Изобретатель. Фантастическая альтернативная история
- -
- 100%
- +
Фарохий лично сделал всё по рецептуре, но метать снаряд заставил раба. Сам же укрылся в блиндаже на всякий случай. Раб метнул бомбу в море и упал на землю. Уцелел!
Фарохий, чрезвычайно довольный испытаниями, поспешил к Вернарию.
— Ох, и здорово грохнуло! — хвастался он, — До сих пор в ушах звенит!
Главный стратег удовлетворённо потёр руки:
— Ну, вот, боги вложили в руки Рима новое оружие! Ты и будешь отвечать за его производство!
Фарохий слегка растерялся, но потом сообразил, что пороха потребуется очень много, а он будет единоличным владельцем мастерской, в смысле, пороховой мельницы. Военный госзаказ! Глаза едва не ослепли от пригрезившихся груд золота. И на окраине города в специально оборудованном помещении он развернул производство пороха уже через четыре дня. Три десятка рабов под охраной декурии стражников с бронзовым оружием (железо было строжайше запрещено, дабы исключить возможность случайной искры) трудолюбиво вертели жернова. Готовую продукцию ссыпали в тридцатифунтовые бочонки и заливали крышки смолой. Фарохий купался в деньгах!
А процесс изобретения и постройки нового слова в технике мореплавания занял не день и не два! Полностью проект был готов через полгода. В смысле, судно было готово к испытаниям через полгода.
Корабль был сто шестьдесят локтей в длину, а шириной двадцать, и кают по тогдашней моде не имел. Палуба и трюм — вот и все удобства. Впрочем, небольшая кабина прикрывала двигатель и котёл, из которого торчала двадцатифутовая труба. Матча с парусом (решили всё-таки оставить на всякий случай) была смещена кпереди. Весь трюм был забит дровами.
Приёмная комиссия в лице Фарохия, Вернария и самого губернатора Стратона Италийского взошла по сходням на борт, где её приветствовал экипаж: кормщик-испытатель Солюбрий, изобретатель, он же главмех, Герон, два матроса, Кнорп и четыре раба-кочегара.
Герон гордо обвёл судно рукой:
— Вот, уважаемые, представляю вам сей Navis Vaporaria*!
*пароход — латынь
Вернарий озабоченно нахмурился:
— Надо дать кораблю имя!
Фарохий торопливо предложил:
— Давайте назовём его «Император Нерон»!
Стратон одобрительно осклабился:
— Принято!
И название было тут же нацарапано гвоздём на борту.
— Командуй, кормщик, — приказал Вернарий.
Последовала зычная команда:
— Отдать носовой! Отдать кормовой! Малый вперёд!
И «Император Нерон» закачался на мелких волнах. Котёл уже был раскочегарен, давление пара достигло нужного уровня, и Герон с замиранием сердца двинул рукоять. Колёса, каждое диаметром в двадцать локтей, провернулись… провернулись… и корабль двинулся вперёд! Он набирал скорость гораздо быстрее, чем лёгкая трирема, хотя и был раза в три тяжелее и массивнее. Один матрос вместе с кормщиком ворочал кормовым веслом. Другой матрос следил за лагом.
— Шесть узлов… восемь узлов… десять узлов!
Все присутствующие впечатлились: это была скорость, развиваемая квинквиремой в бою!
Матрос тем временем продолжал выкрикивать:
— Одиннадцать узлов!
И немного погодя:
— Четырнадцать!!!
Труба дымила немилосердно, из неё, как из жерла Везувия, снопами вылетали искры. Две искры прожгли плащ губернатора, но он не обиделся. Герон следил за давлением в котле. Вот стрелка подошла вплотную к красной черте… Он дёрнул рукоять предохранительного клапана, и над морской гладью раздался хриплый вой, от которого у членов приёмной комиссии похолодели ноги и едва не остановились сердца.
Кормщик Солюбрий тем временем приказал совершить разворот на месте. Корабль затормозил, правое колесо закрутилось назад, левое вперёд… Развернулись! На вёсельном судне такое не удалось бы нипочём!
— Полный назад!
И корабль помчался кормой вперёд.
Катались до самого вечера, сожгли чуть не половину дров.
«Надо бы каменным углем топить, так экономнее и эффективнее, от него огонь жарче!» — озабоченно прикинул Герон, — «А где у нас уголь? Во Фракии! Надо будет купить там землю, накопать шахт! Ведь не только пароходы: паровые молоты, паровые пилы, паровые мельницы построю! Да мало ли!»
Он аж зажмурился от сияющих перспектив обогащения.
Испытатели от свежего морского воздуха сильно проголодались, и Стратон приказал возвращаться. Рабы-кочегары украдкой вздохнули с облегчением: они сильно утомились кидать дрова в топку и шуровать их кочерёжками, чтобы лучше горели. Наконец пароход причалил к пристани, где собралась целая толпа рукоплещущих зрителей.
— Ну, Герон, ну, ты молодец! Благодарность тебе от меня! — обнял изобретателя губернатор.
Тот застенчиво ковырял носком сандалии доски пристани, скрывая ликование. Стратег похлопал Герона по плечу, Фарохий подмигнул. Все четверо сели в повозку и поехали в резиденцию губернатора, стоящую на холме в окружении пышного парка. В парке и был устроен пир: на лужайке под сплетёнными ветвями сикомор были установлены столы и ложа, в сторонке разместился инструментальный ансамбль, наигрывавший современные мелодии и ритмы. Рабы нескончаемой вереницей таскали сначала холодные закуски — колбасу, холодец, солёные огурцы. Затем горячие блюда: жареных кур, котлеты, макароны.
— Испытания прошли успешно, — подвёл итог Стратон после того, как все освежились добрым цекубским вином и закусили, — Я напишу в Рим самый лучший отзыв! Уверен, что наши флотоводцы закажут ещё несколько.
Все заспорили о перспективах, открывающихся перед Римом, о том, как вражеские флоты сгинут в пучине. Герон же уже думал об усовершенствованиях:
«Надо будет максимально облегчить конструкцию! Тогда и скорость увеличится, и маневренность, и грузоподъёмность… Скажем, плицы не деревянные, а из бронзовых пластин? Нет, лучше из железных! И, вообще, колёса: из железа! Из оцинкованного железа, чтобы не ржавело! Надо с Кнорпом посоветоваться…»
Ещё ему пришло в голову избавиться от громоздкого рулевого весла.
«Я поставлю вместо него колесо с рукоятками, которое при помощи канатов будет поворачивать вертикальную пластину — руль! Маневренность ещё больше увеличится, радиус поворота уменьшится!»
Он принялся набрасывать схему рулевого управления на песке, но быстро запутался, ибо уже был пьян.
Фарохий же, отойдя в сторонку отлить, обнаружил, что мочится на куст совершенно незнакомого растения. На ветках висели красно-оранжевые плоды величиной в кулак. Запах от них шёл приятный!
«Что за…? Надо спросить!»
Вернувшись к столу, он выждал момент, когда Стратон не был занят разговором, и поинтересовался:
— А что это за невиданный кустик у тебя вон там, слева, достопочтенный Стратон?
Губернатор широко улыбнулся:
— А, этот! Это мне в прошлом году привезли с западного берега Иберии. Выбросило несколько кустов волнами на берег, а мой зять Вариний через ту деревню как раз проезжал. Он там в администрации служит. Ну, и заинтересовался! Приказал в горшки посадить и мне отправил, потому что я всякими растениями интересуюсь. Два куста вот, прижились, и даже плоды выросли.
— И ты их рискнул попробовать? — с сомнением спросил Фарохий.
— Нет пока. Только-только созрели… Но мы их сейчас… Эй, вы, трое! Оба бегом ко мне!
Подбежал раб-фракиец. Стратон долго смотрел на него расфокусированным взглядом, затем буркнул:
— Ты чего?
— Ты звал меня, господин.
— А, да! Сорви пару плодов вон с того куста.
Раб принёс плоды. Стратон внимательно осмотрел их и понюхал. Затем приказал:
— Ешь!
Раб побледнел:
— Господин! Можно, я съем маленький кусочек? Тогда, если что, я смогу выжить, и ты избежишь ущерба своему имуществу!
— Ладно. Кусай!
Раб откусил немножко, покатал во рту, прожевал… Затем протянул руку и взял со стола щепотку соли. Посолив остаток плода, он с увлечением зачавкал, пока не слопал всё.
— Ну? — с интересом вопросил хозяин.
— Очень вкусно, господин! Особенно, если посолить!
— Как вкусно? — допытывался Стратон, — Как артишок?
— Не, ещё вкуснее!
— Как спаржа?
Раб задумался, затем просиял, найдя подходящее сравнение:
— Ещё вкуснее! Вкусно, как будто бабе впёр!
И Стратон, и Фарохий впечатлились. Разрезав второй плод пополам, они, поборов остатки сомнений, посолили и положили половинки в рты.
— Это что-нибудь божественное! — восхищённо пробормотал Фарохий, вытирая выступивший на губах сок ладонью.
— Амброзия в чистом виде! — подтвердил Стратон, — Я нарекаю этот плод Lycopersicum*!
*помидор — латынь
«Хорошо бы у себя в саду такое посадить… потом попрошу у Стратона рассады. Но надо разобраться, откуда эти кусты в Иберии взялись. Прибило волнами… откуда? Там же бескрайний океан, Атлантика! Неужели у неё есть другой берег?»
Но выпито было уже изрядно, поэтому мысли Фарохия дальше не пошли.
Откуда в Иберии могли взяться помидоры? Автор не скроет от тебя эту тайну, Читатель!
Год с хвостиком назад. На западное побережье Океана обрушился ураган. Ветер срывал крыши с домов, ломал деревья и даже унёс целое стадо лам, пасшихся по недосмотру мальчишек-пастухов на склоне горы. Ливень! Струи толщиной в палец взрослого мужа хлестали страну упругими мокрыми жгутами. Ручьи — нет, бурные потоки, размывали террасы садов и огородов, ворочали валуны, низвергая их в Океан. В нескольких местах земля, не в силах сопротивляться стихии, сползала по склонам, снося целые кварталы и деревни. Целый пласт одной из террас очутился в воде. Переплетённые корни удержали дёрн, и превратившийся в остров огород поплыл, влекомый течением вздувшейся многократно реки. Всё дальше и дальше удалялся он от берега, пока не скрылся из глаз за пеленой дождя. А в трёхстах милях его подхватило могучее тёплое океанское течение и повлекло на Septentrionesо*-Orientem**. Остров-огород дрейфовал много недель, постепенно разваливаясь на куски, но в конце концов меньшую его часть выбросило на галечный пляж Иберии. Там его и нашёл Вариний Критский, зять Александрийского губернатора. Ну, а дальше ты знаешь, Читатель: посадил неизвестные кусты в горшки и отправил тестю!
*Septentriones — север, латынь
**Orientem — восток, латынь
Глава третья
Герон решил задачу рулевого устройства за две недели. На «Императоре Нероне» установили штурвал, которым мог легко оперировать один человек! Маневренность улучшилась на порядок! Автор не очень представляет, о каком порядке здесь идёт речь. Наверное, в смысле дисциплины на корабле. Впрочем, неважно. Модернизация колёс тоже принесла плоды: увеличилась скорость. Теперь пароход развивал до восемнадцати узлов! Наконец пришёл первый груз угля из Фракии. Расчёты показали, что при том же объёме топлива, взятого на борт, пароход может проплыть без дозаправки втрое дальше. Наиболее экономичная скорость — десять узлов — позволяла проплыть две тысячи миль!
Примерно тогда же приплывший из Мемфиса шурин Селевк, бывший там по торговым делам, рассказал, что в окрестностях Меримды (небольшой город в дельте Нила) он обнаружил месторождение каменного угля. Ну, как обнаружил? Обратил внимание, что местные вместо дров или кизяка жгут какие-то камни! Расспросил народ ненавязчиво, сходил посмотрел — целая долина!
— Я, не будь дурак, сразу же купил эту землю у местного магистрата. Недорого встало, ибо пустыня. Тебе же нужен уголь, о муж моей сестры?
— Нужен, ещё как нужен! — подскочил Герон при мысли, что уголь нашёлся так близко, — Сколько же ты хочешь за это место?
Селевк хитро прищурился:
— Давай так: земля моя, рабы твои. А уголь делим пополам! В смысле, выручку.
— Нет, так не пойдёт! — раздумчиво возразил Герон, — Ты один раз за землю заплатил — и всё, а мне производство разворачивать, рабов кормить. А транспорт? Тоже расходы! Так что, давай организуем товарищество на паях.
Родственники долго торговались, кому сколько вкладывать в дело и какую долю получать. Привлекли раба-бухгалтера. Тот долго задавал скучные уточняющие вопросы и раздражающе щёлкал костяшками на счётах. Высокие договаривающиеся стороны крепко утомились и выпили вина, чтобы освежиться. С его (вина) помощью в конце концов достигли консенсуса: Герон участвует на три четверти, Селевк — на четверть.
Герон был счастлив: уголь теперь перестал быть проблемой. Ведь, из Фракии много не привезёшь, морем-то! А через несколько дней счастье его усугубилось сообщением Кнорпа, что его жена Стримпа придумала машинку для шинкования овощей и фруктов!
— Блендер называется. Вот, смотри, господин: закладываешь в эту чашу что попало и вертишь ручку…
— Я?! Верчу какую-то ручку?! — обалдел Герон.
— Ой, я неправильно выразился! Рабыня вертит ручку. А на дне чаши два лезвия! Они режут что попало и всё подряд на одинаковые кусочки. Салаты теперь делать будет намного удобнее.
Герон премировал Стримпу отрезом на платье и задумался: не поставить ли производство блендеров на поток? Идея оказалась плодотворной! Сначала одна кузница, а затем ещё две выбросили на рынок партию в триста штук. Александрийцы и гости города размели всё за одно утро! Поступили заказы ещё на несколько тысяч. В полгода не соорудить!
Не успел Герон очухаться от нахлынувшей на него волны удачи, как Кнорп, целыми днями лежащий в тени в обнимку с бочонком пива, додумался до совершенно революционного оружия.
— Господин! Я тут подумал… Если порох насыпать в трубу, а сверху насыпать камешки, то взрывом их вытолкнет, и они полетят… довольно далеко! Много целей можно поразить сразу!
Герон отправился с этой идеей к Фарохию.
— Достопочтенный! Мы освоили производство пороха и бомб, метаемых как вручную, так и при помощи катапульт. А что, если…
И он объяснил насчёт трубы и камешков.
Фарохий задумался.
«Надо будет посоветоваться с Вернарием. Труба… она должна быть достаточно толстой и длинной, чтобы не разорвало от взрыва в стволе. А бронза — штука дорогая! За свой счёт накладно отливать. Пусть денег даст»
И они с Героном и Кнорпом пошли к стратегу. Тот выслушал внимательно и спросил:
— Какой предполагаемый радиус поражения?
— Мы не знаем, достопочтенный. Это можно будет установить только эмпирически, проделав несколько опытов. Но, полагаю, что на четыреста шагов можно надеяться, — осторожно ответил Герон, и Кнорп его поддержал.
Четыреста шагов! Катапульты метали камни на меньшее расстояние. Деньги были выделены, и заказ был отдан скульптору Сантинию, с успехом снабжавшего город бронзовыми статуями богов и героев.
— Вот, уважаемый Сантиний, надо отлить две трубы… — развернул чертёж Герон.
— Интересно, интересно… Какого бога или богов они будут символизировать? — удивлённо поднял брови над бородой скульптор.
— Ой, это не боги! И не для богов. Это просто так две трубы.
— Но зачем они тебе?
Необходимо было сохранить военную тайну, поэтому заказчик ответил уклончиво:
— Надо! Для опытов!
И Сантиний отлил две цилиндрические трубы с диаметром канала ствола семь дюймов и толщиной стенок тоже семь дюймов. Длиной трубы были семь футов. Это не совпадало с размерами на чертеже! На вопрос «почему?» скульптор пояснил, что «семь» — сакральное число. На самом же деле, поскольку оплата была прямо пропорциональна весу готового изделия, он и сделал отливки побольше.
— Бронза самая твёрдая, марки «Британия», — заверил мастер Вернария, умолчав, что эта марка самая дорогая.
Вернарий расплатился, посетовав, что не удалось сэкономить, и трубы повезли испытывать. Грузить их на повозки пришлось двум дюжинам рабов, такие они оказались тяжёлые. Четыре пары волов не спеша повлекли новое оружие на полигон за городом. Прибыв на место, рабы сформировали два холмика из песка и гальки, на которые и водрузили отливки, наведя одну на ствол старой пальмы в сотне шагов, а другую на стену сарая в трёхстах шагах.
Но тут встала проблема: как порох поджигать? Как до него донести огонь? Не через ствол же?
— Придётся сверлить, — заявил Кнорп, — Ближе к глухому концу.
Послали за сверлом. Рабы, переругиваясь, сверлили твёрдую бронзу целый день, закончили только ночью. Испытания пришлось отложить до утра. Трубы решили не двигать. Поставили двух часовых.
Утром Вернарий, Стратон и Фарохий укрылись в специально построенном блиндаже в три наката. Возникла заминка: сколько пороху заряжать? Решили для первого раза насыпать два фунта, а потом видно будет. Герон с Кнорпом уже собрались зарядить трубы, но…
— Стоп! — вдруг поднял руку Кнорп, — Порох засыплем, камни тоже… Думаю, между них пробка должна быть! Для плотности. Хотя бы из тряпки.
— Верно! — подтвердил Герон.
Стали искать тряпку. Тряпки не нашлось, пришлось снять набедренную повязку с одного из рабов. Тот сразу же прикрылся ладошкой, отошёл в сторонку и сел под кустами, заявив, что голым работать не будет, потому что стесняется. Остальные рабы моментально обзавидовались и тоже захотели отдохнуть в тенёчке, но им показали кулак, и они скрутили тряпку в жгут, сделали пыж, затолкали в ствол до упора. Кнорп насыпал порох на затравку и выжидательно воззрился на начальство. Герон на всякий случай залез в блиндаж.
— Давай! — крикнул Вернарий.
И Кнорп поджёг порох. Оглушительный грохот повалил на землю и его, и Герона. Труба прыгнула назад аж на восемь шагов и ушибла зазевавшегося тролля так, что даже шишка на лбу вскочила! Сноп картечи — мелких камушков — с воем пронёсся над пляжем и врезался в пальму. Бедное дерево превратилось в щепки! Мы забыли упомянуть, что пальма была в два обхвата толщиной.
— Нифига себе! — воскликнули хором главные начальники, придя в себя от грома, — А ну, вторую!
Герон вылез из блиндажа, слегка дрожащей рукой поднёс к запальному отверстию факел и, на всякий случай, упал ничком. Снова грохот, вой картечи… Все с изумлением осознали, что сарай, построенный из добротных досок, перестал существовать! Вот это оружие!
— Я нарекаю эту трубу Canna*! — торжественно провозгласил Вернарий и все с ним согласились.
*пушка — латынь
Так родилось огнестрельное оружие. В Рим об этом было послано донесение. Генштаб оценил его по достоинству и пообещал прислать военпреда разобраться на месте. Но произошли события, задержавшие его приезд.
Наступил DCCCXV-й год от основания Рима (62-й год нашей эры). Император Нерон провернул величайшую и хитроумнейшую геополитическую интригу современности: выдвинул претензии на трон Понта, ссылаясь на родство Полемона II и Антония. Автор не знает, кто это такие, и при чём тут их родство, но, судя по всему, козырь был сильный. Претензии были мощно подкреплены армией и флотом, приставившими к животу Понта меч. Фигурально выражаясь. Царь Понта Фарнак III вынужден был согласиться с этим династическим вывертом, хотя и не хотел, и Нерон аннексировал Понт, а Фарнака с почётом проводил на пенсию! Огромная территория Причерноморья и Малая Азия (по тогдашнему — Вифиния) с богатейшими городами влилась в Римскую Империю, а в Александрию пришло письмо. Стратон, прочитав его, созвал совещание. Фарохий, Вернарий и Герон с Кнорпом снова собрались у него на лужайке.
— Достопочтенные и ты, раб! — начал губернатор, — Наш возлюбленный богами император, да живёт он вечно, присоединил Понт к империи!
И произнёс непонятное:
— Крымнаш!
Все переглянулись, с трудом сдерживая ликование, ибо были патриотами. Стратон, отпив вина из кубка, продолжил:
— Мне, в смысле, нам, приказано построить пятьсот восемьдесят пушек. Для начала, да. Бронза прибудет из Синопа и Пантикапея через два месяца. Генштаб выделил деньги. Тебе, достопочтенный Вернарий, я поручаю контроль за этим госзаказом.
— Придётся задействовать не только Сантиния, — озабоченно отозвался стратег, — Объём работы уж больно велик! Он в одиночку пять лет возиться будет.
— Да! Необходимо справиться в кратчайшие сроки, — тут губернатор поднял палец для значительности, — а то император обидится!
— Завтра же напрягу всех, кто может отлить! — пообещал Вернарий и выпил разбавленного спирта, к которому у него начала формироваться привычка.
Спирт вставлял намного эффективнее вина, но нравился далеко не всем. Поэтому торговля спиртом шла не так бодро, как хотелось Герону: народ, воспитанный на разбавленном вине, никак не мог привыкнуть пить крепкое пойло. Спирт покупали в основном цирюльники и хирурги, ибо выяснилось, что при обработке им рук и инструментов значительно реже бывают нагноения. Чудо, не иначе! Благоволение богов!
На следующее утро стратег оценил выделения штаба. Ну, то-есть, ассигнования на производство пушек. Деньги были очень большие, грех было не…
«Как бы… сэкономить? Я, конечно, поторгуюсь со скульпторами и литейщиками… А что, если отливать не из бронзы, а, скажем, из чугуна? Он же втрое дешевле! Да и легче! А расписки с мастеров возьму, как за работу с бронзой!»
Но возникли сомнения в надёжности. Вдруг его разорвёт, чугунёвое-то изделие? И Вернарий приказал отлить модель пушки в одну десятую от оригинала величиной. Её зарядили соответственным количеством пороха и стрельнули. Выдержала! И даже полуторный заряд выдержала! И мастерам была дана команда отливать полноразмерные пушки из чугуна. Параллельно этому процессу Герон с Кнорпом придумали лафет на колёсах. Теперь пушки были безопасны при отдаче, их легче было наводить на цель и транспортировать. Вернарий же, играя с моделью, однажды задумался:
«Можно же сделать носимый вариант пушки! Ствол, конечно, придётся делать не из чугуна, а из кованого железа, оно легче и прочнее, и закрепить его на деревянной рукоятке, чтобы стрелок мог целиться куда попало!»
Он озаботил этой идеей Герона, и через месяц первый мушкет был готов.
— Вот, достопочтенный, — размахивал руками Герон, — Ствол я сделал три с половиной фута, калибр — один дюйм. Чтобы выстрелить, надо поджечь фитиль и поднести его при помощи спускового крючка к запальному отверстию. Вся конструкция крепится на деревянном ложе с упором под плечо. Для лучшего прицеливания лучше стрелять с упора. Вот, рогулька такая, она же шомпол. Заряжать нужно свинцовыми шариками соответствующего диаметра. Такая пуля летит на шестьсот шагов! Можно заряжать маленькими шариками — дюжину на заряд. Тогда они летят на триста пятьдесят шагов, но зато радиус поражения достигает восьми футов! Отличное оружие для пехоты. Камушки увы, не годятся: может заклинить ствол и разорвать.
— Свинец… — пробормотал Вернарий, — Понадобится много свинца…
Свинец добывали на Крите и в Иудее.
«Я куплю эти рудники и стану эксклюзивным поставщиком свинца для армии! А если пушки заряжать чугунными ядрами? Они же любую стену разнесут!»
В Рим было послано подробное описание мушкета и сам мушкет. Для наглядности. А Фарохий между тем организовал несколько мануфактур: кузнечную, литейную и пороховую, сосредоточив, таким образом, производство нового оружия в своих руках. С помощью Герона эти предприятия были оснащены паровыми машинами. Производство же паровых машин осталось за Героном.
Итак: Герон — монополист в производстве паровых машин и инструментов с ними связанных. Он же главный поставщик каменного угля. Фарохий, пользуясь своим положением заместителя губернатора по науке и технике, стал владельцем мануфактур, производящих оружие. Вернарий держит добычу свинца и контролирует финансирование. Все, таким образом, при деле. Ну, и денежки зарабатывают немалые. Стратон тоже не обижен: ему, как положено, регулярно заносят достойные его ранга суммы за покровительство.
Пятьсот восемьдесят пушек было отлито за восемь месяцев. Военпред императора Гай Клавдий Сонвир, приехавший из Рима, дал продукции самый лучший отзыв и заказал ещё шесть сотен. Также восхитился постреляв из мушкета: умудрился прострелить тыкву на сотне шагов.