- -
- 100%
- +
В нашем юридическом отделе работали еще два старших юриста, которые быстро показали мне рабочее место у окна и ввели в курс текущих судебных дел.
Первые четыре часа пролетели в суматохе. Изучение сложных контрактов, законов и внутренних документов помогли мне полностью отвлечься.
На какое-то время я даже забыла о Кирилле и его утреннем сообщении.
Но стоило часам пробить час дня, как Аня постучала по моему столу:
— Коллега, время обеда! Здесь рядом подают очень вкусные бизнес ланчи.
Мы вышли из душного офиса и направились в кафе напротив. Как только мы сели за столик у окна, Аня, прищурив глаза, уставилась на меня и тихо спросила:
— Ты выглядишь устало и весь день гипнотизируешь телефон. С тобой всё в порядке?
Я тяжело вздохнула, сглотнув ком в горле. Этот разговор неизбежен.
— Ань, не строй из себя дурочку. Почему ты мне не сказала, что Кирилл будет на твоем дне рождения? — я моментально вышла из себя, мой голос дрогнул. Это только начало разговора, а мне уже хочется плакать.
— А... Ты об этом... Прости. Я не хотела его приглашать, да и вовсе не рада была его видеть. Но ты же знаешь, что они дружат с Лёшей, он очень обрадовался, когда встретил Кирилла, они столько лет не виделись. Вот он и пригласил его на мой день рождения, — тихо пробормотала Аня, нервно стуча пальцами по столу и смотря из стороны в сторону. Она явно боялась смотреть мне в глаза. —Я не сказала тебе, потому что переживала за твою реакцию и думала, что ты тогда не придёшь. А я очень хотела видеть в сборе всю нашу старую компанию.
— Ты понимаешь, что эта ситуация выбила меня из колеи? Я не ожидала такого подвоха и не была к этому морально готова, — ответила я.
— Да, я всё понимаю, прости меня еще раз. Мне нужно было предупредить тебя. Вы общались? — встревоженно спросила Аня.
Никто и не заметил, что мы с ним одновременно пропали с поля зрения вчера вечером.
Я пересказала Ане вчерашний разговор с Кириллом в мельчайших подробностях.
Аня слушала меня, и я видела, как её удивление стремительно сменяется глухой, праведной яростью. Её щеки покрылись красными пятнами, а кулаки на столе сжались так, что побелели костяшки.
— И ты?.. — угрожающе тихо спросила она. — Юля, только не говори мне, что ты поверила в этот бред.
— Я не знаю, его слова звучали так убедительно. Он вёл себя вполне адекватно, признавал свои ошибки и извинялся. — Я виновато опустила глаза, не в силах выдержать тяжёлый взгляд подруги. — Он просил разблокировать его. Сказал, что хочет просто иногда писать. И я... я разблокировала его ночью. А сегодня утром он прислал «доброе утро» и пожелал удачи на работе.
— Ты совсем из ума выжила, Юля?! Какая, к черту, психотерапия?! Ты себя слышишь вообще? Тебе напомнить, сколько дерьма он натворил?! — вскрикнула Аня, и на нас обернулись люди за соседними столиками.
— Извините, — пробормотала я людям, которые с интересом наблюдали за нашей перепалкой.
— Послушай, он домашний тиран, психопат и манипулятор! Они не меняются, Юля! Они просто учатся новым фокусам, читают умные книжки по психологии, чтобы издеваться над своими жертвами еще изящнее и тоньше! Он запер тебя в четырех стенах, он отрезал тебя от меня, от всего мира, когда тебе было хуже всего! И ты снова добровольно суешь голову в эту петлю?! — Аня снова повысила голос, но вовремя осеклась, отпила глоток воды и закрыла лицо руками.
Каждое слово подруги било по мне, как пощечина. Мне было невыносимо, до слёз стыдно перед ней. Стыдно за свою минутную слабость, за эту глупую, предательскую надежду, которая заставила меня убрать его из черного списка.
— Я сглупила. Наверное, вчера шампанское ударило мне в голову и я отдалась прошлым воспоминаниям, вспоминая только, как нам с ним было хорошо. Он уверял, что изменился. И не намекал на что-то большее, чем просто общение, — ответила я, не зная, как еще оправдаться.
— Вокруг полно нормальных, успешных, здоровых мужчин. Забудь про Кирилла. Пообещай мне, слышишь, пообещай, что ты заблокируешь его обратно прямо сейчас и не ответишь ни на одно его слово! — в её глазах, помимо злости, стоял неподдельный, дикий страх за меня. И этот страх отрезвлял.
Я смотрела на неё, и на мгновение мне показалось, что я впервые ясно вижу, как сильно она меня любит. Не как просто друга, а как человека, за которого она готова стоять против всего мира.
— Я обещаю, — медленно сказала я
— Я не напишу ему.
Аня молча кивнула, но всё ещё не могла выговориться.
Остаток обеда прошел в натянутом молчании. Аня всё еще тяжело дышала от возмущения, а я пыталась заглушить внутренний голос, который шептал, что я совершаю ошибку.
Вторая половина рабочего дня пролетела быстрее благодаря Станиславу Александровичу. Он вызвал меня к себе, чтобы лично разобрать сложный пункт в новом контракте.
Сидя в его просторном кабинете и слушая его уверенный, бархатный голос, я изо всех сил старалась сосредоточиться на юридических терминах, а не на том, как идеально сидит на нем рубашка и какой уверенностью веет от каждого его движения. Рядом с таким руководителем хотелось соответствовать, хотелось быть сильной.
В конце рабочего дня я устало вышла из офиса, мечтая скорее принять душ и лечь спать. Но у выхода меня ждал Кирилл.
— Привет, чего не отвечаешь? — он был явно встревожен.
— Привет, я была занята весь день. — отмахнулась я, вспоминая слова подруги.
— Тебя подвезти? — поинтересовался Кирилл и улыбнулся.
— Спасибо, но я хочу прогуляться пешком, — отрезала я. — Слушай... Я подумала и решила, что нам всё таки не стоит общаться.
— Юля, ты... правда не хочешь? — спросил он тихо, и в его голосе впервые появилась не привычная настойчивость, а что-то другое — почти уязвимость.
Я замерла, но не обернулась.
— Я не хочу, чтобы ты снова попытался меня вернуть. Не хочу, чтобы ты снова решил, что я могу быть твоей.
— Но я... я правда изменился.
— Возможно, — ответила я. — Но это не значит, что я готова снова в это верить.
Я молча пошагала в сторону дома, оставив его стоять у входа. И слышала, как он не двигается, не уходит, не говорит ничего.
Уже на перекрестке у меня внутри похолодело от одной внезапной мысли: «Откуда он вообще узнал, где я работаю?»
Я взглянула на телефон, и на мгновение мне показалось, что он снова светится. Но это был лишь воздушный шум, который я не могла услышать.
Я всё ещё не ответила.
И это было правильно.
Глава 6. Изоляция
Июль 2019 года.
После похорон мамы мой мир окончательно раскололся на «до» и «после».
Единственным человеком, который оставался рядом, заполняя собой пустоту внутри, был Кирилл.
Он приносил мне воду, заставлял съесть хотя бы ложку супа и не выпускал из своих объятий, когда меня накрывала очередная истерика. В те дни я была слишком слаба, чтобы замечать, как ловко его пальцы раз за разом стирают уведомления на экране моего телефона. Я искренне верила, что осталась одна. Что все те, кого я считала близкими, просто вычеркнули меня из жизни в самый темный её час.
А в это время на другом конце города моя лучшая подруга сходила с ума от неизвестности.
— Лёша, скажи, что я сделала не так? За что Юля меня так возненавидела? — плакала Аня, кутаясь в объятиях своего парня.
— Я не знаю, любимая. Ты ведь всегда была рядом с ней и поддерживала её, — ответил Лёша. С каждым днём его дружеская симпатия к Юле стремительно сменялась глухим раздражением. Ему было невыносимо видеть, как его любимая девушка буквально изводит себя из-за чужого молчания.
— Я ей ещё раз позвоню... — Аня потянулась к телефону, но Лёша успел перехватить ее руку.
— Не нужно. Ты звонила уже сотню раз, писала тысячу сообщений, а от нее ни единого ответа, — сухо произнес он, подавляя ком в горле. — Стоило ей начать встречаться с этим мажором, и ты ей стала не нужна. Не унижайся, прошу тебя.
— Но я так не могу! У нее случилось горе, я должна быть рядом! — сквозь слёзы попыталась защитить меня Аня, но в её голосе уже отчетливо слышалась глубокая, горькая обида.
— Она сама от тебя отвернулась. Видимо, ей не нужна твоя поддержка, — отрезал Лёха, процедив слова сквозь зубы.
Именно в этот вечер внутри него что-то сломалось. И эта злость легла тяжелой тенью не только на меня, но и на его дружбу с Кириллом.
Катя и Ксю, так и не дождавшись ответа на многочисленные звонки, решили приехать ко мне домой без предупреждения. Девочки привезли с собой фрукты и мои любимые сладости, планируя за чашкой чая хоть немного поддержать и отвлечь меня от горя.
Когда они подошли к подъезду и уже набирали номер квартиры на домофоне, тяжёлая дверь внезапно открылась и из подъезда вышел Кирилл с пакетом мусора в руках.
— Зачем вы приехали? — с явной агрессией в голосе спросил он, переводя взгляд с одной подруги на другую.
— И тебе привет. Мы приехали к Юле, купили ей сладости, — спокойно ответила Ксю, проигнорировав его тон.
— Мы давно её не видели и очень за неё переживаем. Хотелось бы увидеться и пообщаться. Как она держится? — встревоженно спросила Катя.
— Буду с вами честен, — Кирилл сделал глубокий вдох, разыгрывая искреннее сожаление. — У Юли тяжелая депрессия. Ей выписали сильные антидепрессанты, и доктор строго-настрого запретил любые, даже самые тихие компании. Ей нужен абсолютный покой. Не трогайте её сейчас, дайте прийти в себя.
— Тогда передай ей это от нас. — Ксю протянула ему пакет с фруктами и сладостями. — Пускай поправляется.
Девочки вежливо попрощались и пошли прочь. Они уходили с тяжелым чувством ненужности, глубоко обиженные и уверенные в том, что я просто закрылась от них в своем новом мире с парнем.
А Кирилл молча дошел до контейнеров и швырнул пакет со сладостями в бак. Туда же, куда секунду назад отправил домашний мусор. Юлин прошлый мир должен был исчезнуть окончательно.
Пока мои подруги мучились от обиды, мужская половина нашей университетской компании тоже постепенно заходила в тупик. Костя и Стас — те самые вечные весельчаки с последней парты — проводили лето так, как и полагается студентам на каникулах.
Они не любили драму и искренне пытались вернуть всё на круги своя, не понимая, почему их друг внезапно исчез со всех радаров.
В одну из пятниц парни сидели в своем любимом шумном спорт-баре. Вокруг гремела музыка, звенели бокалы, на больших экранах транслировали футбол, а Стас с Костей лениво спорили, у кого круче продвигаются дела на летней практике.
— Давно Кирюху не слышно, — Стас закинул в рот горсть арахиса и вытащил из кармана джинсов телефон. — Пускай подскакивает, бахнем по пиву, в плойку погоняем. Ему надо развеяться, хватит вытирать сопли Юли.
— Давай, врубай громкую, — согласился Костя, делая глоток из своего бокала. — А то он со своей Юлькой вообще из жизни выпал. На звонки через раз отвечает.
Стас быстро отыскал контакт Кирилла и нажал на вызов, держа телефон в правой руке, а пиво в левой. Гудки шли непривычно долго, и парни уже думали положить трубку, как вдруг из динамика раздался раздражённый голос Кирилла, на фоне гробовой тишины:
— Алло, что хотел?
— Привет, Кирюх, давно не виделись. Как вы там вообще? Мы тут в баре сидим, не хочешь в плойку поиграть, пивка попить? — крикнул в трубку Стас, пытаясь перекричать гул заведения.
— Пацаны, я не могу оставить Юлю, она очень слаба после смерти матери. Я ей здесь нужен. Мне не до ваших гулянок, — тихо произнес Кирилл, изображая беспокойство. Роль заботливого парня он отыграл идеально.
Стас и Костя переглянулись и, попрощавшись с Кириллом, сбросили вызов. Они принялись бурно обсуждать, что в последнее время их друг стал каким-то слишком замкнутым и неадекватно контролирующим.
— Да пошёл он. Я больше не собираюсь навязываться, — отрезал Костя, окончательно ставя точку в их дружбе.
Кирилл планомерно, шаг за шагом, выжигал вокруг меня всё живое. Он отрезал меня от Ани, выставил высокомерной дурой перед девчонками и лишил поддержки друзей.
Он соткал вокруг меня кокон из лжи, убедив, что я никому в этом мире не нужна, кроме него. Я не могла понять, почему телефон молчит, почему все близкие вдруг исчезли и мир за окном продолжает жить без меня. Мне казалось, что это они отвернулись, и я не видела, что это он отрезал их от меня.
В той звенящей пустоте я осталась совершенно одна. И самое страшное — я действительно начала верить, что его удушающий контроль, замаскированный под заботу, это единственная любовь, которую я заслужила.
Тогда я не понимала, что это не защита, а изоляция. Не любовь, а контроль. Каждый его шаг был просчитан ради одного — чтобы я не могла уйти.
Именно поэтому сегодня у офиса я нашла в себе силы сказать ему «нет».
Потому что я слишком хорошо помню, каково это — задыхаться в одиночестве, которое он так заботливо для меня создал.
Я больше не хочу возвращаться в эту игру и снова чувствовать, будто он — единственный, кто меня понимает.
Глава 7. Новый друг
Вечерний воздух приятно охлаждал горящие после рабочего дня щеки.
Домой я шла пешком, как и обещала Кириллу, сознательно игнорируя проезжающие мимо автобусы. Мне нужно было выходить эту злость, растрясти накопившуюся внутри тяжесть.
Внутри меня всё еще дрожало от пережитого напряжения, но вместе с этой дрожью росла странная, давно забытая гордость. Я сделала это. Я смогла твердо сказать ему «нет» и просто уйти. Нашлась же сила внутри, о которой я и сама не подозревала все эти годы. Кирилл всегда умел подавлять меня одним взглядом, заставляя чувствовать себя виноватой во всём, начиная от невымытой вовремя чашки и заканчивая погодой за окном. Но сегодня его магия контроля дала сбой.
Переступив порог своей квартиры, я сбросила туфли и с наслаждением потянулась. Первый рабочий день на месте юриста позади, Станислав Александрович оказался строгим, но справедливым боссом, а Кирилл... Кирилл остался стоять у входа, растерянный и беспомощный.
Впервые за долгое время я чувствовала себя хозяйкой собственной жизни.
Я приняла горячую ванну, насладившись тишиной и чувством победы, как будто я пробежала кросс. Я невольно улыбалась, проигрывая в голове тот самый момент, когда отказала Кириллу, снова и снова. Словно сбрасывала с плеч старую, пропитанную чужим ядом кожу.
Съев ужин, я налила себе чашку чая с бергамотом и уселась на диван, планируя посмотреть сериал. Но экран телефона загорелся и всплыло новое уведомление.
Я взяла телефон в руки. На экране появилось новое сообщение из сайта знакомств. В голове пронеслась мысль: «Очередной придурок? Или женатик? Может, извращенец?» После расставания с Кириллом мир мужчин казался мне минным полем, где каждый второй прятал за пазухой булыжник.
Я открыла приложение, игнорируя десятки сообщений от типичных мажоров, которые ищут секс на одну ночь, и перешла в профиль последнего написавшего.
С экрана на меня... На меня никто не смотрел. Ни единой фотографии с лицом, только эстетичные фото со спины, обнажённый торс в спортзале и размытый силуэт на фоне гор. Стильно, загадочно, дорого.
В описании профиля значилось: «Илья, 26 лет. Проектирую дома, а в свободное время пытаюсь не усложнять себе жизнь. Ценю в людях искренность, душевное тепло и хорошее чувство юмора. Люблю долгие прогулки пешком, хорошую музыку и спонтанные поездки за город. Зашел сюда без особых ожиданий просто найти интересного человека, с которым можно уютно поболтать обо всем на свете и убить вечернюю скуку».
Я невольно улыбнулась и перешла в диалог, где от Ильи уже висело сообщение:
Илья: Привет! Вижу в твоем профиле намек на серьезность. Обещаю не нарушать твои личные границы без предварительного соглашения сторон.
Юлия: Привет. Почему у тебя нет фотографий, где видно лицо?
Илья: Поймала! На самом деле, я устроил небольшой социальный эксперимент. В этих приложениях все выбирают друг друга как обложки в магазине — оценивают только ракурс и фильтры. Мне же хочется, чтобы человек сначала зацепился за мои мысли, за то, как я общаюсь. Картинка часто обманчива, а вот родственные души по фото не найдешь. Но обещаю: я не скрываюсь, и если ты не против поболтать, я обязательно покажусь!
Юлия: Романтично, конечно. Но в наше время отсутствие лица в профиле чаще означает, что парень либо женат, либо что-то скрывает. Так что твой эксперимент граничит с нарушением моих границ безопасности. Но ладно, первый раунд ты выиграл - зацепить мыслями у тебя получилось. О чем же ты хочешь поболтать?
Илья: Обещаю, статья за нарушение твоих границ мне не грозит, я за абсолютную безопасность. Рад, что прошёл проверку! Раз уж мы заговорили про раунды, давай сыграем в игру? Три факта обо мне и три о тебе, но один из них будет ложью. Попробуем угадать мысли друг друга? Чур, я начинаю!
Юлия: Интригует. Выкладывай свои факты.
Илья: Итак: 1. Я жутко боюсь высоты, хотя проектирую многоэтажные дома. 2. У меня живет трехногий пес, которого я полгода назад забрал из приюта. 3. Я умею готовить идеальную лазанью по секретному рецепту итальянской бабушки. Где ложь?
Я прикусила губу, вчитываясь в строчки. Факты были подобраны идеально. Мужчина, который спасает животных из приюта и умеет готовить, автоматически получал сто очков вперед в глазах любой девушки. Это выглядело как абсолютный «зеленый флаг».
Юлия: Хм... Насчет собаки — это слишком мило, чтобы быть ложью, я хочу верить, что это правда. Про лазанью — звучит как хвастовство. Но я поставлю на первый пункт. Архитектор с акрофобией — это слишком иронично. Ложь про высоту?
Илья: А ты проницательна! Но мимо. Ложь про лазанью — рецепт я нагло украл с ютуба, а итальянской бабушки у меня никогда не было. А вот высоты я правда боюсь до тошноты, каждый выезд на объект для меня — личный ад. Твой черед, Юля. Удиви меня.
Эта незамысловатая идея неожиданно увлекла меня. Я поймала себя на том, что уже несколько минут сижу с улыбкой на лице, обдумывая, какие три факта о себе написать, чтобы этот загадочный архитектор не раскусил меня слишком быстро.
Впервые за последние двое суток давящее чувство тревоги, вызванное возвращением Кирилла, отступило, уступая место лёгкому, азартному любопытству.
Наша переписка затянулась до глубокой ночи. Илья оказался потрясающим собеседником — он шутил, легко подхватывал мои мысли и с удивительной, почти пугающей точностью угадывал, где именно я пыталась его запутать.
С ним было легко. Так легко, как не было уже очень давно. В его сообщениях не чувствовалось ни капли того удушающего напора, от которого я так отчаянно бежала в прошлом.
В памяти невольно всплыл один из сотен одинаковых дней с Кириллом. Телефон тогда разрывался от его сообщений, похожих на приказы: «Где ты?», «Почему ответила только через десять минут?», «С кем ты стоишь на остановке?». Если я задерживалась на учебе, Кирилл устраивал допрос, выворачивая мои карманы и проверяя звонки, маскируя свою паранойю заботой. Каждое его слово давило на грудь, лишая кислорода.
Илья же действовал совершенно иначе. Этот парень словно уважал моё пространство, не задавал лишних вопросов и просто дарил то самое простое человеческое тепло, в котором я так нуждалась. Когда я замялась с ответом на один из вопросов, он просто написал: «Эй, если ты устала после рабочего дня — не заставляй себя писать. Отдыхай. Твои границы - это святое». Меня это подкупило окончательно.
Когда стрелки часов перешагнули за два часа ночи, мы наконец попрощались, пообещав друг другу продолжить игру завтра.
Засыпая, я впервые за долгое время искренне поверила, что всё самое страшное осталось позади. Я была уверена, что контролирую свою жизнь.
И я даже не подозревала, что на другом конце города человек, скрывающийся за профилем Ильи, лениво прокрутил нашу переписку вверх. Его длинные пальцы медленно скользили по стеклу экрана, задерживаясь на моих ответах. Особое внимание он уделил фразе, где я мимоходом упомянула, как сильно ценю безопасность и честность.
На губах незнакомца появилась едва заметная, торжествующая улыбка.
Первый этап его новой игры был успешно завершен.
Глава 8. Ты мне доверяешь?
Экран телефона подсветил мое уставшее лицо. На часах было начало первого ночи, позади — длинный и тяжелый рабочий день.
Мне стоило бы лечь спать, но я не могла оторваться от экрана. С момента нашего знакомства с Ильей в приложении прошла неделя, и за эти семь дней он умудрился стать неотъемлемой частью моей повседневности.
Он писал мне «доброе утро», присылал фотографии атмосферных городских улочек, делился мыслями о прочитанных книгах и забавными историями со своих архитектурных объектов. Он создавал удивительное ощущение тепла и присутствия в моей жизни, но при этом... По-прежнему оставался невидимкой.
Я закусила губу, чувствуя, как внутри разливается странное, почти забытое волнение. Этот парень без фотографии на аватарке за неделю общения умудрился узнать обо мне больше, чем многие знакомые за годы.
Он не присылал банальных «Привет, как дела?» и никогда не скатывался в пошлые намеки. Он слушал. Точнее, читал меня между строк, угадывая малейшие изменения в моем настроении. И всё же эта таинственность начинала немного тяготить.
Юлия: Илья, буду честной, мне все еще немного не по себе. Мы общаемся уже неделю, а я даже не знаю, как ты выглядишь. Может, все-таки скинешь свое фото?
Ответ пришел не сразу. Прошло долгих три минуты, в течение которых я успела изгрызть ноготь на большом пальце, разрываясь между чувством неловкости и любопытством.
Илья: Юль, давай честно? В наше время все смотрят на обертку. Свайпают влево, вправо, оценивают шмотки, ракурс, свет. Я хочу, чтобы ты сначала узнала меня. Мои мысли, мою душу. Если я тебе не интересен как человек, то какая разница, какие у меня глаза? Потерпи немного. Я хочу, чтобы это было по-настоящему.
Я вздохнула, в глубине души понимая, что, возможно, Илья прав. Эта интрига мне даже нравилась, она добавляла перчинку в наше общение, выделяя его из серой массы парней с сайта знакомств. Он казался таким глубоким, таким отличным от моего бывшего, Кирилла, для которого внешность, статус и чужое мнение всегда были на первом месте.
На следующий день в обеденный перерыв я сидела в кофейне напротив офиса вместе с Аней.
Подруга, как обычно, эмоционально рассказывала о предстоящем отпуске с Лёхой, пока я рассеянно размешивала сахар в латте, то и дело поглядывая на заблокированный экран смартфона.
— Так, Юлька, стоп, — Аня резко перехватила мою руку с ложкой. — Ты не со мной. Ты где-то в облаках. Колись, это наш новый босс-Аполлон тебя так загрузил?
— Что? Нет, Станислав Александрович тут ни при чем, он просто... строгий, — я вспыхнула, вспомнив утреннюю летучку и пронзительный взгляд начальника. — Я просто... познакомилась с кое-кем. На сайте знакомств.
Аня тут же придвинулась ближе, её глаза загорелись любопытством:
— Ничего себе! Ну-ка, показывай фотки! Кто такой? Сколько лет?
Я замялась, медленно разблокировала телефон и открыла чат.
— Его зовут Илья. Ему 26, он архитектор. Но... фоток лица нет. Он считает, что внешность мешает увидеть душу.
Улыбка мгновенно сползла с лица Ани.
— О Боже, ты серьёзно в это веришь? Это же явный признак, что он либо фейк, либо женатик! Разве нормальный парень будет скрывать своё лицо? Тем более, если вы общаетесь уже неделю! — голос Ани стал холодным и серьёзным.
— Ну... Я не знаю, — я попыталась защитить Илью, чувствуя, как внутри нарастает глупое упрямство. — Он такой чуткий, добрый и весёлый. Знаешь, он не похож на обманщика. Вчера мы заговорили о личном... Я случайно вспомнила про маму, расклеилась, а он так правильно меня поддержал. Рассказал, как сам тяжело переживал потерю младшего брата несколько лет назад, как ему было одиноко. Он открылся мне. Знаешь, мне кажется, я наконец-то встретила кого-то, кто меня действительно понимает, — сказала я, выдернув свой телефон из рук подруги.
— Будь осторожна, ладно? — тихо попросила Аня, накрывая мою ладонь своей. В её глазах больше не было веселья, только искреннее беспокойство. — После Кирилла ты слишком уязвима. Такие «чуткие» часто оказываются самыми расчетливыми гадами. Пообещай мне, что не пойдешь с ним на встречу вслепую.
— Обещаю, — улыбнулась я, но в глубине души мне ужасно захотелось, чтобы Илья позвал меня на свидание прямо сейчас. Чтобы доказал Ане — и всему миру — что он существует, что он настоящий.
Всю неделю Станислав Александрович продолжал загружать меня сложными отчетами, Аня периодически ворчала, когда я снова утыкалась в телефон, а Илья... Илья всегда был рядом, в моём телефоне. Я не могла перестать о нем думать. Кажется, я влюбилась. И мои чувства были взаимны.