почему покупать в Иерушалаиме? Неужели в Египте девственниц нету?»

— Понимаю, понимаю! Вам нужна экзотика! Белые девы Гипербореи, чёрные девы Нубии… У нас вы найдёте даже жёлтых раскосых дев из Срединной Империи!

— Ага, экзотика. Девы-троллихи из Гипербореи.

На лице армянина отразилось такое отвращение, что братья испугались, что его сейчас вырвет.

— Фу-у! Они же волосатые!

Как будто сам не был волосат, как обезьяна!

И он, прервав сию вежливую беседу, кликнул сына — десятилетнего парнишку.

— Арам! Отведёшь этих достопочтенных господ куда ни прикажут.

— Слушаюсь, отец!

Братья внимательно пригляделись к мальчишке: хорошо упитан, туника чистая, взгляд смышлёный.

— Ты знаешь, где сегодня торгуют рабами? — скучливо спросил Тодор, — Не хотелось бы топтать пыль зря.

— Знаю, господин! — бодро пискнул Арам.

— Тогда, веди нас!

И они пошли по кривым, узким и грязным улицам и переулкам. Ничего похожего на Александрию с её широкими улицами и набережными! Идти пришлось не очень долго, три четверти часа. Вот и базар Сумбунир. Шум, производимый торговцами, расхваливающими свои товары, зазывалами, а также обворованными горожанами и подвергаемыми порке ворами, был оглушающий. Но это было привычно: на всех базарах так. Ассортимент экзотических товаров был широк: бойцовые пауки в глиняных горшках, золотые рыбки, попугаи, ругающиеся и молящиеся на дюжине языков, статуэтки всех возможных богов и демонов. Имелся даже пурпур, запрещённый к продаже в Египте! Трижды наших египтян пытались обворовать, но они были начеку: два раза Максим рубанул по шкодливым рукам кинжалом, а Тодор треснул третьего по лбу тяжёлым посохом. Кстати, на поясах у них висели кошели с медью на мелкие расходы, а серебро было надёжно спрятано в полых посохах.

После почти часа блужданий братья, наконец, добрались до помоста с невольниками. Десятка два рабов и рабынь не самого лучшего качества и вида понуро стояли под утренним, но уже палящим солнцем. Тролль был только один.

— Самец, — разочарованно буркнул Тодор.

Максим подошёл к жирному и волосатому телом продавцу-сирийцу:

— Послушай, уважаемый! Нам нужны девки-троллихи. Не подскажешь ли, где их можно найти?

Сириец плохо понимал латынь, пришлось повторить вопрос по-гречески.

— А! Бородатые девки! У меня были такие пять дней назад… Один совсем маленький, а в другую можно засовывать. Мой брат завтра торговать на Бикрате. Может, у него найдётся?

Он схватил Максима за рукав:

— Если девка нужен срочно, купи вот этот! Я дёшево отдавать, всего два динарий! Молодой девка, здоровый! Всё уже умеет!

Щуплая, покрытая коростой хроменькая рабыня обречённо шагнула вперёд. Максим при виде неё отшатнулся:

— Постой, чудак! Она же грязная! И глаз косит, и ноги разные!

— Ну, и что? Отмоешь! Зато дёшево! — горячился работорговец.

— Нет, спасибо, не надо!

Послонявшись по базару ещё немного, пошли в харчевню. Там было грязно и чадно, но зато прохладно: крыша отсекала солнечные лучи. Сели в уголке, чтобы минимизировать риск возможной покражи. Поколебавшись, заказали незнакомый фалафель — самое дешёвое блюдо. Оказалось вкусно! Араму купили большую лепешку и арбуз. Местное вино не понравилось: кислое и невызревшее.

— Как бы от такой бурды пузо не забурчало! — озабоченно заметил Максим.

Но обошлось, не опоносились.

Время было едва за полдень, но тащиться на другой базар не хотелось. Было лениво и скучно.

— Эй, Арам! Что сегодня в цирке, не знаешь? — окликнул проводника Тодор.

Мальчик надул щёки для значительности:

— Знаю, господин! И на утреннем, и на дневном сеансе сегодня львы будут рвать христиан. Двадцать штук.

— Во, интересно… А что за христиане такие?

В Александрии про них не слыхали.

— Сектанты какие-то. Поклоняются распятому на кресте, а потом воскресшему арамею. Говорят также, что он ещё и сын божий.

— О! А какого бога он сын? — заинтересовался Максим.

— Не знаю, господин.

— Ладно, давай сходим, посмотрим.

И Арам отвёл их в цирк. Как раз успели к началу дневного сеанса. Парнишка был счастлив: посмотреть на львов за бесплатно! Отец его в цирк ни разу не водил, отговариваясь, что дорого.

Братья заплатили за вход по два сестерция, а за ребёнка один, и уселись на каменных скамьях. Ещё за десять ассариев Арам взял им напрокат кожаные подушки, набитые конским волосом. Сам же умостился на своём тощем заду просто так, ибо пять ассариев сэкономил.

Вот на арену вышли герольды и объявили начало представления. Из ворот вышло двое приговорённых. Толпа разочарованно загудела: оба христианина были немолодые и щуплые. Мечи они держали как серпы или молотки. Не бойцы, в общем. Коротко переговорив друг с другом, они встали на колени и принялись молиться.

— Да, эти долго не продержатся, — разочарованно заключил Тодор.

Выпустили льва. Видно было, что зверюга тоже не первой молодости. Чтобы резвее шевелился, его слегка подкололи копьями. Лев поозирался, увидел добычу. Медленно пошёл, сокращая расстояние. Дядьки встали и выставили мечи вперёд. Толпа захохотала. Приблизившись на десять шагов, лев прыгнул и повалил правого. Другой приговорённый неуклюже ударил его по спине мечом. Даже шкуру не поцарапал! Лев помусолил свою жертву пару минут… и отошёл, облизываясь. Человек поднялся на подгибающихся ногах. Крови на нём не было.

— Надувательство какое-то! — стукнул кулаком по скамье Максим и выругался.

— Ага, за что деньги плачены? — поддержал его Тодор и тоже выругался.

Арам старательно запомнил иноземные выражения, чтобы при случае блеснуть в школе.

К величайшему разочарованию толпы вообще и братьев в частности, четыре последовавших двойки также избежали не то, что смерти, но и повреждений, хотя львы каждый раз выпускались разные. Приговорённых увели под гневные вопли беснующейся толпы. Вслед христианам летели огрызки плодов, камни и даже какашки.

— Какой-то урод львов накануне накормил! Вот они и не стали этих дохляков рвать, — грустно резюмировал Максим и Тодор с ним согласился.

Впору было потребовать деньги обратно!

На следующее утро пошли на Бикрат. Он оказался вдвое дальше, чем вчерашний Сумбунир. Помост с продажными рабами обнаружили довольно быстро, недалеко от входа. Торговал живым товаром тоже сириец, очень похожий на вчерашнего — ну, понятно: брат!

Глаза эмиссаров Фарохия сразу выхватили коренастую бородатую девушку во втором ряду.

— Эй, друг! Покажи-ка нам вон ту, с бородкой!

Сириец засуетился:

— Сию минуту, достопочтенные! Сию минуту!

Он вскочил на помост и, сорвав с девушки линялую тряпку, за руку подвёл её к краю. Та подчинялась с равнодушной покорностью.

Максим и Тодор внимательно осмотрели и ощупали её. Тело упругое. На вид лет пятнадцать-шестнадцать… Впрочем, у троллей возраст определить трудно. Зубы ровные, здоровые. Волосы густые, рыжеватые. Широкие бёдра, крупные руки и ступни. Грудь маленькая. Шея короткая. Волосы на теле редкие, даже реже, чем у хозяина. Не красавица, короче. Но сильная!

— Ты говоришь по-нашему?

Девушка помотала головой.

— Что вы хотите узнать, уважаемые? — присунулся хозяин.

— Мы интересуемся, познала ли она уже мужа. Нам нужна девственница.

Сириец повернулся к рабыне и задал этот вопрос на языке жестов, в смысле, просунул правый указательный палец в колечко из пальцев левой руки. Та улыбнулась и жестом же показала: нет.

— Отлично! — воскликнул Максим, — Я её покупаю!

И поспешно добавил:

— Если, конечно, договоримся о цене.

— Договоримся, отчего же не договориться! — всплеснул руками сириец, — За эту редкостную экзотическую северную жемчужину, достойную украсить собой ложе самого султана и даже, не побоюсь сказать, императора, да продлятся его дни вечно, я прошу всего лишь триста динариев!

Цена была заоблачная. За эти деньги можно было купить семьдесят быков, или две сотни неквалифицированных рабов, или пятьдесят молоденьких танцовщиц. Максим рассмеялся:

— Солнце накалило твою голову, уважаемый! Ты сказал это сгоряча! Давай сядем в тени, прикажем принести вина и поговорим серьёзно.

— А, давай!

Торговались до самого закрытия базара. Тодор не вмешивался, не пил, гулял вокруг. Только когда стража прошла с барабанным боем, возвещая конец торговли, высокие договаривающиеся стороны, выпившие к тому времени три амфоры галилейского красненького, достигли консенсуса: тридцать три динария за безымянную девку-троллиху. Максим втайне сокрушался, что не смог дожать сирийца до тридцати. Сириец же радовался, что выжал из египтянина на восемь монет больше, чем рассчитывал.

— Да, кстати, как твоё имя? — заплетающимся языком поинтересовался Максим, прощаясь.

— Марбал!

— Слушай, уважаемый Марбал: мне нужна ещё одна такая же. Сможешь помочь?

— Ай, зачем сразу не сказал, уважаемый Максим? Есть такая же! Я сегодня её не продавал, у неё эти… критические дни. Приходи завтра — будет! Тоже молодая, красивая!

— Я п-приду! — пообещал Максим, наваливаясь на плечо трезвого брата.

И они отправились на свой постоялый двор. Деваха переночевала на голом полу и претензий не предъявила. Утром старший брат с трудом смог поднять голову: одолевало похмелье после скверного пойла. Молвил Тодору Максим:

— Ну-ка, сбегай в магазин!

Брат со вздохом сходил в лавку и принёс жбан пива. Поправив здоровье, Максим вновь пошёл на Бикрат, а Тодор остался с покупкой. На базаре Марбал радостно предъявил троллиху — чуть старше предыдущей, но тоже здоровенькую и крепенькую. Сексуальный опыт она отрицала. Торговались всего несколько часов, до обеда. Заодно и опохмелились. Товар достался Максиму за тридцать пять динариев. Очень хорошо! Марбал тоже остался доволен.

Глава вторая

Тем временем Герон ломал голову над проблемой: как двигать вёслами с помощью эолипила. На триреме уйма вёсел! А на квинквиреме ещё больше! Не ставить же эолипил на каждое? Решение подсказал Кнорп:

— А что, если от вёсел вообще отказаться, господин?

— Что ты мелешь?! Как же без них? — выпучил глаза Герон.

— Я, вот, подумал: надо укрепить по бокам корабля два колеса с лопастями. А эолипил посередине примастрячить.

Идея была совершенно революционная! Через неделю была построена модель, предъявленная Фарохию.

— Ну, и на хрена такой корабль нужен? — скептически скосоротился тот, — У нас гребцов девать некуда…

Герон с жаром бросился на защиту своего проекта:

— Достопочтенный! Во-первых, такой корабль, не зависящий от ветра, не будет также страдать от усталости гребцов. Ведь они могут выдерживать боевой режим совсем недолго — час… или чуть больше. Во-вторых, у него будет гораздо лучшая маневренность. В-третьих, на борт можно будет брать бо́льшее количество воинов! Ну, и вообще!

Фарохий задумался. Действительно, корабль не зависящий от ветра и дураков-гребцов! Вспомнилось, что одним из приёмов морского боя было проехаться вдоль вражеского борта, тем самым переломав вёсла. И корабль становился беспомощным!

— Я поговорю с нашими флотоводцами… Изложи свои аргументы письменно, ну, и калькуляцию расходов приложи.

И уже через неделю он отправился на приём к Вернарию Ниспатору, стратегу и военкому. Два раба катили на тачке модель. Ну, для наглядности. Фарохий нёс свиток, исписанный рабом-скорописцем под диктовку Герона.

Военком был не очень стар, ему недавно исполнилось сорок два года, а потому ум имел живой и цепкий, а глаз острый. После взаимных салютов они сели на скамьи в тени раскидистой сикоморы. Рабыня принесла вино.

— Что привело тебя ко мне, уважаемый Фарохий? — поинтересовался Вернарий, отхлебнув глоток.

— Достопочтенный Вернарий! Мне, как заму губернатора по науке и технике, принесли вот эту модель корабля, не нуждающегося в гребцах и не зависящего от ветра.

По его знаку рабы вкатили тачку.

— Интересно… — пробормотал главный военачальник, приглядываясь.

— Очень интересно, достопочтенный! Во-первых, скорость. Этот корабль будет мчаться по волнам со скоростью восемь, а то и десять узлов, причём, хоть весь день напролёт! Во-вторых, маневренность: он сможет двигаться и вперёд, и взад, и разворачиваться на месте! В-третьих, он сможет брать на борт гораздо больше воинов, чем самая большая квинквирема. В-четвёртых, на нём можно будет легко установить огнемёты, катапульты и баллисты! Ну, и вообще! Нашему флоту не будет равных на всём Земном Диске!

Вернарий Ниспатор выслушал всё это внимательно и кивнул:

— Ты прав, гражданин Нубийский. Но! Сколько будет стоить такая боевая машина?

Фарохий протянул ему свиток:

— Вот, изволь, достопочтенный! Здесь техническая документация и калькуляция расходов. Приблизительная, конечно.

Стратег бегло просмотрел свиток. В конце, в графе «Итого» было начертано: MCML* динариев.

*MCML — 1950

— Однако! — воскликнул он в ажитации, — Постройка квинквиремы самой последней модификации обходится казне всего в триста динариев!

— Но это же совершенно новое слово в военно-морском деле! — горячо возразил Фарохий, — Конечно, дорого. Но, как говорят наши соседи-евреи: «Дорого, да мило. Дёшево, да гнило». Между прочим, сюда не включена стоимость самой идеи. В смысле, надо же будет отблагодарить изобретателя.

Он умолчал о своём желании взять подряд на постройку корабля.

— Кстати, а кто изобретатель?

— Герон Александрийский.

— О, этот! Ладно, можешь строить. Я распоряжусь о деньгах.

И работа закипела. Герону пришлось решать множество инженерных задач: во-первых, сам эолипил развился в паровую турбину. Во-вторых, пришлось придумывать, как вращать колёса — вместе, поодиночке и в обратную сторону. В-третьих — редуктор, чтобы варьировать скорость. Ну, и по мелочи: предохранительный клапан, чтоб не взорвался котёл, указатель давления пара (манометр) и прочее, и прочее, и прочее. Короче, мозгами пришлось поскрипеть изрядно. Мощность двигателя получилась в итоге примерно шестьдесят пять лошадиных сил, если выражаться в современных терминах.

Сильно помогал Кнорп. Считать он не умел, но время от времени рождал очень ценные идеи. Почему же нет, если жизнь прекрасна? Обе привезённые из Иерушалаима девушки понравились ему с первого взгляда, и он выбирать не стал, а женился на обоих в тот же вечер. Жёны наполнили его жизнь красотой, комфортом и радостями семейной жизни. Муж назвал их Кримпа и Стримпа, что означало, соответственно, Удача и Счастье. Троллихи подружились, с увлечением изучали латынь и греческий, а также кулинарию и кондитерское дело — Герон определил их работать на кухне. А на следующий день после свадьбы Кнорп продиктовал Фарохию, оплатившему невест, рецепт боевого грома:

— Берёшь селитру, серу и древесный уголь вот по стольку вот. Растираешь всё в мелкий порошок, смешиваешь, сбрызгиваешь мочой. Образуются такие мелкие зёрнышки, вроде маковых. Затем насыпаешь в небольшой горшок, замазываешь крышку смолой, только маленькую дырочку оставляешь. Вставляешь туда фитиль — верёвочку, пропитанную этим же зельем. Поджигаешь фитиль и швыряешь! Мы делали короткие фитили, чтобы догорали за четыре удара сердца. Тогда взрыв происходит в полёте. Не забудь швырять из укрытия, чтоб самому не пострадать!