- -
- 100%
- +
– Вы к директору?
– Да. Это насчет, – она замялась, – некоторых организационных моментов… Не бери в голову.
Я кивнула.
В замешательстве отошла от скучковавшихся родителей и села на скамейку неподалеку. Чтобы скоротать время в ожидании Артема, я открыла групповой волонтерский чат и тут же увидела сообщения о том, что через неделю на выходных будет организована поездка в дом престарелых «Белово».
Встрепенувшись, я поспешила написать, что тоже еду. В этом доме престарелых я была уже трижды. Там жили замечательные бабушки и дедушки, с которыми мы всегда тепло общались. Как же будет здорово снова их всех увидеть!
Погрузившись в переписку с волонтерами, я совсем отключилась от реальности. Однако многоголосый шепот группы родителей во главе с моей мамой неожиданно привлек внимание:
– Посмотрите, это он, мне его вчера Кирюша после уроков показал, – прошипела мама Кирилла Демидова. – На вид настоящий хулиган!
Я проследила за настороженными взглядами взрослых и, к своему удивлению, увидела Ярослава Калашникова, который шел мимо них по коридору, на ходу натягивая на свободную джинсовую куртку.
– Да уж, рубашка навыпуск… Весь расхлябанный! – поддержала мама Лиды Сорокиной.
Что за глупости? С рубашкой навыпуск ходила добрая половина старшеклассников. Почему им можно, а Ярослав сразу "расхлябанный"?
Поднявшийся среди родителей гомон был таким громким, что Калашников, переобувающийся на соседней скамейке, вне всяких сомнений, слышал каждое нелестное слово в свой адрес.
Засунув кеды в мешок, парень обернулся и долгим взглядом посмотрел на ядовито перешептывающихся взрослых. Я не видела его лица, но заметила, как на секунду они затравленно притихли. Затем Калашников как ни в чем не бывало застегнул рюкзак и, накинув его на плечо, неторопливо направился к выходу.
«Ох, звереныш, видели, как на нас посмотрел?», «Хулиганье!», «Потерянный для общества!» – раздалось до неприличия громкое шипение ему вслед.
Но парень больше не обернулся.
Жаркая волна испанского стыда накрыла меня с головой. К щекам прилила бурлящая кровь, а руки мелко задрожали.
– Он же вас слышал! – я подскочила к родителям, едва Калашников скрылся за дверью. – Вы же взрослые! Как вам не совестно?
– Алиса! – мама слегка повысила голос. – Тебя это не касается! Иди домой!
– Вы хотите просить директора, чтобы его убрали из нашей школы, да? – с ужасом догадалась я.
Родительница потупила взгляд и нервно переступила с ноги на ногу.
– Алиса, мы всего лишь хотим донести Дмитрию Александровичу свою позицию. Этот мальчик несет потенциальную угрозу и…
– Да он же ничего не сделал! – завопила я. – Вы хотите от него избавиться только из-за того, что он вырос в детдоме? Но разве это его вина? Что за нелепые предрассудки у вас?
Мама открыла рот, чтобы что-то ответить, но внезапно дверь кабинета за ее спиной распахнулась, и появившаяся на пороге секретарша оповестила собравшихся, что директор освободился и готов принять их.
– Дома поговорим, – строго заявила мама, а через секунду скрылась за дверью вместе с остальными родителями.
Испустив горестный вздох, я вернулась к своей скамейке и принялась пальцами массировать виски. Мне все еще с трудом верилось в происходящее. Как моя собственная мать могла бы такой жесткой и бессердечной?
В изнеможении прикрыла лицо руками и стала размышлять о том, что в данной ситуации могу сделать лично я. Во мне зрела уверенность, что я должна хоть как-то помочь Ярославу противостоять обрушившейся на него несправедливости.
От тяжелых мыслей меня отвлек входящий звонок от Артема. Парень сообщил, что подъехал. Я вышла на крыльцо и у школьных ворот увидела белую, намытую до блеска Ауди. Забравшись внутрь, я чмокнула Артема в губы, а он потянулся на заднее сиденье и достал оттуда шикарный букет алых роз.
– С годовщиной, дорогая! – торжественно произнес он.
На секунду я зависла, вспоминая, какое сегодня число.
Точно! Именно в этот день четыре года назад мы с Артемом впервые встретились на вечеринке его родителей! Как я могла об этом забыть?
– Спасибо, любимый! – вновь прижимаясь губами к его гладко выбритой щеке, пролепетала я.
Я ужасная девушка! Нет, правда, ужасная! Как вышло так, что парень помнит про дату нашего знакомства, а я нет? Со мной, определенно, что-то не в порядке…
Пока я мысленно занималась самобичеванием, Старицкий повез меня в излюбленный ресторан «Пион», по дороге увлеченно рассказывая про свою учебу.
– Уголовное право в этом семестре нам будет читать сам Кудрин, – воодушевленно вещал он.
– Этот тот, к кому ты хочешь попасть на стажировку? – уточнила я.
– Да, мужик настоящая акула в своем деле. Он, кстати, и семинары у нас вести будет… Постараюсь создать о себе благоприятное впечатление.
– У тебя это всегда хорошо получается, – улыбнулась я.
Артем был без преувеличения образцово-показательным молодым человеком. Воспитанный, спокойный, осанистый – он почти всегда одевался в классические костюмы и заправлял рубашку в брюки. Так что ни у кого бы не повернулся язык назвать Старицкого расхлябанным.
Подумав об этом, я мысленно вернулась к недавней ситуации с Калашниковым и расстроенно закусила кончик своих волос.
– О чем задумалась, Алиса? – голос Артема вернул меня к реальности.
– Да так, ни о чем… – отмахнулась я.
Мне не хотелось говорить Артему про Ярослава. Чутье подсказывало, что его реакция мало чем будет отличаться от маминой. Эти двое почти всегда сходились во мнении. А выслушивать новый поток оскорблений в адрес одноклассника я была не готова.
В «Пионе» нас все знали. Это был один из тех приличных ресторанов, которые так обожал Старицкий. Здесь все соответствовало его пожеланиям: дорого, вкусно и пафосно.
Увидев Артема, девушка-хостес расплылась в улыбке от уха до уха и кокетливо убрала волосы набок. Он всегда производил на женщин такое впечатление. Они прям чуяли исходящую от него уверенность и энергию денег.
Признаться честно, я уже давно привыкла к такой реакции на своего парня и совсем не огорчалась по этому поводу. Ну и что с того, что девчонки так и стреляют глазами в его сторону? Главное же, что он со мной и любит меня. А остальное совершенно неважно.
Мы заняли уютный столик у окна и сделали заказ. На самом деле я часто ходила в подобные заведения. Сначала с отцом, а потом и с Артемом. Для них было нормально потратить на один обед три-четыре тысячи рублей. После вступления в волонтерскую организацию я узнала, что кому-то приходится жить на эти деньги всю неделю.
Я не осуждала своего отца за такие траты. Во-первых, потому, что не имела на это право. Он всю жизнь обеспечивал нас с сестрами и маму всем лучшим, и я была благодарна ему за это. Во-вторых, папа всего добился сам, поэтому мог распоряжаться заработанными деньгами так, как пожелает.
Но вместе с этим я понимала, что далеко не все так талантливы, умны и везучи, как мой отец. Наверное, именно поэтому во мне крепло стремление помогать людям. Я мечтала, чтобы каждый человек на земле мог почувствовать себя счастливым. Ведь все этого заслуживают.
– Алиса, в субботу мы идем к Гущиным. Лева сделал Марине предложение, – сообщил Артем, отпивая апельсиновый фреш.
– Правда? Как это здорово, – обрадовалась я.
Лева Гущин был лучшим другом Старицкого. Он встречался с Мариной месяцев восемь, а до нее был тем еще ловеласом. Интересно, с чего это вдруг он так резко решил остепениться?
– Надень, пожалуйста, то коктейльное платье, которое мама привезла тебе из Италии, – ласково попросил парень.
– Непременно, – я натянула вежливую улыбку.
Чтобы не обидеть Артема, придется облачиться в платье, которое мне совсем не нравилось: пестрое, вычурное и слишком экстравагантное. Но оно стоило уйму денег и было подарено моей будущей свекровью. Поэтому, выбора у меня не оставалось.
После ресторана мы со Старицким поехали ко мне и немного посидели в моей комнате. Поцелуи, объятья, поглаживания – все, как обычно. Перед уходом он попил у нас чай, по обыкновению рассыпаясь в любезностях перед моей матушкой. Она довольно хохотала и ласково хлопала Артема по руке. Думаю, будь родительница лет на двадцать моложе, сама бы с удовольствием встречалась с ним.
Разумеется, при моем парне речи о сегодняшнем походе мамы к директору не было. Однако едва дверь за ним закрылась, я начала разговор:
– Ну что, как сходили к директору? Успешно?
– Алиса, я не настроена снова ссориться, – заявила мама, складывая руки на груди.
– Я не хочу ссориться. Просто скажи, что вам ответил Дмитрий Александрович. Неужели Калашникова вытурят из школы? – мой голос немного дрожал.
– Никто не уберет твоего Калашникова, – после недолгого молчания раздраженно ответила она. – Вечно ты со своей благотворительностью носишься! Иногда твоя доброта граничит с безумием!
Оказалось, что Дмитрий Александрович был непреклонен. Он объяснил взбунтовавшимся родителям, что у него нет никаких причин ни с того, ни с сего исключать Ярослава. И я была несказанно этому рада!
Во время рассказа о своей «неудаче» мама вновь сделалась сердитой и хмурой. Присутствие детдомовца в классе дочери явно было ей поперек горла. Поэтому, чтобы отвлечь ее от мрачных мыслей, я начала в подробностях описывать наш с Артемом поход в ресторан. Я знала, что мама обожает такие истории поэтому делала все, чтобы поскорее переключить ее внимание. Ну, пока она еще какую-нибудь пакость не придумала.
Глава 7
Ярослав
Первая неделя в новой школе прошла довольно сносно. Как ни странно, я даже немного сдружился с ботаном Павликом. Надо же хоть с кем-то общаться, верно? Остальные одноклассники обходили меня стороной. Но я даже был этому рад. Меньше контактов с "домашними детками" – меньше проблем.
Однажды, уходя из школы, я слышал, как их мамашки обсуждали меня, стоя у кабинета директора. Наверное, хотели выкинуть из школы. Но, судя по тому, что за этим ничего не последовало, их планы обломились.
Мамашки были злобные, словно гадюки. Переживали за своих ненаглядных детенышей. Но мне по барабану, что они говорят. Их слова в мой адрес звучали почти что как ласка. Ну, по крайней мере, по сравнению с тем, что я слышал раньше.
В пятницу последним уроком была физкультура. В раздевалке пацаны обсуждали компьютерные игры и политику. О девчонках ни слова. Такие задроты.
Когда я вышел на школьный стадион, то первым делом обратил внимание на Алису Малыгину. Точнее на ее упругую задницу в обтягивающих лосинах. Она была одной из немногих девчонок на моей памяти, у которых вид сзади и вид спереди были одинаково хороши.
После нескольких кругов пробежки физрук, Олег Иванович, отправил одноклассниц отрабатывать волейбольные подачи, а парням разрешил поиграть в баскетбол.
Когда два капитана, Тарасов и Демидов, формировали команды, по очереди выбирая игроков, меня к себе брать никто не торопился. Даже худосочный Павлик и жирный Илья были распределены раньше, чем я.
Детский сад, ей-богу.
В итоге, оставшись последним, я попал в команду Демидова. Первые минуты играл сдержанно, как бы вполсилы. Баскетбол – контактный и суровый вид спорта, так что при желании действовать на поле можно очень даже жестко. Но калечить нежных "домашних деток" в мои планы не входило.
До тех пор, пока я не понял, что эти засранцы играют не командой против команды, а все – против меня. Сначала мне показалось странным, что ребята из моей команды в упор не видели меня, когда, защищаясь от противников, я хотел установить с ними зрительный контакт и осуществить передачу. Из-за этого мне приходилось держать мяч при себе дольше положенного, и пару раз я неслабо получил локтями по голове.
– Антюшин, ты что творишь? Калашников же в твоей команде! Зачем ты от него убегаешь? – вопил ничего не понимающий физрук.
Они явно издевались надо мной, и это вывело меня из себя.
Хотят жести? Они, черт возьми, ее получат.
Я начал грубо распихивать одноклассников по сторонам. Намеревался закинуть как можно больше мячей в корзину противника, и помощь собственной команды в этом мне была не нужна. Я ловил момент, когда эти вялые поганцы завладевали мячом, а потом забирал его и в одиночку пробивался к цели.
– Калашников, ты что-то разошелся! Давай аккуратнее! – пытался усмирить меня физрук.
Кроме этого ему нечего было мне сказать. Несмотря на грубую игру, правила я знал хорошо и старался не «фолить». Хотя, конечно, без этого тоже не обошлось. В конце концов, моя «команда» победила с отрывом в восемь очков. Неплохой результат, учитывая то, что я был единственным, кто нормально играл.
После физкультуры в раздевалке стоял характерный запах пота и носков. Я неторопливо стягивал с себя мокрую футболку, когда за спиной услышал грубоватый голос Тарасова:
– Новенький, а ты не охренел?
Положив футболку в ящик, я медленно повернулся и ответил:
– Охренел, конечно. Ты разве не заметил?
– Ты здесь никто и звать тебя никак. Будешь тише воды, ниже травы, сделаем вид, что тебя не существует. Будешь выпендриваться – получишь по роже, – с видом хозяина жизни заявил Глеб.
– А по роже меня ты будешь хлыстать? Или мамку попросишь? – с улыбкой поинтересовался я.
– Че? – на туповатом лице Тарасова изобразилось непонимание.
– Мамки, говорю, ваши на неделе уже приходили. Защитить вас от меня хотели, – усмехнулся я. – Я почему интересуюсь: если мамка по роже лупить будет, я, может, и задумаюсь над твоим предложением. А если ты, то извини, не напугал.
– Я матери ничего не говорил, – поморщился Глеб. – А тебя предупредил, еще раз высунешься – пожалеешь.
Конечно, в детдоме за такое я бы, не задумываясь, врезал. Но в интернате мы все были на равных, а здесь в любой драке виноват был бы я. Поэтому не мог позволить себе роскошь навалять Тарасову.
– А с чего ты взял, что мне интересен твой треп? Ты сам-то кто? – огрызнулся я, начиная раздражаться. – Дуй давай отсюда, пока я добрый.
– Ты че меня пугаешь? – криво усмехнулся Тарасов, напрягая бицепсы.
– Че мне тебя пугать, Глебка? Я же не зеркало, – иронично отозвался я, застегивая рубашку.
– А ты, я смотрю, на словах у нас герой? – насмешливо вставил наблюдающий за нами Антюшин.
– Тебе лучше не знать, какой я герой на деле, – оскалился я.
– Только твоей матери-кукушке на это было насрать. Выкинула тебя, как мешок с мусором, и дело с концом, – ядовито произнес он.
– Да, ты прав, моя мать от меня отказалась. И дедулькиных денег у меня нет. И физиономии лощеной, по которой ни разу не били, – я вплотную приблизился к Антюшину и удовлетворенно почувствовал, что он напрягся. – А хочешь, я буду у тебя первым?
Последнюю фразу я произнес вкрадчиво, почти шепотом. Одноклассник вздрогнул и отшатнулся от меня.
– Отвали! – нервно бросил он.
– Отвалю. Не вопрос. Только и ты ко мне не приваливай.
Я закончил сборы под тяжелыми давящими взглядами одноклассников. Очевидно, теперь они ненавидели меня чуть больше, чем раньше. Будь я хлюпиком вроде Павлика, давно бы получил люлей. А пока они боялись. Так, как гиены боятся льва. Выжидательно, подбирая лучшее время и место для нападения.
Покинув раздевалку, я быстрым шагом направился выходу. Уже спускался по ступенькам, когда за моей спиной раздался голос Павлика:
– Ярослав, постой! Подожди!
Я чуть сбросил скорость, но останавливаться не стал.
– Ярослав, извини. Я правда пытался играть по-честному, но я так слаб в баскетболе, что толку от этого не было, – еле поспевая за мной, тараторил Корчагин.
– Забей, – ответил я, желая поскорее от него отделаться.
– Тарасов просто злится, – никак не унимался Павлик. – Из-за того, что теперь не он в классе самый сильный.
– Ну, силами мы с ним не мерялись, – заметил я.
– Знаю. Им не нравится, как ты держишься. Самоуверенно и независимо, – пояснил он, быстро-быстро перебирая ногами.
– Ясно, Павлик. Давай пока, до следующей недели, – попрощался я.
Корчагин был неплохой малый, но у нас с ним не было ничего общего. Так что я не видел смысла тратить ни свое, ни его время на общение после школы. Я не верил, что детдомовцы и «домашние детки» способны наладить контакт, начать общаться по-настоящему, не вынужденно. Слишком уж мы были разные.
Помнится, когда мне было лет четырнадцать, одна семья в течение нескольких месяцев брала меня к себе на выходные. Так называемый «гостевой режим». Родители были хорошими людьми. А вот их сын, внешне чем-то напоминающий Павлика, оказался злобным ревнивцем, и все время, которое я проводил у них, дулся. Ему не хотелось делить со мной внимание предков. Даже два раза в неделю.
Наверное, будь я на его месте, тоже бы злился. И вообще, будь у меня нормальные родители, вцепился бы в них мертвой хваткой. Но мне нравилось проводить время в этой семье, поэтому я начал искать подходы к вредному пацану: пытался шутить, говорил об интересных ему вещах и даже немного заискивал перед ним. Но он был непробиваемым.
В итоге эти люди постепенно перестали брать меня к себе на выходные. Наверное, сынок дожал их. Не знаю, что случилось на самом деле, но в воображении я рисовал картины, в которых он, стоя на подоконнике у открытого окна, пафосно кричит: «Выбирайте: либо он, либо я!»
Конечно, выбор родителей был очевиден. Ведь он же их родной сын. А я так, детдомовец.
С тех пор я не верю фразе «чужих детей не бывает». Это все брехня. Чужие дети еще как есть. Это те, за которых, возможно, переживаешь в настоящем, но на их будущее глубоко плевать.
Думаю, примерно это ощущали родители того вредного мальчишки. Да, им было жаль меня, но лишь до того момента, пока их отношения с собственным ребенком не встали под угрозу.
Когда я зашел в детдом, в коридоре пересекся с Аленкой. Она была в вызывающе короткой юбке и высоких гетрах. Заметив меня, девчонка притормозила и стала накручивать на палец светлые волосы:
– Слышала, тебя отправили в обычную школу к "домашним деткам"?
– Ага, – кивнул я, останавливаясь напротив нее.
– Понравилось?
– Ну… Не так отстойно, как я рассчитывал.
– И как там девчонки? – она шагнула мне навстречу и вызывающе приподняла брови. – Симпатичные?
– Всякие есть, – я не растерялся и тоже придвинулся к ней поближе.
Алена прокатилась по мне задумчивым взглядом, а затем виновато произнесла:
– Я тогда в столовой погорячилась. У меня с тем парнем ничего не было... А у тебя с той девчонкой?
– Тоже, – соврал я, не моргнув.
Хотя в прошлом году Аленка меня порядком достала, за лето я успел от нее отдохнуть. И сейчас она не казалась мне такой уж невыносимой. Прямые русые волосы, серые глаза, стройная фигурка – Алена была одной из самых симпатичных девочек в нашем интернате. Именно поэтому я и возился с ней все это время.
– У меня соседки до четырех не будет в комнате, – она приблизила свое лицо к моему, обдавая кожу горячим дыханием. – Пойдем ко мне?
– Пойдем, – кивнул я.
Она вложила свою руку в мою, и мы вместе направились вдоль по коридору. Оказавшись в Аленкиной комнате, я быстро скинул рюкзак и притянул девушку к себе. Она была, как всегда, податлива и нежна.
Мои пальцы путались в ее длинных волосах, лежащих на подушке, а каждый сантиметр тела был хорошо знаком. Я ласкал Алену машинально, без подключения сознания. Все в ней для меня было привычно, удобно и почти не вызывало эмоций.
Глава 8
Алиса
Я достала из шкафа ужасное пестрое платье и вздохнула: на вечеринке у Гущиных я буду вместо диско-шара. Если бы меня спросили, какого цвета подаренное мамой Артема одеяние, я бы не смогла ответить. Казалось, в нем присутствовали все цвета радуги. Натянув этот павлиний наряд, я расчесала волосы и покрыла ими грудь, чтобы хоть немного скрыть это пестрое безобразие.
Следующим шагом был макияж. Я нанесла гель для бровей, коснулась ресниц тушью, которая, кажется, засохла из-за редкого использования, и придала лицу румянца. После этих нехитрых манипуляций решила, что косметики на моем лице достаточно и я в общем-то готова к выходу в свет.
Однако Венера, ворвавшаяся в мою комнату без стука, очевидно, так не считала.
– Лисенок, ты теряешься на фоне этого платья! Накрасься поярче, а то как плесень, ей-богу, – критически оглядывая меня, заявила она.
– Чтобы не теряться на его фоне, нужно быть клоуном, а иначе никаких шансов, – проворчала я.
Венера подошла ко мне, по-хозяйски убрала мои волосы с лица, схватила тени и принялась орудовать. Косметики у меня много, больше половины тюбиков даже не открыты. В моем окружении само собой разумелось, что лучший подарок для девушки – это новая помада или духи. Поэтому такого добра у меня навалом.
После того, как Венера минут двадцать поколдовала надо мной, я правда стала выглядеть совсем по-другому. Девушка, смотрящая на меня из зеркала, была старше. Нос у нее был меньше, глаза больше, а губы сочнее. Однако обилие косметики на лице ощущалось как маска, и мне казалось, что из-за этого моя мимика стала скованной.
В скором времени за мной заехал Артем и сразу же оценил мое преображение.
– Алиса, это просто вау! Тебя не узнать! Выглядишь сногсшибательно! – воскликнул он, когда я села в машину.
– Тебе правда нравится? – недоверчиво спросила я.
– Да, конечно, ты просто шикарна! – Старицкий выражал неподдельное восхищение.
Пока мы ехали в гости, он периодически отрывал глаза от дороги, чтобы в очередной раз окатить меня восторженным взглядом. Давненько он мной так не любовался. Если честно, реакция парня на мой обновленный внешний вид слегка удивляла. Ведь, по большому счету, такая я – как бы и не я вовсе. Броская одежда, кричащий макияж – в реальной жизни мне все это чуждо. Я словно примерила личину малознакомой девушки, и, кажется, она нравилась моему парню куда больше.
Вечеринка проходила в большом загородном доме родителей Левы. У ворот были припаркованы дорогие, до блеска начищенные машины. Особняк Гущиных был выполнен в элегантном стиле Барокко –вычурно, пышно, с акцентом на высокий статус владельцев.
Оказавшись внутри, я увидела много нарядных людей. Между ними расхаживали официанты в черных фраках и услужливо предлагали гостям шампанское. Артем взял нам по бокалу, а затем мы двинулись в центр большого ярко освещенного зала, чтобы поздравить счастливую пару с помолвкой.
Лева с Мариной держались за руки и широко улыбались.
– Поздравляю с тем, что решились создать новую ячейку общества! – торжественно заявил Артем, хлопая друга по плечу.
– Вы следующие, – подмигнула мне Марина.
Чтобы скоротать время, я ходила от гостя к гостю и поддерживала светскую беседу, которая, как всегда, была пустой и формальной. Политика, налоговые режимы, размер государственного долга. Кто-то купил новый автомобиль, кто-то отдал ребенка в частный детсад, кто-то сделал укол ботокса.
Артем был в центре всеобщего внимания: он со знанием дела поддерживал любую тему, демонстрируя свое блестящее образование. Слушая его, я понимала, что не знаю и половины того, о чем идет речь. Спорт? Дышу ровно. Финансы? Скучно. Наука? Не разбираюсь.
Единственное, что мне было интересно обсуждать с его друзьями, – это литературу. Я много читала и была в курсе последних книжных новинок. Некоторые из присутствующих тоже были довольно сведущи в этом вопросе. Однако на этом список тем для обсуждения заканчивался.
Иногда я невольно задумывалась, что именно связывает нас с Артемом? Общих интересов немного. Взгляды на жизнь не всегда совпадали. И даже в еде предпочтения были разные: он обожал острое и не любил сладкое. А я, наоборот, от острого тут же начинала икать.
В обществе, которое предпочитал Старицкий, такие темы, как помощь бедным, социальные реформы, волонтерство, проблемы жестокого обращения с животными, никого не интересовали. В кругу его знакомых, казалось, никто и никогда не слышал о бедности. Здоровые и обеспеченные, они и не догадывались, как много людей по всей земле голодает, болеет и нуждается в помощи.
– Давай, Алиска, рассказывай, как у вас дела? – усевшись рядом со мной на диван, спросила Марина.
Она была миниатюрной улыбчивой блондинкой с большими синими глазами.
– Все хорошо, – улыбнулась я. – Говорят, Лева сделал тебе предложение на крыше во время романтического ужина?
– Да, мы были на свидании в отеле «Мариот». Живая музыка, повсюду лепестки роз, и тут он встает на одно колено и достает это, – она кокетливо продемонстрировала внушительного размера камень на безымянном пальце.
К ювелирным украшениям я была также равнодушна, как и к косметике, но, думаю, мои сестры оценили бы колечко.
– Красиво, – протянула я, из вежливости внимательно рассматривая бриллиант.
– Скажу тебе по секрету, если бы не малыш, – Марина перешла на шепот и аккуратно коснулась своего живота, – ждать мне этого кольца еще пару лет, не меньше.