- -
- 100%
- +
— Ну, что? Кажется, всё удалось просто отлично, а? — Виталик Селезнёв по-дружески чуть толкнул Влада в бок. — Классно мы постарались!
— Да, мы молодцы.
— Вы молодцы и заслуживаете награды, — согласилась Настя, подружка Селезнёва. С Настей Селезнёв встречался ещё с одиннадцатого класса, и в планах у них значилось расписаться после окончания института. — Вот тебе твоя, дорогой. — Она поцеловала Виталика.
— А ещё? — Он задержал её возле себя.
Настя засмеялась и отстранилась:
— А ещё — потом. Владик, ты точно не хочешь остаться? Будет весело.
Учительнице вызвали такси, и она только что уехала, расчувствованно поблагодарив всех за вечер: таким многочисленным составом им не удавалось собраться уже давно. Было решено даже сделать встречу летом традиционной и собраться в конце июня на будущий год, а если получится — то и этой же осенью: отметить начало года учёбы. Однако, попрощавшись с учительницей, никто не спешил расходиться. Спонтанно родилось предложение продолжить посиделки в парке — благо, погода позволяла, а дежурные магазинчики с напитками и непритязательной закуской закрывались не раньше полуночи. Идея в основном получила одобрение: только некоторые, сославшись на другие планы или занятость, от продолжения отказались. Влад был среди последних.
— Что будет весело — это я вижу. Но не могу. — Он с сожалением пожал плечами. — Остался бы, если бы не завтрашний день.
— А я предлагал организоваться на субботу! — заметил Селезнёв.
— Но в субботу не получалось у Валентины Ивановны, — напомнила ему Настя. — Это было бы некрасиво: встретиться по-нормальному после трёх лет и — без классной.
Селезнёв согласно кивнул:
— Ну да…
— Ладно, ничего, — успокоил его Влад. — Может, и правда соберёмся ещё осенью! Договорились же больше не теряться.
— Ловлю на слове! — моментально отреагировала Настя. — Про осень напомню. Слушай, Владик, а ты не проводишь Вику Литвиненко? Вам ведь в одну сторону! Она тоже собиралась уходить, но не хочет идти одна.
— Вику? Конечно, провожу. А где она?
— Там, с девочками. Сейчас! Я её позову.
Настя убежала. Селезнёв куда исчез тоже. Кафе почти опустело: внутри осталось всего несколько человек, кто-то курил, кто-то разговаривал. Одна парочка обнималась у стены, декорированной под натуральный камень. Девчонка страстно льнула к парню, тот прижимал её к себе. Влад усмехнулся, глядя на них: похоже, для кого-то вечеринка сложилась по-настоящему удачно.
— Ну, вот и мы. — Перед ним появилась Настя, ведя за собой ещё одну девушку. — Вручаю тебе Вику, — пошутила Настя, — смотри не потеряй.
Он ответил на её шутку:
— Не потеряю, я во вменяемом состоянии.
— Я тоже, — откликнулась Вика. — Так что, думаю, и сама не потеряюсь.
— Вообще-то я в вас и не сомневалась. — Настя засмеялась. — Счастливо, ребята! Увидимся.
— Вам хорошего вечера. Виталику привет.
Они вышли на улицу. Уже совсем стемнело, пустынный бульвар освещали фонари. Влад искренне согласился составить компанию Вике, но сейчас, наедине с ней, почувствовал себя скованно. Школьниками они немного общались по мелочам. И в одиннадцатом классе вместе ходили на городскую олимпиаду по английскому. Но то было так давно! С тех пор всё сильно переменилось, в первую очередь, они сами. Он украдкой взглянул на свою спутницу — с макияжем и причёской она показалась ему довольно взрослой. Хотя в школе всегда казалась маленькой. Он помнил её худенькой девочкой с хвостиком, пухлыми губками и большими наивными глазами. А сейчас она другая. О чём с ней говорить? Что ей будет интересно?
— Спасибо, что не оставил меня одну, — сказала Вика, первой прервав молчание.
Влад пожал плечами:
— Да не за что.
— Надеюсь, это не я укоротила тебе вечер? Настя так стремительно сообщила, что нашла мне сопровождение!
— Нет, не ты, я сам его укоротил. Мне завтра рано вставать и нельзя опаздывать: у меня практика в обладминистрации.
— В обладминистрации? Тогда это серьёзно.
— Да, завтра первый день. Нас предупредили, что туда не пускают посторонних без согласования. Так что если опоздаю — останусь на улице.
— И что вы будете делать на практике?
— Скорее всего, что поручат.
— Может, увидишь кого-нибудь из больших начальников.
— Разве что случайно! Вряд ли нас поведут с ними знакомиться.
Вика засмеялась его замечанию и взглянула на него. Он тоже посмотрел на неё, теперь уже прямо. Короткое платье подчёркивало её стройную фигурку, светлые локоны падали на плечи.
— Но что-нибудь стоящее я всё-таки надеюсь увидеть, — добавил Влад. — Нас отправляют в отдел, связанный с политикой.
— Ничего себе! Круто было бы в таком работать!..
— Ну… в общем, да. Я бы не отказался. А ты, Вика? Почему не осталась на вечере? — Ему понравилось, что они мыслят в одном направлении, однако он сменил тему, не желая показаться заносчивым воображалой.
— Я подала заявку на участие в одном конкурсе. Завтра планирую засесть за исследование.
— Что за конкурс?
— По международной экономике. Надо проанализировать показательный этап экономического развития какой-нибудь страны: взлёт или падение. С собственными выводами и рекомендациями, как можно использовать имеющийся опыт.
— И какую страну ты будешь изучать?
— Есть пару вариантов… Хотелось бы заняться Скандинавией, но не знаю, найду ли материал. Вообще это всё займёт много времени. Но и результат того стоит: победители первого этапа приглашаются на научную конференцию, доклады издадут отдельной брошюрой, а это — большой плюс, если поступаешь в аспирантуру.
— Ты планируешь идти в аспирантуру?
— Ещё не знаю. Папа хочет, я — не очень. Мне нравится учиться, но я бы уже хотела пойти на работу. Кстати, призёрами научной конференции вроде бы интересуются аналитические исследовательские организации, так что с работой тоже может сложиться.
— Тогда тебе нужно постараться.
— Я так и сделаю. В прошлом году я участвовала, но не прошла отбор. Теперь учту свои ошибки. Поеду с утра в библиотеку!
— Я тоже хотел бы уже начать работать. Зарабатывать деньги, помогать родителям. И вообще проявить себя в чём-нибудь.
— А чем бы ты хотел заниматься?
— Трудовыми конфликтами: проблемами зарплат, закрывающихся предприятий, сокращений.
— Это очень сложно.
— Но и очень важно.
Они свернули с хорошо освещённого бульвара. В переулке, ведущем к их кварталу, освещение было слабым — впрочем, как и на основной части улиц спального района. На тротуар свет от фонарей почти не попадал, и они шли по проезжей части. Вслушиваясь в звуки ночи, Влад уловил позади себя негромкий шелест приближающегося автомобиля. Вероятно, очень дорогого автомобиля — судя по тому, как тихо работал мотор. Влад полуобернулся, и луч фар ударил ему в глаза.
— Осторожно. — Он быстро взял Вику за руку чуть выше локтя, мягко, но решительно отводя в сторону.
Машина проехала мимо, шелестя шинами.
— Ух… — Вика растерянно выдохнула. Её глаза испуганно блестели. — Я вообще её не видела!
— Ничего, — постарался ободрить Вику Влад, — так иногда бывает, когда отвлечёшься.
— Да уж, что-то я здорово отвлеклась… Ты меня просто спас!
— Да ну что ты! Всё нормально.
Влад только теперь заметил, что до сих пор держит Вику за руку, смутился и поспешно её выпустил. Но, может быть, наоборот — нужно было предложить ей взять себя под руку? В конце концов, здесь темно… Однако она уже отступила от него и шагнула вперёд:
— Идём?
— Да, идём.
Он пошёл с ней рядом, всё ещё немного растерянный. Эта дурацкая машина!.. Хоть и пронеслась мимо, а всё равно бесцеремонно сломала ту лёгкость, что возникла между ними, опять позволив возникнуть неловкости.
— О чём мы говорили? — спросила Вика. — Ах да! О работе.
— Точно. Хотелось бы иметь уже что-то постоянное… Но пока приходится довольствоваться случайными скромными заработками. На нашем факультете есть социологический центр. Время от времени ему заказывают соцопросы. Для их проведения привлекают студентов. Я обычно участвую.
— Это сложно?
— Не очень. Тебе дают адреса — район или улицу, который ты должен отработать, — и анкеты. Обычно это поквартирный обход — на улицах мы не работаем: так более качественно. Тебе открывают, и ты задаёшь людям вопросы.
— А как реагируют люди?
— Кто как. Некоторые категорически против, но с большинством можно поговорить, тем более опросы анонимные. Времени уходит много, зато и платят за каждую заполненную анкету. Правда, деньги иногда задерживают… Последний соцопрос был в начале мая, а мы до сих пор ждём, когда заплатят. Говорили, что вроде бы должны рассчитаться в ближайшее время.
— Везде так. И с зарплатами, и со стипендиями… На первом курсе нам не платили стипендии целый год! Сейчас, правда, немножко получше. Что же, надеюсь, вам и правда скоро заплатят эти деньги!
— Я тоже надеюсь на это. Поэтому и думаю, что работать в обладминистрации было бы совсем неплохо: там уж точно платят вовремя.
— Это да! Вряд ли они сидят без денег, как остальные. Ну вот мы и пришли!
— Твой дом? — он кивнул на пятиэтажку. — Я помню: я ведь как-то приносил тебе учебник.
— Ну да, я тоже помню: перед олимпиадой. Я так волновалась! Это ты хорошо знал английский, а я просто дополнительно занималась с нашей учительницей для поступления, вот она и решила отправить меня тоже. И чтобы я лучше подготовилась, посоветовала мне тот учебник, что был у тебя. А ещё я помню, когда мы шли на саму олимпиаду, ты рассказывал о каком-то фильме… И мы всю дорогу смеялись.
— Точно, — улыбнулся Влад. — Это было перед Новым годом.
— Последний Новый год в школе… — Вика вздохнула. — Сегодня вообще столько воспоминаний! Хорошо, что у нас получился этот вечер встречи. И знаешь, мне было с тобой интересно.
— Мне тоже было интересно с тобой. Скажешь мне результаты своего конкурса?
— Конечно. А ты мне расскажешь, что там — в обладминистрации. Ужасно любопытно!
— Признаться, мне тоже. Расскажу.
— Ну, пока?
— Пока.
Он решил подождать, пока она войдёт в подъезд. Вика уже поднялась на крыльцо, но вдруг обернулась.
— Владик!
— Да?
— Ты всё же не проспи завтра! — заметила она с коротким смешком.
Влад тоже беззвучно рассмеялся:
— Ладно! Спокойной ночи.
— И тебе.
Дверь за ней закрылась, и он, с весёлым азартом толкая перед собой камешек, пошёл к своему дому.
4. День первый
Обладминистрация гудела, словно растревоженный улей. Точнее, не сама обладминистрация, а небольшое помещение на входе, принимающее посетителей. Помещение было почти сплошь стеклянным, чем изрядно напоминало аквариум. Такой необычный, бессмысленно переполненный аквариум. И люди в нем метались, совсем как рыбы: бестолково и пронырливо. Дальше помещения-«аквариума» никого не пускали: непосредственно внутри здания, сразу за дверью, располагалась караульная вахта — то ли милиция, то ли какая охранная служба. Караульные спрашивали пропуска. Только те, у кого был пропуск, свободно проходили.
— Слушайте, ребята! — Наташка Шестакова, девочка из группы Влада, громкоголосая и бойкая, обратилась к собравшимся на крыльце практикантам. — Мы туда не проберёмся.
— Ну, естественно, наблюдательная моя, — тут же заметил ей острый на язык Грабарь. — А мы-то думали!..
— Подожди! — осадила его Наташка. — И я правда наблюдательная, между прочим: там в коридоре есть внутренний телефон. Надо позвонить — помните, нам говорил Воропаев? Тогда нас пригласят.
— А у кого есть номер? Кто записал?
— У меня есть, — первым откликнулся Влад, доставая блокнот. — Стойте здесь, я пойду позвоню.
Он пробился в тесный стеклянный коридорчик и осмотрелся. На стене действительно висел зелёный кнопочный телефонный аппарат. К нему выстроилась очередь. Влад пристроился в хвосте и стал ждать. Люди в очереди пришли и приехали на приём к чиновникам разных управлений. Одни разговаривали по телефону очень свободно: видимо, бывали здесь уже не однажды и неплохо освоились. Другие явно чувствовали себя не в своей тарелке и нервничали, что было понятно и по их манере держаться, и по голосам. Очередь продвигалась быстро: дозвонился, представился и — в сторону, ожидать, пока соответствующий чиновник закажет тебе разовый пропуск, а тётка ещё в одной стеклянной будке (аквариум в аквариуме) его оформит и выкрикнет твою фамилию:
— Иванов!
— Я! — Человек вырывается из ожидающей толпы и бросается к окошечку.
— Получите.
С бумагой в руках счастливый посетитель пересекает заветный порог и исчезает в глубине холла. Толпа оставшихся тем временем томится в ожидании: молча, или переговариваясь, или жалуясь на жизнь. Влад не успел особо вникнуть в разговоры вокруг: его предшественник сделал звонок и отошёл. Заняв освободившееся место, Влад посмотрел на зелёный аппарат, источник надежд для всех этих людей: вроде и не старая модель, но такой изношенный! Цифры почти стёрлись… И трубка с трещиной. Падала, что ли? Наверное, и не раз. Он снял надтреснутую трубку и набрал цифры внутреннего номера. Пошёл вызов…
— Слушаю, — почти сразу же обратился к нему приятный мужской голос на другом конце провода.
— Здравствуйте! Мы студенты, пришли к вам на практику… — неожиданно растерялся, подобно многим до него, Влад. — С вами говорили насчёт нас… Должен был говорить профессор Воропаев…
— Да-да! Студенты! Конечно же. — Голос в трубке отреагировал на его неуверенные реплики как будто даже с удовольствием: как на желанного гостя. И распорядился — вежливо, но твёрдо: — Ожидайте. Вас сейчас встретит наш сотрудник.
У говорившего была быстрая речь и при этом очень чёткая дикция. Если судить по голосу, то его обладатель должен был быть интересным человеком: вежливым, стремительным и собранным. Хорошо бы, чтоб это впечатление подтвердилось!
— Спасибо, — поблагодарил собеседника Влад уже без недавней робости. — Мы будем ожидать.
— Да, — подтвердил голос, — оставайтесь у двери. Через пару минут вас позовут.
Положив трубку, Влад пошёл к своим. Те по-прежнему толпились на длинном крыльце: Грабарь, Наташка и Ирка Лещук курили, Зубцов, по своей привычке слегка запрокинув голову, что-то рассказывал Светке Ломакиной, высокой, крупной девушке с чёрными волосами и причёской, как у француженок в старом кино. А может, и не у француженок… Может, тогда — когда очень давно — вообще была такая мода: ровно обрезанные волосы длиной до подбородка с загнутыми к лицу крайними прядями. Ломакина слушала Зубцова со снисходительной улыбкой и играла одной такой прядью.
— Ну что? — встретили Влада вопросом. — Нас примут?
— Примут. Сейчас спустятся за нами — кто-то из сотрудников. Просили ждать у двери. Пойдёмте.
— Докурю, — невозмутимо заявил Грабарь.
— Потом докуришь! Пошли уже! — одёрнула его Шестакова.
Кажется, они типа гуляют вместе — Шестакова с Грабарём… Хотя кто их поймёт! Сами-то они не говорят.
Грабарь вздохнул и забросил в урну сигарету. Все посмеялись: получилось действительно ловко.
— А если бы не попал? — ткнула его под ребро Шестакова.
— Прости, мамуля! — Грабарь скорчил рожицу: изобразил на лице виноватое, как у малолетнего шкодника, выражение. Все снова посмеялись и потянулись в «аквариум». Сбившись в группку, они пристроились недалеко от двери и наблюдали за снующими мимо охраны людей: туда-сюда, одни на вход, другие на выход.
— Это вы на практику?
Парень возник перед ними совсем неожиданно — в сером костюме, с аккуратной стрижкой и с такой непринуждённой манерой держаться, что невольно вызывал беззлобную зависть.
— Мы, — тут же подтвердила бойкая Шестакова.
— С административного менеджмента? — уточнил парень.
— Да, — подтвердила на этот раз Ломакина.
— Тогда вам со мной. Пойдёмте. — Он сделал приглашающий жест рукой.
Студенты стайкой двинулись за ним. На этот раз парень, проходя мимо охранника, небрежно кивнул ему и указал на студентов:
— Это к нам. Практиканты.
Охранник воззрился на них тяжёлым взглядом, однако ничего не сказал. Шаг — и гудящая самыми разными голосами стеклянная комнатушка осталась позади.
— Ого! — иронично уронил Зубцов, оглянувшись в сторону вахты. — Серьёзно.
— В этом здании полно таких, — тут же с оттенком безразличия откликнулся парень в костюме. — Не обращай внимания. Они малоприятны, но, в принципе, безвредны.
В просторном, довольно уютном фойе с пальмами в кадках и аквариумом — теперь уже настоящем, встроенном в стену, — тоже было многолюдно. Не настолько, как в стеклянной загородке, но достаточно, чтобы это бросалось в глаза. Возле всех трёх кабинок лифта собрались очереди.
— Здесь всегда столько народу? — чуть напряжённо спросила Ирка Лещук. — Или потому что понедельник?
— Всегда. Хотя понедельник тоже сказывается. Но у нас есть и другой вариант: пойдёмте-ка сюда, — парень снова сделал приглашающий жест и направился в смежное фойе, легко преодолев лестницу в пару ступенек. Там было ещё две кабинки лифта. И никакой очереди. — Вот и всё. — Он улыбнулся.
— Будем знать.
— Конечно. — Парень внимательно обвёл глазами группу, словно что-то прикидывая. Все переглянулись. — Вы вроде бы не крупной комплекции, — объяснил он и нажал кнопку вызова. — Должны поместиться.
— Ну да!.. — воскликнул кто-то из девчонок немного взволнованно.
Это восклицание снова вызвало общий смех.
— Кстати, Виктор Мокроус, — представился сопровождающий и приветливо улыбнулся. Девочки мгновенно расплылись ответными улыбками и беззастенчиво уставились на Мокроуса.
Приехал лифт. Все вошли и действительно поместились.
— Я тоже учился на вашем факультете, — объяснил Мокроус, когда лифт — чистый, без царапин и надписей — практически бесшумно тронулся.
Его слова вызвали оживление среди студентов:
— Правда? Вы — наш выпускник? Здорово! А когда окончили?
— Три года назад.
Надо же! Вот и он — тот самый счастливчик. Живой «ориентир», о котором говорил Воропаев. Тот, кто олицетворял собой потенциальный успех. Встреча случилась так быстро, что Влад даже не успел опомниться. Почему-то он ожидал, что встретить кого-то из «своих» будет почти нереально: наверняка же они все страшно занятые люди! И вдруг — вот, один из «своих», в первую же минуту… Удивительно! И этот Мокроус… — Влад бросил на него восхищённый взгляд, — такой элегантный, уверенный, такой… беспечный! Это мало вязалось со всеми его прежними представлениями о братии чиновников, но в то же время делало мечту о работе здесь ещё более привлекательной.
— Как там преподаватели? — поинтересовался Мокроус. — Надеюсь, все живы-здоровы?
— Все в порядке: и живы, и здоровы.
— Не обижаете их?
— Нет, что вы!
Снова все рассмеялись.
— Да ладно, — Мокроус добродушно усмехнулся. — Я же знаю, что не обижаете. Кто у вас руководитель практики?
— Воропаев.
— А, старик Воропаев! У нас он тоже был. Привет ему. Приехали! — объявил Мокроус. Все вышли. — Запомните: наш этаж — седьмой, крыло — налево от бокового лифта и направо — от центрального. А теперь прошу за мной, я проведу вас к нашему руководству.
Студенты дружно зашагали вслед за Мокроусом по длинному коридору, устланному старенькой, ещё советской, ковровой дорожкой. Возле одной из дверей Мокроус остановился:
— Вам сюда. Подождите, я узнаю, смогут ли вас сейчас принять.
Он вошёл в кабинет, закрыв за собой дверь.
Все тут же начали тихо переговариваться, осматриваясь вокруг.
— Ну как вам?
— Ничего, но темновато.
— Это же коридор! А в холле очень светло.
— Окна там просто огромные!
— Чей это кабинет?
— Вон табличка: «Суховеев Юрий Дмитриевич».
— А Мокроус этот — такой классный! — вдруг с восторгом уронила Ирка.
— Что, понравился? — съехидничала Ломакина.
— Нет, ну он правда классный! — Лещук даже прижала руки к груди и закатила глаза. — Скажешь, нет?
Раздался смех и хихиканье. Кажется, девчонки сошлись во мнении.
Дверь кабинета начальника отдела открылась, и в коридоре появился Мокроус.
— Одну минутку: Юрий Дмитриевич уже заканчивает рабочее совещание. А пока — небольшое объявление. Завтра принесите свои фотографии, формат — как на студенческий билет: вам закажут пропуска. И вы сможете входить в здание без звонков и без сопровождения. До этого вам придётся звонить снизу и просить, чтобы вас пригласили. Звонить будете сотрудникам, которые станут здесь вашими кураторами. Всё понятно? Отлично. Ждём, пока нас позовут.
Улучив минутку, когда рядом никого не оказалось, Влад подошёл к Мокроусу и протянул ему руку.
— Я Владислав. Валеев. Рад с вами познакомиться.
Тот ответил рукопожатием:
— Я тоже. Всегда приятно встретить университетских товарищей. Идёшь на четвертый курс?
Влад кивнул, и Мокроус тут же подхватил:
— Золотое время! Если останешься в нашем секторе — пообщаемся. Мой кабинет — вон тот, через один напротив. Заходи. Там нас трое, но ты не стесняйся: у нас все гостеприимные.
— Спасибо. Зайду обязательно.
Вот бы остаться с этим Мокроусом! В его секторе или даже в его комнате. Он и правда классный. Не в том смысле, конечно… Просто разговорчивый и лёгкий, без тени зазнайства. Наверняка, от него удалось бы узнать что-нибудь полезное!
— А как называется ваш сектор? Я бы хотел попасть туда.
— Политического анализа. Хочешь — скажи Юрию Дмитриевичу, что интересуешься этими вопросами. Думаю, он не будет возражать.
— Ладно. А вы давно здесь?
— Да уже достаточно.
— И как работается? — Влад не удержался от волновавшего его вопроса.
Мокроус посмотрел на него и неопределённо улыбнулся:
— Присмотришься — сам поймёшь. Ну, давайте, запущу вас на приём! Уважаемые практиканты! — окликнул он расползшуюся по коридору группу. — Попрошу всех сюда.
Он распахнул дверь. Все ввалились в кабинет дружной толпой и остановились у входа. Кабинет был небольшой, однако без лишней мебели, и оттого достаточно просторный: шкаф, стол, стулья вдоль стен с каждой стороны. За столом сидел высокий, если не сказать долговязый, седой мужчина, напротив него — молодая девушка.
— Здравствуйте! — раздался нестройный хор голосов.
Девушка улыбнулась. Мужчина ответил:
— Ну, здравствуйте. Проходите, рассаживайтесь. Чего же толпиться под дверью?
Хозяин кабинета оказался обладателем того самого голоса, с которым Влад говорил по телефону: он и сейчас звучал так же живо, вежливо и приятно.
— Суховеев Юрий Дмитриевич, — представился седоволосый мужчина. — Говорю на тот случай, если кто-то проигнорировал табличку на двери. Я начальник отдела, в котором вам предстоит проходить практику. Соответственно, на это время — и ваш начальник тоже. Буду строг, но справедлив, так что прошу не жаловаться. — Предупреждение прозвучало серьёзно, но глаза Суховеева засветились едва заметной улыбкой. — Вас рекомендовал нам Федор Иванович Воропаев, мы знакомы с ним. Я искренне надеюсь, что мы с вами придём к взаимопониманию, и каких-либо эксцессов не будет. Полагаюсь на вашу разумность и ответственность. Мы хорошего мнения о вашем факультете — ваши старшие товарищи, бывшие его выпускники и наши нынешние сотрудники, тому поспособствовали. С одним из них, Виктором Викторовичем Мокроусом вы уже знакомы. С другой у вас как раз есть возможность познакомиться: Ковалёва Елена Сергеевна.