Треск реальности
- -
- 100%
- +
Увы, находятся до сих пор мрази, которые всё это пытаются опровергать, и мы не просим, а требуем от конгресса и президента, от губернаторов штатов и от верховного суда – учредить комиссию, которая проследила бы за подобными подкупленными писаками. От себя же предупреждаем таковых – их пачкотня не возымеет никакого эффекта. Железный закон природы состоит в том, что тирания проигрывает всегда, несмотря ни на какие временные преимущества. И пусть они потом не сожалеют о своих несчастьях, о том океане презрения, который обрушит на них прозревший мир. Пусть не ссылаются и на гражданские права. Никакой свободы врагам свободы!
Прочитав эту статью, Джек Уоррен хмыкнул только, да поправил воротник рубашки. Подающий надежду будуший инженер находился на пароходе, следующем в Лондон. Оттуда он, Джек, возьмёт билет до Лиссабона, потом перейдёт испанскую границу и… путь к новым свершениям окажется открыт! А всякие там поляки да калифорнийские фермеры – это ерунда, причём, похоже, неимоверно перераздутая. Ему же нужно заниматься машинами. Заниматься по-настоящему, а не так, как могут обучить в университете Портленда. Раньше-то была надежда, что постепенно наладится и тут подготовка, но нет, теперь ясно, что приличных знаний в своём государстве не получишь. И настоящей толковой работы не найдёшь. Всё, даже то, что как будто у нас самоновейшее, на деле безнадёжно устарело. Значит, надо скорее добраться до места, где обо всей этой чуши будешь вспоминать как страшный сон. Ещё бы этот пароход быстрее нёсся вперёд, а не переваливался с волны на волну...
Тремя неделями ранее, Мехико.
Беседа поначалу развернулась на повышенных тонах. Как только мексиканская сторона уяснила, что её положение не изменится как будто, что отобранная янки Калифорния по-прежнему не вернётся, а только поменяет хозяина, причём от нового владельца отобрать её назад будет ещё менее реально, чем от прежнего… Атмосфера в комнате стала предгрозовой. Но следующие шаги прибывшей делегации сразу исправили это положение.
- Мы намерены не просто направить свои вооружённые силы и занять эту территорию. Исходим также из того, для начала, что любое необоснованно конфискованное имущество, которое ранее, до 1848 года включительно, принадлежало жителям Мексики в её нынешних границах, должно быть возвращено, даже если была цепочка добросовестных приобретателей. Церемониться в этом плане с янки мы ничуть не собираемся.
- И как же вы тогда рассчитываете осваивать и заселять эту местность, если всё почти отдадите? — уже гораздо более заинтересованно спросил мексиканский министр. — Ведь вы же точно будете отправлять туда переселенцев, которым понадобятся земля, дома, пастбища, мастерские…
- Во-первых, мы собираемся использовать те постройки и территории, которые были освоены гражданами САСШ уже после установления вашингтонского контроля над Калифорнией. Известная часть таких граждан попросту сбежит, и с их имуществом поступим так же, как с любым бесхозным владением. После установления того, что владелец фактически отсутствует, не распоряжается своим имуществом и не заботится об его поддержании в порядке, мы применим обычную схему передачи в руки добросовестных пользователей. Во-вторых, мы намерены осваивать совершенно новые, ранее никем не использовавшиеся участки земли. В-третьих, планируем договариваться — на началах уже совершенно добровольных — с индейским населением. Отменим какие бы то ни было необоснованные ограничения на его жизнь и деятельность, а взамен получим его поддержку. Как минимум, некоторое количество рабочих рук можно будет таким способом получить, хотя бы для малоквалифицированной работы.
И вот ещё самое важное, это то, что даже если какая-то земля или промышленное предприятие останется в итоге в ваших, в мексиканских, руках, вернее — возвратится прежнему владельцу, то мы сделаем этому самому владельцу серьёзное предложение. А именно, создать совместное предприятие, в котором его долей станет фактически располагаемый актив, а нашей — специалисты, оборудование и новейшие приёмы работы. Доход будет делиться либо в равных долях, либо сообразно вкладу каждой стороны, оцененному по специальной формуле — это уже как договоримся в конкретном случае.
Наконец, собирается наше правительство также разрешить квотируемый въезд для определённой части мексиканцев, которые желали бы выполнять, скажем, сезонную или разовую работу. А для остальных — будет возможность приехать сюда на срок до 30 дней, не оформляя въездной визы, на основании своих мексиканских документов. Разумеется, для обучения и любой оплачиваемой или коммерческой деятельности визовый порядок останется обязательным, но без чрезмерного усложнения.
- Тем не менее, - заметил мексиканский представитель, - это всё не отменяет того факта, что вы получите претензию от САСШ немедленно покинуть саму калифорнийскую территорию. Потому как речь пойдёт уже не о возвращении контроля со стороны Российской империи, а об распространении её присутствия на местности, которые никогда ранее ей не принадлежали, и даже не являлись спорными. Да и наши собственные сограждане вряд ли окажутся рады такому повороту событий.
- Что ж, ради этого мы сюда и прибыли! — заявил руководитель имперской делегации. — Наше правительство готово позаботиться о щедрой компенсации в пользу Мексики. При условии, что Мехико согласен на объявление совместной декларации об уступке прав сразу же после того, как будет установлен наш контроль над калифорнийской землёй. Правительство его императорского величества же выступит со своей собственной декларацией, в которой объявит, что намерено не признавать ни сейчас, ни когда-либо в дальнейшем итоги американо-мексиканской войны 1848 года, и собирается возместить ущерб, причинённый в связи с американской аннексией.
- И каково же будет возмещение? — навострил уши и подобрался министр.
- Во-первых, по нашей просьбе правительство союзническое согласится — есть предварительная договорённость — сократить свою долю в прибылях от серебряных рудников до 8% от их оборота. Дело поставлено там уже крепко, так что это всё равно будет солидный объём средств. Во-вторых, в Санкт-Петербурге решено поставить для мексиканских войск определённое количество тяжёлых артиллерийских орудий и построить в течение 5–7 ближайших лет 3 бронепалубных крейсера уровня начала 20 столетия. Одного этого хватит, чтобы надёжно защититься вам в дальнейшем от новых поползновений североамериканских господ. Конкретный объём поставок и другие его нюансы, а также возможную присылку инструкторов обговорим отдельно. Они составят уже предмет особого соглашения. И в-третьих, будет и экономическая часть компенсации, направленная к обоюдной выгоде наших стран.
- Какая же именно?
- Не позднее полугода после подписания основных соглашений начнётся комплексное изучение геологическими экспедициями — всей ранее слабо освоенной мексиканской территории. Процесс не такой уж быстрый, но обязательно даст те или иные плоды. Также в течение 6–12 месяцев будут развёрнуты работы по поиску новых лекарственных растений на территории Мексики, а для их переработки — планируется строительство 1–2 фармацевтических фабрик. И ещё — наши союзники предложили идею с созданием сразу двух медицинских центров. Один будет помогать самим мексиканцам, на безвозмездной основе проводя диагностику и лечение в сложных и критических случаях. Другой — уже на коммерческих началах — станет оказывать помощь иностранцам, способным заплатить приличную сумму. В этом случае те же американцы, да и довольно многие европейцы, охотно воспользуются подобным предложением. Выгода для Мехико — уплачиваемые клиникой налоги, сбор в казну за аренду земли, плюс оставляемые такими путешественниками деньги. Они ведь будут где-то жить, покупать пищу, другие необходимые вещи также…
Ещё предлагаем подумать уже сейчас над программой по ликвидации сыпного тифа, малярии, холеры и дизентерии. Этих постоянных бичей вашей страны, преследующих её уже в течение нескольких веков.
- Ну и какая же собственно выгода для ваших правительств в сём последнем случае? Ведь такая программа определённо выйдет весьма дорогой и сложной?
- Самая главная выгода — то, что мы выступим не просто военной силой, а продемонстрируем, что решительно и настойчиво улучшаем жизнь людей. Это работа на поддержание и укрепление репутации. Ну и, разумеется, возможность для наших же подданных — и для граждан союзнического государства — приезжать сюда, не опасаясь всех этих заразных болезней, тоже дорогого стоит.
- Полагаю, что эти самые клиники придётся тщательно охранять. Европейские правительства пойдут на всё, лишь бы похитить врачей и раздобыть те методы, коими там лечить будут.
- Ну, об охране мы также договоримся, заключим уже отдельное соглашение, когда придёт время.
Глава 10. Адаптация
Томас Кофлин шагал по улице Сан-Франциско и напряжённо размышлял – остаться ему или всё-таки уйти, вернее, уехать в «никуда». До калифорнийских земель новость о Событии дошла в 1854-м далеко не сразу, поначалу многие вообще полагали, что это какой-то розыгрыш или мистификация, слишком необычно всё это выглядело. Он помнил, как впервые тон этих разговоров поменялся – когда в августе 1854 года увидели над морем разведывательный самолёт. Однако о том, что здесь появятся иностранные войска, никто не верил, ну почти. Нашлись, конечно, отдельные паникёры, которые рассказывали о «высаживаемых солдатах» и тому подобном. Даже и эти разговоры потом утихли, только в отдельных узких кругах и остались.
Сам Кофлин был человеком сугубо практичным – всё-таки кузнечное ремесло как раз и предполагает твёрдую опору на землю во всех смыслах. В свои 43 года он успел уже скопить некоторую скромную сумму денег, имел четверых детей, которые вот-вот должны будут создать собственные семьи, поселиться в отдельных домах и так далее. В общем, всё как принято. И – вот что теперь делать?
… Три дня назад, 10 октября 1857 года, Томаса разбудил низкий аэропланный гул. Потом где-то в городе раздались один за другим несколько взрывов; несколько напуганный мастер спешно собрался и отправился выяснять, что именно произошло. Столкнувшись на улице с бегущими в панике людьми, он узнал из их сбивчивого рассказа, что нанесён удар по полицейскому участку. Кто-то готовился бежать из города, кто-то надеялся всё же отбиться, хотя и неясно от кого пока что. Впрочем, самому Томасу Кофлину не хотелось делать ни того, ни другого. Он просто отправился разжигать горн: работы сегодня предстояло немало. За следующие несколько часов дело спорилось: две оси со старательских телег починены, скобы для плотника, заказанные ещё на прошлой неделе, выкованы.
Незадолго до полудня в кузницу заглянул старатель – один из тех, кто всё ещё надеялся где-то раздобыть побольше золота. Вот только две его кирки треснули, сначала одна, потом другая. Кофлин, насвистывая, взялся за работу. Но лишь только он вышел наружу, чтобы передать исправленный инструмент заказчику, как со стороны моря внезапно раздалась очень частая стрельба. А вскоре с берега прибежали несколько крайне взволнованных людей, которые жили как раз почти у самой воды. Один из них сказал:
- Какие-то мелкие, юркие суда носятся по гавани. Фрегат «Чесапик» горит.
Кузнец озадаченно взъерошил шевелюру, после чего пожал плечами и вернулся к своей работе. Предстояло ещё исправить конскую упряжь и выполнить несколько других мелких заказов. А бой в море – не первый и не последний; фрегат и моряков, конечно, жаль, но от этого сожаления карман самого Томаса звонкой монетой отнюдь не наполнится. На земле-то ничего вроде не происходит, выстрелы прекратились. Значит, и пираты убрались восвояси, выполнив свою задачу. А если и появятся на суше, то уж точно не к нему отправятся, им больше банк какой интересен или лавка с солидным складом провизии. Да и горожане побогаче тоже сразу привлекут внимание.
Однако же, стоило Кофлину пообедать и выйти обратно во двор, чтобы продолжить ковать гвозди, как в открытые ворота вошли ещё несколько человек, и что-то сразу подсказало кузнецу, что это не покупатели, пришедшие что-либо починить с его помощью. Трое в светло-оливковой форме, с ружьями за плечами, представились «охраной Русско-Американской Компании» и объявили опешившему хозяину:
- Так как Джон Саттер не выполнил свои обязательства и не уплатил положенную сумму, сделка по продаже калифорнийской территории объявлена недействительной, а вся эта земля теперь возвращается под контроль Российской империи.
- Возвращается? Но Сан-Франциско…
- Знаем, что не относился. Но – мы решили взыскать проценты в счёт долга. Правление согласно, а мнение недобросовестного покупателя учитываться не может. У жителей есть выбор – в течение 90 дней либо принести присягу на подданство, либо же покинуть Калифорнию. Во втором случае можно взять с собой личные вещи. Деньги и пищу – только в объёме на 3 месяца жизни в любом городе САСШ, не считая запаса на дорогу. Золото – только то, что намыто лично и не передано ещё перекупщикам или нанимателям. В путь каждая семья или одиноко живущий человек может выехать на повозке, запряжённой не более чем двумя лошадьми, или же на единственной парусной либо вёсельной лодке. Если будут замечены потрава посевов, поджоги домов, уничтожение движимого имущества сверх указанного списка – виновные подлежат военно-полевому суду. Кстати, если вы решите остаться, то до конца года ваша кузница должна быть зарегистрирована в пожарном департаменте Компании, а до 1 марта – приведена в соответствие с правилами о защите от пожаров.
Протестовать против такого Томас благоразумно не стал – во всяком случае, если не могли помешать вторжению войска, шерифы и даже целый фрегат американского флота, то что он сделает в одиночку? Правда, срок для принятия решения ещё далеко не истёк, но теперь кузнец отчётливо понимал: это не просто переход земли в руки новых властителей, это ещё и учреждение совершенно новых порядков, которые в корне отличаются от всего, что привычно. И вот этот-то момент будоражил особенно сильно, потому что оставалось неясно – получится приспособиться или нет? Часть горожан уже покинула Сан-Франциско, правда, по большей части это были либо протестантские проповедники, которым очень не нравилась перспектива оказаться духовниками второго сорта, либо же принципиальные приверженцы именно США, либо, наконец, торговцы и промышленники, чьи основные дела как раз и касались восточных и южных штатов, а здесь были лишь второстепенные интересы.
Урядник Оренбургского казачьего войска Степан Карюков не терзался подобными мыслями. В конце концов, на то и воля государя, чтобы отправить его и его людей на службу на новое место. Года три назад, когда произошло то, чему не было и нет до сих пор названия, Карюков целый день простоял перед иконой с зажжённой лампадой. Он отдавал дань уважения донским, терским, кубанским казакам – тем, которые были унесены безжалостной лапой стихии неведомо куда. Однако же с тех пор урядник, хоть и ходил постоянно сумрачный очень долго, не делился ни с кем своими мыслями. Теперь же пришёл новый указ: отправляться в неведомую калифорнийскую землю и стеречь её. Значит, угодно высшим властям счесть, что завершена служба в Оренбурге, что не нужны уже казачьи пики и ружья в этом месте.
Манифест читали на площадях, при большом стечении народа. Всё-таки ясно, что тронуться в поход – очень трудно, особенно когда уже прикипел к земле, обосновался на ней и живёшь себе спокойно. Но такова уж доля служивых людей и тех, кто с ними связан: трогаться в путь, как только труба позовёт. В голове Корюкова продолжали звучать строки манифеста:
- А поелику Войско Оренбургское не будет вскорости потребно для защиты пределов отечества от хищных кочевых людишек, то и приуготовано ему дело особое, славное. Отправиться на земли Калифорнийские и там, основав свои станицы и явив всему миру умение казачье жить и обустраиваться – принести пользу земле российской. Служба сия почётна не менее, чем осажденье крепостей или походы на врагов, и вознаграждена будет в полной мере. Те, кто остались без попечения родных, тоже обделены не будут. Им дадено полное содержание, если чей близкий казак сложил голову во благо отечества.
Сейчас же, 5 февраля 1858 года, Карюков наблюдал с крыльца дома, как сажают в новом станичном саду деревья чудные, апельсиновые. Сам он прежде таких ни разу не видел, хотя и был немного наслышан о том благодаря гостям, приезжавшим с юго-запада в Оренбуржье. Участок, где сейчас жил урядник, был забран у прежнего владельца, который поспешил удрать далеко на восток, как только явились сюда русские войска. До Степана доходили уже слухи, что тот человек в газетах поносит и помоит новый уклад, рассказывает, будто его гнали силой, готовились мучить и издеваться, и лишь-де в последний момент удалось вырваться и спастись. Глупцы те, кто в такие сказки верит! – подумалось казаку. Но мысль тут же улетела куда-то, сменившись совсем иным чувством. Чувством, что всё постепенно становится ровно так, как и должно быть.
Работой в саду руководил Хуан Мартинес – один из тех, кто остался тут даже после прихода новых властей. Правда, чтобы общаться с ним, пришлось хорошенько постараться и разыскать ещё и толмача, но зато своё дело Мартинес (которого всё чаще начинали именовать на привычный манер Иваном) знал крепко. Вот и сейчас, хотя у работников пот катил градом со лба, они не прекращали трудиться. Несколько казаков разного возраста с любопытством и каким-то смутным азартом наблюдали, как саженцы заглубляют в землю почти «по шейку», стараясь всё же оставить её над поверхностью. Потом, когда посадки были завершены, все сообща начали таскать вёдра с водой, наполняя их из предусмотрительно наполненных бочек.
Степан поднял глаза на крышу дома: там уже около трёх недель находилась большая металлическая бочка, покрашенная в чёрный цвет. Как ему объяснили, это «летний душ», подобные которому теперь устанавливаться будут во всех владениях Компании. Разобравшись, в чём дело, казак тогда сразу повеселел:
- Добро. Этак и дров меньше тратить нужно будет.
В вышине кружили какие-то едва различимые птицы. Корюков вздохнул и зашёл обратно в дом. Стены из сырцового кирпича оставались слегка непривычными, хотелось бы видеть вместо них добротный сруб из толстого бревна, утеплённый мхом. Но – в этой самой Калифорнии строевого леса, можно сказать, и нет. И как только тут люди выживают… Впрочем, урядник по достоинству оценил главный плюс этого нового жилища своего: там даже в самый суровый зной, когда солнце жарило беспощадно, оставалось удобно. «Комфортно», как всё чаще говаривали даже некоторые казаки помоложе. Правда, служивые постарше одёргивали их, морщились от такой вольности.
Степан вспомнил, как впервые осмотрел этот дом. Сразу понравилось то, что тут соединены само основное жилище и хозяйственные постройки. То есть – заезжай и пользуйся, даже в непогоду должно быть полегче. Смущала немного, правда, просторная терраса, опоясывавшая дом снаружи – прежде в уральских станицах ничего подобного и близко не делали. Потому как хотя земли вокруг и было много, но попробуй постройся широко, вмиг налетят степняки, порубят саблей и все дела. Поэтому теснились за частоколами в основном, на пятачках: пусть места немного, зато и спокойнее, и живее будешь.
Внезапно у входа на участок остановилась какая-то подъехавшая повозка, а вышедший оттуда человек постучал в ворота. Спустя пять минут урядник бегло просмотрел вручённый ему приказ: ехать в штаб для выдачи распоряжений.
- Бумагу девать некуда, что ли? – проворчал он. А руки уже вставляли шашку в ножны привычными, скупыми движениями.
В штабе собрались офицеры так называемой Калифорнийской группы войск. Урядник оглядел их… никого знакомого нет, но один офицер – носит Владимира с мечами, а другой – медали «партизану отечественной войны» и «за оборону Заполярья». Командующий группой войск генерал Дубасов сразу взял быка за рога:
- Мы прочно держим уже эту землю, вроде бы. Но пора и позаботиться об её защите по периметру. Кто тут главный из казаков?
Обычно на этот вопрос полагалось ответить атаману Григорьеву, однако тот находился в отъезде и не мог присутствовать на совещании. Поэтому откликнуться пришлось всё же Корюкову. Генерал обратился к нему с подчёркнутой сухостью:
- Ну и где же живут ваши казаки, урядник? Выбирают самые удобные дома в хорошо обустроенной части этих земель, не правда ли?
- Мои казаки, ваше превосходительство, ещё не все приплыли из-за моря, - попробовал вступиться за их честь урядник.
- Ну и отлично. Значит, напишу приказ, чтобы каждый казак селился на границе внешней. Только по особому моему разрешению можно будет избрать более спокойные участки, и то при условии, что есть больше трёх малолетних детей, или кто-то немощен в семье и очень дряхл. Да и то, лишь пройдёт повод, пусть сразу едут рубежи держать. Не затем казна тратилась на этот ваш проезд, чтобы вы только одной интересной торговлей занимались бы.
- Так мы же не против. Просто будем жить здесь, а если позовёт царь нас под знамя, тогда и пойдём в бой со всею страстью. Уж вам ли не знать, как мы умеем сражаться с врагом, и как начинают нас бояться, если побывает в деле хоть одна казачья сотня?
- Так-то оно так, но лучше бы держаться вам на самой границе. Чтобы не только по приказу сверху, но и по прямой надобности в бой вступали. А она, надобность эта, может вскорости уже и настать!
Степан Корюков подобрался, он понял, что сейчас прозвучит нечто действительно важное. И – отнюдь не ошибся.
- Нашим союзникам удалось узнать, что в Северо-Американских Соединённых Штатах создан особый «союз изгнанных». По бумагам он нигде не проходит, что позволяет правительству в дальнейшем утверждать, будто оно ни о чём подобном не в курсе. Однако же союз не просто собирается издавать газеты и объяснять своим согражданам мнимую опасность соседства с Российской империей. Нет, под его знамёнами уже собираются несколько тысяч человек, которые готовы к налётам на наши земли. Собираются, подобно кочевым племенам, вытаптывать посевы, сжигать дома и амбары, засыпать колодцы, уводить в полон людей.
- Ну, если так! – урядник даже притопнул ногой от предвкушения будущей славной сечи и возможности проявить себя, - тогда казакам негоже отсиживаться в стороне. Сам поведу полусотню лучших добровольцев на перехват сих новоявленных татар. Померяемся меткостью, умением рубиться в рукопашную и скакать по степи.
- Вот это другой разговор! – добродушно прогудел генерал. – А то взяли моду, отсиживаться в тишине и в покое, полагаясь на то, чтобы солдаты или кто-то другой ещё вместо вас всё и оборонял.
Остальное совещание прошло уже в более спокойной обстановке. По карте распределяли, кому какие силы куда направлять, сколько оружия брать. Дубасов строго предупредил подчинённых:
- Прошу ещё, господа, не вторгаться на сопредельную территорию. Даже если очень важно и даже если преследуете опасные шайки. Пусть уходят – до поры, это лучше, чем заполучить доказанное обвинение в лицемерии. Пока нападки отбивать несложно, так как все видят их смехотворность и надуманность. Но стоит нам хоть раз оступиться, подействовать неосмотрительно, и тогда начнутся крайне серьёзные проблемы. Перед всем внешним миром в одночасье потеряем репутацию приличных людей, держащих своё слово и не лезущих необоснованно к соседям.
- Понял, ваше высокоблагородие! – кивнул Корюков. – Будем следить за собой и не проникнем через установленную государем императором границу. Только эти… сопредельные – они ведь могут что угодно сочинить.
- Конечно, могут. И уже сочиняют совершенно адовы небылицы. Ваша задача – не давать им повода подтверждать эти небылицы хоть чем-то настоящим. Ни одного подлинного свидетельства о том, что мы как-то по особенному жестоки или беспринципны, давать им нельзя. При этом требую всё же, чтобы и сама граница держалась, однако, со всею возможною строгостью. Чтобы каждый, кто вздумает произвольно пролезть, похитить или убить, получал свою заслуженную пулю сразу же. И если будете кого тащить в суд, то следите, однако, чтобы не задохся по дороге. Иначе вою будет…
Глава 11. Переселенческая реформа и новая программа
Григорий Горохолмов забросил в раздражении книгу, она его отнюдь не успокаивала. Похождения Рославлева всегда нравились ему, но теперь… теперь даже они не были в силах отвлечь от надвигающихся грозных неприятностей. Стоял конец февраля 1858 года, и в Петербурге уже однозначно решили реформировать основы землевладения. Не помогли всеподданнейшие адреса из десятков и сотен дворянских собраний. Не остановили этот пагубный курс публикации в ряде журналов – более того, все статьи, которые выходили за пределы туманных намёков, сразу же цензура заворачивала.