- -
- 100%
- +
— Хранительница казны, — произнесла она, приглядываясь ко мне. — Чем обязана?
— Меня зовут Малика, и мне нужно особое платье. Я хочу снова выглядеть как женщина, в руках которой власть, а не книги.
Грайша обошла меня по кругу, изучая фигуру, развернула плечи, потрогала ткань моего рабочего платья и с отвращением поморщилась.
— Это безнадёжно, — критично сказала она. — Но мы это сожжём и начнём заново. У вас отличная фигура, зачем вы её прячете?
— Я ничего не прячу, я работаю.
— Работать можно и в приличном платье. Раздевайтесь, будем снимать мерки.
Следующие два часа я провела, стоя на маленьком помосте, пока Грайша колдовала с тканями, булавками и нитками. Она не умолкала ни на минуту — рассказывала о клиентах-дроу, которые требовали невозможного, о тканях, которые привозят из Ллос'эн'эйра, о том, как после переворота из столицы сбежали почти все приличные портные. Я слушала вполуха, разглядывая рулоны материи.
— Вот это, — резко прервав портную, сказала я, указывая на отрез шёлка глубокого голубого цвета.
Он лежал в стороне, словно ждал меня. Цвет был не небесно-голубой и не тёмно-синий — что-то среднее, напоминающее сумеречное небо сразу после заката. Глубокий, благородный, не кричащий оттенок. Грайша прищурилась.
— Хороший выбор. Голубой — цвет дома Эрайтариен, но на оттенок темнее этого. Вы демонстрируете уважение, но не подлизываетесь. Умно.
— А отделка?
— Отделаем золотой нитью. Сдержанно. Пустим по вороту, по рукавам, может быть, по поясу. Камней и блёсток не будет, это для выскочек.
Я кивнула. Именно этого я и хотела. Платье было готово через три дня. Когда я вошла в мастерскую на примерку, Грайша с гордостью развернула его передо мной — и я замерла. Оно было прекрасно. Глубокий голубой шёлк струился, как вода, юбка ниспадала ровными, упорядоченными складками, рукава были длинными, но изящно сужались к запястьям. По высокому вороту и манжетам шла тонкая золотая вышивка — не броская, а напоминающая скорее старинную вязь. Пояс из того же шёлка подчёркивал талию, не стягивая её до невозможности. Платье было роскошным, но строгим. Женственным, но не вызывающим. Именно то, что нужно женщине, которая хочет, чтобы её слушали, а не разглядывали.
— Вы лучшая, — тихо сказала я.
— Я знаю, — спокойно ответила Грайша. — Но спасибо.
Я заплатила ей вдвое против оговорённой цены, не слушая возражений, и унесла платье домой. Выезжать ко дворцу решили на рассвете. Я стояла перед зеркалом в своей спальне и разглядывала собственное отражение. Из зеркала на меня смотрела незнакомка. Красивая, но не такая, какой была Малика при дворе Дариана. Тогда её красота была выставлена напоказ — глубокие декольте, открытые плечи, блеск драгоценностей. Сейчас красота была другой: спокойной, собранной, уверенной. Женщина в голубом шёлке, которая знает себе цену.
В дверь постучал Рейнар. Он стоял на пороге в дорожной одежде: тёмный плащ, простая кожаная куртка (на этот раз не трофейная, а своя, добротная), меч на поясе. Он оглядел меня с ног до головы, и на мгновение в его глазах промелькнуло то, чего я раньше не видела, но он быстро спрятал новую эмоцию за привычной усмешкой.
— Ого, — произнёс он. — Леди Синий Шёлк собственной персоной. А ты уверена, что едешь с докладом, а не на собственную коронацию? Хороша, ну диво как хороша.
— Я уверена, что если ты не перестанешь придумывать мне глупые прозвища, я впишу в отчётность штраф за неподобающее обращение к вышестоящему лицу.
— Вышестоящему? — Рейнар развязно подошёл ближе. — Моя дражайшая госпожа, я всего лишь скромный слуга вашей красоты. – Он хищно обошёл меня по кругу, разглядывая.
— Вот и служи молча. Поехали.
Мы вышли на улицу. У крыльца стояла добротная, запряжённая парой мохнатых лошадок местной породы карета. Лир топтался рядом, явно волнуясь.
— Госпожа Хранительница, — он робко шагнул вперёд, — вы скоро вернётесь?
— Скоро, Лир. Ты остаёшься за главного по казначейству. — Я поправила сумку на плече и строго посмотрела на него. — Если за время моего отсутствия старейшина Корвин проведёт закупку зерна у горных эльфов по завышенной цене, а ты не сумеешь его остановить — разницу вычту из твоего жалования за три месяца.
Лир побледнел.
— Но... но как же я остановлю старейшину Корвина? Он меня не слушает!
— А ты придумай что-нибудь. Ты же полуэльф-получеловек, у тебя должно хватать мозгов думать и за тех и за этих. — Я смягчила тон. — Ты справишься, Лир. Я в тебя верю.
Он выпрямился, на его лице мелькнула гордость. Я села в карету, Рейнар устроился напротив, кучер щёлкнул вожжами, и мы отправились в путь. Дорога в Мор'эн'тара занимала почти два дня. Первый день мы ехали через Земли полукровок — мимо полей, перелесков, редких деревушек. Местность была мирной, но Рейнар не дремал. К вечеру мы въехали в предгорья. Дорога сузилась, стиснутая скалами с одной стороны и обрывом с другой. Я смотрела в окно на закат, когда карета вдруг остановилась.
— Что там? — спросила я.
Рейнар высунулся в окно и нахмурился.
— Завал. Камни сошли с откоса. Нехорошо.
Мы вышли наружу. Поперёк дороги громоздилась груда камней — не слишком большая, чтобы её могло смыть дождём, но достаточно внушительная, чтобы карета не проехала. На обочине стояли двое: пожилой гном с седой бородой и мальчишка-полукровка лет десяти. У их ног лежала перевёрнутая тележка с рассыпанным товаром — какие-то склянки, мешочки, коробочки.
— Камнепад, — мрачно сказал гном, завидев нас. — Сошёл прямо перед нами. Еле увернулись.
Рейнар оглядел завал и сплюнул.
— Это не осыпь, это кто-то сбросил. — Он указал на следы лома на верхушке скалы. — Кто-то хотел перекрыть дорогу. Или поджидал путников.
Я нахмурилась. Диверсия на дороге, ведущей в столицу, в дне пути от Мор'эн'тара? Это уже не просто хулиганство.
— Здесь часто такое? — спросила я.
— В последнее время — всё чаще. — Рейнар положил руку на меч. — Говорят, шайки людей с севера балуют. Озлобленные, что король Годрик их бросил. А может, и не люди. Может, кто-то хочет, чтобы дороги выглядели опасными.
Мы помогли гному и мальчишке перетащить тележку через камни. Рейнар вместе с кучером растащили самые крупные обломки, освобождая проезд. Всё это заняло около часа. В сгущающихся сумерках мы наконец двинулись дальше.
— Думаешь, это связано с недавней помолвкой? — тихо спросила я, когда карета тронулась.
— Думаю, что кто-то сознательно расшатывает дороги, — ответил Рейнар. — Торговые пути, караваны, транзит. Если тракты станут опасными, люди начнут винить дроу. Если начнут винить дроу — появится повод для конфликта. А если появится повод для конфликта...
— ...то брак Годрика и Кайлины уже не будет выглядеть такой уж плохой сделкой, — закончила я. — Потому что альтернативой будет война.
— Именно. — Рейнар откинулся на сиденье.
— Кто-то очень умный нагнетает обстановку. Либо чтобы заставить Годрика согласиться на брак, либо чтобы вообще разорвать отношения между людьми и дроу. В любом случае, нам с тобой нужно быть осторожными.
Я смотрела в темноту за окном и молчала. В моей голове крутились цифры: транзитные пошлины, недоплаты, подозрительно низкие сборы на торговле с людьми. Кто-то не просто воровал деньги. Кто-то сознательно душил торговлю, чтобы сделать королевство людей слабее и сговорчивее. Или чтобы подготовить почву для чего-то большего. К вечеру второго дня мы въехали в Мор'эн'тара. Я выглянула в окно кареты, и сердце ёкнуло. Подземный город встретил нас холодным синеватым сиянием магических светильников, вправленных в скальные своды. Знакомые широкие улочки, мощёные тёмным камнем, здания, что уходят вверх острыми шпилями. Повсюду теперь чистокровные, беловолосые, темнокожие, в строгих одеждах тёмных оттенков дроу. Полукровок почти не было. Людей — тем более. Я смотрела на этот город — и не узнавала его. При Дариане Мор'эн'тара был пёстрым. Здесь смешивались все расы королевства — светлые эльфы, лесные, озёрные, люди, гномы. При Рила'адероне всё изменилось. Теперь это был город дроу и для дроу. Остальные сделались невидимками.
— Неприятное место, — тихо сказал Рейнар. — Слишком много белых волос.
Я усмехнулась, но не ответила. Карета миновала центральную площадь и направилась к дворцовому комплексу. Вот он, дворец, где меня когда-то держали в наложницах, где я стояла перед Советом полгода назад, доказывая, что достойна должности. Тот, где сейчас заседал Рила'адерон и где где-то в лабиринтах коридоров, возможно, прямо сейчас ходил Ирман. Карета остановилась у дворцовых ворот. Я вышла, одёрнула платье и подняла подбородок. Я вернулась.
— Ну что, моя дражайшая счетоводка, — тихо произнёс Рейнар, встав рядом. — Ты готова?
— Готова, — ответила я и шагнула к воротам.
Глава 4
Ворота дворца были точно такими же, как полгода назад, за одним исключением: сменился фамильный герб на две переплетённые серебряные ветви. Стража тоже сменилась: раньше у ворот стояли и дроу, и люди — символ единства королевства при Дариане. Теперь здесь было четверо дроу в одинаковых тёмных доспехах, и ни одного представителя других рас.
— Хранительница казны Аэн'мора, — произнёс старший стражник, сверившись с пергаментом. — Вас ожидают. Распорядитель проводит.
Распорядитель, высокий, сухопарый дроу с серебристыми волосами, зачёсанными назад, и лицом, которое я смутно помнила, появился бесшумно. Кажется, он служил ещё при Дариане. Дроу вообще редко меняли места службы: они были слишком стары и слишком консервативны, чтобы суетиться вслед за политическими бурями.
— Леди Малика, — он поклонился настолько, насколько требовал этикет в отношении чиновника моего ранга. — Добро пожаловать в Мор'эн'тара. Ваши апартаменты подготовлены. Господин Рейнар, представитель совета старейшин Аэн'мора, разместится в соседних покоях.
— Благодарю, — кивнула я. — Когда назначено слушание?
— Завтра, в полдень. Совет соберётся в Главной палате. Вам надлежит быть готовой к этому часу.
Мы прошли через внутренний двор. Я старалась смотреть прямо перед собой, но взгляд то и дело соскальзывал в стороны — туда, где раньше были фонтаны с ароматической водой и клумбы, засаженные исключительно белыми цветами. Теперь здесь росли строгие тёмные кипарисы, стояли каменные скамьи, а фонтаны заменили сухим мощением.
Внутри дворец тоже изменился. Когда-то здесь пахло благовониями и свежими фруктами — дань гарему, где держали десятки наложниц, и бесконечным пирам, которые Дариан закатывал по поводу и без. Теперь в коридорах стоял сухой, монастырский запах старого камня, пергамента и ладана. Я покосилась на дверь, ведущую в бывший гарем, и замедлила шаг. Вместо привычных резных створок с изображением цветов лотоса там теперь красовалась массивная дубовая дверь с бронзовой табличкой: «Королевский архив и кабинеты советников». Распорядитель перехватил мой взгляд.
— Повелитель Рила'адерон счёл традицию содержания гарема неподобающей для новой эпохи, — сухо пояснил он. — Помещения были переоборудованы под нужды администрации.
— Похвально, — ответила я нейтрально. Интересно, что на это сказала бы Морвейн, которая когда-то заправляла гаремом и была казнена по приказу Рила'адерона? Впрочем, мёртвые не говорят.
Рейнар шагал рядом и помалкивал, но я чувствовала, как он сканирует пространство — где охрана, где выходы, где можно укрыться в случае опасности. Гостевое крыло находилось в восточной части дворца. Распорядитель провёл нас через анфиладу комнат, отделанных тёмным деревом, и остановился перед дверью в мои апартаменты.
— Ваши покои, леди Малика. Служанка будет ожидать вас внутри. Господин Рейнар — ваша дверь следующая.
Гостевое крыло имеет собственный сад, доступный для прогулок. Прошу вас не покидать пределов гостевого крыла без сопровождения: остальная часть дворца закрыта для посетителей.
— Разумеется, — ответила я. — Благодарю.
Распорядитель поклонился и исчез так же бесшумно, как появился. Мы с Рейнаром переглянулись.
— Собственный сад — это уже неплохо, — заметил он. — Я-то думал, нас посадят в каморку под лестницей.
— Не дождёшься. Я Хранительница казны, а не попрошайка.
— О, простите, Ваше Великолепие. — Он отвесил шутовской поклон. — Увидимся позже, моя несравненная Малика.
Я закатила глаза и вошла в свои покои. Комната оказалась просторной, с высокими потолками и окнами, выходящими в сад. Обстановка была сдержанной, но не бедной: широкая кровать с балдахином, письменный стол у окна, кресло с резными подлокотниками, шкаф для одежды. На полу лежал тёмный ковёр с геометрическим узором. Теперь здесь не было излишеств, позолоты, ничего, что напоминало бы о вкусах Дариана. У двери стояла молодая служанка — полукровка с пепельными волосами и испуганными серыми глазами. Она нервно теребила край передника.
— Леди Малика, — пробормотала она, приседая в поклоне. — Меня зовут Лисса. Я приставлена к вам на время вашего пребывания. Если вам что-то нужно — только скажите.
— Для начала принеси горячей воды, Лисса. И скажи, здесь есть отдельная ванная комната?
— Да, леди. За той дверью. Я сейчас всё принесу.
Она выскользнула из комнаты, а я подошла к окну. Сад гостевого крыла был меньше того, что я помнила по поместью Кайлины, но вполне уютный: каменная дорожка, петляющая между кипарисами, несколько скамей, небольшой фонтан в центре. За живой изгородью угадывалась стена, отделяющая гостевое крыло от остального дворца. Мой новый мир на ближайшие дни. Я сняла дорожное платье, умылась, переоделась в более лёгкое, «рабочее» синее, которое Грайша когда-то обещала сжечь, но так и не сожгла. Вечер обещал быть долгим, а завтра — решающим. Рейнар постучался ближе к вечеру. Он успел переодеться, но всё равно выглядел как человек, который только что обошёл все окрестные таверны и остался недоволен.
— Ну что, — сказал он, усаживаясь в кресло, — план такой: ты остаёшься здесь, отдыхаешь, готовишься к завтрашнему Совету. А я иду в общую гостиную.
— В общую гостиную?
— В этом крыле, как я выяснил, живём не только мы. Здесь ещё пара купцов из Тер'эн'валя, какой-то посланник горных эльфов и чиновник из казначейства Мор'эн'тара. Вечером они все собираются в гостиной — курят, пьют вино, играют в кости.
— И ты хочешь к ним присоединиться.
— Именно. — Он усмехнулся. — Я, знаешь ли, умею располагать к себе других. Буду пить, шутить, делать вид, что я простой парень из Аэн'мора, который случайно попал во дворец. Заодно послушаю, о чём они говорят.
— А я?
— А ты — женщина. — Рейнар пожал плечами. — Если ты пойдёшь со мной, они сразу закроются. Будут вежливы, но не скажут ничего лишнего. А так — я один, они расслаблены, и к утру я буду знать всё, о чём шепчутся в гостиной.
Я хотела возразить, но он был прав. Мужские компании в королевстве работали точно так же, как в моём родном мире: стоило появиться женщине — и разговоры становились натянутыми.
— Хорошо, — согласилась я. — Иди. Но если проиграешь в кости наши монеты, вычту в тройном размере.
— Не проиграю. Я всегда выигрываю. — Рейнар подмигнул и исчез за дверью.
Я осталась одна. Тишина гостевых покоев давила на уши, и я решила выйти в сад. Сад гостевого крыла в вечерних сумерках пустовал. Магические фонари только начинали разгораться, отбрасывая на дорожку мягкий золотистый свет. Я медленно шла по каменной тропинке, вдыхая запах влажной земли и хвои. Рядом журчал фонтан. В этом саду не было тревожной красоты, которая наполняла сад Кайлины. Здесь всё было проще, обыденнее — но, может быть, именно поэтому я чувствовала себя спокойнее. Не было воспоминаний о пытках и магии Бездны. Я дошла до старого кипариса и остановилась, глядя на фонтан. Мысли сами собой вернулись к Ирману. Где он сейчас?
Я нахмурилась и уже собиралась повернуть обратно, когда услышала твёрдые, уверенные шаги по каменной дорожке, ведущей от парадного входа гостевого корпуса. Я инстинктивно отступила за ствол кипариса — просто потому, что не хотела ни с кем говорить. И тут я его увидела. Он вышел из дверей корпуса и направился по дорожке прямо к калитке, ведущей в основную часть дворца. Шагал быстро, сосредоточенно, в руке держал несколько свитков. Одет был в тёмно-серый камзол без единого украшения, светлые волосы стали короче. Лицо советника как всегда оставалось спокойным, отстранённым, но что-то в нём изменилось, что именно я не могла уловить с такого расстояния. Я замерла за кипарисом, сердце заколотилось быстрее. Полгода я искала его, расспрашивала о нём, ждала хоть какой-то весточки.
Полгода я убеждала себя, что справилась, что отпустила, что женщина с моим жизненным опытом не должна думать о мужчине, который исчез без единого слова. И вот он — живой, настоящий, в десяти шагах от меня. Я смотрела на него, хотелось выйти из-за дерева, схватить его за руку и спросить: «Где ты был?» Хотелось накричать на него. Хотелось просто стоять и смотреть — потому что он был жив, и это было самое главное. Он не видел меня. Прошёл мимо, не заметив, — калитка скрипнула, и он исчез в темноте основной части дворца.
Я стояла, прижавшись спиной к стволу кипариса, и чувствовала, как мелко дрожат пальцы. Я медленно выдохнула, поправила волосы и заставила себя отойти от дерева. Никто не должен видеть Хранительницу казны Аэн'мора в таком состоянии. Я вернулась в свои покои, плотно закрыла дверь и села на кровать. Завтра я встречусь с ним, но сегодня мне нужно было просто пережить эту ночь.
Глава 5
Утром Лисса принесла горячую воду, помогла зашнуровать коронное голубое с золотой вышивкой платье — и робко заметила, что я сегодня «особенно красива». Я поблагодарила служанку и отослала её. Красота сегодня — оружие, а не украшение. Рейнар ждал меня в коридоре. Он тоже принарядился — сменил дорожную куртку на тёмно-синий камзол без вышивки, но дорогого кроя. Меч, разумеется, оставил в покоях: в Зал Совета с оружием не пускали никого, кроме дворцовой стражи. Выглядел он мрачновато.
— Ты нервничаешь? — спросила я, поправляя рукав.
— Я не нервничаю, моя драгоценная Императрица Отчётов, предвкушаю. — Он усмехнулся, но как-то натянуто. — Никогда не видел Совет вблизи.
— В полном составе не видела тоже, — призналась я. — В прошлый раз я стояла перед ними как просительница. Теперь — как Хранительница казны.
— Теперь они будут не снисходительно слушать, а внимательно. Это совсем другое.
Мы вышли из гостевого крыла. Распорядитель уже ждал нас, он проводил нас через анфиладу коридоров к массивным дверям Зала Совета. Здесь, в широком холле, уже собралась небольшая толпа: посланники автономий, купцы, чиновники, пара дроу в дорогих одеждах. Все ждали своей очереди.
— Хранительница казны Аэн'мора, — спустя время объявил распорядитель, сверившись со списком. — Вы следующая. Предыдущий докладчик завершает выступление.
Мы вошли в зал, Рейнар остался у двери, облокотившись на колонну, словно мой телохранитель, а не гость. Я заметила, как он пристально смотрит в сторону одного из советников.
— Веди себя прилично, — шепнула я ему.
— Я всегда веду себя прилично. Пусть за собой последят.
Зал Совета поражал своим величием. В прошлый раз меня принимали в другом, куда более скромном зале. Сегодня передо мной открылось огромное помещение с каменными сводами, уходящими в темноту. Свет здесь шёл от магических светильников, вправленных прямо в стены, — их холодное синеватое сияние заливало всё ровным светом. В центре, на небольшом возвышении, стоял длинный узкий стол в форме буквы «П». За ним сидели советники — двадцать четыре представителя автономий и древних родов: дроу, горные эльфы, лесные, озёрные и прочие, пара гномов, даже один человек. Все в строгих одеждах, с лицами, не выражающими ничего.
Но самое интересное — сам стол. Он стоял на пьедестале высотой чуть больше фута, и пространство под ним было открыто. Я видела ноги каждого советника. Кто-то нервно постукивал носком сапога, кто-то закинул ногу на ногу, кто-то сидел неподвижно, как статуя. Этот архитектурный приём служил инструментом контроля. Совет непрестанно следил друг за другом: постукивание ногой выдаёт неуверенность, скрещённые лодыжки — защитную реакцию, расслабленная поза — правду. Здесь невозможно было лгать, не выдав себя невербально. По крайней мере, так задумывалось.
В центре стола, на возвышении, сидел Рила'адерон. Новый Повелитель был одет в тёмно-серый камзол без единого украшения, и только серебряная цепь на груди указывала на его статус. Лицо правителя оставалось спокойным, но собранным. Я перевела взгляд правее, и пол под ногами показался шатким. По правую руку от Повелителя сидел Ирман, в кресле, отведённом для приглашённых советников. Я совсем не ожидала его здесь увидеть. Но он был здесь — в Зале Совета, на моём слушании, и смотрел прямо на меня.
Боги, как он изменился! Светлые волосы, которые раньше спускались до лопаток, теперь были коротко обрезаны — до мочек ушей, открывая шею и строгую линию подбородка. Одет он был хорошо, в тёмно-зелёный камзол без вышивки, но из дорогой ткани, простой, почти аскетичный. Ирман не надел украшений, я заметила на нём лишь один перстень с фамильной печаткой на правой руке. Серые, глубокие, усталые, такие родные и чужие одновременно глаза встретились с моими — и на мгновение дрогнули. Всего на секунду, но я увидела, как расширились его зрачки, как пальцы сжались на подлокотнике, как он чуть подался вперёд и тут же осёкся, вернув спину в жёсткую, прежнюю позицию.
Он тоже увидел не ту Малику, которую помнил, — наложницу в откровенном наряде и с затравленным взглядом. Перед ним стояла женщина в роскошном голубом шёлке, с аккуратно уложенными локонами, гордой осанкой и спокойным, мудрым лицом. Женщина, которая знает себе цену. Я на миг оторопела, в горле встал ком, ноги словно приросли к полу. Полгода я представляла эту встречу — и вот она случилась, в самом неподходящем месте, под прицелом двух десятков взглядов. Но я не дам им увидеть мою слабость. Я отвела взгляд от Ирмана, выпрямила спину и шагнула в центр зала. Остановилась перед столом Совета — так, чтобы видеть всех и чтобы все видели меня.
— Уважаемые члены Совета, Повелитель, — произнесла я голосом, который прозвучал на удивление ровно. — Благодарю за возможность выступить.
Рила'адерон кивнул.
— Мы слушаем вас, Хранительница казны Аэн'мора.
Я разложила на специальной кафедре свои таблицы, которые готовила последние дни, и начала выступление.
— За последние полгода я провела полный аудит финансовой системы Земель полукровок. Результаты, прямо скажем, неутешительные, но поправимые. Сегодня я хочу обратить ваше внимание на более масштабную проблему, касающуюся не только Аэн'мора, но и всего королевства.
Я сделала паузу, обвела взглядом советников. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то — с откровенной скукой. Молодой дроу в конце стола, почти мальчишка по меркам своего народа, разглядывал меня с таким откровенным интересом, что мне захотелось одёрнуть платье.
— Меня беспокоят транзитные пошлины, — продолжила я. — Они напрямую касаются торговли между Тер'эн'валь и Мор'эн'тара. За последние пять лет пошлины на товары, проходящие через Земли полукровок, были искусственно занижены. Я сравнила данные из архива казначейства с реальными объёмами поставок. Недоплата составляет около восьми процентов ежегодно. Деньги оседают не в королевской казне, а в карманах неизвестных лиц.
Совет зашептался. Кто-то из гномов наклонился к соседу. Лесной эльф с длинными серебристыми волосами поджал губы.
— Это ещё не всё, — я перевернула страницу. — По пути в Мор'эн'тар мы с господином Рейнаром столкнулись с завалом на Восточном тракте. Якобы случайная осыпь. Однако осмотр показал, что камни были сброшены намеренно. Это диверсия и не первый случай — по словам местных торговцев, подобные происшествия участились в последние декады.
— Вы хотите сказать, что кто-то сознательно разрушает торговые пути? — спросил дроу с длинным узким лицом. Кажется, представитель Тор'эн'кара. Его нога под столом нервно постукивала по полу.
— Я хочу сказать, что это системная проблема, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Занижение пошлин и диверсии на дорогах могут быть звеньями одной цепи. Кто-то пытается ослабить торговлю между людьми и дроу.
По залу пробежал ропот. Я чувствовала, как взгляды советников сканируют меня — кто с интересом, кто с подозрением. Ирман сидел неподвижно, но его глаза не отрывались от моего лица. Он больше не хмурился. Он внимательно, цепко слушал меня, так, как слушал когда-то в ночной тишине, когда мы вместе разбирали бумаги.
— Моё предложение, — продолжила я, — следующее. Первое: создать комиссию по аудиту транзитных пошлин с участием представителей Аэн'мора. Второе: усилить охрану торговых путей совместными силами автономий. Третье: провести расследование происшествий на Восточном тракте. Я готова предоставить подробные расчёты по каждому из этих пунктов.