Чёрный страх. Психологический триллер

Он пришёл

Прошлое и есть наше настоящие. Настоящие и есть наше будущее.

Ребята покинули беседку вслед за Аликом, завязывать дискуссию ни у кого не возникло желания. Алик помогал отцу и матери с внутренним благоустройством дома. К ним присоединились Борис и Лика. В кабинете Клавдии Сергеевны мужчины приклеивали обои к стенам, а женщины намазывали клеем обои.

Борис был задумчив, но и только. Лика же с трудом пыталась скрыть от родителей свою обеспокоенность. Алик был в несвойственной ему манере молчалив, но с виду абсолютно спокоен. Клавдия Сергеевна, глядя на дружно работающую в полном составе семью, немного успокоилась, хотя чуткое сердце матери по-прежнему предательски ныло.

Когда семья Минаевых закончила с оклейкой, семейство принялось за работу, не требующую больших физических затрат и приносящую огромное удовольствие, не только Минаевым, но и многим людям любящим благоустраивать свой родной очаг. Семейство с одной стороны дружное, с другой вздорное, принялось заполнять мебельную стенку хоть и не импортную, но во времена СССР купленную по блату, теперь занявшую почётное место в гостиной. Стали расставлять: книги (не вместившееся на книжных полках и стеллаже), посуду, сувениры и хранимые как память видеокассеты. В общем те вещи, которые обычно собираются годами в любом доме, придавая его владельцам свойственный лишь их характеру колорит.

Роман Леонидович хоть и не очень тяготел и к этой работе, всё же распаковывал вещи вместе со всеми. Лишь Алик, становившейся с каждой минутой всё более хмурым, немного поработав, никому ничего не объяснив, ушёл. А ведь подобная работа всегда так ему нравилась!

Мрачная давящая хотя и большая отремонтированная с побеленными стенами и потолком (местами с неровной шпаклёвкой), но хоть и высокими узкими окнами гостиная преобразилась, став уютней и по-домашнему теплей от такого, казалось бы, пустячка индивидуальных предметов семьи. От прежней жизни в ней остался только огромный старинный массивный (наверняка дубовый) стол с толстыми резными ножками и столешницей в крупную однотонную тёмно-коричневую шахматную клетку. Промытый и пролаченный новыми хозяевами он вполне уживался со стенкой из времён социализма, тяжёлыми книжными полками со стеклом не развешанными, а поставленным по четыре друг на друга и заполненными манящими собраниями сочинений и просто умных и увлекательных книг, добротным стеллажам с книгами «Шатура» уже из новой России. Тумбочка, некогда покрытая блестящим лаком из СССР с плазменным телевизором «Сони», взятым пару лет назад в кредит из новой России в углу большой комнаты просто «проваливались». Немного портящий вид потёртый светло-коричневый дерматиновый диван то ли из СССР то ли из России, но требующим замены. Как и начавшие ломаться раскладные кресла сиреневые в цветочек (других к дивану во время покупки по дешёвой цене не было. И разношёрстными стульями, и табуретками у солидного стола было не место, прямой намёк хозяевам о покупке комплекта. Люстра без флаконов с зеленью времени на разлапистых по золото держателях с тремя маломощными лампочками усугубляла полумрак и взывала к солидной люстре впору к столу. А окна, заставленные домашними цветами (всякими от кактусов со столетников до гераней с фиалками, привезёнными из прошлой жизни) в разноликих преимущественно дешёвых пластмассовых горшках, украшенных фигурками животных на палочках и лягушкой с Дедом Морозом схватившимися за край единственных глиняных двух горшков требовали гардин.

Незаметно вступила в свои права ночь, пришедшая после эмоционального дня и бурной страшной для Алика предыдущей ночи. Комната Алика была уже отделана, запах краски почти выветрился и получилось так, что сегодня он спал один.

С наступлением темноты природа взбрыкнула. Подул сильный ветер. Ветер, до этого, лишь пугающий листья деревьев, усилился настолько, что с грохотом сметал на своём своенравном пути не только листву, но и не очень тяжелые доски, обрывки толи, сучья и подобные некрупные предметы. Когда тучи полностью заволокли луну, на землю обрушился проливной дождь. Первый дождь за два месяца засухи, выдавшейся на это лето.

Клавдии Сергеевне, не без труда, удалось уговорить мужа проверить вместе с Борисом отремонтированную крышу, не протекает ли где. Когда, мужчины залезли на потолок, то обнаружили течь, аж в пяти местах, причём в одном месте, вода попросту лилась. Полчаса понадобилось, чтобы расставить пару лотков и прочую посуду в местах течи. Клавдия расстроилась. Всё, как и раньше. Бытовые неудачи преследовали семью Минаевых, и смена места жительства этого не изменила. Вот, починили, казалось бы, крышу, и что же, опять проблемы!

«Ну, сколько, так можно?! Всегда! Это будет, всегда! Всегда, пока ты живешь, и живешь с ним! И лучше с ним, нигде и никогда, не будет!» — твердил упрямо, мозг Клавдии.

Раньше Клавдия разучилась верить в лучшую участь, теперь она попросту хотела забыться, но это у неё плохо получалось. Ведь оставалось только одно, никого не винить и быть безразличной ко всему, а проще говоря, быть безучастной к жизненному благополучию дурой. Но, увы, натуре Клавдии безучастность была несвойственна, хоть она в последнее время очень старалась не обращать внимания на семейные бытовые неурядицы.

В молодости, Клавдия легко загоралась от ошибок и упрямства мужа, от его просто какой-то патологической лени и ругала его. Позже, лет в тридцать, она научилась сносить всё молча, утешая себя, что кот Васька слушает да ест. Но есть-то коту Васьки, было не чего, а её потуги, хоть и сделали её детской писательницей, практически не улучшали семейный бюджет. Жизнь всё дальше и дальше катилась сплошным невезением, спровоцированным упрямством мужа, его нежеланием понять наконец-то ту жизнь, которая их окружала и ту, которая могла бы их окружать.

Выходило, что все методы Клавдии Сергеевны, тихие, безучастные или, как в молодости, рьяные, сопротивляющиеся ни к чему не приводили. Она погибла сама и тянула за собой своих детей в омут безумия лишь потому, что была честна и моральна, то есть всю свою жизнь придерживалась принципов, воспитанных в ней, её матерью. Она не могла лгать, изменять мужу. Но и не находила в себе силы развестись с Романом Леонидовичем, с детства запуганная своей разведённой матерью, что хороших мужчин попросту не существует. Все мужчины ломают женщинам жизнь, так, как все они стараются подчинить женское «Я» своему «Я». Только вот, правда ли все мужчины ведут себя именно так, мать Клавдии Сергеевны, один раз обжегшись, явно не задавалась этим вопросом.

Поэтому-то теперь Клавдия Сергеевна, в сердце негодуя насколько наплевать мужу даже на их, скорее всего последний приют, что ему всё равно с каким качеством жить, главное по-своему, избегала конфликтов с мужем. Она просто устала бороться!

Но, их детям было не всё равно, как жить! И мать видела, что её старший сын Борис патологически ненавидит бедность. А ведь они, родители, довели парня до такого и она, мать виновата в том, что однажды может настать день, когда уставший от борьбы с жизненными невзгодами Борис, призреет все законы нравственности, ради хорошей жизни, жизни без нужды, ради денег. И Клавдия Сергеевна знала, что за это ей не будет оправданий. Нельзя объяснить людям, что она, будучи честной женщиной, не способной к изменам и предательству, сломала жизнь себе и своим детям. Люди сочтут её наивной глупышкой, не имеющей «женских» мозгов. Люди не поймут! Да, и как понять, что иметь второго мужчину, даже в законных мужьях, по словам матери Клавдии Сергеевны, позор для порядочной женщины! А если с первым, жизнь не заладилась?! Всё равно!

Кто способен понять, безумие этой нравственности, обрекшей Клавдию Сергеевну и её детей на вечные страдания. Клавдия Сергеевна попросту не могла, высвободится из пут своей матери, хотя и понимала, насколько это безумно, кажется со стороны. Она, отлично понимая сына, не знала, что ещё сделать, в пределах въевшейся в неё морали, чтобы изменить мужа и их семейную жизнь. Она слишком много перепробовала и совсем потерялась. Потерялась от множества проблем, придавивших её. И что обидно, проблем, являющихся для большинства людей пустяшными и легко разрешимыми. Но ставшими камнем преткновения, для её мужа безумного в своей упёртости. Клавдия Сергеевна уже не являлась той прежней Клавдией способной денно и нощно рожать новые идеи на любые темы. Теперь она была тенью, блеклой тенью, той пышущей энергией молодой женщины.

Минаевы в этот день ужинали в одиннадцать, время летом бежит быстро, особенно, если занят чем-то интересным. За ужином мигнул и погас свет. Борису пришлось на ощупь спускаться по лестнице второго этажа он ходил в комнату Алика позвать на ужин, но тот уже спал.

— Опять гниды отключили! Лик, подай мой мобильник он на зарядке или подсвети! — Борис пришёл в ярость от бытовой проблемы чего раньше за ним не наблюдалось, но на ещё не отложившейся в памяти лестницы его уже третий раз заставали местные беспричинные отключения света, хотя сейчас был «ураган», но, если вас гнули просто так, так и реагируешь.

— А может это у нас замкнуло? Роман что сидишь посмотри щиток! — злясь на обыденную здесь ситуацию Клавдия Сергеевна добралась до Бориса с двумя мобильниками (своим и его) с включёнными фонариками, когда тот уже спустился.

— Мой тоже на зарядке, — промямлил Роман Леонидович умудряясь жевать без света.

— Пап идём я подсвечу! — Лика включила фонарик на мобильном и… загорелся свет.

Семья облегчённо вновь принялась за ужин, но через пять минут свет вырубился, чтобы уже не появляться до одиннадцати утра.

— Может и впрямь оборвало провода на линии такой ветрище! — лучше бы Роман Леонидович помолчал семья тотчас набросилась на него, словно он был виноват в беспределе с электричеством во Владимирской области.

— Ага ты, как всегда, за чужих! Это постоянные отговорки Петушинского РЭС при любых погодных условиях! Скорее выбило или замкнуло в трансформаторе, но энерго снабженцы не желают менять доисторический поржавевший трансформатор зачем до каких властей достучаться жители деревеньки? — взвилась Клавдия Сергеевна.

— Когда здесь деньги любят оборот при таком подходе люди не главная ценность страны! — с удовольствием подлила масло в огонь Лика.

— Ну, довольно! Мы тут и месяца не прошло, а уже десятый раз отключают свет! — Клавдия была решительна, как в молодые годы, когда захлёбывалась, протестуя против несправедливости. — Завтра же напишу в Управление Президента жалобу! С ума сойти чуть более ста километров от Москвы, а какая разница в работе ЖКХ дороги раздолбаны, общественный транспорт для деревень два раза в день — это что вымершие деревни, здесь школьники живут!?

— Надо было вам предки смотреть куда перебираемся как умные люди делают! — нравоучительно вставил Борис.

— Но дом большой, а дёшево и близко можешь в институт на электричке ездить. — оправдался отец, обращаясь к Борису и не дожидаясь возражений тотчас уточнил, — Если захочешь, конечно.

— Не захочу вставать в 4.30 и стоя ехать два часа в забитой работягами, прущими в Москву вонючей электричке! — с возмущением, пропитанным злобой, отрезал сын и ехидно добавил, — Ты мам хоть обпишись как родители близнецов во все инстанции сто раз писали и в Управление Президента тоже десятки раз! Спускают сюда в головную организацию в «МРСК Центра и Приволжья», а здесь свои своих прикрывают и отписки: плановые работы, аварии и прочая мудатень! Завуч и то добился только того, что проводка в гараже погорела, а к нему электрики не поехали, мол в доме не наше дело!

— Ты ни так понял! Сейчас для всех то, что в доме произошло их не касается только столбы, а так хоть сгори! Баба Анися так без дома осталась! Поправил ей Витёк проводку сгоревшую, да ни так и пока пожарные приехали, ещё и без воды почему-то тут уже в пруду брали, дом и сгорел! Вся деревня кто мог тогда вёдрами до пожарных час тушила, ну что вёдрами дом то деревянный! — запальчиво поделилась услышанным от Аллы Лика.

— Они что совсем с ума сошли? Бешенные деньги берут за свет и всё дорожает, а электрика сам ищи?! — негодованию Клавдии Сергеевны не было предела.

— Да, мамочка это не при СССР! Теперь вместо одной три компании головная «МРСК Центра и Приволжья» офис за 80 км во Владимире, куда платить за 20 км в Петушках, там же кто устраняет только не в доме неполадки! Класс! Всё для малоимущих людей попробуй доберись старикам! Хорошо хоть дом с подведённым электричеством купили подводят теперь официально срок полгода, сотни документов согласовывают, чтобы разрешить гражданам им же платить! Страна дураков! — констатировал со знанием дела Борис, он ведь единственный всё узнал, после второго беспричинного отключения света в солнечный безветренный день.

Ругаясь на власти и между собой, Минаевы кое-как доужинали, подсвечивая себе мобильниками. Это выглядело комично в новой России, в 2018 году, но жителям Владимирской области выпавшим честь сталкиваться с глупой проблемой постоянно тяжело и обидно за себя и чуть-чуть за страну, в которой такое стало массовым явлением районов и областей в сельской местности.

— Говорю надо генератор покупать у всех почти есть тут! — голос Клавдии со злостью разрезал осточертевшую вынужденную темноту.

— Наш папан всё купит, но потом! Хорошо яичко к Пасхе это не про нас да пап? — вызывающе резко высказал Борис и как мог быстрее покинул семью.

— Я позвоню на бесплатную аварийную линию, — с явным нежеланием предложила Лика.

— А толку?! Опять ответят авария ждите! — Клавдия нервничала, невольно содрогаясь от мысли, а каково будет без света зимой, дом одна печь не нагреет недаром прежние владельцы провели третью фазу для электрического отопления осталось заменить котёл, но толку…

— В прошлый раз дали же свет через два часа…

— Что звонок меняет только нервы тратить, когда хотят тогда дадут свет! — прервала блеяние дочери мать и жёстко добавила, — Беспредел полнейший! Идём те спать!

— Да и сеть опять пропала. — с досадой пробубнила Лика вставая вслед за матерью.

— Просто сумасшедший дом, а не область! — гневно заявила Клавдия Сергеевна, — Ведь рядом с Москвой и какая ужасающая разница с московской областью! Знала бы сроду не переехала! — адресовав последние слова мужу она, подсвечивая себе мобильным вышла из гостиной одновременно с дочерью.

— Сейчас правда авария! Вон какой ветрище! — вслед им пробурчал Роман Леонидович с полным ртом и прихватив бутерброд покинул гостиную как лунатик, выставив руки вперёд, так и не удосужившись забрать свой мобильник заряжаться-то было всё равно нечем.

Погода с неистовой силой, рвущая всё на своём пути, в течение последующего получаса немного успокоилась, оставив миру весьма сильный и монотонный дождь. Время от времени ветер всё же проявлял свой нрав.

Стояла тёмная ночь. Стрелки часов неумолимо приближались к полуночи. Луна почти полностью скрывалась за облаками. Её безмолвный уход объяснялся, чёрными мохнатыми тучами, которые если вспомнить прошедший солнечный день, взялись невесть откуда и поглотили ночное светило. Ветер безжалостно срывал листья с деревьев, с невероятной силой бросая их в окна растворившегося во мгле новоприобретённого, старого дома Минаевых. Свет луны, с трудом выползавший временами из-за туч, еле еле освещал комнату, задерживаясь на бледном лице спящего двенадцатилетнего мальчика.

Алику снилось, что он бежит по кладбищу и видит перед собой только могилу старушки и её нарисованный портрет. Ему виделось, что портрет таинственной старушки, оживает прямо на его глазах. А он бежит, бежит, бежит и кадры сна, как в кино, сменяются снова и снова с невероятной скоростью, которая всё больше увеличивалась, оставаясь при этом одним и тем же видением, несущемся по кругу в зловещей пляске. Обычно в таких случаях, когда сон был слишком страшный, Алик старался проснуться, делая усилие выйти из сна.

Такое случалось и раньше, однажды Алик рассказал об этом Борису, но тот никогда не испытывал ничего подобного и не понял, о чём говорит брат. Тогда Алик рассказал маме. Оказалось, с нею, бывало, когда сон настолько явственен, как реальность. Ты видишь свою комнату, людей, входящих в неё, всё как наяву, но тебе страшно, кто-то невидимый давит тебе на грудь и ты, хотя и очень хочешь, но не можешь проснуться. Ты делаешь усилия раз за разом, слышишь всё, что происходит вокруг, задыхаешься, но не можешь проснуться. В конце концов, изрядно перепугавшись, ты всё же просыпаешься. Мама называла это сном наяву, но не смогла объяснить точно, сон это или явь. Мать поведала сыну, что однажды, во то время, когда Алик спал, она видела, что его глаза полуоткрыты. Алик подтвердил, что видел, как она читала, сидя рядом с ним, и это было правдой. Но определить точно, видел он мать наяву или во сне, они так и не смогли. Больше они не знали людей, испытывающих подобные сны, а прибегнуть к научной литературе, чтобы найти этому всему объяснение, у Клавдии Сергеевны, все как-то не доходили руки.

Вот и сейчас, Алик испытывал ощущение такого сна, когда очень стараешься, приказываешь себе проснуться, но никак не можешь. Только сейчас он видел не свою комнату, а… лик жутчайшего страха. Далеко не сразу, но мальчику всё же, удалось проснуться.

Но, проснувшись, Алик осознал, что проснулся он не благодаря своим усилиям, а от странного скрежета за окном. Шёл сильный дождь, и Алик отнёс скрежет, доносившийся из-за окна на игры непогоды. Но скрежет становился всё явственней, всё назойливее и звучнее. Мальчик осторожно слез с постели и на цыпочках подкрался к окну, чтобы убедиться, что это всего лишь какая-нибудь застрявшая в раме ветка и тогда снова можно будет постараться уснуть.