Изобретатель. Фантастическая альтернативная история

Глава четвёртая

Прошло много месяцев. Корабелы построили сорок три парохода. Паровые машины (турбины) на них развивали мощность в двести лошадиных сил! Бронзовые рога-тараны внушали ужас мореходам — несколько схваток с парфянами в Понте Эвксинском показали, что спасенья нет, пароход с лёгкостью настигает любое гребное судно и разносит его в щепки. Не говоря уже о Греческом Огне, пушках и мушкетёрах. Мушкетов теперь хватало на пять легионов. Вернарий, пораскинув мозгами, распорядился, чтобы вместо пилумов (копий) легионеры обзавелись багинетами, примыкаемыми в случае рукопашной схватки к стволам. Мощь армии возросла многократно. А Герон работал над локомотивом — самодвижущейся безлошадной повозкой. Дело было не простое, а очень даже сложное. Нужна была Machina belli* чтобы победоносно завершить войну с Парфией. Ну, бронеход! Боевая машина, вооружённая небольшой пушкой, неуязвимая для любого метательного оружия. Идея принадлежала Вернарию.

*машина войны — латынь

Первоначально Герон построил нечто вроде небольшого сухопутного корабля с огромными, как у арбы, колёсами. Но, как наш инженер не изощрялся, аппарат получился слишком громоздким и слишком хлипким, а главное, никак не получалось создать компактный, но мощный двигатель. Он был отвергнут придирчивой комиссией госприёмки: слишком тяжёлый, неповоротливый и тихоходный. Второй вариант тоже не удался: опрокидывался при выстреле из пушки. А самое главное: как перезаряжать пушку? Не вылезать же под вражеские стрелы? А с одним зарядом много не навоюешь!

Парфия — могучая прикаспийская страна — оставалась единственной державой, смеющей противостоять Риму. Последняя война с ней из-за Малой Армении тлела с 58 года.

Начальник разведки Сумаар, дождавшись вызова, вошёл в кабинет царя и привычно простёрся ниц на малахитовых плитах пола. Владыка Парфии Вологез I досадливо поморщился:

— Встань и докладывай.

Сумаар поднялся и, откашлявшись, принялся докладывать:

— Государь! Мои соглядатаи доносят, что в течение последнего года римская армия в Египте получила совершенно новое оружие: огнестрельное.

Царь вздрогнул и нахмурился. Парфяне поклонялись огню, и огнестрельное оружие в руках противника было и неправильно, и несправедливо, и богохульственно.

— Это оружие представлено в двух вариантах, — продолжал разведчик, подглядывая в свиток-шпаргалку, — Первое: так называемая «пушка». Представляет собой чугунную семифутовую трубу, в которую засыпается огненное зелье «порох» и картечь — камешки или свинцовые шарики. Радиус поражения очень большой, до пятисот шагов. Пушка может также извергать чугунные шары. Они летят ещё дальше и способны расколоть любую каменную стену. Пушки установлены на лафетах с колёсами для облегчения транспортировки и прицеливания. Скорострельность: до шести выстрелов в час.

Он перевёл дыхание. Царь кивнул: продолжай, мол.

— Второе: так называемый «мушкет». Труба из кованого железа высокой прочности длиной три с половиной фута. Диаметр один дюйм. Закреплена на деревянном ложе с упором для плеча. Для удобства прицеливания используется также рогулька-подпорка, она же шомпол. Стреляет одиночными свинцовыми пулями на пятьсот шагов, или картечью на триста. Скорострельность до пятнадцати выстрелов в час. По моим данным, сейчас мушкетами вооружено пять легионов. Все они в Египте. Пушек же около тысячи. Тоже, в основном, в Египте.

— Известен ли состав этого зелья, пороха?

Сумаар развёл руками:

— К сожалению, нет, о государь. Мой шпион Дортанпар предлагал за этот секрет огромные деньги одному из вольнонаёмных мастеров пороховой мануфактуры — восемьсот динариев! Но тот не сказал, потому что забоялся, что начальники его накажут, если узнают об этом. В смысле, распнут.

Царь сожалеюще вздохнул и знаком велел продолжать. Продолжение ему не понравилось.

— Помимо сухопутного варианта, пушки, в количестве четырёх, установлены также на безвёсельных кораблях-пароходах, что делает римский флот абсолютно неуязвимым: ни один корабль не сможет приблизиться к пароходу на расстояние выстрела катапульты или баллисты, не говоря уже об абордаже. Он будет утоплен пушечными выстрелами или расколот на куски тараном — пароходы развивают немыслимую скорость в восемнадцать узлов, и уклониться от столкновения гребным судам невозможно. Эскадра из дюжины таких плавучих батарей может безнаказанно превратить любой приморский город в руины!

— Что представляют собой эти пароходы? — спросил Вологез, могучим усилием воли подавив страх и дрожь в голосе.

— Огромные, триста локтей в длину корабли, приводимые в движение двумя колёсами с лопастями.

— А чем они вертят колёса? Ведь, не рабами же?

Сумаар понурился:

— Государь! Удалось только выяснить, что какой-то паровой машиной… Силой пара, короче.

Вологез надолго задумался, затем подал знак и раб разжёг курильницу. Две. У Сумаара от густого запаха благовоний засвербило в носу, но он сдержал чих — как можно отвлекать государя от дум глупыми звуками!

— Кто стоит за всеми этими изобретениями? — задал царь ключевой вопрос негромко, но с сильным нажимом, поглаживая крашеную хной бороду.

Сумаар скосился на свиток и ответил:

— Некий Герон Александрийский. Инженер-самоучка. Из греков. Двадцать девять лет. Женат на одной жене.

— Он состоит на службе у александрийского губернатора?

— Нет, мой царь. Он сам по себе. Но губернатор Стратон платит ему за военные заказы… и немало.

Вологез выпрямил спину и уставил палец на начальника разведки:

— Ты должен доставить его мне. Дай ему денег, сколько запросит, или выкради. Но чтобы ни один волос не упал с его головы! И привези мне также мушкет. Интересно взглянуть.

— Слушаюсь и повинуюсь, государь! — поклонился Сумаар.

— Свободен!

Главный разведчик пятясь покинул кабинет, бормоча молитву Вечному Огню. В голове роились мысли, ориентированные на экономию средств:

«Выкрасть, конечно, лучше… Зачем деньги платить, да? Охраны у этого Герона нет, только домашние рабы…»

Он был неправ. Три месяца назад Вернарий, посетил Стратона посоветоваться насчёт охраны Герона. Обстоятельно сев на скамью и надув щёки для значительности, он заявил:

— Герон, однако, теперь достояние государства. Машину войны разрабатывает и вообще… А враг не дремлет! Парфянские щупальца по всей империи раскинуты! Выкрасть могут инженера нашего!

Стратон озабоченно нахмурился:

— Ага, и Кнорпа заодно… Ты прав, Вернарий, их нужно сберечь. Никто, кроме Герона не владеет искусством строить паровые машины. Если мы утратим Герона с Кнорпом… ой, даже подумать страшно, насколько извращённо нас император накажет!

— Ты, наверное, хотел сказать «изощрённо», достопочтенный?

— Ага, и изощрённо тоже!

Оба содрогнулись и поспешно выпили вина. Неразбавленного.

Отдышавшись, Вернарий спросил:

— Я полагаю, две декурии круглосуточной охраны будет достаточно?

— Согласен. Расходы спишешь по графе «госбезопасность».

И две декурии стражей втиснулись в не очень просторный дом Герона. Поставили палатки во дворе, чем создали ощутимое неудобство семье и обслуживающему персоналу. Домочадцы спотыкались об амуницию и ноги легионеров, особенно в темноте, и вынуждены были подолгу стоять в очереди в единственную латрину*. Герон и Кнорп лишились всякой приватности: куда бы они не пошли, их везде сопровождали стражи, громко топая калигами**. А ночью стражи торчали под дверью. В смысле, у входа в спальню, за занавеской, ибо внутри домов дверей не имелось. Это раздражало и мешало личной жизни, в смысле, исполнению супружеского долга. Жёны роптали. Но Герон стоически терпел эту безопасность, так как понимал важность своего статуса главного инженера империи. Кнорп тоже терпел, компенсируя неудобства винопитием.

*латрина — отхожее место, латынь

**калиги — армейская обувка, латынь

Итак, в Александрию отправилась команда из шести парфян-спецназовцев, замаскированных под купцов. В виду чрезвычайной важности задания с ними поехал и сам Сумаар. Везли они всякие экзотические товары — шёлковые ткани, ковры и неограненные полудрагоценные камни — яшму, малахит, лапис-лазурь. Путь их лежал через Малую Армению и Иудею, что давало возможность заодно и нашпионить что-нибудь. Долго ли, коротко ли, но прибыли они в Александрию. На въезде в город их остановил патруль городской стражи.

— Стоять! Кто такие? — грозно и надменно вопросил конный декурион.

— Мы, это… купцы… — промямлил Сумаар, щупая кошелёк.

Он не ожидал такого осложнения. Тут же последовал новый вопрос, оглушивший, как дубиной:

— Откуда пришли?

Признаться, что они из Парфии, значило подвергнуть всю операцию провалу! Надо было срочно придумать убедительную легенду.

— Из этой… из Индии!

Декурион окинул «купцов» хмурым взглядом.

— Не больно-то вы на индуёв похожи… Чем докажете?

— А вот! — засуетился Сумаар, — Вот доказательство! Нешто мы без понятия?

И вложил в руку стража кошелёк с двумя сотнями сестерциев. Оказалось достаточно убедительно!

— Проезжайте!

Приунывшего на почве неудач с бронеходом Герона снова выручил Кнорп.

— Смотри, господин, что у меня есть!

Взору господина предстала небольшая черепаха. Таких в окрестностях города ползало множество.

— Ну, и что?

— А то!

Кнорп дотронулся до носа животного, и оно втянуло голову в панцирь.

— Надо сделать пушку втягивающуюся. Втянул, зарядил — и снова высунул, чтобы стрельнуть.

Герон стиснул своего раба в объятиях и измочил слезами радости. Скорее в мастерскую!

Устройство, родившееся в результате наблюдения за черепахой, и получилось похожим на черепаху. Полусферический железный купол с закрывающимися смотровыми щелями накрывал платформу с двигателем, топкой, пушкой и местом для команды. Пушку пришлось отливать вдвое меньшего размера, но зато не стало проблем с перезарядкой: отдачей её вкатывало в кабину, где она становилась на стопор. Перезарядивши, стопор освобождали, и дуло снова высовывалось наружу. Два огромных ведущих ребристых колеса дополнялись для устойчивости четырьмя маленькими. Команда: стрелок, механик-водитель, кочегар, он же помощник стрелка. В бронеходе было тесно и жарко от топки, но этого же не избежишь! Максимальная скорость — четыре мили в час. Дальность хода — до двадцати миль. Наводка на цель осуществлялась движением всего аппарата. Были мысли разместить в кабине ещё и стрелков с мушкетами, но увы, нельзя впихнуть невпихуемое.

Испытания проводились без Стратона и Фарохия. Стратон маялся животом, а Фарохий уехал в командировку в Мемфис. Только Вернарий пожелал лично прокатиться. На испытаниях ему пообещали место стрелка. На место механика-водителя Герон предполагал сесть сам, а кочегаром взять Кнорпа. Полигон представлял собой огромный пляж в десяти милях от города. Тащить туда устройство пришлось на буксире тремя парами волов. Охрана Герона на испытания не пошла. У неё был по расписанию банный день.

— А мишени? — поинтересовался Вернарий прибыв на место в повозке с всего тремя телохранителями.

— Ну-ка, быстренько расставили мишени! — рявкнул рабам начальник охраны.

Рабы, переругиваясь и почёсываясь, разбрелись выполнять команду. Возились более часу. Так и чесались руки дать им кнута, но было лениво.

Щиты, в которые предстояло стрелять ядрами, были круглые, диаметром пять футов. Задача была поразить их с трёхсот шагов. Подальше стояли рядами вязанки хвороста, изображающие воинов противника. Их надо было поразить с двухсот шагов картечью.

Герон велел Кнорпу поднимать давление в котле. Через несколько минут тот доложил:

— Готово! Пар на марке!

Все заняли свои места. На место механика-водителя сел сам Герон, за кочегара Кнорп. Вернарий, поёрзав на жёстком сидении, скомандовал:

— Вперёд!

И Machina belli, изрыгая из трубы клубы чёрного дыма, двинулась с места. А рабы, которым больше нечего было делать, пошли купаться.

Сумаар со своей командой следил за домом объекта уже целый месяц, выжидая подходящего момента чтобы засунуть инженера в мешок и умыкнуть. Но две декурии вооружённых мушкетами с багинетами стражников представляли серьёзное препятствие. Не идти же на штурм? В конце третьей недели он со вздохом решил поменять план с похищения на подкуп, но застать Герона в одиночестве никак не удавалось. Товары были все распроданы, и на парфян, не занятых торговлей или иным полезным делом, уже подозрительно косился хозяин постоялого двора, понтийский грек. С каждым днём возрастал риск, что он заложит фальшивых индийских купцов контрразведке! Сумаар отбрёхивался, что они, пользуясь случаем, осматривают достопримечательности Александрии. Всё равно паршивец зыркал недоверчиво. Пришлось сделать ему подарок — двух баранов. Это помогло, грек подобрел. И вот наступил день испытаний бронехода! Из ворот вышла упряжка волов, волокущая на буксире совершенно непредставимую конструкцию на шести колёсах — двух больших и четырёх маленьких. Её сопровождали две повозки. В первой было четыре человека, во второй двое. За повозками плелись пешком безоружные рабы, так, десятка два, тащившие круглые полотнища на рамах и вязанки хвороста.

— Это Вернарий с охраной, Громовой Болт*! — возбуждённо шепнул Натор, Красное Пламя**.

*Громовой Болт — звание в парфянской армии, соответствующее старшему центуриону у римлян

**Красное Пламя — звание в парфянской армии, соответствующее декуриону у римлян

Сумаар уже и сам узнал египетского стратега.

«А во второй-то повозке… Герон! И его раб-пироман! Вот это удача!»

— Значит так: скрытно следуем за ними! Судя по всему, они едут испытывать свою Machina belli. Стражей всего трое, мы легко справимся с ними. А инженера и его раба повяжем и на двух повозках уедем!

— Ага, с комфортом! — восхитился Натор, — А машину закопаем, а потом вернёмся за ней на корабле.

«Интересная мысль!» — прикинул Сумаар, — «Премию получу!»

У всех бойцов имелись арбалеты и мечи. Их легко было спрятать под широкими балахонами.

Вот и пустынный пляж. Парфяне залегли за небольшим барханом, зорко следя за развитием событий.

Проехав шагов двести, бронеход вышел на первую мишень. Герон, глядя в смотровую щель, ориентировал аппарат и уменьшил скорость до минимальной.

— Захват цели!

— Огонь! — скомандовал сам себе Вернарий и поднёс огонь к запалу.

Раздался оглушительный грохот, усугубившийся закрытым пространством купола. Бронеход содрогнулся, но не опрокинулся, как предыдущая модель! Пушка отскочила и встала на стопор.

— Цель поражена! — донёсся до Вернария едва слышный голос, — Заряжай!

Зарядив пушку дрожащими от пережитого стресса руками, Вернарий отрапортовал:

— К выстрелу готов!

И Герон принялся направлять смертоносное устройство на следующую мишень.

Парфяне, находившиеся в полумиле, тем не менее были крепко напуганы ранее не слышанным громом выстрела. Под одним из бойцов даже расплылось мокрое пятно.

— Нифига себе! — в ужасе воскликнул Натор, забыв о конспирации.

— Тихо! — одёрнул его Сумаар, которому тоже было очень не по себе, — Ты нас выдашь своими воплями!

Пора было переходить от наблюдений к действиям — не лежать же тут весь день!

— Ты, ты и ты! — он указал пальцем на троих бойцов, — Подкрадитесь и нейтрализуйте охрану. А ты, Натор, и вы, двое, догоните черепаху и вытащите из неё инженера. Вон, на заднице дверь. Наверняка не запертая.

— А ты, Громовой Болт? Что будешь делать ты? — дерзко спросил Красное Пламя.

— Я… буду осуществлять общее руководство, — уклончиво ответил начальник экспедиции, — Координировать.

Тем временем бронеход успешно поразил ещё две мишени. Вернарий ликовал, Герон тоже. Ствол зарядили картечью и теперь двигались на рубеж стрельбы по вязанкам хвороста. До них было чуть меньше мили. Внезапно подал голос Кнорп:

— Сзади бегут какие-то люди! Трое! У них арбалеты!

Герон обернулся и посмотрел в заднюю смотровую щель: и в самом деле трое с оружием! И это не охрана Вернария… От повозки с охраной они удалились более, чем на милю, и их было не видно из-за складок местности.

— Делаю поворот оверштаг! На нас напали! — крикнул он Вернарию, одновременно разворачивая бронеход,

Трое злоумышленников приближались. Рыхлый песок не позволял им бежать быстро, но их отделяло от цели не более четырёх сотен шагов. Вернарий, не дожидаясь подтверждения, что цель захвачена, выстрелил. Сноп картечи провизжал над песком пляжа и одна (!) картечина пробила живот правофлангового парфянина. Остальные двое, верные воинскому долгу, резко разошлись в стороны и ускорили бег. Перезарядить пушку уже не было времени, да и смысла не было: в упор же не стрельнешь! Но Герон вытащил из-за спины короткий мушкет — своё последнее изобретение. Он был длиной всего в фут с четвертью и приклада не имел. Так, только ручка, чтобы держать. Предназначено сие устройство было для стрельбы на ближней дистанции. Была, конечно, надежда отсидеться в куполе до прихода охраны. Щеколда на двери была замкнута.

Парфяне подбежали вплотную и принялись стучать в железную дверь:

— А ну, вылезайте! Мы вас не убьём, только возьмём в плен, Огнём клянёмся!

Герон увеличил скорость до максимальной, но четыре мили в час не достаточно, чтобы оторваться. Да и топлива оставалось всего на час. Или меньше. Грязно ругаясь, Натор с разбегу вспрыгнул на бампер и принялся ковырять кинжалом в щели между дверью и рамой, пытаясь открыть щеколду. В конце концов это ему удалось, и дверь распахнулась, но в этот момент Герон нажал тормоз, бронеход встал как вкопанный, и Красное Пламя не удержался на бампере.

— На вылазку! — заорал Кнорп, самый опытный боец из всех присутствующих, хватая лопату.

Он и Герон выскочили одновременно. Вернарий подбадривал их, выкрикивая бестолковые команды типа: «Окружай их! Бей гадов! Во имя Марса!», но с места не двигался. Герон навёл своё оружие на одного из нападающих, уже выхватившего меч, и выстрелил. Отдача едва не вывихнула руку, вздёрнувшийся ствол рассёк бровь. Но картечь превратила голову парфянина в решето, и тот выбыл из строя. Рычащий Кнорп описывал лопатой свирепые круги над головой. Казалось, что он вот-вот взлетит! Оставшийся в одиночестве Натор при виде разъярённого тролля заколебался и дрогнул. Вместо того, чтобы нападать, он попытался уйти в оборону. Кнорп воспользовался этим и провёл отличный удар по ногам, надрубив левую голень. Натор упал. Подхватив с песка меч, Герон, поколебавшись недолго, пронзил парфянину живот, рассудив, что два убийства подряд — это чересчур, боги не одобрят. Затем победители поспешно забрались обратно в купол.