- -
- 100%
- +
Глава 10
Очнулась я в лазарете среди белоснежных стен. Четкость зренья оставляла желать лучшего — все вокруг плыло в тумане а, тело отзывалось невыносимой, жгучей болью. Любой, даже самый крошечный вдох пронзал грудную клетку так, словно в нее вонзали раскаленные иглы. Правая рука была туго перевязана чистыми бинтами, а локоть и запястье намертво зажимали жесткие бамбуковые шины. По всей видимости, при падении я сломала еще и руку.
Я попыталась позвать кого-нибудь, но вместо привычного голоса с губ сорвался лишь хриплый, едва слышный шепот с приступом кашля.
Этот хрип, судя по всему, и услышала пожилая женщина-лекарь, дежурившая рядом. Аккуратно приоткрыв дверь, она увидела, что я пришла в себя, и поспешно вошла внутрь.
— Здравствуй, дитя. Как ты себя чувствуешь? —с искренним состраданием в голосе тихо спросила она, поправляя мне одеяло.
Я не успела издать ни звука, как тяжелая дверь распахнулась, и внутрь зашла целая процессия: Директор Академии, Магистр Орм, хмурый мастер Галл и зареванная Хури.
Едва увидев, что я открыла глаза, подруга со слезами на глазах понеслась прямо к моей постели и с размаху крепко сжала меня в объятиях. От этого резкого движения все мое тело пронзило дикой болью, что из глаз брызнули слезы. Лекарь мгновенно среагировала и буквально силой оттащила от меня перепуганную подругу.
— Да что ж ты делаешь, безумная?! — гневно отчитала женщина Хури.
— У нее перелом трех ребер, трещина в руке и повреждено легкое! Ты бы еще с разбега на нее запрыгнула!
— Ой… простите… я … я просто не подумала… — заикаясь и размазывая слезы по щекам, пролепетала подруга, испуганно отступая.
Директор Академии сделал шаг вперед заложив руки за спину. Рядом с ним замер магистр Орм. Его разноцветные глаза сканировали меня с леденящем непроницаемым интересом. Мастер Галл стоял чуть позади и по его виноватому лицу было видно, как сильно он корит себя за то, что вовремя не остановил Селену.
— Здравствуй, Амара. Рад, что ты наконец очнулась, — ровно произнес Директор, и его голос заполонил лазарет.
— Я лично хотел убедиться, что твоей жизни больше ничего не угрожает. Твоя подруга Хури уже в красках рассказала нам и про инцидент в коридоре, и про травлю, устроенную против тебя. Хочу заверить: виновные понесут суровое наказание. Что же касается Селены — ее проступок и незаконное применение стихийной магии на тренировке слишком серьезны. Ей больше нет места в стенах Академии. Решение об ее отчислении уже подписано.
Холодно отчеканил эти слова, директор кивнул лекарю, подзывая ее за собой, и они вместе покинули лазарет.
Не успела за ними закрыться дверь, как Хури снова испуганно залепетала, садясь на край моей постели:
— Ты как? Сильно болит? Голова кружится? А рука? Тебе удобно лежать? Может, принести чего-то? — не дожидаясь от меня ни единого слова, лихорадочно тараторила подруга, пытаясь поправить мне подушку.
Но ее заботливый допрос бесцеремонно перебил грозный, леденящий голос Орма.
— Ты вообще соображаешь, что творишь? — сквозь плотно сжатые зубы процедил Магистр.
Он медленно приблизился к моей постели, нависая надо мной, словно готовая к броску кобра. Его разноцветные глаза яростно сузились. Мастер Галл позади него хмуро отвел взгляд, явно не желая вмешиваться в гнев старшего по званию.
Я озадаченно и зло уставилась на мужчину снизу вверх. Каждое движение отзывалось адской болью в груди.
— Я?! Ты… Вы вообще в своем уме? — ошарашенно прохрипела я, едва сдерживая кашель. — Я-то в чем перед вами провинилась?! Меня едва не убили на вашей чертовой арене!
— Ты первая спровоцировала эту драку с тем, кто заведомо сильнее тебя, не имея при этом ни единой капли стихийной силы! — рявкнул Орм, и его разноцветные глаза опасно вспыхнули. — ты устроила цирк на песке, тем самым подставив Селену, подставив Галла и меня!
— А вам, я смотрю, золотой венец на голове совсем разум затмил?! — превозмогая адскую боль в груди, прохрипела я, и мой голос буквально сочился ядом. — Раз вы всерьез думаете, что ваши дурацкие правила и репутация важнее человеческой жизни!
Каждое слово давалось мне с трудом, но гнев лился из меня рекой горючей смеси, а раскаленная от боли голова служила идеальной спичкой. Как бы я ни пыталась контролировать себя на протяжении всего этого времени, как бы не заставляла себя упрямо молчать и сносить обиды — сейчас плотину окончательно прорвало. Кем бы ни был этот высокомерный Магистр, в эту секунду я его искренне, всем сердцем ненавидела.
Я на мгновение перевела взгляд на Хури — подруга испуганно перебирала пальцами, растерянно переводя глаза с меня на взбешенного преподавателя. Мастер Галл и вовсе замер у двери, не зная, чью сторону занять.
— Выйдите отсюда. Оба, — внезапно леденящем, смертоносным тоном рявкнул Орм, даже не оборачиваясь к ним.
Едва захлопнулась дверь, Магистр сделал шаг и вплотную наклонился ко мне.
Я отчетливо почувствовала его горячее дыхание на своей щеке. В какой-то момент от этой пугающей близости я даже забыла, где нахожусь. Сердце забилось в самом горле, я тяжело и хрипло задышала. Дикий страх накатил неожиданной волной: я слишком отчетливо понимала, что прикована к постели сломанными ребрами и у меня нет физической возможности даже сбежать от него.
— Тебе нечего делать в этой Академии, Амара. Лучше уйди добровольно, — спокойно, но так, словно всадил мне ржавый нож прямо в сердце, произнес он. — Неужели ты до сих пор не понимаешь, что без стихийных сил тебя здесь просто уничтожат? — отрезал Орм без капли сочувствия, в упор разглядывая мое бледное лицо.
Я до боли сжала здоровую руку в кулак и ответила ему со всей шипящей злостью, на какую только была способна:
— Я буду находиться в стенах этой Академии до тех пор, пока меня отсюда не вышвырнут. И к вашему великому сожалению, Магистр… решать это не вам.
Несколько секунд Орм молча вглядывался в мои глаза, словно пытался что-то отыскать в них. Затем он резко выпрямился, круто развернулся и, не проронив больше ни единого слова, стремительно вышел вон, громко хлопнув тяжелой дверью лазарета.
Через пару минут в покой торопливо вернулась Хури. Как выяснилось, мастера Галла прямо у дверей перехватил взбешенный Орм, так и не дав бедному наставнику сказать мне ни единого слова.
Подруга присела на край постели и тихим, дрожащим голосом поведала мне страшную новость. Оказывается, я пролежала в глубоком беспамятстве почти две недели. Старшая лекарь качала головой и открыто говорила, что шансов выжить с пробитым легким у меня почти нет. Это заявление вызвало у меня, мягко говоря, настоящий шок. Две недели! Масштаб пропущенных занятий был просто катастрофическим, а ведь Магистр Орм ясно дал понять: лазейка Академии закроется для меня навсегда, если я завалю экзамены.
Но Хури вовремя успокоила. С гордой улыбкой она достала из сумки стопку плотных свитков и бережно положила их на мой столик. Оказывается, все эти дни она каждый вечер дублировала свои записи в мои свитки, чтобы я не отстала от курса.
Немного поболтав, подруга аккуратно, стараясь не задеть ребра, приобняла меня за плечи и поспешила к выходу за окнами лазарета уже глухо застукали бамбуковые колотушки ночной стражи — до отбоя оставались считанные минуты.
Оставшись одна в звенящей тишине белой комнаты, я полежала еще немного, а затем упрямо попробовала сесть.
Больно… Боги двенадцати, как же больно.
Каждое мизерное движение отзывалось такой адской, разрывающейся вспышкой в груди, что перед глазами мгновенно заплясали багровые круги. О том, чтобы пробраться в Зал Отражения в таком состоянии, не могло быть и речи.
…
На следующий день ко мне зашел необычный гость. Дверь тихо скрипнула, и в покой лазарета вошел Кай. Светловолосый ассистент пришел проверить мое состояние, сменить пропитанные кровью бинты и обработать раны на содранных ладонях.
Едва завидев его мягкую, дружелюбную улыбку, я почувствовала, как в моей голове созрел небольшой, но хитрый план. Мне нужно было во что бы то ни стало выпросить у него самое сильное обездоливающее средство, которое только водилось в лазарете Академии. Настой, который позволит мне не чувствовать собственного тела хотя бы пару часов.
От раздумий меня отвлек мягкий, бархатистый голос парня.
— Ну привет, ходячая проблема. Как ты себя чувствуешь? — с искренней нежностью в глазах спросил Кай, присаживаясь на табурет возле моей постели и аккуратно ставя на столик глиняную пиалу с чистыми бинтами.
— На самом деле… не очень, — тихо, стараясь придать голосу побольше жалобности, ответила я. — Ночами почти не сплю. Пульсирующая боль пробивает все тело насквозь.
С моих словах была изрядная доля лукавства, хотя доля правды в этом тоже присутствовала. Из-за жесткой циновки я и правда спала из рук вон плохо. Стоило мне на автомате повернуться во сне на бок, как сломанные ребра тут же отзывались дикой вспышкой боли, что я по несколько раз за ночь просыпалась в холодном поту, едва сдерживая крик.
Кай сочувственно нахмурился. Он осторожно, стараясь не причинить мне лишних страданий, принялся разматывать старую повязку на моей сломанной руке, проверяя, плотно ли держат бамбуковые шины. Его пальцы были удивительно теплыми.
— А то обезболивающее средство, которое тебе приносит старшая лекарь, совсем не помогает? — тихо спросил он, осматривая багровый отек на моей коже.
— Помогает, конечно, — вздохнула я, силясь не морщиться от его прикосновений. — Но его действия хватает на пару часов от силы. А потом все начинается заново.
Кай бережно закрепил свежий бинт поверх шин и жалобно посмотрел на меня. Его внимательный взгляд скользнул по моим окровавленным повязкам на груди, оценивая весь тот чудовищный масштаб повреждений, который оставила после себя Селена. На симпатичном лице парня отразилась глубокая, задумчивость. Было видно, что внутри него сейчас борются профессиональный долг и искренне желание облегчить мои страдания.
Наконец он оглянулся на закрытую дверь покоя, наклонился чуть ближе к моей постели и заговорщически шепнул:
— Знаешь… в закрытом шкафу наставницы есть один концентрированный маковый настой. Его дают только старшекурсникам после тяжелых переломов на полигоне. Наша лекарь строго ведет учет каждой капли, но… я попробую что-нибудь придумать.
Он приподнялся, бесшумно скользнул к запертым шкафам в глубине лазарета и загремел ключами. Через минуту Кай вернулся, пряча в рукаве своего халата крошечный флакон из темного стекла. Наклонившись ко мне, он аккуратно вложил его в мою здоровую ладонь:
— Держи. Прими его прямо перед сном. Боль уйдет полностью, но умоляю, выпей его в постели и сразу ложись спать. От него жутко кружится голова, на ногах ты не устоишь. Если наставница узнает, что я взял его без спроса, меня вышвырнут из лазарета быстрее, чем Селену из Академии.
— Спасибо тебе, Кай, — искренне сказала я, пряча заветный флакон под подушку. — Ты меня буквально спасаешь.
— Поправляйся, — он тепло улыбнулся и вышел из покоя.
Как только за ним закрылась дверь, слабая улыбка мгновенно исчезла с моего лица. Я достала флакон и посмотрела на темную жидкость сквозь солнечный свет из окна.
«Прости, Кай, спать я сегодня точно не собираюсь»
Мой план оставался в силе. Этой ночью, едва стража завершит свой обход, я заглушу боль этим настоем и наконец проберусь в Зал Отражения. Оставалось только дождаться заветного часа.
Позже меня снова навестила Хури, осведомив о последних новостях и сплетнях, и принеся новую порцию свитков с обновленной информацией по лекциям. О своей ночной вылазке я решила ей не говорить: не хотелось подставлять подругу, если что-то пойдет не так. К тому же, зная о моем паршивом состоянии, она бы просто заперла меня в комнате и никуда не пустила.
День тянулся мучительно долго, и я буквально считала минуты до глухих, размеренных ударов гонга ночной стражи. Едва за окном прозвучал заветный сигнал, ставший для меня призывом к действию, я приступила к выполнению своего замысла.
Достав из-под подушки склянку, я аккуратно капнула на язык пару капель макового настоя, как и велел Кай. Жидкость оказалась настолько горькой и противной, что меня всю передернуло от отвращения. Не теряя драгоценного времени, я накинула поверх сорочки черную мантию учебной формы. Приоткрыв узкую щелку двери и убедившись, что в коридоре ни души, я тихо покинула покой лазарета.
Настой еще не успел подействовать, поэтому поначалу пришлось ковылять со скоростью черепахи, с трудом сдерживая стоны и отчаянно молясь, чтобы лекарство поскорее заглушило адскую боль в ребрах. Минут через десять я уже стояла у дверей нужной мне аудитории стихий. Прислонив ухо к прохладному дереву, я убедилась, что внутри никого нет, и осторожно скользнула внутрь, бесшумно прикрыв за собой створку.
Еще раз внимательно оглядевшись в темноте, дабы окончательно исключить присутствие случайных свидетелей, я направилась в сторону потайной двери.
Настой наконец начал работать: острая боль в груди стремительно отступала, сменяясь глухим, тягучим онемением, но в то же время голова стала непривычно тяжелой, а пространство вокруг меня слегка поплыло.
«Нужно было записать эту проклятую комбинацию, чтобы не терять время понапрасну», — со злостью подумала я, когда мои онемевшие пальцы принялись судорожно перебирать каменные выступы на ощупь.
Не с первой попытки, но мне все же удалось воссоздать в памяти нужную последовательность движений. Раздал тихий щелчок, и проход медленно отворился.
В ночи Зал Отражения выглядел еще более зловеще, чем днем. В круговых зеркалах, окружавших комнату по периметру, множилось отражение полной луны. Это создавало пугающую иллюзию бесконечного, застывшего пространства, но тем не менее, из-за этого размноженного лунного света комната была прекрасно подсвечена.
Собравшись с остатками сил и мыслей, я в лихорадочном предвкушении направилась к круглому центральному постаменту. Я уже занесла ногу, собираясь полностью встать на каменную плиту, как вдруг за моей спиной раздался тяжелый, скрежещущий звук медленно движущегося камня.
Потайной проход открывался. Кто-то шел сюда.
Сердце ушло в пятки. Ничего другого в паническую голову не пришло, кроме как спрятаться за ближайший массивный стеллаж, заставленный хрустальными склянками. Я молниеносно метнулась к нему, из последних сил превозмогая слабость в коленях, присела на корточки и намертво зажала рот ладонью. Я затаила дыхание, пытаясь не издать ни единого звука, чтобы не выдать место своего расположения.
В полумраке зала раздались шаги. А вслед за ними — голоса. Слишком знакомые голоса.
— Нас слишком мало. Тех, кого мы успели отобрать, будет явно недостаточно, — прозвучал приглушенный, разочарованный голос мастера Галла.
— И без тебя знаю! — раздраженно отрезал его собеседник. Этот вкрадчивый, сочащийся ядом тон я бы узнала из тысячи. магистр Орм. — Еще и из-за этой полоумной девки мы потеряли одну из самых способных студенток клана Быка, на которую я возлагал большие надежды!
«Это я, что ли, полоумная девка?!» — мысленно взвыла я от возмущения, сильнее впиваясь пальцами в деревянную полку.
— Да ладно тебе, не кипятись. Она же просто первокурсница, — попытался заступиться за меня Галл, звякнув какими-то артефактами на столе.
— Эта «просто первокурсница», как ты выражаешься, путает мне все карты! — Магистр в гневе повысил голос, и я услышала, как он нервно меряет шагами зал. — Она уже как минимум трижды вставала у меня на пути. Если мы в ближайшее время не избавимся от влияния Императора, страна окончательно погрязнет в кровопролитной войне кланов. Ты сам заметил, что великие рода мало того, что разделились на враждующие коалиции, так между ними теперь вспыхивает открытая, дикая вражда. И узурпатор намеренно подогревает этот конфликт.
— Видел, конечно, — тяжело вздохнул Галл. — Но что мы можем сделать, если самые одаренные студенты все равно слепо стелются под его трон, надеясь выслужится и получить какую-то мнимую исключительность? Пока лишь семеро согласились примкнуть к нашему союзу. А предложили мы скольким?.. Я, если честно, уже проклял все на свете, пока добывал этот порошок забвения! Ты хоть представляешь, чего мне стоит красть его из закрытых хранилищ лекарей?
Я слушала их едва дыша, но с каждой секундой контролировать собственное тело становилось все труднее. Маковый настой, наконец развернулся во мне во всей своей пугающей, сокрушительной силе. Боль в сломанных ребрах ушла напрочь, но вместе с ней ушло и ощущение реальности.
Голова сделалась свинцовой, перед глазами поплыли густые черные круги, а зеркала Зала Отражения в лунном свете начали двоиться и кружиться в безумном хороводе. Сидя на корточках в неудобной позе, я перестала чувствовать собственные пальцы.
«Нет, только не сейчас… Пожалуйста, держись…» — мысленно умоляла я сама себя, кусая губы до крови, но дурманящий яд мака безжалостно забирал остатки сознания.
Моя онемевшая рука бессильно скользнула с деревянной полки. Локоть случайно, по касательной, задел одну из хрупких стеклянных бутылочек на стеллаже.
Крошечный хрустальный флакон покатился по полке. Время для меня словно замедлилось. Я отчаянно попыталась поймать его, но пальцы не послушались.
Сосуд сорвался вниз и с оглушительным, звонким дребезгом разбился о каменные плиты пола прямо у моих ног. Темная маслянистая жидкость брызнула во все стороны.
Под сводами зала мгновенно воцарилась гробовая тишина.
— Кто здесь?! — яростно выкрикнул Галл, и я услышала резкий, сухой свист вынимаемого из ножен клинка.
— Тихо, бесшумно, словно скользящая кобра, приказал Магистр Орм. — Оружие убери.
Послышались неторопливые, тяжелые и уверенные шаги Орма, направляющиеся прямиком к моему укрытию. Настой окончательно выключил мое тело. Мои веки закрылись, сознание стремительно провалилось в глухую тьму, а единственным что я успела запомнить перед падением, был смазанный силуэт мужчины с разноцветными глазами.
Глава 11
Перед глазами настырно сверкали красные пятна, раздражая зрение и заставляя наконец приподнять тяжелые веки. Нехотя преодолев слабость, я открыла глаза и поняла, что эта резь была вызвана первыми лучами восходящего солнца, безжалостно бьющими сквозь окно.
Голова кружилась, как после жуткого похмелья, а мысли путались настолько сильно, словно реальность намертво смешалась со сном. Я отчаянно не могла понять, что из произошедшего ночью было правдой, а что — лишь игрой моего измученного маком воображения.
Вокруг высились все те же белоснежные каменные стены, а в воздухе висел застоявшийся, горьковатый запах целебных травяных настоек. Лазарет.
Внезапно перед глазами вспыхнул ряд нечетких, рваных картинок: темный зал, зеркала, Орм… Осознание случившегося ледяной волной накатило на мою и без того больную голову.
Я резко, едва не вскрикнув от вспышки боли в ребрах, откинула легкое покрывало. Под ним мое тело облегала лишь тонкая полотняная сорочка. Черной мантии учебной формы на мне больше не было.
Значит, мне все это не приснилось… Я действительно была там.
Лихорадочно оглядевшись по сторонам, я обнаружила, что моя форменная накидка лежит аккуратно, сложенная на деревянном табурете рядом с постелью. На чистой ткани не было ни единой песчинки из Зала Отражения.
В голове бешено вертелся лишь один вопрос:
«Кто меня сюда принес… и кто меня раздел?!»
Но следом за этим вопросом в памяти эхом отозвались слова Галла про краденый «порошок забвения». Паника обожгла внутри сильнее огня. Они принесли меня, сюда, раздели, ждали, когда я проснусь, и прямо сейчас придут со своим проклятым зельем забвения. Я все забуду! Забуду про их заговор против Императора, забуду все ради чего рисковала.
Действуя на чистых инстинктах, я дернулась к прикроватному столику, где лежали принесенные подругой свитки. Застонав от пронзительной боли в сломанных ребрах, я здоровой рукой схватила чистый клочок пергамента.
Искать чернила и кисть было некогда, да и пальцы левой руки почти не слушались. Не раздумывая ни секунды, я содрала свежий бинт со своего разбитого колена. Рваная рана тут же за кровоточила.
Окунув палец в собственную горячую кровь, я дрожащей рукой, принялась коряво и быстро размазывать буквы по пергаменту, пока у меня еще оставалось время:
«Орм и Галл. Заговор против Императора. Они хотят стереть мне память. Не верь им»
Кровь быстро подсыхала. Буквы выходили кособокими, но это было мое единственное спасение. Лихорадочно оглядев палату, я свернула окровавленный листок в тонкую трубочку и с силой запихнула его глубоко внутрь между свитками. Куда никто не заглянет.
Едва я успела запрыгнуть обратно под покрывало, спрятать испачканную в крови руку и притворится спящей, как за дверью лазарета раздались твердые, уверенные шаги.
Тяжелая дубовая дверь покоя медленно и бесшумно отворилась. В комнату вошли двое.
— Я же говорил, что мы успеем. Она еще даже не просыпалась, так что никому ничего разболтать не могла, — приглушенно произнес Галл.
— Хватит трепаться языком. Буди ее, пока сюда не заявилась старшая лекарь, — жестко отрезал собеседник.
Приближающиеся шаги Галла становились все громче. Через секунду его прохладные пальцы аккуратно коснулись моего плеча, осторожно встряхивая в попытке разбудить.
Изобразив на лице максимально сонный и отрешенный вид, я нехотя повернулась в его сторону. Наигранно зевнув, я медленно приоткрыла якобы сонные глаза.
На меня в упор были уставлены два лица. Одно — как всегда зловещее, хмурое, прожигающее меня своими разноцветными глазами. Второе — жизнерадостное, озаренное белоснежной улыбкой. сейчас эта улыбка казалась мне удивительно милой, хотя я слишком отчетливо понимала, насколько она фальшива. В руках мастер боевых искусств бережно держал глубокую глиняную чашку, из которой сизыми вихрями поднимались плотные струйки ароматного пара.
— Привет, Шуй Мэйжэнь, — добродушно и мягко произнес Галл.
— Здравствуйте, — симулируя сонливость и наиграно зевая, тихо ответила я.
— Мы тут решили навестить тебя спозаранку и задать пару вопросов, — дружелюбно произнес Галл, протягивая мне горячую пиалу. С ароматным отваром… или с изысканной отравой — это уж как посмотреть.
— Что это? — изображая полное недоумение, спросила я, с опаской принимая посуду здоровой рукой. Теплый пар коснулся лица, укатывая его пряным, горьковатым шлейфом незнакомых трав.
— Особый травяной чай, — с неизменно натянутой улыбкой пояснил Галл, заложив руки за спину. — Отлично снимает воспаление в ребрах и придает сил.
Я посмотрела на его безупречно белые зубы, и внутри все заледенело. Эта его вечная, лучезарная улыбка отныне намертво ассоциировалась у меня с оскалом расчетливого серийного убийцы, который ласково успокаивает свою жертву перед тем, как перерезать ей горло.
— Хватит с ней нежничать, Галл, — как всегда холодно рявкнул Магистр, делая шаг к моей постели. — У нас и так критически мало времени. Что ты делала в Зале Отражения ночью?! — чуть ли не переходя на крик, жестко потребовал он ответа.
— Я… Я просто хотела получить ответы, — тихо отозвалась я, лихорадочно мечась между спасательной ложью и опасной правдой.
— Какие еще ответы? — отрезал Орм, сужая свои глаза.
— Почему все на курсе без труда пробудили свои стихии, а во мне осталась лишь пустота? Я очень хотела досмотреть свою иллюзию до конца, — я решила частично раскаяться, понимая, что в моем положении это уже все равно ничего не изменит. — Я дважды переступала порог этого зала, и оба раза в тумане мне являлся лишь силуэт какой-то маленькой девочки. Я хотела узнать, кто она.
— И что, узнала? — с внезапным живым интересом в глазах подался вперед Орм.
— Не успела. Вы пришли… — я опустила взгляд на дымящуюся жидкость.
— А, так это, оказывается, мы тебе помешали, — нервно процедил Магистр, и шрам на его переносице резко побелел на фоне раскрасневшегося от злости лица. Его изумрудный и янтарный глаза хищно сузились. — А тебе, глупая девчонка, не приходило в голову, что у тебя может вовсе нет никаких сил, раз даже Зал Отражения не увидел в тебе ровным счетом ничего?
Он сделал шаг вперед, нависая над моей постелью и буквально прижимая меня к циновке своим тяжелым, удушающим авторитетом.
— Если ты сама до сих пор не понимаешь, где очутилась, то я тебе доходчиво объясню, — сокрушительно продолжил Орм. — В этом заведении, если ты не принадлежишь по крови к одному из высших кланов Империи или не обладаешь выдающейся первородной магией, ты — НИКТО. Пустое место. Каждый маг здесь до безумия гордится своим тотемом, считает себя лучше соседа и сделает абсолютно всё, чтобы физически избавиться от того, кого посчитает недостойным. И это касается даже тех учеников, у которых просто слабая энергия. У тебя же её вовсе нет! Тебе не удастся перехитрить систему, Амара. Ты не сможешь перейти даже на второй ярус обучения, потому что ни один практический магический экзамен в конце года ты не сдашь, не имея магии.