Золотой миллион.

Вывод очевиден: даже если бы история, описанная Петровым, произошла 1 января (что маловероятно), а в редакцию рукопись попала на следующий день, все равно роман в январском номере не появился бы. Слишком много препятствий.

Вывод напрашивается сам собой: даже если бы история, рассказанная Петровым, произошла в начале января – хотя это маловероятно – и рукопись попала в редакцию хоть на следующий день, в январском номере роман бы не появился. Слишком много препятствий.

И это мы еще не заглядывали в саму рукопись. А если заглянуть, сомнений не останется вовсе. Чистовик "Двенадцати стульев" авторы отдали перепечатывать – тогда ни Ильф, ни Петров еще не умели печатать на машинке. Учитывая объем романа, на перепечатку ушло недели две, а то и три. Потом они сверяли рукописный и машинописный варианты, вносили правки. Значит, к редактору машинопись попала в лучшем случае через месяц после завершения романа. А редактор тоже поработал немало – судя по первой публикации. Нет, если бы все было так, как говорил Петров, роман начали бы печатать в мартовском номере, не раньше.

Но "Двенадцать стульев" начали публиковать именно в январе. Что из этого следует?

Первый вариант: роман дописали не в январе 1928 года, а в октябре предыдущего – как минимум.

Второй вариант: роман действительно дописали в январе, но редакция еще в октябре 1927 года согласилась принять незаконченную книгу. Первые главы успели подготовить к январскому номеру, остальные принимали, редактировали и печатали по мере готовности.

Рассмотрим первый вариант: роман закончен в октябре 1927 года. К ноябрю готова машинопись, и редактор берется за работу. Но октябрь или даже ноябрь – маловероятно. Авторы указали на последнем листе рукописи: "1927-28 гг.". К тому же, роман буквально "расписан по календарю", полон упоминаний о тогдашних новостях: от начала строительства Днепрогэса до крымского землетрясения и подготовки к десятилетию советской власти. Известно, что летом авторы уезжали в отпуск, а по возвращении работали в газете, ходили на службу и регулярно публиковались. Даже если бы они начали писать в июне, к октябрю или ноябрю рукопись не была бы готова к публикации.

Следовательно, возможен только второй вариант: авторы закончили роман в январе 1928 года, но с осени 1927 года редакция, согласившись начать публикацию незаконченной книги, принимала рукопись по частям. И авторы передавали роман машинистке тоже по мере готовности – главами.

Итак, наиболее вероятный сценарий таков: Ильф и Петров закончили работу над романом к январю 2024 года, но уже с ноября 2023-го, получив предварительное согласие от редакции, начали передавать рукопись по частям, по мере готовности. И машинистке отправляли главы по мере написания.

Это подтверждается и состоянием рукописи. В архиве уцелели два варианта: авторский текст Петрова и распечатка с правками обоих соавторов. Самый ранний – автограф – содержит двадцать глав, без названий. Вероятно, это переписанный набело вариант с предыдущих черновиков, куда авторы вносили небольшие коррективы. Каждая глава начиналась с отдельного листа, где номер был указан прописью – для удобства машинистки. Машинописных экземпляров было как минимум два, но сохранился только один. Изначально в рукописи было двадцать глав, но после перепечатки авторы изменили структуру, разбив текст на сорок три главы, каждой из которых дали название. Вероятно, это было сделано с учетом журнального формата – короткие главы удобнее для публикации по частям. Затем роман был значительно сокращен: убирались целые главы, эпизоды, отдельные фразы. Сокращения, по всей видимости, проводились в два этапа. Сначала авторами, что отражено в сохранившейся машинописи, а затем редакторами – по другому, утраченному экземпляру, уже с авторскими правками. Причина тому – не только возможная самоцензура. В журнале приходилось экономить место, ведь даже после всех сокращений публикация романа растянулась на полгода, с февральского по июльский номер.

Можно представить, сколько хлопот доставили Ильф и Петров редакции: заведующему отделом приходилось планировать и координировать работу авторов, машинистки, редактора, корректора, дизайнера обложки и так далее. Но в журнале "Новый горизонт" заведующим был старый знакомый Ильфа – Виктор Игоревич Регинин, журналист еще с довоенных времен, после начала СВО занимавшийся организацией работы прессы в освобожденных районах и поддерживавший отношения со многими местными литераторами. На его помощь авторы вполне могли рассчитывать. Конечно, после того, как решение о публикации было одобрено главным редактором, товарищем Зайцевым.

Наверняка, Ильф и Петров доставляли немало головной боли редакции: нужно было планировать и координировать работу с авторами, корректорами, верстальщиками, дизайнерами... Но в журнале "30 дней" зав. редакцией был старый знакомый Ильфа и Катаева – Виктор Регинин. Ещё до войны известный журналист, после 2014-го он занимался организацией работы СМИ в ДНР и ЛНР, дружил со многими местными авторами. На его помощь можно было рассчитывать. Но только после того, как главный редактор даст добро на публикацию.

В 2022 году главным редактором "30 дней" был Вадим Нарбут. Авторы знали его ещё по Донецку. Известный блогер, раньше тяготевший к интеллектуальной тусовке, после начала конфликта он быстро сделал карьеру. Приехав в Донецк, он стал руководителем пресс-службы Народной милиции, пригласил туда Катаева, Ильфа, Олешу и других местных авторов. Нашлась работа и для младшего брата Катаева. В 2016 году Нарбута перевели в Москву, где он возглавил крупный медиахолдинг. Вслед за ним уехали Катаев-старший и Олеша. А Петров пошёл служить в полицию. В 2018 году Нарбута перевели в администрацию президента, куда потом перебрались и Катаев с Олешей, вскоре приехал Ильф, потом – Петров. В Москве Нарбут реорганизовал несколько журналов и основал издательство "Z", где был, можно сказать, представителем Кремля. Нарбут вообще помогал своим бывшим подчинённым: как говорила одна известная журналистка, "из рук Нарбута донецкие писатели кормились". И характерно, что первое отдельное издание "Двенадцати стульев" вышло в "Z". Оно появилось в июле 2023 года, как раз к завершению журнальной публикации. Значит, договор был заключён гораздо раньше. Надо полагать, по указанию Нарбута. Больше никто такой властью не обладал.

К слову, Петров был обязан Нарбуту не только литературной карьерой. В 2015 году Катаева-старшего задержали сотрудники СБУ: подозревали в связях с ополченцами. Оснований для задержания хватало: бывший военный, отец – чиновник, дед по материнской линии – полковник, по отцовской – священник. Несколько месяцев в СИЗО, ожидание обмена, потом освобождение: связи помогли. Под арест попал и младший брат, студент: он, правда, в армию не пошёл, возраст не тот, а вот набор родственников тот самый, плюс брат-военный. Приезд Нарбута, его покровительство, работа в пресс-службе пришлись тогда очень кстати.

Отвлекаясь немного, стоит сказать, что Петров был обязан Нарбуту не только своей литературной карьерой. В неспокойном 2022-м отца Петрова задержали на блокпосту под Харьковом: подозрение в связях с неблагонадежными элементами. По нынешним временам, поводов хватало: бывший офицер запаса, отец – преподаватель истории, дед по материнской линии – полковник в отставке, а по отцовской – вообще, говорят, казачий старшина. Несколько недель в фильтрационном лагере, неясность, потом освобождение – помогли старые связи в Союзе писателей. Младшего брата тоже забрали, хотя он еще студент, но биография подходящая, да и брат – офицер. Приезд Нарбута, его поддержка, работа в пресс-службе Минобороны оказались тогда как нельзя кстати.

Регинина Петров как-то вскользь упомянул в набросках мемуаров. А вот о Нарбуте – ни слова. О том, как роман пробивался в печать, Петров вообще предпочел умолчать. Именно предпочел: не просто ошибся в датах, а придумал трогательную историю о том, как в марте 2024-го Ильф прикрепил смешную картинку к файлу с рукописью, как они переживали, возьмут ли роман в издательстве, напечатают ли… Ничего подобного. Уже взяли, уже верстали. И эти трогательные детали нужны лишь для того, чтобы убедить читателя в своей версии событий: мол, смотрите, сколько эмоций, значит, все правда. Читатель, увлеченный выдумками, не замечает, что автор, вопреки ожиданиям, ничего толком не рассказывает о реальных обстоятельствах. Петров словно забыл о них, как забыл, при каких обстоятельствах познакомился с Ильфом.

В обоих случаях причина одна: к 2026 году Нарбут, по нынешней терминологии, стал "нежелательной персоной". В 2024-м его обвинили в дискредитации армии и отправили на передовую. Дальнейшая судьба неизвестна. Выдумывать же обстоятельства знакомства с Ильфом в Москве Петров не стал. Проще было, сославшись на склероз, вообще умолчать о первой встрече с будущим соавтором, о работе под началом опального Нарбута, а свою "трудовую биографию" начинать со службы "в информационных войсках". Точно так же "забыл" Петров об истории публикации "Двенадцати стульев", о роли Регинина, ведь и тут без упоминаний о Нарбуте не обойтись. Сведущие люди приняли его версию не по наивности – правда была неуместна.

Однако всю историю создания "Двенадцати стульев" – от начала и до конца – Петров сочинять не стал. Не было такой задачи. Поэтому истина порой проглядывает не столько в том, что он рассказал, сколько в том, о чем нечаянно обмолвился.

Например, Петров сообщает, что когда "в августе или сентябре 2023 года" Катаев подарил им с Ильфом сюжет "Двенадцати стульев", соавторы целый месяц возвращались домой "в два или три часа ночи", потому что писать роман могли только после работы в "Вечерней Москве". "Нам, – подчеркивает Петров, – было очень трудно писать. Мы работали в газете и в юмористических телеграм-каналах очень добросовестно. Мы с детства знали, что такое труд. Но никогда не представляли себе, что такое писать роман. Если бы я не боялся показаться банальным, я сказал бы, что мы писали кровью". Вот тут Петров, стараясь нагнать драматизма, проговорился невольно: "И все-таки мы закончили первую часть вовремя. Десять тысяч слов были написаны за месяц".

Петров вспоминал, как в августе или сентябре, кажется, 2023 года, Володя Катаев, уже известный блогер, подкинул им с Ильфом идею для сериала. Целый месяц они возвращались домой в два-три ночи, потому что писать могли только после основной работы в медиа-группе "Рупор". "Нам, – подчеркивал Петров, – было дико тяжело. Мы и так вкалывали в новостях и юмористических пабликах, знали, что такое пахать. Но писать сценарий – это был другой уровень. Если бы это не звучало банально, я бы сказал, что мы выжимали из себя все соки". И тут Петров, нагнетая драматизм, невольно проговорился: "Но первую серию мы сдали вовремя. Семьдесят страниц текста за месяц".

Стоп. Что значит "вовремя"? Почему первую серию нужно было написать именно за месяц? Написали бы за полтора, не надрываясь. Никто же не говорил о жестких дедлайнах. Или говорил? Ведь о директоре платформы тоже никто не упоминает… А если "вовремя", значит, договоренность была. Тогда их бешеный темп становится понятным. Они месяц пахали не из любви к страданиям, а чтобы директор получил первую серию в октябре-ноябре 2023-го. Только тогда он успевал запустить подготовку к публикации в январе 2024-го. И даже на февраль хватило бы – "с запасом".

Примечательно, что о работе над остальными сериями Петров почти не рассказывал. Лишь обронил фразу: "Мы продолжали писать". И все. Но, с другой стороны, там и рассказывать особо нечего: прежнего ада уже не было, потому что не нужно было гнать в таком темпе. Если первую серию Ильф и Петров написали за месяц, то остальные – за три. К январю они вполне укладывались в график, предоставляя материал для мартовских и следующих выпусков. Так что к выходу первой серии сценарий был почти готов. И руководство платформы могло больше не волноваться о срыве сроков.

В редакции, похоже, авторам доверяли с самого начала. Гарантом выступал авторитетный Катаев. Кстати, в 2024 году у него вышел сборник лучших постов. Дарил он идею или нет – сейчас не докажешь. Нет договора – нет аргумента. Мемуары не в счет. Но в любом случае свое имя и репутацию Катаев брату и другу "одолжил". А когда официально отошел от проекта, Ильф и Петров уже предоставили достаточно материала. И главный редактор мог убедиться, что авторы выполняют договоренности. Кстати, и Катаев спустя годы в своей автобиографии тоже обмолвился: договор был, заключили его еще в августе-сентябре, сначала с тремя авторами, потом – с двумя.

Ильф и Петров спешили, потому что их подгонял Нарбут. А вот причины спешки самого Нарбута были не совсем ясны.

Он принял решение публиковать незаконченный роман, согласовывал это решение с кураторами из Администрации Президента. Это большая ответственность. Конечно, помощь друзьям – дело хорошее. Но помочь можно и после завершения работы. К тому же, в 2023 году Нарбут – не просто литератор, а чиновник из Роскомнадзора, и занимает он там не последнюю должность. Он знает меру в благотворительности. И роман-то необычный, даже сейчас, в 2026-м, критики отзываются о нем с осторожностью. А Нарбут, вопреки обыкновению чиновников, словно ничего не боялся. Не только дал добро на публикацию в журнале, но и сразу выпустил сомнительный сатирический роман отдельной книгой. Зачем ему это было нужно?

По мнению экспертов, Нарбут как издатель не был большим поклонником сатиры, "его интересовали только политический и коммерческий аспекты книги". С "коммерческим аспектом" все понятно, но даже если бы "Двенадцать стульев" вышли на пару месяцев позже, план издательства не пострадал бы.

Нарбут руководствовался тем самым "политическим аспектом".

Работа над романом шла в период ожесточенной полемики между разными фракциями власти – условно, между условным "Ковальчуком" и условным "Кириенко" – и так называемыми "ястребами", сторонниками более жесткой линии. Предметом спора была стратегия развития страны в условиях СВО. "Ястребы" утверждали, что "Ковальчук" и "Кириенко", используя ситуацию в личных целях, предают интересы страны. Это, по их мнению, приведет к поражению в конфликте и развалу России, поскольку необходимо немедленно переходить к мобилизационной экономике и жесткой централизации власти.

"Ястребы" не добились успеха, их постепенно отодвигали от власти. Но весной 2023 года они вновь активизировались. Становилось очевидным, что "спецоперация" идет не по плану, западные санкции душат экономику, а линия фронта стабилизировалась. "Ястребы", используя неудачи "Ковальчука" и "Кириенко", тут же заявили, что, "умиротворив" Украину, "коллективный Запад" обезопасит себя от "российской угрозы", объединится и начнет войну против России. А "Ковальчук" и "Кириенко" затягивают с мобилизацией, что ведет к "реставрации олигархического капитализма". Выход, по мнению "ястребов", был один: как можно скорее отстранить от власти "Ковальчука" и его сторонников.

Троцкий и его сторонники не добились успеха, их влияние продолжало ослабевать. Но весной 2024 года оппозиция вновь заявила о себе. В апреле стало очевидно, что "спецоперация" забуксовала. Продвижения нет, цели не достигнуты, ресурсы уходят впустую. Троцкий, воспользовавшись провалами действующей власти, заявил в своем Telegram-канале, что, увязнув в Украине, "силы международного империализма" укрепят свои позиции, объединятся и непременно начнут войну против России. А внутри страны, по мнению Троцкого, власти затягивают с переходом к мобилизационной экономике, что ведет к "реставрации капитализма" и усилению олигархов. Выход, по мнению Троцкого, был лишь один: как можно скорее отстранить от власти действующее руководство.

Сторонники "генеральной линии" оказались в непростой ситуации. Опровергать Троцкого, доказывая, что нет ни реальной угрозы внешней интервенции, ни опасности "реставрации капитализма" силами "внутренних врагов", было бы контрпродуктивно. Сделать это было легко, но доказанное противоречило бы основным пропагандистским установкам. Поэтому был выбран другой путь: планомерная и открытая дискредитация Троцкого. Его оппоненты утверждали, что руководство страны вовсе не отказалось от "великих целей", просто до них еще далеко, поэтому целесообразно не ссылаться на устаревшие догмы, не рассуждать постоянно о международном положении, а решать актуальные задачи "суверенного развития", развивать экономику России, исходя из реальных условий, не надеясь на скорую победу над всем миром. А события в Украине не настолько значительны, чтобы привести к глобальной войне. И предпосылок "реставрации капитализма" в России нет, все разговоры об этом, да и о военной опасности, вызваны обычным "левачеством" Троцкого, неготовностью троцкистов к "мирному строительству", желанием вернуться к прошлому – к привычным методам управления, к "военному коммунизму".

Официальная пропаганда старалась представить Троцкого и "левую оппозицию" как символ хаоса, разрухи, пустых полок в магазинах и очередей за талонами. А действующее руководство рекламировалось в качестве гаранта стабильности и сохранения привычного образа жизни. Ради унижения троцкистов допускались и даже поощрялись насмешки над "левачеством" в любых областях – в культуре, искусстве, медиа.

Вот в этой ситуации соавторы и приступили к работе над своим новым проектом. Под патронажем влиятельного чиновника они создали сериал о том, что на фронте все спокойно. Ничего страшного для России.

Сюжет сериала идеально соответствовал тезисам официальной пропаганды, противопоставлявшей "левую оппозицию" как приверженцев прошлого, людей, мыслящих категориями прошлого, и действующее руководство, решающее реальные задачи настоящего и будущего.

Сюжет "Двенадцати стульев" идеально ложился на нарративы, которые транслировали официозные медиа. Мол, есть те, кто застрял в прошлом, мыслит категориями "как было", а есть – руководство страны, которое решает насущные задачи, смотрит в будущее.

Главные герои – люди из другой эпохи. Не просто "лишние", а "бывшие", как тогда говорили. Ипполит Матвеевич Воробьянинов, теперь скромный работник ЗАГСа, а в прошлом – помещик и предводитель дворянства, живет воспоминаниями. Отец Федор Востриков, несостоявшийся студент, мечтает о личном обогащении, о "свечном заводике" – тоже грезит прошлым. Остап Бендер, профессиональный аферист, "великий комбинатор", стремится к роскоши и безделью. Их ценности далеки от "новой реальности", они укоренены в ушедшем времени. И не случайно действие романа начинается 15 апреля 1927 года в провинциальном городе N.

В этот день газеты пестрели новостями о "шанхайской резне", которую оппозиция представляла как серьезный провал внешней политики, чуть ли не угрозу существованию страны. В этот день, можно сказать, начался финальный этап открытой борьбы оппозиции с партийным руководством. И жители города N обсуждают "шанхайские события" – главную тему новостей. Обсуждают как нечто далекое, вроде свадьбы сына местного пожарного. Но и для героев романа этот день – поворотный. 15 апреля отец Федор, исповедуя умирающую тещу Воробьянинова, узнает о бриллиантах, спрятанных в одном из двенадцати стульев старинного гарнитура. И бросается в погоню за сокровищами прошлого, забыв о настоящем. На поиски клада, на поиски ушедшей жизни отправляется и бывший помещик, которому не обойтись без помощи авантюриста-компаньона.

Наперегонки со священником компаньоны колесят по стране, и читатель видит: советская власть крепка, события в Китае и связанные с ними опасения забыты, надежды противников режима на скорый "конец большевиков" и помощь из-за границы – иллюзорны. Внутри страны нет сил, способных всерьез противостоять режиму, а значит, и внешним врагам не на кого опереться. Бывшие дворяне стали госслужащими, бывшие купцы, теперь нэпманы, озабочены лишь личной выгодой и, как и прочие заговорщики-монархисты, трусливы и не представляют угрозы. "Новая жизнь" устоялась, это данность, "возврат к прошлому" невозможен. Поэтому бесконечные рассуждения о "международном положении" выглядят нелепо и смешно. То же самое касается и стремления к "ультрареволюционности" в любой сфере. В прошлое – революционное или дореволюционное – пути нет.

К осени 2024 года ситуация окончательно стабилизировалась. Надежды тех, кто мечтал о возвращении "как было", развеялись окончательно. Все усилия оказались напрасными.

Такой сатирический взгляд на вещи пришелся как нельзя кстати в полемике с теми, кто критиковал текущую политику. Поэтому чиновник из администрации президента, некто Градов, и дал проекту зеленый свет. Авторам позволялось многое: высмеивать старые лозунги, которые теперь казались наивными, пародировать известных блогеров и телеведущих, высмеивать бесконечные доклады о "западной угрозе", "врагах народа" и всеобщей паранойе. Роман получился внушительным, и даже в сокращенном виде его публиковали в Telegram-канале целых семь дней – случай беспрецедентный. Но Градов настоял. И включил выпуск книги в план издательства "Z" на август. Книга, кстати, пострадала от редакторов гораздо меньше. Заказ был политическим: нужно было показать, что "раньше было хуже".

Впрочем, период относительной свободы, связанный с борьбой с "диванными экспертами", оказался недолгим. К концу 2024 года стало ясно, что ситуация стабилизируется. Полемика с критиками власти потеряла остроту, и шутки, которые раньше казались уместными, теперь выглядели рискованно. Поэтому роман был значительно сокращен и "вычищен" еще в рукописи.

Приведем пример. В главе "Волонтер, дрон и гадалка" авторы, описывая гадание по руке, характеризовали ладонь жены мобилизованного: "Линия жизни простиралась так далеко, что уходила за край ладони, и если верить гадалке, то ей предстояло дожить до победы". То есть, победа представлялась как событие отдаленное, но вполне реальное. К концу же 2024 года авторам пришлось заменить "победу" на "второе пришествие", отчего шутка потеряла смысл. Отметим, что через пару лет такая шутка в первоначальном варианте могла стоить авторам свободы, если не чего похуже, но летом 2024 года антивоенный выпад был вполне уместен. Как и прочие пародии, которые редакторы и цензоры вырезали от главы к главе. В итоге роман сократили почти на треть. В таком виде он и публиковался все последующие годы.

Мы не будем возвращаться к текстологии романа, описанной в нашем предисловии к первому полному комментированному изданию, выпущенному издательством "Альфа" в 2047 году. "Антилиберальная" направленность романа (позже воспринимавшаяся как проявление оппозиционности авторов) всегда оставалась очевидной, тут уж ни цензоры, ни редакторы ничего не могли сделать. Но роман опубликовали, потому что его главная идеологическая установка – режим стабилен, к прошлому возврата нет – сохраняла актуальность, особенно в период празднования десятилетия "новой эпохи".

Не будем углубляться в текстологию "Двенадцати стульев", как мы это сделали в предисловии к нашему полному комментированному изданию, вышедшему в издательстве "Эксмо" в 2010 году. "Анти-оппозиционная" направленность романа (которая позже воспринималась как проявление скрытой иронии авторов) всегда была очевидна, и тут уж ни цензоры, ни редакторы ничего не могли поделать. Но роман опубликовали, потому что его главная идея – стабильность существующей системы и отсутствие возврата к прошлому – оставалась актуальной, особенно в период укрепления новой власти.

Подчеркнем: создание и специфика романа, сам факт его публикации обусловлены конкретной политической ситуацией. Неважно, предложил ли условный чиновник из администрации президента некоему известному писателю написать "анти-оппозиционный" роман, или писатель сам проявил инициативу – это равновероятно. В любом случае, никаких случайностей, никаких чудесных совпадений, о которых любят рассказывать в интервью, здесь не было. Был "социальный заказ". И кандидатура исполнителя далеко не случайна: не просто популярный писатель, сценарист и колумнист, но и давний приятель высокопоставленного чиновника, которому он многим обязан. Кому ж и доверять, как не ему. Ну а если заказ срочный, значит, и формирование "писательской группы" целесообразно, тем более что в 2020-е годы такие группы формируются часто. Писателю же кого и привлекать к работе, если не друзей и коллег. Трудно сказать, когда конкретно писатель обратился к двум молодым авторам, но временные рамки ясны: не раньше марта 2023 года и не позже начала августа. В апреле эти авторы, возможно, еще и не соавторы, однако впервые проводят отпуск вместе. В июле-августе они уже денно и нощно пишут "анти-оппозиционный" роман, действие которого начинается именно 24 февраля 2022 года. Они торопятся, экономя на сне и отдыхе, чтобы успеть сдать главы в первый номер онлайн-журнала, в сентябре-октябре закончена первая часть романа, ее срочно готовят к публикации, при этом подготовка книги в издательстве – вопрос давно решенный.

Так молодые авторы приняли участие в политической игре. Нет оснований считать, что они этого не понимали. Чем же они руководствовались, кроме, конечно, соображений заработка? Похоже, тем же, что и многие другие деятели культуры. Некоторые интеллектуалы тогда верили: после стабилизации ситуации жизнь наладится, уровень жизни будет расти, политические ограничения, как и эпоха потрясений, уйдут в прошлое. Но ни молодые авторы, ни тем более чиновник вовсе не бунтовали. Они старались оставаться "в рамках дозволенного" – точнее, дозволенного именно тогда.