- -
- 100%
- +
– Вам, наверное, очень хочется подарить мне свою одежду, – вкрадчиво произнес Баюн.
– Рехнулся?! – закричал на него парень помладше, в синей кепке, надетой задом наперед. Потом удивлённо протер глаза. Вероятно, мысль о том, что с ними болтает кот почти двух метров ростом, казалась им весьма необычной.
– Вам не говорили, что кричать на кошек невежливо, соколики мои яхонтовые? – промурлыкал Баюн. – На тебе куртка достаточно длинная, штаны снимай.
Не может же он разгуливать голым по городу, в конце концов!
Парень помотал головой, ошарашенно проследил за собственными движениями, за тем, как его руки стаскивают джинсы. Куртка доставала ему почти до колен, но удивление на лице парня меньше не становилось.
– О, да ты бесплатный стриптиз устраиваешь! – хохотнул второй, взъерошивая пятерней ржавые волосы. Кот помотал головой и уставился второму в глаза.
– Да ты не радуйся, рубашечку снимай. И шарф мне твой весьма нравится, – обдал Баюн парня жарким дыханием.
– Больше пить не буду. Никогда, – ошарашенно выдохнул оппонент Баюна. Парень втянул воздух носом с громким шмыганьем.
– А вот это правильно, желудок-то больной, – закивал Баюн.
– Что ты такое? – первый парень злобно зыркнул на Баюна. Их недоумение хрустело на языке, как хорошее печенье.
– Я – ваша удача. Благословение даже, – промурлыкал кот. Парни отпрянули на шаг, но сбежать не пытались и не могли.
– Белочка что ли? – спросил один из них. Баюн помотал головой и уточнил:
– А ножницы с собой есть? Или зеркальце?
К его счастью, парни по дороге заходили на почту, брали с собой ножницы для вскрытия посылок, и послушно отдали ему. Странные выражения немного удивляли его. Мир сильно изменился за последние тысячи лет.
Баюн скользнул за ближайшее дерево, но не разрешил нежданным помощникам уйти. Человеческий облик казался непривычным, ноги немного тряслись, пока он одевался, длинные спутанные волосы мешали.
Баюн осторожно взял ножницы, срезая лишние пряди вдоль лица. Неровно, неуклюже, но теперь он хотя бы немного меньше напоминал человека, сбежавшего с необитаемого острова. Русые волосы он зачесал назад пальцами, накинул рубашку и повязал мягкий полосатый шарф на шею. Асфальт натирал подошвы ног, но не мог же он отбирать у них ещё и обувь. Баюн глубоко выдохнул. Он не разбойник. Баюн подошёл к ним, морщась и поджимая пальцы ног. Баюн положил ладонь на переносицу парню со ржавыми волосами.
– Что делаешь? – насторожился он, зябко прикрывая голый торс руками. Он всё ещё шмыгал носом. Баюн напевал, насвистывал простенькую мелодию, а вдохи парня становились чище и звучали уже более здорово. Вторую ладонь он положил на живот, мелодией изгоняя болезни и оттуда.
– Отдаю плату, парни, – сказал Баюн.
– Мой хронический насморк! – удивился он.
Баюн любил такие моменты – искреннее дружелюбное удивление на довольных лицах. Радости у парня на роже оказалось немерено. Может, бессмертием одарить? Хотя лучше не стоит, бессмертие – сплошная морока. Чёрные щупальца болезни первого, парня в кепке, укоренились крепко, замедлили удары сердца. Баюн понимал – не помочь – умрет. А теперь выживет. Песня вытягивала боль, забирала неудачу, выправляла выдохи и вдохи.
– Проверьтесь у врача, обрадуетесь, – весело заявил Баюн. – Как вам вообще в голову пить пришло, мальчики? Совсем же себя добьете. Не жалко?
Парень помял кепку в пальцах, ненадолго сняв её. А потом вытащил из кармана смартфон, уже вполне по своей воле. Хмель из их голов выветрился из-за песни Баюна.
– Вызову вам такси, ноги же пораните, – неожиданно выпалил парень. Баюн широко улыбнулся и мотнул головой.
– Я не знаю, куда мне нужно. Не стоит ничего вызывать, – он развернулся и побрел прочь.
Улицу освещали тусклые фонари. Но коту, тем более оборотню, не нужно много света. Поэтому стеклянную бутылку с отколотым горлом в мужской руке, метящую ему в горло, Баюн увидел просто замечательно. Стекло задорно бликовало в свете уличного фонаря. Синяя кепка была надвинута на лицо, Баюн скользнул взглядом по непримечательной фигуре.
Парнишка, с которого он снял штаны, собирался его убить. Жадный что ли, настолько?
– Теряю хватку, – выдохнул Баюн, танцующим движением уворачиваясь от ещё одного удара. Горло бутылки врезалось в стену над плечом Баюна с такой силой, что стеклянная крошка полетела вниз.
– Ничего личного, мне заплатили за твою драную кошачью шкуру ещё в девятнадцатом веке, – прорычал парень. Кожа сильнее натянулась, облепив череп, выдвинулись клыки, а бутылку сжимали белые пальцы с длинными, загнутыми когтями. От парня несло гнилью. Так вот, что он чуял! Он принял разложение, свойственное упырям, за болезнь.
Ещё лечить пытался.
– А второй? – спросил Баюн. Чтобы уйти от следующего удара, пришлось живо поднырнуть под упырью руку и оказаться за его спиной.
– Обычный мальчишка. Случайно встретились, сегодня. Я и тебе зла не желаю, котик. Ты такой наивный. Но ты столько стоишь! Даже за то, что я караулил твой сон, платили просто потрясно, – разговор не заставлял упыря сбиться с дыхания. Как это не прискорбно было, ему вовсе дышать не нужно.
Он смотрел на него с единственной легко читаемой эмоцией, словно жадно и радостно прикидывал, на что потратит вырученные деньги. Баюн скривился. Когда он жил, во втором веке, деньги не играли такой большой роли. Они даже не были настолько распространены. А вот жажда наживы да просто читаемые мысли были всегда.
Баюн устало закатил глаза.
– Чужак с материка, да? Он приказал? – Баюн не слишком хотел драться. А ещё ему всегда хотелось узнать, кто стоял за его заключением в камне. Захоти он, от сосунка и капель выпитой крови не останется. Драться с упыренком?
Баюн не дерётся, Баюну это и не нужно. Он расслабился, хрустнул костяшками пальцев. Тени послушно взметнулись за его плечами, и Баюн склонил голову набок.
– Мне тебя правда жаль, – вдруг выпалил упыренок. Его глаза тускло светились.
Баюн прислонился спиной к фонарному столбу, поднял руки. Упырь не пытался напасть всерьёз. Впрочем, они оба не нападали.
Баюну информация нужна, но почему жадный до денег мальчишка не собирается его убивать? Он мялся, переступал с ноги на ноги и кусал пухловатые губы. Рука с жалким оружием легонько подрагивала. Баюн вытянулся, обнажая горло.
– Он действительно с материка, но думаешь, я знаю, кто? Сам понимаешь, как такие дела делаются. Он заплатил, чтобы заплатили тому, кто нашел меня и заплатил мне. Из рук в руки, из рук в руки.
– Чего тянешь? – сладко пропел Баюн. Упырь моргнул и выронил бутылку. Осколки стекла разметались в крошево, рикошетом отскочили в сторону Баюна. Баюн осторожно поджал пальцы ног. Упырь часто закивал, как болванчик и, наконец, снова ударил. Острые загнутые когти оставили три глубокие дыры на металле фонарного столба. Баюн собрался из теней в полуметре левее. Затем оказался позади своего незадачливого убийцы и стащил свой шарф, накинул его упырю на шею, как удавку. Баюн затянул сильнее и, держа за него, впечатал упыря мордой в асфальт. Темная, пахнущая гнилью жидкость, которая должна была быть кровью, густо полилась из носа упыренка. Нежити дышать, само собой разумеется, не нужно. Поэтому он никак его таким образом не убьёт. Но за свою долгую жизнь Баюн не раз видел, как прелестно играет с подобными тварями подсознание, упрямо не верящее в то, что они уже мертвы. Ныне люди много умных слов для этого придумали: сигналы, поступающие в мозг, сходные ситуации, рефлексы организма, бла-бла-бла. Но эффект прост: упырь потерял сознание от удушья плотной тканью. Тени подтянулись к упырю, укрыли его плотным слоем.
Жалкий упыренок все равно ничего не знал. Посредники-шмосредники, чтоб его. Баюну пора задать свой главный вопрос: чего мальчишка боится сильнее всего на свете? Баюн уселся так, чтобы коленями вдавливать плечи незадачливого убийцы в асфальт. Тени всколыхнулись нефтяным покрывалом. Теперь никакой прохожий их не увидит и не услышит. Шарф он стянул и повесил себе на шею. Бахрома украшения свешивалась и щекотала тощее упырячье горло. Тот закашлялся, громко, явно инстинктивно и резко выгнулся, опираясь ладонями на асфальт. Баюн позволил и спокойно подождал.
Баюн не понимал, зачем вообще упыренку астрономическая сумма денег?
Мелкий, тощий, в дешёвых вроде бы шмотках. Представить его жадным до роскоши? Чушь собачья. Даже его слова о девятнадцатом веке, в котором он родился, звучали откровенным блефом. Враньём. Кровь у старых упырей пахнет иначе.
– Будешь говорить? – спокойно уточнил Баюн. Упырь всхлипнул, громко, по-детски, быстро заморгал. Даже его слезы отвратительно воняли гнилью. Баюн смотрел на него с абсолютным недоумением. Ну и что теперь ему с ним делать? Успокаивать? Да как его вообще угораздило?
– Я должен был справиться, – шмыгнул носом упыренок.
– Не мог, – мотнул головой Баюн. – И сколько я стою?
– Десять миллионов долларов, – ответил упыренок. Баюн озадаченно нахмурился.
– Это много? – на всякий случай уточнил он. Вроде цифра звучала внушительно, но…
Но это говорило только о непроходимой глупости заказчика. Нанять его убить упыренка, плачущего от страха? Пообещать сверхъестественную сумму? Даже если поверить, что вокруг его статуи веками бегали соглядатаи, слишком уж удачно упыренок приполз. Что-то было не так.
– Шутишь?! – внезапно перестал трястись упыренок. – Этих денег хватило бы и на операции для младшей сестры, и на новый дом, и на закрытие долгов, наследство отца-игрока, да ещё бы осталось! Я бы принес пользу хотя бы после смерти. Много ли это?!
Баюн снова закатил глаза. Потому что через десять минут они уже сидели на кухне упыренка в его маленькой квартирке. Заходя на порог, Баюн едва не споткнулся о ручку швабры. Упыренок щёлкнул выключателем, свет залил комнату, где от стены до стены было не больше пяти кошачьих хвостов. На узком столике лежала цветастая клеёнка, у раковины валялись осколки тарелки с узором из бабочек. На холодильнике – штук двести магнитиков разной формы, и именная кружка, висящая на крючке. Отколотый краешек кружки смотрелся гармонично. Здесь есть хотя бы одна целая вещь? Даже интересно.
А потом кто-то вцепился в ногу Баюна, потешно рыча и скаля крошечные зубки. Баюн ошалело заморгал, пытаясь найти цензурные выражения.
– Пончик! Пончик, фу! – закричал упыренок, и собака визгливо залаяла. Мелкая, со стоячими ушами и кремовой шерстью.
Баюн осторожно спросил.
– Ты в своем вообще уме? Собака? – он аккуратно поднял Пончика, рассматривая скаляющуюся мордочку. Хватка упыренка на этот раз оказалась куда крепче, собачку вырвали у из рук, а от удара Баюн даже упал. Захотелось похлопать успехам. Мальчик учится на ошибках!
– Это чихуахуа, – зачем-то пояснил упыренок. – Он меня не бросил.
– Поздравляю. Кстати, а звать тебя как? – на диван Баюн покосился с реальной опаской. У этого мальчишки наверняка и там грязь. И цвет такой неопределенный.
– Арсений, – буркнул упыренок. Имя подходило ему примерно настолько же, насколько вязаный шарф подходил киту. Арсений вытащил из шкафа брюки. Такой невозмутимый – аж тошно. Баюн обобрал упыренка, завалился к нему домой, а теперь что? Арсений сунулся в шкаф едва ли не с головой, настолько мелкий, что полностью скрылся внутри, а затем вытащил видавшие в этой жизни очень многое грязные, серые кроссовки и швырнул их к босым ногам Баюна. Баюн принюхался. Кажется, в кроссовках всё-таки никого не стошнило. И никто не справил нужду. Всё-таки, Баюн не мог создать вещи из воздуха – его магия на менталку действует, на разум. Или на тело, исцеляет. Но ходить босиком не слишком приятно. Баюн подтащил обувь к себе за шнурки. Торопиться пока некуда.
– У тебя тут вода есть? Помыть хочу, – буркнул Баюн. Арсений выпучил глаза и посмотрел на него, как на сумасшедшего. Что ж, они оба вполне явно сумасшедшие. Баюн пришёл в гости к упыренку, которому заказали его убить и просит воды, чтобы помыть подаренную несостоявшимся убийцей обувь.
– Это точно то, что ты хочешь у меня спросить? – серьезная скептичность ему не очень шла. А волосы без кепки оказались взъерошенными. И лицо снова выглядело человеческим, и когти исчезли.
– Верно, я передумал. Когда ты умер? Как связался с заказчиком? Я у тебя одна цель? – ничуть смутился не слишком удобному положению Баюн. Пол, стул, диван – какая разница? Одно другого не чище. Он скрестил ноги.
– Не единственная. Есть девушка, но за неё платят меньше. Вас один и тот же заказал, – неожиданно начал приносить пользу Арсений.
На столе обнаружилась фотография девушки, распечатанная на цветном принтере. Недостаточно четкая, но вполне узнаваемая. Золотистые волосы, взгляд, бросающий вызов и глубокие голубые глаза. Платье с пайетками, соблазнительные изгибы тела.
Не узнать Варвару оказалось невозможно.
– Почему ты не пришел за ней? Она-то добыча попроще, – с подозрением спросил Баюн. Арсений зарылся пальцами в короткую шерсть Пончика. Вздохнул. Закусил губу. Помотал головой.
– Потому что в больницу её повез мой старший брат Николай Осинский. Я слышал разговор, – выпалил Арсений. Баюн скептически вгляделся в точеное бледное личико в обрамлении коротких темных волос. Болезненно-худой, упыренок утопал в синей толстовке. Возможно, сходство и было, но Баюн не слишком разбирался в человеческих лицах.
– Как тесен этот маленький мирок. О, просто непередаваемо тесен. Ощущение, что мы толчемся в забитом коридорчике, – протянул Баюн.
Арсений Осинский – вместе с фамилией его имя звучало ещё более по-дурацки. Будто имя, сложенное из неподходящих друг другу по размеру кусочков пазла изо льда. Арсений неожиданно криво улыбнулся, и горькая усмешка на почти детском с виду лице – ему вряд ли исполнилось двадцать – смотрелась странно. Но кто бы говорил про возраст, да не Баюн, застрявшей в непонятной, неопределенной юности с момента создания.
– Я умер около двух месяцев назад, – вдруг решился на откровенность Арсений. Баюн не знал, насколько ему нужна откровенность упыренка, но не думал, что сможет его просто так заткнуть теперь. – Я помню и удар по голове, и кровь, и боль, и холод морозилки в морге, помню, как сбежал. Правда, сейчас у меня даже документов нет. Ничего нет, наверное. Осинские – идеальная семья? Видимость. Я даже не успел понять, что произошло. Женщина меня убила, или мужчина. Отца тоже убили, доход – псу под хвост. У семьи долги, всё рушилось, как карточный домик. Моя младшая сестра больна очень давно, и ей так некстати стало хуже. Я даже не знаю, почему до сих пор существую. Дома полный хаос. Почему они не узнали меня? Я вообще ничего не понимал. Мама никогда не работала, слишком много времени отнимает уход за Риммой, нашей младшей. Они закрылись от прессы, Коля строчит в соцсетях жизнеутверждающие посты. Пытается что-то сделать. Я узнавал. Свой бизнес, почти с нуля, даже не знаю, откуда деньги. Тысяча подработок – гордец Коля, работающий водителем такси и официантом – невероятно. Жутко. Я так хотел подкинуть им денег. Помочь. Глупо, да? Очень. Собирался подбросить наличку в почтовый ящик.
Черные слезы снова сюрреалистично смочили фарфоровые щёки упыренка. Баюн подошёл к нему, неловким жестом вытирая их шарфом. Арсений вздрогнул и сглотнул, дёрнулся кадык. Неудобно получилось. Минут двадцать назад он Арсения этим шарфом душил, а теперь слезы вытирает.
– Родственники или знакомые нежаков не могут их вспомнить. Тебя похоронили, и мироздание заботится о том, чтобы в его логике не было прорех. Существуют те, кто могут сломать это правило, но за тебя никто из них не похлопотал.
– Да некому за меня хлопотать, – кисло согласился Арсений. Баюн прищурился.
– Если у тебя нет документов, как ты нашел жилье? – ему действительно было интересно. Когда простоял больше тысячи лет статуей и недавно очнулся, хочется сунуть коготь в каждую дырочку и немного поковыряться. Мысли собрать было весьма нелегко.
– Бабулька квартиру сдавала на частной основе. Плевать ей на документы, лишь бы платил вовремя, – отвёл взгляд Арсений.
– А деньги откуда, нищий ты мой? – новый вопрос Баюна заставил Арсения с поистине поразительным интересом начать изучать осколки тарелки.
– Сумки у людей в автобусе подрезал. Брал отовсюду, из кошельков, понемногу, а потом подкидывал водителю. Проще простого, когда ты значишь чуть больше, чем сгусток воздуха. Да и пару плат за пригляд за статуей мне передали. Должен был звякнуть, когда ты очнешься, если сам не справлюсь и ты сбежишь, – Баюн подумал, что если бы Арсений мог, то наверняка бы покраснел. Воровство и использование новых способностей претило ему.
– Карманник из тебя явно лучше киллера. И как мне с тобой быть, несчастный Арсений? Харакири7 не сделаю, даже не смотри так жалостливо. Хотя мысль интересная, нужно признать, – протянул Баюн. Взгляд Арсения оказался непередаваемым, даже непечатным. Баюн мягко рассмеялся. Пончик почувствовал настроение хозяина и снова затявкал.
– Ты меня пугаешь, – потряс головой Арсений.
– Это чудесно. Я и должен пугать. Если бы ты со мной справился, чтобы делал с телом? – деловито уточнил Баюн.
– Должен был позвонить и уйти, – начал понимать ход его мыслей Арсений. – Хочешь встретиться с моим заказчиком? А тебе не кажется это похожим на ловушку?
Баюн вполне мог согласиться с ним. Убийца его слабый, словно специально подобранный. Не мог он ему проиграть. Если именно встречи с ослабшим Баюном они ждут?
– Готов поклясться своим хвостом, что это именно ловушка, – кивнул Баюн. – Мне интереснее, чья? Но сначала нужно побеспокоиться о русалочке. Знаешь, где она живёт?
– Когда мы вообще решили, что я тебе помогаю? – огрызнулся Арсений. Баюн скептически посмотрел на плиту и холодильник. Неплохо бы подкрепиться. Только можно ли найти съедобное в квартирке упыренка?
– Ты должен быть благодарен – я же тебя не убил. Кто тебе вообще сказал о моей доброте? Будешь огрызаться, вспомню, как ты пытался убить меня бутылкой из-под дешёвого пойла, – абсолютно спокойно протянул Баюн, распахивая дверь холодильника. На плите стоял бурый от грязи чайник. Пятнистая собачка радостно смотрела с упаковок корма в холодильнике. Кровь тоже обнаружилась – свиная и куриная, в простых прозрачных пакетах, прямо на полках. Баюн захлопнул дверцу.
– Я признаю, насколько был неправ, – вздохнул Арсений, с любопытством следя за Баюном. – Бутылка от престижного вина подошла бы для твоего убийства куда как больше.
Арсений поднялся, открыл дверь в соседнюю комнату, где на стене, в полушаге от застеленной пыльно-зеленым покрывалом кровати, висела доска, ярко испещренная алыми нитями.
– Я структурировал информацию, полученную от заказчиков. Можешь отправляться куда хочешь, – он ткнул пальцем в пару-тройку адресов, фотографию Варвары. В верхнем углу доски, приколотая булавками, оказалась ещё одна фотография.
Сердце Баюна пропустило удар. И снова. А потом ускорилось, забилось, как бешеное. Даже в ушах зашумело, а ладони вспотели.
На фотографии обнаружился его самый страшный кошмар. Изящное личико, пухлые губы, длинные белые волосы. Только теперь на ней не ханбок, а яркое, приталенное платье и туфли на каблуке, она облокотилась на красную машину и смотрит прямо в камеру.
Сок Хе Джин?
Нет, быть не может. Не может же?
Тени вырвались сами, обхватили Арсения, с грохотом впечатали в низкий потолок. Затрещали кости, изо рта Арсения хлынула черная жидкость. Новый удар, теперь об пол и Баюн склонился над ним.
– Только попробуй посмотреть на неё, обидеть, прикоснуться хоть пальцем! Я тебя в кашицу перемолю, ничего не оставлю, уничтожу, убью и развею, – он кричал. Истерика? Наверное. Её фотография. Её. Арсений замотал головой.
– Её никто не тронет. Каждый… защитить, – он хрипел, пытался пояснить. Баюну стало стыдно.
– Прости, упыренок, – помотал головой Баюн, беря разум под контроль. – Я излишне вспыльчив. Защитить? В смысле?
– Ты полный псих. Но это Арён. И главный приказал всем: охранять, если её увидим, – Арсений сплюнул черную гадость, которая наполняла вены упырей. Он что, ударом пробил ему лёгкое? Баюн примирительно протянул кружку с налитой в неё кровью – успел вернуться на кухню, пока упыренок пялился в потолок и приходил в себя. Пусть восстанавливается, Баюн сломал ему всего пару рёбер.
Арён с лицом Сок Хе Джин.
Имя, не похожее на настоящее.
Та, кого должны защищать.
Кто она вообще такая? Девушка, укравшая лицо его первой любви? Убитой любви, между прочим.
Пока он разглядывал фотографию снова и снова, на столешницу медленно приземлилась карта. Гадальная или игральная – Баюн ещё не выцепил достаточно знаний из системы мироздания. Черный фон, изящный золотистый узор, складывающийся в изображение скелета в черной шляпе и накидке. В руках скелета – коса. И надпись: смерть.
Вот как. Предупреждение или угроза? Интересные методы у его обожаемого врага. Баюн поднял карту. От разглядывания его отвлёк хрип и жутковатый вой. От карты тянулось облако рубинового пепла и ошейником смыкалось на горле Арсения. Баюн заметил, как тот вздрогнул, сделал шаг к нему, заметил ещё, как рывком выросли когти. Недостаточно осторожный шаг заставил упыренка упасть на колени. Арсений когтями скреб шею, тяжело дышал, хотя упыри и не нуждаются в дыхании. Выл пёс, забравшись под стол.
– По…м… – протянул упыренок, явно не способный выдавить из себя хотя бы звук. Его отчаяние маловато задевало Баюна.
То есть карта прислана хозяином, и он видел, что творит упыренок, пока связь между ними существовала? А зачем Баюну рядом тот, кто волей-неволей всё доложит?
– Прости, – помотал головой Баюн и сел рядом с ним. Кожа Арсения серела, становилась похожей на пергамент. Движения замедлились, крик перешёл в сип. Баюн ждал. Ждал конца.
Вскоре Арсений замер, глаза стеклянно смотрели в потолок, а лицо оказалось перепачкано в черной жиже. Баюн вспомнил их знакомство. Случайная встреча, случайная связь – он пытался вылечить упыренка. И кошачья, его, Баюна, песня, всё ещё жила в крови и костях Арсения. Осталось всего лишь связать крепче часть силы, оставшуюся в Арсении, с её изначальной сестрой. И тогда он сможет перехватить повисшую в воздухе цепь.
Баюн перетащил упыренка на кровать и бросил прямо поверх одеяла. Сейчас Арсений представлял собой удручающее зрелище, больше напоминая хрупкого монстра, со своей искривленной челюстью, серой кожей и торчащими клыками. Баюн разрезал свою ладонь когтем. Пара ярких капель упала на серую кожу и с шипением впиталась в тело.
Баюн щёлкнул пальцами.
– Пора просыпаться. Рад снова видеть этот мир? – участливо поинтересовался Баюн, приводя Арсения в сидячее положение. – Ты второй раз умер, третий воскрес. Везучий парень. Теперь ты мой, а я свое больше не теряю.
Собственные слова принесли в душу кота горькое удовольствие. Теперь Баюн сам хозяин.
Арсений ошалело заморгал, медленно становясь больше похожим на человека.
Баюн всего лишь перетянул его привязь себе. Справедливая плата – за попытку убийства он не только не убил его – на минуточку, Баюн спас его жизнь, а – только сделал своим рабом.
Глава 6
С той и этой стороны грани
Варвара
Варвара очнулась на заднем сиденье машины. Выглянула в окно, пытаясь понять, где она находится. Пожелала потерять сознание снова.
Машина сделала крутой поворот и едва не врезалась в едущий впереди автомобиль. Потому что ничего толком не было видно – птицы атаковали окна, крысы пытались вгрызаться в колеса, позади неслась свора собак. Николай Осинский вцепился в руль с остервенением.
– Я правда собирался отвезти вас в больницу, – заговорил он, поняв, что Варвара очнулась. – Но сейчас я не слишком понимаю, где нахожусь.
Кровавое пятно на переднем окне от влетевшей в него вороны заставило Варвару коротко вскрикнуть. А потом она поняла, что не слышит машин. Только разнообразные крики животных, смешавшиеся в слитную какофонию звуков, скрип мотора и частое дыхание Осинского.
– Тормози, – скомандовала Варвара. Её голос на мгновение сбился на визг. Осинский послушался так быстро, что она едва не врезалась лбом в спинку переднего сиденья.
Варвара поправила волосы и рывком приземлилась ближе к Николаю, обвила ладонями его шею. Осинский непонимающе замотал головой. Варвара, конечно, была значительно сильнее хрупкого человека.
Ей нужна подпитка – совсем немного. Клювы барабанили по стеклу, лай и вой переплетались с рычанием. Шипение ползущих по окнам змей отвлекало. Трещины. Их машина ненадежна.
Варвара накрыла его губы своими, втягивая дыхание Николая одним глотком. Николай, потрясающе теплый, растерянный и перепуганный, наверное, не сопротивлялся. Напротив, только замер. Давно Варвара не позволяла себе такого. Она почти не использовала истинной силы своей мертвяцкой.
А сейчас выбор какой? Кто-то явно перестарался с использованием чар, раз зверьё так себя ведёт.