Мой единственный враг

Глава 11

Следующий день был скучным и спокойным. Настолько, что я уже начала убеждать себя: появление моего кошмара мне просто померещилось.

Ну подумаешь, привиделся бывший школьный враг на сцене в мокрых штанах, облепивших все его прелести. Подумаешь, потом возник у подъезда с угрозами, прижал к стене, дышал в ухо, смотрел своими глазищами... С кем не бывает? Стресс, недосып, весеннее обострение. Крыша едет потихоньку.

Я почти поверила в эту версию. Почти успокоилась. Почти перестала вздрагивать по ночам, когда снились чьи-то горячие губы, жадно целующие мои.

Но судьба, видимо, решила отвесить мне знатный подзатыльник за такие наивные мысли.

— Девочки! — Алина, наша староста, выскочила из университета следом за нами, размахивая руками, как ветряная мельница в ураган. — У вас случайно нет знакомых, которым можно вручить пару милых крыс?

— Анисимова, — Лера сморщила нос, будто ей поднесли ту самую крысу прямо к лицу, — тебе б мужика завести, а не крыс. Что дальше? Дрессированные тараканы? Полк мышей-диверсантов? Армия хомяков для захвата мира?

— Крысы милые! — обиженно надулась Алина. — И, между прочим, они не плохо так стоят. У меня ж не из канализации, а из зоомагазина, элитные! Я их на разведение брала, но планы поменялись. Хочу пристроить в добрые руки, чтоб их любили, холили и лелеяли.

— Поищи психов в другом месте, — вздохнув, посоветовала подруга.

— С тобой всё ясно, — махнула она на Лерку. — Ты кроме себя не способна кого-то полюбить.

— Эй! — возмутилась Лера, но Алина уже переключилась на меня.

— А ты, Насть? — она перевела на меня умоляющий взгляд, в котором плескалась такая надежда, что мне стало почти стыдно. — Возьмёшь?

— Я? — я поперхнулась воздухом и закашлялась. — Анисимова, я вообще грызунов боюсь. Даже хомяки у меня вызывают подозрение и желание держаться подальше. А если я притащу такую милость домой, мама меня выгонит вместе с ней жить на помойку. И будет права.

— Ясно всё с вами, — Алина обиженно поджала губы, и в ее глазах мелькнула знакомая искорка — сейчас найдет другую жертву. — Вот придёте ещё за лекциями...

Она уже развернулась, чтобы уйти, как вдруг увидела кого-то в толпе студентов и мгновенно переключилась:

— Костик! Карасёв, стой! Только для тебя шикарное предложение! Две очаровательные милашки ищут заботливые руки! Пушистые, ласковые, с ушками и хвостиками!

Дальше мы не слышали, но Костик, судя по выражению его лица, явно не разделял энтузиазма. Он побелел, потом позеленел и резво прибавил шаг, прекрасно понимая, что ничего хорошего ждать не стоит, но Алина уже настигала его, размахивая сумкой.

— Сочувствую, — проследив за удаляющимися спинами старосты и одногруппника, сказала Лера.

— Кому именно? — усмехнулась, прекрасно понимая, что эти несчастные крыски точно не останутся без дома. Анисимова — та ещё прилипала, она кого угодно уговорит. Даже если придется подкладывать их в сумки ничего не подозревающим жертвам.

Лера открыла рот, чтобы ответить, но я уже не слышала.

Прямо рядом с нами припарковалась знакомая спортивная машина. Чёрная, хищная, блестящая, с низкой посадкой и тонированными стеклами. Та самая, что стояла у моего подъезда в тот вечер. Та самая, из которой вышел ОН.

Из неё вышли двое.

Головин. И какой-то парень, которого я видела впервые.

Я замерла. Сердце пропустило удар, потом ещё один. Потом разогналось в бешеном ритме, отдаваясь в ушах глухим стуком. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок.

Не смотреть. Я не стану смотреть в его сторону. Не стану, не стану, не...

Взгляд предательски скользнул по его фигуре, прикипел, приклеился, отказываясь подчиняться.

Высокий, плечистый, в чёрной куртке, расстёгнутой настолько, что видна футболка, обтягивающая грудь. Джинсы сидят идеально, подчёркивая длинные ноги. И эта вечная нахальная ухмылка на красивом лице, от которой у меня внутри всё переворачивается.

Он смотрел прямо на меня. В упор. Не отрываясь. И даже на расстоянии я чувствовала этот взгляд — тяжёлый, прожигающий, проникающий под кожу. Так смотрят хищники на добычу. Так смотрят, когда хотят. По-настоящему хотят. Убить, наверное.

Усилием воли, граничащим с подвигом, я заставила себя перевести глаза на его спутника.

Парень был симпатичный. Темноволосый, чуть выше среднего роста, с открытой улыбкой и весёлыми глазами, которые сейчас сияли предвкушением. И он смотрел... на Леру. В упор. Не отрываясь. С такой жадностью, будто она была самым вкусным пирожным в кондитерской.

— Привет, рыжуля, — оскалился он, подходя к нам почти вплотную. Слишком близко для незнакомцев.

— Мы знакомы? — Лера вздёрнула бровь с таким ледяным высокомерием, что я даже малость позавидовала.

— О как, — протянул парень, и в его голосе прорезались смешливые нотки. Ни капли обиды, только веселье и азарт. — А два дня назад клялась, что никогда меня не забудешь. Между поцелуями, естественно. Говорила, что я — мужчина мечты.

Лера замерла. Её лицо на секунду вытянулось, но она быстро взяла себя в руки. Маска равнодушия снова застыла на лице.

Я с интересом наблюдала за этой сценой, напрочь забыв про Головина. Чёрт, вот только попкорна не хватает. И кресла поудобнее. И чтобы никто не мешал.

— Не понимаю, о чём вы, молодой человек, — с самым непроницаемым лицом выдала Лера, скрещивая руки на груди и отступая от него на шаг — ближе ко мне. — Мы вообще не знакомы. Вы меня с кем-то путаете.

— Жаль, — парень театрально вздохнул, но глаза его блестели. — А то я уж хотел вернуть своей страстной рыжуле потерянную вещичку.

Он полез в карман куртки. Медленно, смакуя момент, достал... паспорт.

Красная корочка. Замусоленная, с облезлыми уголками. Обычный российский паспорт.

— Это не мой, — отрезала Лера с полной уверенностью, даже не взглянув на документ. — Я свои документы не теряю. Никогда. Я ответственная девушка.

Парень открыл паспорт. Развернул его к нам. На первой странице красовалась Леркина фотография. И данные. Все до последней буквы. Фамилия, имя, отчество, прописка.

Мы переглянулись. Диалог состоялся без слов, одной только мимикой.

Как?

Не знаю!

Как можно было профукать паспорт и до сих пор этого не понять?

Я в шоке!

— Отдай! — Лера попыталась схватить свой документ, но парень ловко отвёл руку назад, поднимая над головой.

— А поцелуй герою? — ухмыльнулся он.

Лера резко выпрямилась. Медленно, с чувством, картинно откинула волосы назад. Сделала шаг к нему. Ещё один. Подошла вплотную, так, что между ними не осталось расстояния. Поднялась на цыпочки, потянулась к его лицу...

И поцеловала.

Со всей, так сказать, страстью, на которую была способна.

Только маленькое уточнение: коленом в пах. Со всей дури.

Парень согнулся пополам, выпучив глаза и хватая ртом воздух, а Лера невозмутимо выхватила свой паспорт из его ослабевших пальцев. Отступила на шаг, любуясь результатом.

— В следующий раз подумаешь, прежде чем пытаться заставить беззащитную девушку что-то делать, — сказала она, возвышаясь над поверженным противником, как статуя Свободы, только с паспортом вместо факела и с выражением крайнего удовлетворения на лице.

Я открыла рот, чтобы выразить восхищение, но тут...

— Пирожочек, а ты ничего не хочешь мне сказать? — раздался у самого уха голос, от которого по спине побежали мурашки, а волосы на затылке встали дыбом.

Я вздрогнула всем телом и резко обернулась.

Головин стоял за моей спиной. Близко. Слишком близко. Между нами не было и полуметра. Он нависал надо мной, загораживая свет, заполняя собой всё пространство.

И смотрел на меня как-то... странно. Не так, как обычно. Не с насмешкой и превосходством, не с холодным интересом.

Рядом с ним даже дышать было трудно. Воздух будто заканчивался, оставался только его запах. Тот, от которого у меня подгибались колени и плавились мозги.

— Тебе тоже коленом в пах? — спросила я, инстинктивно отступая на шаг. Голос предательски дрогнул.

— Ага, — он усмехнулся, но как-то... тепло? Неожиданно. — Только не коленом, а рукой. И не ударить, а нежно погладить.

Он смотрел на меня в упор. В его глазах плескалось что-то, от чего внутри всё переворачивалось. Что-то тёмное, горячее, голодное. То, от чего я теряла способность соображать.

Этот козёл. Этот невозможный, невыносимый, красивый до одури козёл улыбался мне так, будто у нас были какие-то общие секреты. Будто мы были близки. Будто он знал обо мне то, чего не знала я сама.

И от этого становилось страшно. И в то же время... волнительно.

— Всё, Лер, пошли, — я схватила подругу за руку и рванула в сторону, подальше от этих двоих.

— Насть, — Андрей схватил меня за руку. Пальцы обожгли запястье, оставив на коже огненный след. — Мне надо с тобой поговорить.

— А мне нет, — я дёрнулась, и он отпустил. Легко. Слишком легко. Будто не хотел удерживать силой. Будто ждал, что я сама захочу остаться.

— Ах ты маленькая стерва! — донеслось сзади.

Мы обернулись. Тот парень — Леркой «поцелованный» — оклемался. Он уже выпрямился и смотрел на Леру с такой смесью восхищения и ярости, что я на секунду залюбовалась. В его взгляде читалось: «Убью. И женюсь. В таком порядке».

— Дёру! — провозгласила Лера, и мы рванули к её машине, припаркованной неподалёку.

Каблуки подруги стучали по асфальту, сумки подпрыгивали на плечах, волосы развевались на ветру. Мы бежали, как две нашкодившие старшеклассницы от завуча.

Плюхнувшись на сиденье, Лера завела мотор и вылетела с парковки так, будто за нами гналась стая голодных волков. Или разъярённых бывших. Или один разъярённый бывший с восхищённым взглядом.

Я откинулась на спинку сиденья, пытаясь отдышаться и отогнать непрошеные мысли, которые так настойчиво лезли в голову.

Не хочу знать, почему он так смотрел. Не хочу предполагать, о чём он хотел поговорить. Не хочу думать о том, как его пальцы касались моей руки. Не хочу...

И тут как обухом по голове.

Осознание.

Этот парень, который вернул Лере паспорт, который целовался с ней в тот злосчастный вечер, который приехал сейчас вместе с Головиным...

Значит, Андрей был тем водителем.

В его машине я была. С ним ехала. И оставалась наедине.

Я лихорадочно прокручивала в памяти последнее видео в Леркином телефоне. Там они с этим парнишкой стояли возле её дома, целовались напоследок, а камера была направлена из машины. Из его машины. Из машины Головина.

А значит... значит, мы были в машине вместе. Я и он. И Лерка с этим типом на заднем. И потом, когда они ушли, мы остались вдвоём.

Я ничего не помнила. Совсем. Полный провал. Чёрная дыра в памяти.

Но тело помнило.

Губы горели. Кожа хранила память о чьих-то прикосновениях, сильных и нежных одновременно. Я провела пальцами по губам и тут же отдёрнула руку, будто обожглась.

Я мотнула головой, отгоняя этот бред. Точно нет. Не может такого быть. Это просто алкогольный кошмар, игра воображения, последствия стресса. Головин — последний человек на земле, который стал бы... который мог бы...

Я даже мысленно не могла закончить эту фразу.

— Твою мать, — застонала я, откидываясь на сиденье и закрывая глаза руками.

— Да не, нормально, — Лера покосилась на меня. — Или думаешь, он станет мстить? — она хмыкнула, но в голосе проскочили нервные нотки. — Да вроде ж не сильно я его приложила. Так, профилактически. Чтоб неповадно было.

— Не знаю, — простонала я. — Но то, что мы две не очень умные курицы — это точно. Сходили, блин, в бар. Отдохнули, блин. Развлеклись, блин.

— Да ладно тебе, — Лера беспечно махнула рукой, но я видела, как она вцепилась в руль — костяшки побелели. — Ничего страшного. Подумаешь, паспорт потеряла. Подумаешь, целовалась с кем-то. Подумаешь, этот кто-то теперь знает, где я учусь и как выглядит моя машина.

— Лер, ты не понимаешь, — я повернулась к ней, чувствуя, как паника подступает к горлу. — Это трындец. Полный, абсолютный, без вариантов.

Я замолчала, прикусив губу. Даже Лере я не хотела говорить о том, что меня беспокоит на самом деле. О том, что с Андреем мы знакомы давно. О том, что между нами целая школьная история, полная боли и ненависти. О том, что я боюсь даже думать о нём, потому что каждый раз, когда его имя всплывает в голове, внутри начинает выть что-то дикое, непонятное, пугающее.

Не хотела. И всё.

— Слушай, — Лера покосилась на меня с подозрением. — А этот, который тебя за руку хватал... ты с ним...

— Я с ним ничего! — перебила её, может быть, слишком резко. — Ничего у меня с ним нет и быть не может. Просто... просто мне совсем не нравится, куда свернула моя спокойная жизнь.

— Да ладно тебе, — Лера тронула меня за плечо. — Зато повеселились. Что теперь, сидеть дома, боясь лишний раз выйти за порог? Не ссы, крошка, всё будет хорошо.

Я отвернулась к окну, глядя на проплывающие мимо дома, деревья, людей, машины. Обычная жизнь. Обычные люди. У них, наверное, всё просто: встретились, влюбились, поссорились, помирились. А у меня в голове — полный хаос.

Страх смешался с чем-то другим. С чем-то, чему я боялась дать название. Что-то тёплое, тягучее, опасное разливалось в груди каждый раз, когда я вспоминала, как он смотрел на меня сегодня. Не как враг. Не как мучитель. Как...

Я мотнула головой, отгоняя эту мысль.

Нет. Не смей даже думать об этом.

Леркины слова оказались пророческими. Только с одним маленьким нюансом — с точностью до наоборот.

Если бы я только знала, что произойдёт в ближайшие дни, я бы сидела дома, запершись на все замки, забаррикадировав дверь шкафом и не высовываясь до конца учебного года. Залегла бы на дно, сменила бы номер, уехала бы к бабушке в деревню — куда угодно, лишь бы не оказаться там, куда меня несло.

Но я не знала.

Я сидела в машине, смотрела в окно и пыталась убедить себя, что всё образуется.

А судьба уже готовила мне следующий подзатыльник. Такой, от которого у меня потемнеет в глазах.

Глава 12

Несмотря на то, что в моей жизни появился некий мрак в лице Головина, я была свято уверена в одной простой истине: если случается что-то плохое, значит, сразу за ним обязательно придет хорошее. Да, я оптимистка. Наверное, это единственное, что спасало меня все эти годы — умение видеть в жизни не только проблемы, но и маленькие радости. Умение ждать, надеяться и верить, что черная полоса обязательно сменится белой.

И это действительно работает.

Потому что когда мне пришло уведомление — Дима добавил меня в друзья, — у меня перехватило дыхание. Сердце заколотилось как сумасшедшее, выскакивая из груди, ладони вспотели, а перед глазами поплыло. Я даже зажмурилась на секунду, думая, что мне мерещится.

Но нет. Уведомление было настоящим.

Дима. Тот самый Дима, на которого я втайне пускала слюни уже года два. Красивый, весёлый, открытый, с обезоруживающей улыбкой и глазами, в которых всегда плясали чертики. Учится на журналистике, душа любой компании, тот самый парень, который понравится любой маме — и моя не исключение. Приличный, воспитанный, с хорошими манерами и без намёка на опасность, которая так и прёт от некоторых. От того, о ком я поклялась себе не думать.

Божечки-кошечки, это невозможно!

Я, пересилив страх, а его было много — страх отказа, страх показаться глупой, страх всё испортить, написала первой. В конце концов, он сделал первый шаг — добавился. Моя очередь проявить инициативу.

— Привет, — набрала дрожащими пальцами.

И замерла в ожидании.

Он ответил почти сразу.

Мы начали переписываться. И это было... волшебно. Так страшно, так волнительно и так радостно одновременно, что я ходила сама не своя. Улыбалась в пустоту, перечитывала его сообщения по сто раз и глупо хихикала.

А самым лучшим было то, что это вытеснило из головы ненужные мысли об Головине. Совсем. Выбило клином.

Плевать на него. Надеюсь, больше никогда не увижу.

"Слушай, — пришло от Димы сообщение, от которого я замерла посреди комнаты с открытым ртом. — Я переписываться как-то не очень люблю. Может, сходим погулять?"

Я застыла. Прочитала ещё раз. Ещё. Потом уткнулась лицом в подушку и завизжала так, что соседи, наверное, услышали.

Спокойно. Спокойно, Настя. Дышим. Не кидаемся сразу отвечать, надо выдержать паузу, сделать вид, что я занятая девочка, у которой куча дел, встречи, планы...

Пальцы уже набирали ответ.

"Почему бы и нет."

"Тогда через часик заеду за тобой) Скинешь адрес?"

Час.

У меня есть час.

Час, чтобы превратиться из замухрышки в нечто, достойное свидания с парнем мечты.

Я посмотрела на себя в зеркало. Растрёпанные после пар волосы, никакого макияжа, мешки под глазами от недосыпа. Кошмар.

Час. Всего час.

После пар — даже в душ не успела сходить, переписываясь с Димой.

Помчалась в ванную. Вымылась рекордными темпами — кажется, я никогда не мылась так быстро. Намылилась, смыла, выскочила — всё за пять минут.

Потом начался танец с феном: я сушила волосы, поглядывая на часы и мысленно умоляя время замедлиться. Пятнадцать минут на голову, нет, двадцать, надо уложить красиво, чтобы вились.

Красилась дрожащими руками. Тени, подводка, тушь — всё, как в видео с просторов интернета. Получилось вроде неплохо. Или мне казалось от волнения. Главное — не размазать.

А потом начался ад выбора.

Я вывалила полшкафа на кровать. Перерыла всё, до чего смогла дотянуться. Джинсы? Слишком просто. Свитер? Слишком тепло. Блузка? Слишком официально, будто на собеседование собралась.

Взгляд упал на платье.

Оно висело в самом углу, почти забытое. Нежное, персиковое, с длинными рукавами и длиной до колена. Я купила его год назад в каком-то порыве отчаяния и ни разу не надела — всё ждала особого случая. Стеснялась. Думала, не пойдет.

Он настал. Этот случай.

Я натянула платье, затаив дыхание, и посмотрела в зеркало.

Ого.

Я моргнула. Подошла ближе. Повернулась так, эдак.

Надо признать, сидело оно замечательно. Обтягивающий фасон подчеркивал грудь, талию, бедра — всё, что можно и нужно подчеркнуть. Никаких вырезов, никакого мини, только мягкая ткань, которая льнула к телу, и цвет, который делал кожу мягкой и светлой.

Я чертовски сексуальна в этом, — подумала я честно. Без ложной скромности. Просто констатация факта.

Но...

Я втянула живот. Торчал. Ещё раз втянула — бесполезно. Глубоко вдохнула и задержала дыхание — помогло, но дышать-то надо. Ладно, прикрою сумкой, если придется снимать куртку. Авось не заметит.

Каблуков у меня отродясь не водилось — с моими формами и моей неуклюжестью это было бы катастрофой. Я бы и двух шагов не сделала, свернула бы лодыжку. Так что я надела белые кроссовки. А что? Многие так ходят. Это даже модно, кажется. Сочетание нежного платья и спортивной обуви — самый тренд.

Ровно в семь пришло сообщение:

«Я подъехал».

Я сделала глубокий вдох. Выдох. Ещё вдох. Посмотрела на себя в зеркало в последний раз, поправила волосы, прикусила губу от волнения.

Вышла из квартиры.

Хорошо, что родители ещё на работе — не пришлось объяснять, куда это я намылилась в платье и с макияжем, и почему у меня трясутся руки. Мама бы точно устроила допрос с пристрастием, а папа бы начал шутить про женихов.

На улице уже стемнело, горели фонари, бросая на асфальт желтые круги света. Воздух был прохладным, весенним, пахло сыростью и приближающимся дождем. Я вышла из подъезда и увидела ЕГО.

Дима стоял, облокотившись на синюю старенькую иномарку. Высокий, стройный, русый, с безумно привлекательной улыбкой, от которой у меня подкосились колени. Он смотрел на меня, и во взгляде было что-то такое... тёплое, одобрительное. Кажется, я ему понравилась. Кажется, платье сработало.