- -
- 100%
- +
Жизнь на заставе потекла своим чередом. Почти ежедневные патрули, в которых Элору и Лиру неизменно сопровождал кто-то из старших офицеров. Кор, Мораг, иногда другие, чьих имён Элора даже не запоминала. Они летали над серой зоной, проверяли контрабандные тропы, следили за движением скальдов. Но те не появлялись. Ни разведчиков, ни охотников, ни отрядов радикалов. Тишина, которая была страшнее любой битвы.
Элора училась. Училась летать в незнакомом небе, где ветер дул не так, как над Академией, а скалы таили сотни смертельных ловушек. Училась определять, где кончается серая зона и начинаются земли скальдов, по едва заметным изменениям в магическом фоне, по тому, как напрягался Люцидор, чувствуя чужую, враждебную энергию. Училась смотреть на войну не глазами кадета, а глазами тех, кто живёт здесь годами.
Лира держалась рядом, как всегда надёжная, спокойная, готовая прикрыть спину. Но и она чувствовала эту странную тишину, эту неопределённость, которая давила хуже любой угрозы.
- Они что-то задумали, — сказала она однажды, когда они возвращались с патруля. — Скальды. Они не могли просто так исчезнуть.
- Кор говорит, что они затихли в тот день, когда мы прилетели, — ответила Элора.
- Значит, мы им зачем-то нужны, — Лира усмехнулась, но усмешка вышла тревожной.
Знакомство с отшельником произошло случайно. Элора и Лира возвращались с патруля, когда Люцидор, летевший замыкающим, вдруг дёрнулся, заложил резкий вираж и начал снижаться. Через связь пришло любопытство. И удивление.
- Что там? — крикнула Лира, но Элора уже уводила Люцидора вниз, туда, где в расселине между скалами виднелась крошечная зелёная точка — оазис среди чёрного, обугленного камня.
Они приземлились на небольшой площадке перед пещерой, вход в которую был завешен шкурами. Откуда-то изнутри тянуло дымом, травами и... едой. Горячей едой. Элора не сразу поняла, что это запах, от которого у неё заурчало в животе, но когда поняла, почувствовала, как к горлу подступает комок. Горячая еда. Настоящая, а не сухой паёк, которым их кормили на заставе.
- Заходите, не стесняйтесь, — раздался из пещеры голос. Старый, хриплый, но добрый.
Они переглянулись. Люцидор и Аура остались снаружи, а Элора и Лира шагнули внутрь.
Пещера оказалась больше, чем казалась снаружи. В глубине горел очаг, над которым висел котёл с чем-то, от чего исходил тот самый умопомрачительный запах. У огня сидел старик — седой, с длинной бородой и руками, покрытыми шрамами. Он не обернулся, когда они вошли, только махнул рукой в сторону деревянных чурбаков, заменявших стулья.
- Садитесь. Еда поспеет через минуту.
- Вы знаете, кто мы? — спросила Лира, не двигаясь с места.
- Знаю, — старик усмехнулся. — Вы — новенькие. Из Академии. Садитесь, говорю. Я не кусаюсь.
Они подчинились. Старик разлил похлёбку по глиняным мискам и подал им. Элора взяла, попробовала, и на мгновение у неё защипало глаза. Она не плакала после битвы за Академию. Ни разу. Но сейчас, здесь, в этой пещере, где пахло домом, которого у неё никогда не было, слёзы подступили сами.
- Мириам говорила, что есть тут один отшельник, — сказала Лира, чтобы нарушить тишину. — Лечит и людей, и виверн. Это вы?
- Я, — кивнул старик. — Звать меня Лавр. Раньше был лекарем в гарнизоне, потом... — он махнул рукой, — потом понял, что нет разницы, кого лечить. Боль у всех одинаковая.
- И виверн? — спросила Элора, удивлённая.
- И их, — Лавр пожал плечами. — Они такие же, как мы. Кровь, кости, боль. И дети у них тоже болеют. И старики умирают. И война им так же не нужна, как и нам.
Он помолчал, помешивая похлёбку.
- Вы думаете, война — это про героев и злодеев? Про добро и зло? Нет. Война — это бизнес для немногих. А простые люди по обе стороны хотят одного — покоя. Чтобы дети не умирали от голода. Чтобы старики доживали свой век в тепле. Чтобы не надо было каждую ночь бояться, что прилетят и сожгут твой дом.
- Почему же она не кончается? — спросила Лира. — Если никто не хочет воевать?
Лавр посмотрел на неё, и в его глазах, выцветших от времени, мелькнула грусть.
- Потому что есть те, кому война выгодна. Они сидят там, — он махнул рукой в сторону столицы, — и получают золото, власть, магию. Им нужна вечная война. А мы... мы просто пешки.
Элора слушала, и каждое слово отдавалось в груди глухой, ноющей болью. Она вспомнила отца, его усталое лицо, его слова о том, что она должна стать его глазами и ушами в Академии. Знал ли он? Был ли он одним из тех, кому война выгодна? Или такой же пешкой, как и все?
- Вы знали Тегана? — спросила она. — Брата Кейдена?
Лавр замер, его рука с ложкой застыла на полпути ко рту.
- Знал, — сказал он. — Хороший был наездник. Лучший в этом секторе. Пока его не убили.
- Его убили не скальды? — спросила Элора.
Старик медленно отложил ложку. Он смотрел на неё долго, очень долго, и в его глазах, усталых и мудрых, загорелся странный огонь.
- Ты знаешь про лабораторию? — спросил он.
- Да.
Лавр кивнул, и в его лице что-то изменилось. Он стал вдруг старше, тяжелее, будто воспоминания навалились на него всей своей тяжестью.
- Я был там, — сказал он. — Давно. Когда этот сектор ещё был передовой. Мы нашли старый форт, в горах. Думали, что там склад, оставшийся с прошлой войны. А нашли... — он замолчал, и Элора увидела, как дрожат его руки. — Нашли то, что не должны были видеть. Капсулы. Люди. Мантикоры. И виверны. Все они были... изменены. Магия, которая должна была делать их сильнее, превращала их в... не знаю, как сказать. В оболочки. Живые, но пустые.
Он помолчал, собираясь с мыслями.
Мы хотели сообщить в Академию. В столицу. Но... наш отряд уничтожили. Тегана убили. Меня... меня посчитали мёртвым. Я очнулся в овраге, среди тел. И понял, что если вернусь, меня тоже убьют. Или сделают вид, что я предатель. Так я и остался здесь. Лечу тех, кому могу помочь. И жду.
- Чего? — спросила Элора.
- Правды, — просто ответил Лавр. — Или того, кто сможет её рассказать.
Руины старого форта Лавр показал им на следующий день. Это была разрушенная крепость, вжавшаяся в скалы так глубоко, что даже с воздуха её можно было принять за часть горного хребта. Стены, когда-то мощные, теперь осыпались, внутренние дворы заросли колючим кустарником, а в воздухе стоял тот самый тяжёлый, металлический запах, который Элора чувствовала в лаборатории Хельдана.
- Здесь всё началось, — сказал Лавр, когда они спешились. — И здесь, возможно, всё закончится.
Он повёл их вглубь, через проломы в стенах, через тёмные, сырые коридоры, где на камнях ещё виднелись следы копоти от факелов. Элора шла, чувствуя, как её тело отзывается на магический фон — боль в висках, тошнота, дрожь в руках. Люцидор, оставшийся снаружи, посылал тревожные импульсы, но она успокаивала его.
Лавр привёл их в подвал. Здесь, в полумраке, стояли старые, разбитые капсулы — точно такие же, какие Элора видела в лаборатории под Академией. Только здесь они были пусты. Или почти пусты. В одной из них, в мутной, зелёной жидкости, плавало что-то, что когда-то было человеком. Элора отвернулась.
- Здесь проводили опыты, — сказал Лавр. — А потом, когда стало слишком опасно, перенесли всё в другое место. Под Академию. Или ещё куда. Но документы... документы они не успели вывезти.
Он указал на угол, где в железном сундуке лежали стопки пожелтевших бумаг. Элора опустилась на колени и начала перебирать их. Отчёты об экспериментах, имена подопытных, схемы капсул, дневники учёных. И среди всего этого — имя, которое заставило её сердце пропустить удар.
Финн.
Она схватила лист, пробежала глазами. Это был отчёт о передаче информации — кому, когда, что именно. Финн был не просто курьером. Он был связным. Тем, кто передавал данные о передвижении патрулей, о слабых местах в обороне, о том, где и когда можно нанести удар, чтобы посеять хаос и панику.
- Он работал на них, — прошептала Элора. — На тех, кто проводил эти опыты. Всё это время.
- Там есть ещё, — сказал Лавр, указывая на другой лист. — Прочитай.
Она взяла следующий документ. Это было письмо, адресованное кому-то, чьё имя было вымарано, но подпись внизу была чёткой, почти каллиграфической: «Хранителю Гнёзд».
«Мы готовы. Академия будет атакована в назначенный срок. Удар должен быть быстрым и жестоким, чтобы никто не успел организовать оборону. Мы обеспечим отвод патрулей и ослабление магического щита. После того, как Академия падёт, война перейдёт в новую фазу. Протекторат будет вынужден пойти на уступки. Или уничтожить вас всех. Нам выгоден любой исход».
Элора дочитала и опустила руки. Всё встало на свои места. Атака на Академию была не просто военной операцией. Это была провокация. Спровоцированная теми, кому была выгодна война. Те, кто стоял за Хельданом, за экспериментами, за Финном, — они подставили и Протекторат, и скальдов. Они хотели, чтобы обе стороны уничтожили друг друга. И почти добились этого.
- Что это? — спросила Лира, заглядывая ей через плечо.
- План, который был составлен очень давно, — ответила Элора. — План уничтожения Академии, который в своё время не был осуществлён.
- И Финн... — Лира не договорила.
- Финн был частью этого плана. Всегда. Он направлял меня, давал информацию, но только ту, которую нужно было дать. Он знал всё. И теперь он ушёл сюда, — она указала на другой документ, где было написано: «Объект «Врата» — координаты, описание, статус: действующий».
- Что это? — спросила она Лавра.
Старик подошёл, взял лист, прочитал. Его лицо стало серым.
- Это то, что мы искали. Главная лаборатория. Там, где всё началось. Там, где, возможно, всё ещё продолжается.
- Где это? — спросила Элора.
- В землях скальдов, — ответил Лавр. — За перевалом «Мёртвый Зуб».
Там, куда ушёл Финн.
Обратно на заставу они летели молча. Элора держала документы за пазухой, чувствуя, как каждый лист жжёт кожу. Теперь у неё было не просто подозрение, не просто знание. У неё были доказательства. Доказательства того, что война — это бизнес. Что её друзья погибли из-за тех, кто хотел нажиться на крови. Что Финн был не просто предателем, а частью огромной, страшной машины, которая перемалывала жизни, чтобы набить карманы тех, кто сидел в столице.
Она знала, что должна идти. Что должна найти Финна, найти «Врата», найти правду. Но Кор был прав: она не была готова. Не одна. Ей нужен был Кейден. Его связи, его знание скальдов, его умение выживать там, где другие гибли.
Она ждала. Каждый день, каждый патруль, каждый закат она смотрела на север, туда, где за горами, за Стеной, было то, что она должна была найти. И ждала. Ждала вестей от Кейдена. Ждала момента, когда сможет сделать следующий шаг. А пока... пока она училась. Училась у Кора, у Мириам, у Лавра. Училась у тех, кто жил здесь годами, кто знал войну не по учебникам, а по шрамам на теле и душе.
И ждала. Потому что теперь она знала: правда не убежит. Она там, за Стеной. И когда придёт время, Элора пойдёт за ней. Одна или с теми, кому доверяет. Но она пойдёт. И она найдёт то, что ищет. Или умрёт, пытаясь это сделать.
Глава 5
Патруль в тот день начался как обычно. Кор поднял их затемно, когда небо на востоке только начинало сереть, а скалы вокруг заставы казались чёрными, обугленными зубьями, вонзившимися в низкое, тяжёлое небо. Ветра, его серая мантикора с тёмными отметинами на боках, нетерпеливо перебирала лапами, чувствуя настроение хозяина. Люцидор и Аура стояли рядом, готовые ко взлёту.
- Маршрут сегодня дальше обычного, — сказал Кор, когда они поднялись в воздух. — Будем проверять северные тропы, ближе к перевалу «Мёртвый Зуб». Последние дни там замечали движение.
- Скальды? — спросила Лира.
- Не знаю, — ответил Кор. — Может, они. Может, кто-то ещё.
Элора бросила взгляд на север, туда, где за грядами чёрных скал скрывался перевал. Туда, куда, по словам Янтарного, ушёл Финн. Туда, где, по документам из старого форта, находились «Врата» — главная лаборатория заговорщиков. Её пальцы невольно сжались в перчатках, и Люцидор, чувствуя её напряжение, послал короткий, успокаивающий импульс.
«Скоро, — подумала она. — Скоро я пойду туда. Но не сегодня».
Они летели молча, огибая скалы, ныряя в узкие расщелины, поднимаясь над гребнями, чтобы осмотреть местность. Кор вёл их уверенно, как человек, знавший эти места лучше, чем собственную казарму. Элора старалась запоминать каждый поворот, каждую расселину, каждую пещеру, где могла укрыться засада. Но сегодня всё было тихо. Подозрительно тихо.
- Слишком спокойно, — сказал Кор, когда они приземлились на небольшой площадке у подножия перевала. — Не нравится мне это.
Он спешился, жестом велел им оставаться на месте, а сам подошёл к краю обрыва и долго вглядывался в долину внизу. Элора и Лира переглянулись, но спорить не стали. За те недели, что они провели на заставе, они успели убедиться: Кор редко ошибался.
- Вон там, — вдруг сказал он, указывая рукой вниз. — Видите?
Элора подошла к краю и посмотрела туда, куда он указывал. Внизу, в узкой долине, где скалы расступались, образуя нечто вроде прохода, двигались несколько фигур. Не скальды — люди. В форме Протектората. Их было около десятка, вооружённых арбалетами и короткими мечами. Они двигались быстро, слаженно, как отряд, прошедший не одну вылазку.
- Наши? — удивилась Лира. — Что они здесь делают? Это же серая зона, здесь не должно быть военных.
- Не должно, — мрачно сказал Кор. — Но есть те, кому плевать на правила. Смотрите дальше.
Он снова указал вниз, и теперь Элора увидела то, чего не заметила сначала. На противоположной стороне долины, у самого края Стены, там, где лиловые сполохи магии лизали камни, замерли скальды. Их было меньше — четверо или пятеро, на вивернах, сгорбившихся, прижавшихся к земле. Они не атаковали. Они ждали.
- Это засада, — прошептала Элора. — Они знали, что те придут.
- И те знали, что они будут здесь, — кивнул Кор. — Кто-то слил информацию обеим сторонам. И сейчас мы увидим, что из этого выйдет.
- Мы должны им помочь! — воскликнула Лира, делая шаг к Ауре.
- Стоять! — голос Кора был резким, как удар хлыста. — Ты что, не понимаешь? Если мы вмешаемся, нас убьют обе стороны. А потом скажут, что мы напали первыми. И война, которую мы с таким трудом сдерживаем, вспыхнет с новой силой.
- Но они же наши! — Лира указала на отряд внизу.
- Они — убийцы, — отрезал Кор. — Они пришли сюда не защищать границу. Они пришли убивать. И те, кто их послал, знали, что здесь будут скальды. Это провокация. И мы не дадим им втянуть нас в неё.
Он говорил жёстко, без тени сомнения, и в его голосе звучала такая усталая, выстраданная мудрость, что Лира опустила руку. Элора смотрела вниз, чувствуя, как внутри всё сжимается от бессилия. Они были здесь, наверху, в безопасности. А там, внизу, люди убивали людей. И она ничего не могла сделать.
Бойня началась внезапно. Одна из виверн, та, что сидела ближе всех к Стене, вдруг взревела и рванула вперёд. За ней — остальные. Отряд внизу встретил их залпом арбалетов. Две виверны рухнули, прошитые болтами, их наездники упали на камни, даже не успев вскрикнуть. Но остальные были уже рядом. Когти, зубы, Чарующая Песнь — всё смешалось в единый, страшный клубок.
Элора смотрела, затаив дыхание. Она видела, как один из солдат, высокий, светловолосый, отбивался от виверны, целясь ей в глаз, но промахнулся, и тварь вцепилась ему в плечо, отрывая руку вместе с куском доспеха. Кровь брызнула фонтаном, и солдат упал, даже не закричав — просто рухнул на землю, как подкошенный.
Рядом другой, коренастый, с бритой головой, успел выстрелить в упор, и виверна, взвизгнув, рухнула, увлекая его за собой. Они покатились по камням, и Элора не могла понять, кто из них жив, кто мёртв, кто победил в этой схватке.
- Не смотри, — сказал Кор, но она не могла отвести взгляд.
Скальды бились отчаянно, их было меньше, но они были на своей земле. Они знали каждую расселину, каждый выступ, каждую тропу. Они заманивали солдат в ловушки, отступали, чтобы ударить снова, и каждый их удар был точным, смертоносным. Но и солдаты не сдавались. Они были обучены, вооружены, и в них кипела ярость. Ярость людей, которые считали, что защищают свою землю от чудищ.
Элора видела, как один из скальдов, молодой парень с длинными тёмными волосами, пытался взлететь, но арбалетный болт попал ему в спину, и он рухнул с виверны, разбиваясь о камни. Виверна, оставшись без наездника, взревела, заметалась и через мгновение тоже упала, пронзённая десятком болтов.
А потом всё кончилось. Так же внезапно, как началось.
Скальдов не осталось. Те, кто выжил, ушли в Стену, растворившись в лиловом мареве. Солдаты... их тоже было мало. Четверо, кажется, всё ещё стояли на ногах. Остальные лежали на камнях, среди тел виверн, среди луж чёрной и красной крови.
- Идём, — сказал Кор, поднимаясь в седло. — Надо вернуться, пока они нас не заметили.
- А они? — спросила Лира, глядя вниз, на окровавленную долину. — Что с ними будет?
- Что будет? — Кор усмехнулся, но усмешка его была горькой. — Они вернутся в свой лагерь, напишут отчёт о героической победе над врагом. Получат награды. А мы... мы будем знать правду. И молчать.
Он подал знак, и они взлетели, оставляя за спиной долину, где в тишине, нарушаемой лишь криками стервятников, лежали мёртвые. Элора летела, сжимая поводья так, что костяшки побелели, и думала о том, что только что видела. Враги были не только по ту сторону Стены. Они были здесь. В форме Протектората. С арбалетами и мечами. И они убивали не потому, что защищали свою землю, а потому, что им приказали. Или потому, что верили, что так нужно. Или потому, что война была их работой.
Она не знала, что из этого было хуже.
Возвращение было тяжёлым. Кор не сказал ни слова, только кивнул, когда они приземлились, и ушёл в сторону казармы, не оглядываясь. Лира, бледная, с плотно сжатыми губами, молча отвела Ауру в стойло и тоже исчезла.
Элора осталась одна.
Люцидор чувствовал её состояние — тяжесть, давящую на плечи, боль, которая не уходила, даже когда она закрывала глаза. Он ткнулся носом в её плечо, лизнул щёку шершавым языком, и через связь пришла волна такого глубокого, такого безусловного утешения, что у неё перехватило дыхание.
Она обняла его за шею, прижалась лицом к тёплой шерсти и стояла так долго, очень долго. Потому что больше никто не мог дать ей ту тишину, которая была нужна. Потому что только здесь, рядом с ним, она могла не думать о том, что видела сегодня.
Она уже собиралась вести Люцидора в стойло, когда заметила движение у скал. Там, где кончалась застава и начиналась серая зона, кто-то прятался. Она напряглась, рука метнулась к кинжалу, но Люцидор, вместо того чтобы оскалиться, вдруг издал удивлённый, почти вопросительный звук.
- Что там? — прошептала Элора, но он уже шёл вперёд, к камням, и она, не раздумывая, последовала за ним.
За валуном, в маленькой расселине, лежал детёныш виверны.
Он был маленьким — размером с крупную собаку, с ещё не раскрывшимися крыльями и чешуёй, которая переливалась болотным, почти чёрным цветом. Один глаз был закрыт, из ноздрей сочилась кровь, а бок был рассечён — видимо, арбалетным болтом. Он не двигался, только тяжело, прерывисто дышал, и в этом дыхании было столько боли, столько страха, что у Элоры сжалось сердце.
Она опустилась на колени, не зная, что делать. Детёныш открыл здоровый глаз и посмотрел на неё. В этом взгляде не было ярости, не было ненависти. Только боль и страх. И ещё что-то, чего Элора не могла понять. Какое-то древнее, почти человеческое узнавание.
- Я помогу тебе, — сказала она, протягивая руку. — Только не бойся.
Детёныш вздрогнул, но не отстранился. Его ноздри расширились, ловя её запах, и вдруг, через связь, которую она разделяла с Люцидором, прорвалось что-то ещё. Не слова, не образы, а чистое, незамутнённое чувство. Боль. Страх. И одновременно — доверие. Глубокое, почти детское доверие к тому, кто не причинит вреда.
Элора ахнула, отшатнувшись. Это было похоже на Зверодух, но иначе. Глубже. Интимнее. Будто она слышала не просто чувства зверя, а его душу.
- Что... что это? — прошептала она.
Люцидор, стоявший рядом, издал низкий, предупреждающий звук, но в нём не было агрессии. Только удивление и... одобрение? Он наклонил голову, обнюхал детёныша, потом лизнул его рану. Детёныш вздрогнул, но не закричал. Только прижался к Люцидору, ища защиты.
Элора поняла, что выбора у неё нет. Она не могла оставить его здесь. Не могла убить, как сделали бы другие. Она наклонилась, осторожно подняла детёныша на руки. Он был лёгким, несмотря на размер, и тёплым. Его сердце билось так часто, так испуганно, что у неё самой заколотилось в груди.
- Я спрячу тебя, — прошептала она. — Вылечу. А потом... потом решим, что делать.
Люцидор шёл рядом, и через связь Элора чувствовала его спокойствие. Он принимал её выбор. Он был с ней. Они шли к стойлу, а детёныш, прижавшись к её груди, тяжело дышал, и Элора знала, что этот момент изменит всё. Она не знала как, но чувствовала это каждой клеткой.
В стойле она уложила детёныша на охапку сена, принесла воды, отыскала чистые бинты. Люцидор стоял рядом, наблюдая, и в его глазах, умных и спокойных, было что-то новое — не ревность, не тревога, а принятие. Как будто он знал, что этот маленький, беспомощный зверь теперь часть их стаи.
Детёныш застонал, когда она начала обрабатывать рану, но не дёргался. Он только смотрел на неё одним глазом, и в этом взгляде было столько доверия, что у Элоры защипало глаза.
- Всё будет хорошо, — шептала она, накладывая повязку. — Ты выживешь. Я обещаю.
Она не знала, понимает ли он её слова. Но через ту странную, только что родившуюся связь, она чувствовала его боль, его страх, и постепенно — его спокойствие. Он верил ей. Он знал, что она не причинит вреда.
Когда она закончила, детёныш закрыл глаза и уснул. Элора сидела рядом, прислонившись к боку Люцидора, и смотрела на него. Чешуя, ещё мягкая, почти нежная, переливалась в тусклом свете, и в этом переливе было что-то древнее, первозданное. Он был красив. Не страшен, не чудовищен.
- Что я делаю? — прошептала она. — Я должна искать Финна. Должна найти «Врата». А вместо этого...
Люцидор лизнул её щёку, и через связь пришла волна, которая сложилась в простое осознание происходящего: «Ты делаешь то, что должна. Потому что ты — это ты».
Она улыбнулась, впервые за этот долгий, страшный день.
Ночью Элора пришла к Лавру. Старик встретил её у входа в пещеру, будто ждал. Он посмотрел на неё, на её руки, всё ещё испачканные в крови маленькой виверны, и кивнул.
- Принесла кого-то? — спросил он.
- Да, — ответила Элора. — Я прятала его в стойле.
Лавр вздохнул, но в его вздохе не было осуждения. Только усталая мудрость.
- Пойдём, посмотрим. Если он выживет, ты будешь отвечать за него. Ты понимаешь?
- Понимаю.
Лавр долго осматривал детёныша, ощупывал рану, проверял пульс. Потом кивнул.
- Выкарабкается. Крепкий попался. Но связь, которую ты с ним установила... — он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление. — Это редкость. Даже среди скальдов. Ты теперь отвечаешь за него. Ты готова?
Элора посмотрела на спящего детёныша. На его чешую, переливающуюся в тусклом свете, на его ровное, спокойное дыхание. И поняла, что да. Готова. Потому что в этом маленьком, беспомощном существе она увидела то, что искала всё это время. Не правду. Не месть. А надежду. Надежду, что можно жить иначе. Что можно не убивать. Что можно спасать.
- Готова, — сказала она.
Глава 6
Весть о том, что Кейден вылетел на заставу, пришла с утренним патрулём.
Элора сидела в стойле, проверяя повязку на боку детёныша, которого она про себя называла Малышом. Он выздоравливал медленно, но верно — рана очистилась, края стянулись, и он уже пытался вставать на лапы, хотя они ещё дрожали и подкашивались. Люцидор, всегда терпеливый, позволял детёнышу тыкаться носом в его бок, искал защиты, и Элора с умилением наблюдала, как два зверя, которым по всем законам войны полагалось быть врагами, лежали рядом, согревая друг друга.
В дверях появилась Лира, запыхавшаяся, с раскрасневшимся от быстрого бега лицом.
- Лора! — крикнула она, и в её голосе было что-то, от чего сердце Элоры пропустило удар. — Кейден вылетел! Сегодня ночью. Должен быть к вечеру.
Элора вскочила, не чувствуя, как заныло затекшее плечо. Малыш, испуганный резким движением, пискнул и забился под крыло Люцидора. Тот издал успокаивающее урчание, но Элора уже не обращала на них внимания. Она смотрела на Лиру, и в голове билась одна мысль о том, что скоро она увидит Кейдена.
- Громовержец уже окреп? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но Лира только усмехнулась.