- -
- 100%
- +
Дисклеймер
Всё происходит в мире, очень похожем на наш. Совпадают географические названия и исторические события. Все места – те же. Но это не наш мир и все совпадения имён и фамилий современных персонажей совершенно случайны. В нашем мире нет упырей, имуги и не поет русалка.
Глава 1
Игра
Хёк Тэ
1800-е годы
Записки Хёк Тэ, который от своего рода отрёкся
Хан До Ён вызывала сильнейшее недоумение, почти детский восторг, с нашей первой встречи. Драгоценная госпожа нашла способ выйти на меня, не побоялась вступить в сговор с наёмным убийцей.
Я пишу эти строки в весьма интересной роли и не могу забыть её лицо. Даже не в красоте дело. Она умело прятала синяки и ссадины, полученные от руки мужа, но в её взгляде – ни капли страха.
Пусть зовётся Пичужкой – в своём глупом бесстрашии незнакомка напоминала мелкую птичку, заключившую союз с котом.
Как же она была прекрасна, когда решила вступиться за меня – просто до мурашек.
Мне было откровенно скучно до встречи с госпожой Хан, в то время как она не предавалась праздности.
В покоях её мужа, младшего брата короля, пахло пролитым на ткани кислым алкоголем и полынью благовоний. Яркие цвета казались приглушенными в полумраке. Я помню, как разглядывал принца, мужа моей До Ён. У него было красивое лицо, а я тяготился сходством с братом и врагом. Я разглядывал точеные, высокие скулы и пряди, выбившиеся из пучка.
Я хотел себе это лицо и его жизнь. Уж я бы её не выбросил так небрежно.
Я убил принца по просьбе его жены и помешал заговору, несмотря на нелюбовь к политическим игрищам. Я пишу эти строки, сидя у пруда и в водной глади отражается лицо принца. Моя обворожительная жена, моя Пичужка, рядом со мной.
Спустя год после встречи с обворожительной госпожой Хан До Ён
Её дочь оказалась краше и в чем-то драгоценнее матери. Не её. Наша. Моя. Наша принцесса Ли Ми Ён.
Мы-мы-мы…
Я выводил простое слово снова и снова – столько трепета оно рождало внутри, столько невиданной доселе радости и возбуждения.
Крошка несла в себе столько же моей крови, сколько крови самой До Ён. Потрясающее чувство – ощущать родство с маленькой, хрупкой сущностью и видеть новую цель.
Защита, а не только убийство.
Их защита.
Дитя дракона и человека. Моё дитя. И она, моя Пичужка – отважная, жестокая, прекрасная. Моя суровая камелия, моя До Ён.
Никогда прежде я не чувствовал себя счастливее.
***
Злодеям не положен хороший конец, да, судьба? Прошли четыре века с того события, и только теперь я смог дополнить дневник. Собрался с мыслями.
Но я ещё даже близко не пришёл в себя.
Вместо сердца в груди разливается ненависть. Сам виноват, разумеется. Я вёл себя, как тот, чье лицо носил. Втёрся в доверие к брату своей личины, великому королю. Показал исправление – настоящий принц был тем ещё подонком и пьяницей. Я почти считал себя тем, кого убил, за что и поплатились невинные. Занимался чем? Организация экзаменов для чиновников, инспекция действий губернаторов, всякая разная чепуха.
И был занят, когда они сгорели заживо.
Я нашёл для дочери жениха и устроил, чтобы их познакомили. Наблюдал, как дети общаются, при учителях и слугах.
Я позволил моей жене вести дружбу с мерзавкой с белыми волосами. Хан До Ён не удивилась, когда подруга пришла к ней с визитом вместе со служанкой. Что в этом такого?
Даже королевские конюшни пострадали.
«В случившемся нет злого умысла, мы все скорбим о вашей утрате», – сказали мне.
Чушь.
Я сделаю всё, чтобы убийцы моей семьи ощутили их боль.
Наши дни, площадь Кванхвамун
Хёк Тэ перевёл взгляд с лепечущего оправдания мужчины в дорогом бежевом пиджаке на юнца, который сжимал пистолет. Пистолет полицейского, заряженный боевыми патронами – нонсенс. Хёк Тэ ни разу с таким не сталкивался. Тем более, первый выстрел – всегда всего лишь холостой. Тогда почему этот слизняк в форме трясется, словно подозреваемый – его самый обожаемый на свете родственник? Хёк Тэ закатил глаза.
– Меня даже не было на той площади! – высокомерно заявил мужчина, брезгливо глядя на полицейского и пятясь. Хёк Тэ поморщился. Менялись эпохи, разрушались государства, а горделивое выражение лица этого человека Хёк Тэ вряд ли бы смог забыть. Давным-давно он правил юной страной в течение больше, чем полувека. Сейчас его обвиняют в преступлении. Он тогда не казался Хёк Тэ достаточно ценным. И выглядел лишь медной оправой для истинного бриллианта – своей супруги Арён. Но времена закаляют души, и из угля может родиться нечто интересное.
Не было на площади, конечно, не было. А вот каждая камера в округе, каждый видеорегистратор каждой проезжающей машины засняли его именно там. Хёк Тэ было удобно сливаться с толпой. Он позволил себе смешок. Чужое отчаяние на вкус отдавало мятой и дымом.
Кто-то снимал мужчину в бежевом пиджаке на камеру смартфона. Кто-то швырнул в него горсть земли из клумбы, бросил камень, второй. Люди, целая толпа. И все смотрели на него, как на крысу, которую травит целая свора псов.
Внутренности наблюдателя скрутило от нахлынувших воспоминаний. На мгновение Хёк Тэ замер и послал мужчине ободряющий взгляд.
– Почему вы не пытались скрыться? Кто помогал вам в совершении преступления? – молоденькая журналистка выкрикнула несколько вопросов. Мужчина усмехнулся.
– Мне незачем скрываться. Я не совершал ничего противозаконного. Меня неверно обвинили. Закон будет на моей стороне, – в нём всё ещё оставалась уверенность и достоинство правителя. – Прошу меня простить, но мне необходимо вернуться в офис. Я прибуду для дачи показаний после пяти вечера.
Хёк Тэ поморщился. Маленький гордец Сон Су Хо в первой жизни носил фамилию Пак и правил страной. А теперь зависит от офиса.
Люди, даже несущие в себе немного крови чудовищ, всегда казались Хёк Тэ жалкими. Но любопытно устроенными. И всё-таки жалкими, строящими свою короткую жизнь словно она стоила бесконечно много. Жалкими не в смысле презрения – он вполне искренне жалел их.
Сон Су Хо неожиданно повернулся к нему. Кивнул.
Да, всё шло именно так, как они и спланировали. Идеальная пьеса.
Как там на западе говорили? Мир – театр, люди – актеры?
Хёк Тэ облизнул леденец, пытаясь не забыть детали их пьесы. Господин Сон пошёл мимо полицейского, приветливо кивнул ему. О, это непревзойденное чувство собственного достоинства и уверенность в невиновности – Хёк Тэ даже залюбовался. Вероятно, любой богач был бы уверен, что его деньги могут решить все проблемы. Или его непричастность. Но, увы, ни справедливость, ни жадность судий здесь не помогут.
В момент, когда полицейский собирался выстрелить – он, верно, хотел просто припугнуть, направил пистолет вверх, в воздух – Хёк Тэ легонько толкнул его. Скорее всего, за такую оплошность бедняжку не просто уволят – его посадят в тюрьму. Всё-таки убийство подозреваемого – серьезно. А Хёк Тэ? Хёк Тэ не убийца, он лишь тот, кто стоял рядом. Взгляд Хёк Тэ подправил траекторию пули – ровнехонько в сердце.
Су Хо улыбнулся. Широко и искренне, за мгновение «до». И даже подмигнул.
– Хён1, – Хёк Тэ показалось, что ветер донёс последнее слово Су Хо. Верно, померещилось. С чего бы оно оказалось таким?
Хёк Тэ подмигнул Су Хо.
Какой ещё старший брат?
Красное и бежевое – не самое лучшее сочетание. А при падении Сон Су Хо явно посадил немало пятен на дорогущий костюм. Но благодаря Хёк Тэ ему не придётся беспокоиться о чистке, только о суде загробного мира.
Арён превратила его жизнь в ад.
Хёк Тэ расплатится с каждым её перерождением, с каждой новой девушкой, у которой будет её лицо и душа.
Хёк Тэ направился прочь. Вот-вот здесь начнется шум, а его обеденный перерыв скоро закончится. Разыгрывать из себя человека – непревзойденное развлечение. Хёк Тэ в совершенстве умел держаться поближе к врагам.
– Секретарь Кан, – радостный возглас из динамика смартфона заставил Хёк Тэ поморщится. С лёгким сожалением он выбросил леденец в ближайшую урну.
– Да, господин Сон? – откликнулся Хёк Тэ.
– Его действительно собираются арестовать. Как ты это сделал? Все видео, доказательства? Великолепная работа, секретарь Кан.
– Иногда чудеса оказываются на стороне тех, кто хорошо платит, – усмехнулся Хёк Тэ.
Или на стороне тех, чьи интересы совпадают с его собственными. Господин Сон, любимый дядюшка нынешнего воплощения Арён, приложил руку и кошелёк к гибели её родителей. Слишком уж соблазняла Сон Хан Гёля шикарная корпорация старшего брата. Как он злился, когда чаша весов склонилась в сторону его племянника Су Хо! Хёк Тэ устроился к Сон Хан Гёлю буквально пару лет назад. Конечно, он знал о том, что авария произошла неслучайно. Он в принципе знал много чего. Хан Гёль не отличался высоким умом, а жонглировать семьёй Сон, чтобы поближе подобраться к ней, казалось ему презабавным.
– Вы потрясающе компетентны, – расщедрился на комплимент Сон Хан Гёль.
– О, это именно так. И поэтому наш милый мальчик Су Хо не просто опорочен, обвинен в массовом убийстве и арестован. Он мёртв. Я, само собой, его не убивал, – почти не соврал Хёк Тэ. Он и пальцем не тронул Су Хо. Верно? Верно.
В мире был только один дракон, который мог противостоять ему на равных, поэтому Хёк Тэ мог не бояться проигрыша. Не поражения, именно проигрыша – большая игра начнётся, как только все фигуры будут расставлены на местах. Хёк Тэ не забудет ни о чём.
Глава 2
Ликорисы расцветают в сентябре
Сон Су Джин
Мягко шелестят ткани. Так светло, что солнце режет глаза, стройные деревья бросают изумрудные отсветы на воду ручья.
Он смотрел на неё так, как смотрят на своё истинное божество. Любая женщина многое бы отдала за такую власть над другим существом. Она отмечает смазливость черт, мягкость черных волос и дивную улыбку. Он берет её за ладони, касания его рук нежны и осторожны. От него пахнет гибискусом, этот запах окутывает его плотным облаком. Ей кажется, что он способен поглощать чай почти не останавливаясь, он любил цветы и любил жизнь. Он почти сбил с толку многих – даже дочь министра, в чьей жизни они приняли немалое участие, тянулась к нему загадочным образом.
Его прикосновения вызывают у неё острое омерзение.
Сердце стучит ровно и спокойно. Не учащается, когда он втыкает красный цветок ей в волосы. Она и так знает, что красное на белом её густых и жёстких волос смотрится дивно.
Впервые в жизни она целует его. Не в губы, разумеется, нет. Он видел в ней сестру.
Сама, сама касается его спины, проводит пальцами по шелковистым тканям его одежд. Она отмечает привкус пепла и горечь на его губах, темные полукружия под глазами, землистую бледность лица. Необычные качества для бессмертного дракона. Всё-таки ей пришлось долго стараться, чтобы довести его до такого состояния. Надежда вспыхнула в его взгляде вперемежку с дикой нежностью. Он смотрел на неё с любовью. Он был всецело и полностью в её власти. Она пила его силу. Ей не нравилось это – словно пить болотную грязь вперемешку с илом и сухими листьями. Но она должна. Ей хотелось простой вещи – безопасности. А для сего нужно остаться сильнейшей.
Он пошатнулся и с трудом сохранил равновесие. Шаткий и измождённый. Он слишком слаб, слишком отвлечен. И она единственная, кто может взять на свои плечи эту ношу. Она обнимает его крепко, а затем чары сплетают в её руках за его спиной меч. Воткнуть в спину. Провернуть, вырвать крик из его губ.
Ничего сложного.
Опасный Канчхори, предвестник голода и засухи, умрет от рук её.
Кровь брата и врага пахнет одуряюще-сладко. Её много, больше, чем казалось бы, может уместиться в худощавом поджаром теле.
Наконец он будет принадлежать ей всецело.
Цветок падает из её волос, когда в шею втыкается игла шпильки, украшенной драгоценностями и павлиньими перьями. Она поворачивается, смотрит в смутно знакомое лицо. Вот как.
Она не боялась свою смерть. Она – сильная. Её смерть тоже пахла цветами. Слабость убила силу.
***
Сон Су Джин проснулась. Подушки насквозь промокли. Она лежала на полу, поверх одеяла. Не этот кошмар ей должен сниться, ох, не этот.
Ей должен сниться старший брат.
Не смерть чужого красавчика в ханбоке. Та парочка словно сбежала из сагыка2. Она чувствовала себя той, кто его убила, во сне она ею и была. Красавчик походил на актёра, а не на того, кого стоит убить. Но Су Джин всё равно хотелось только плакать и никак не хотелось делать то, что она действительно обязана.
У неё ведь полно дел. Судебные слушания по делу о массовом убийстве, которое ему приписали. Заседание акционеров, где наверняка попытаются сместить её с позиции наследницы. Разговоры с адвокатом и нотариусом. В конце концов, похороны брата.
Репортёры под окном. Она задвинула жалюзи.
Наверняка, абсолютно всем хочется спросить:
– Что вы чувствуете по этому поводу?
– Как вы относитесь к тому, что глава компании и ваш брат, председатель Сон, совершил массовое убийство в торговом комплексе и оказался убит?
– Он всегда был жесток? Ему нравилось оружие?
– Вы станете следующей главой компании?
– Вы верите в проклятье вашей семьи? Считаете, что насильственная смерть обойдет вас стороной?
Су Джин всего двадцать один и она не желает всего этого слышать. Су Джин равнодушно смотрит на карту Таро, пришпиленную каким-то умником ножом к стене над кроватью. Кто проник прямо в спальню? Кто видел её расклеившейся, плачущей на полу? Ей не хотелось знать.
Если она узнает, вор это навещал её или извращенец, любитель поглазеть на красивое женское тело, станет ли ей хотя бы на капельку легче? Нет. Вот и знать незачем.
В конце концов ничего не пропало. Только прибавилось. Если быть честным, карту протыкал не простой нож – слишком длинный, с полированным клинком. Явно не кухонный и не орудие уличного хулигана. А карта, исполненная всего в четырех цветах, изображала королеву мечей. Черный и золотой – цвета её одежд, белые волосы и серая сталь двух мечей в руках.
Су Джин поднялась на ноги. Она не могла вечно отлеживаться. Ванная комната. Зеркало в тяжёлой витой оправе. На костяшках пальцев Су Джин мозоли – после новостей от секретаря она час кряду била грушу в комнате, и даже специальные перчатки ничуть не помогли. Ещё мозоль у основания большого пальца, натертости на кончике указательного. Слишком долго занималась с розовым крошкой дэу3, удобным и старым, помнящим запах дорогого одеколона с цитрусами.
Доработанный по его заказу и её предпочтениям, компактный, переставший быть боевым.
Помнящий его запах.
Сон Су Хо, старший брат, тот, кто учил её стрелять и водить, правильно ставить удар, танцевать и напиваться так, чтобы на утро почти не болела голова. Тот, кто приносил ей лекарства, обезболивающие и шоколад, когда она болела, сам ходил с ней к врачу, на родительские собрания – его вызывали, очень часто. Су Джин в школе творила всякое, но одно казалось неизменным. Су Хо приходил и вставал на её сторону. Она всегда знала: у неё будет плечо, на котором можно вдосталь выреветься. После автокатастрофы, которая забрала жизни родителей, Су Хо стал для неё центром мира. Его обвиняли в том, что он не совершал. Но Су Хо заставили замолчать навсегда. И теперь говорить будет она.
Она могла угрожать и кричать, но Су Джин понимала: нечто подобное от неё и ждут. За жёсткие, как звериная шерсть, белые волосы Су Хо звал её маленьким тигренком. Зачем тигру полосы? Полосы помогают скрываться в тростнике во время охоты. И она тоже скроет все лишнее. Никакой стрельбы по тому придурку, который забыл, что уже выпустил холостой патрон и теперь бьёт на поражение. «Забыл»?! Даже интересно, почему в полицию иногда набирают таких идиотов.
Задерживать подозреваемого нужно без жертв, даже если все доказательства говорят о его вине. Её не волновало, что стрелка, скорее всего посадят. Брата это не вернёт.
Но всё-таки, это было странно. Су Джин была уверена: Су Хо подставили. Он сам ей об этом сказал. И сейчас стоял позади неё, его рука лежала на её плече, а сам Су Хо казался сотканным из тяжёлой завесы черно-синего дыма.
– Будь осторожна, – попросил её призрак. Его голос – всё ещё его, холодный, острый, напоминающий о кубиках льда в стакане с виски. Голос Су Хо она слышала мириады раз и не могла спутать ни с чем другим.
Су Джин кивнула. Спокойная, сосредоточенная. Поправила края малинового пиджака, отряхнула от частичек пыли черные брюки.
Ей нужно встретиться с осведомителем из полиции. Су Джин спустилась к черному ходу, положила ладонь на ручку двери. Открыв дверь, Су Джин услышала тихий, мелодичный мужской смех. От него по спине поползли мурашки – Су Джин словно его уже однажды слышала.
Она отшатнулась от двери. В комнате распространялся удушливый аромат ликорисов. Цветы возникали как из ниоткуда, оплетали голыми стеблями мебель, ползли по столу, стенам. Су Джин подумала, что у неё галлюцинации от недосыпа или она попросту спятила от горя. Тонкие алые лепестки, похожие на паучьи лапки, шевелились.
Су Джин мотнула головой, отгоняя противное видение и спустилась по лестнице, к красной красотке машине. Обтекаемый кузов с плавными линиями создавал динамичный и спортивный силуэт, хромированная отделка и тонированные окна добавляли загадку в образ. Салон пах апельсинами. Машину она тоже выбирала вместе с Су Хо. Логично, последние одиннадцать лет у неё абсолютно всё было вместе с Су Хо.
Она села на заднее сиденье машины, пропахшей её братом, собираясь встретиться со свидетелем преступления Су Хо. Су Джин почти не боялась – опасность наверняка угрожала ей, но ей есть кого защищать, и поэтому она просто обязана выжить и посадить тех, кто действительно виноват. Взгляд сидящего рядом призрака Су Хо, одновременно теплый и сосредоточенный, заставлял сердце Су Джин пропускать удар. Он молчал, выглядел почти, как живой, тот же галстук, рубашка, преобладание серого цвета, острые скулы и сухая улыбка.
Слишком несправедливо – больше никогда не прикоснуться к нему.
Слишком несправедливо, что его жизнь превратилась в строчку из новостей.
К бежевой внутренней обшивке крыши машины оказался приклеен полоской скотча цветок ликориса с тонкими алыми лепестками. Холодный горько-сладкий аромат цветка вызывал тошноту, поступающую к горлу. Машина ехала медленно, водителя Су Джин знала сто лет. Проверенный работник. Обычный немолодой мужчина, седой, в аккуратном костюме блеклого цвета. Работал ещё у её родителей. Странный сюрприз? Наверное, нужно поблагодарить, только вот выбор цветка, слишком удивляет. Ликорисы ассоциировались с кладбищами или смертью. Слишком много смерти для Су Джин.
– Беги, – неожиданно выдохнул с голубым облачком пара изо рта призрак. Су Джин вздрогнула. Несмотря на теплый сентябрь воздух стал холоднее.
Почему бежать?
Су Джин огляделась и осторожно сжала рукоять пистолета, лежащего в сумочке. Травмат, не заточен на убийство, но Су Джин и от него немного спокойнее.
Су Хо помотал головой и указал рукой вперёд. Водитель, придерживая одной рукой руль, повернулся к ней. А потом у него хлынула изо рта кровь, заливая салон машины. Мелькнуло острие ножа, секунду Су Джин видела силуэт вертлявого парня на соседнем с водительским сиденье. Водитель упал, а машина осталась без управления. Парень растворился дымкой тумана, Су Джин потрясённо протёрла глаза.
Этого всего не может быть.
Абсолютно точно не может быть. Су Джин оперлась рукой на спинку сиденья, перепрыгивая на место водителя и судорожно сжимая руль. Тормоз отказал, а впереди замаячил забор здания. Су Джин в ужасе вертела руль, но это не приносило никакого результата. Забор приближался.
– Пожалуйста, тигренок, ты должна справиться, – просил призрак.
Су Джин очень хотела справиться.
От капота до препятствия две ладони.
Машина не поддается управлению, не тормозит, не сворачивает. Рядом раздается мелодичный смех. Снова карта Таро – снова дама мечей, упавшая рядом, взявшаяся из ниоткуда. Снова цветы ликориса, падающие ей на плечи, на сиденья, на руль.
Су Джин задыхалась, утопала в цветах. Тонкие лепестки щекотали ноздри, щёки и заполняли собой всё пространство. Когда раздался жуткий грохот вперемешку с острой, давящей болью, Су Джин уже не видела ничего вокруг из-за алых ликорисов.
Последним, что Су Джин услышала после того, как грохот затих, был выстрел, отдавшийся новой болью в ушах.
Глава 3
Трём смертям не миновать
Сон Су Джин
Су Джин тонула. Вода заливалась в рот и нос. Жуткий холод сковывал тело. Она всё ещё находилась в автомобиле, ремень безопасности натирал грудь. Только вот забор оказался не забором, а ограждением, мешающим машинам в реку падать.
Су Джин пробила ограждение машиной. Хотелось плакать, и лёгкие жгло всё сильнее.
Плеск ударил по ушам, машина опускалась на речное дно медленно, пробитые окна впускали воду. Сознание ускользало вновь. А потом она увидела его.
Су Джин поняла, насколько она бесконечно одинока, если перед самой вероятной гибелью видит не родственника или друга, а своего психотерапевта.
Закатанные рукава мокрой белой рубашки. Ореол темных волос. Его руки, открывающие дверь. Нож, разрезающий ремень. Касания крепких ладоней. Ускользающее сознание.
Господин Кан спасал её. Она почувствовала хватку на поясе и сопротивление воды, когда они начали подниматься.
Темнота и покой.
Режущая боль от обволакивающего её ледяного воздуха.
Нажатия на грудную клетку, сильные. Сознание угасает вновь. Мужской голос, мелодичный, хорошо знакомый.
Когда Су Джин пришла в себя окончательно, господин Кан сидел рядом с ней, на обочине дороги. Под её головой оказался его пиджак, скомканный наподобие подушки. Он скрестил руки, и положил несколько цветов ликориса в сумочку Су Джин, только чудом не потерянную в воде.
– Госпожа Сон, я уж думал, вы утонуть решили. Ехал, вашу машину узнал. А вы в реку нырнуть удумали, бедняжка. С вами всё в порядке? Нужно в больницу? Голова не кружится?
Су Джин помотала головой. Она совсем недавно тонула, но сейчас сознание стало кристально чистым, а мысли ясными. Холод всё ещё обволакивал, волосы вымокли, капли чертили дорожки по щекам, и очень хотелось сменить одежду. Су Джин поднялась, опираясь на локти и облокотилась спиной на ограду.
Ткань её пиджака потемнела от речной воды, и в районе груди красовалось пулевое отверстие, рваная небольшая дырка в пиджаке, и в блузе. Су Джин коснулась кожи в районе дырочки. Кожа была абсолютно гладкой. Никаких признаков раны.
– А где мой водитель? С ним всё в порядке? Вы его смогли вытащить? – заволновалась Су Джин. По щекам господина Кан точно так же, как и у неё, стекала вода. Он весь вымок, спасая её. Он спас её жизнь. Су Джин поняла, кто именно ей снился в глупом кошмаре. Это лицо, оттенок волос, внимательный взгляд, мягкие жесты. Дважды глупо. Ей снился сон о том, как она убивает красавчика-психотерапевта. И ещё дурацкая одежда во сне – словно они снимались в старинном фильме.
А потом она вспомнила кровь. Вспомнила, как водитель отпустил руль, как она отталкивала его и пыталась вести сама. Су Джин вспомнила, как ликорисы словно заполнили собой всё пространство внутри машины. Она свихнулась, переутомилась?
Кто мог убить водителя? Что за чертовщина происходит вообще?
– Вы были за рулём, госпожа Сон. Не понимаю, о каком водителе идёт речь, – господин Кан дежурно улыбнулся и протянул ей руку. – Кроме аварии и попытки утонуть больше ничего странного сегодня не происходило?
Господин Кан смотрел на неё так участливо, что стало тошно.
– Больше ничего, – облизнула пересохшие губы Су Джин. А разве мало? Её застрелили – был звук выстрела, осталась дыра на одежде. Но раны нет. Она тонула – она выжила.
Дважды за день Су Джин умерла.
Господин Кан загнул два пальца и нахмурился.
– Только дважды? – он вытащил из кармана брюк смартфон, отряхнул его от воды и зажал кнопку включения. Дисплей оптимистично засветился. Су Джин обхватила себя руками, отстранённо наблюдая за ним. Слишком сложный день. – Как твоё домашнее задание?
Су Джин недоуменно моргнула. Вспоминать их сеансы сейчас? Она помотала головой.
– Госпожа Сон, вы ведь наверняка замёрзли. Вам бы сейчас домой, горячий душ и горячий кофе. Переодеться. Я вызову такси, отмените все встречи. Вам только простыть не хватает. Оставайтесь дома, поешьте сладкого и отдохните, это я вам как тот, кто за ваше душевное равновесие волнуется, советую, – он посмотрел с привычной теплотой, и Су Джин почти захотела обнять его. Её просто необходимо расклеиться рядом с тем, кто посчитает это нормальным. Но она не строила иллюзий насчёт господина Кана – выслушивать и спасать её – его работа. А ещё он просто хороший человек, готовый нырнуть в реку за своей пациенткой.