- -
- 100%
- +
Я разложила на кафедре оставшиеся листы и замолчала. Повисла пауза. Потом заговорил Рила'адерон.
— Благодарю вас, Хранительница. Вопросы к докладчику?
Вопросы посыпались градом. Кто-то спрашивал о методологии расчётов, кто-то — о доказательствах диверсии, кто-то — о роли Аэн'мора в будущей комиссии. Я отвечала спокойно, чётко, подкрепляя слова цифрами. Чувствовала, как Ирман смотрит на меня, но не позволяла себе отвлекаться на это. Через полчаса обсуждение иссякло. Рила'адерон подвёл итог:
— Совет принимает ваши предложения к рассмотрению, Хранительница. Решение будет принято на следующем заседании. Вы свободны.
Я поклонилась — настолько, насколько требовал этикет, — развернулась и направилась к двери. Спиной чувствовала взгляды — советников, Повелителя, Ирмана. Шагала медленно, не позволяя себе ускориться, каблуки моих туфель мерно стучали по каменному полу. У двери стоял Рейнар, чьё лицо было мрачнее тучи.
— Ты была великолепна, — сказал он, когда двери Зала Совета закрылись за нами.
— Спасибо. Что-то случилось?
— Ничего. — Он шагал рядом, и я слышала, как скрипит кожа его сапог. — Просто эти... советники. Особенно тот мальчишка-дроу. Ты заметила, как он на тебя пялился?
— Рейнар...
— И не только он. Ещё трое, гном и этот, из лесных эльфов. — Он сплюнул в ближайшую урну. — Ты вышла в зал, и они все забыли, зачем пришли. Я стоял у двери и видел их лица. Они не слушали твой доклад, Малика. Они разглядывали тебя.
— Рейнар, прекрати.
— Что прекрати? — Он резко остановился и повернулся ко мне. — Бездна меня раздери, я не могу спокойно смотреть, как на тебя глазеют эти напыщенные индюки!
Я вздохнула. В коридоре было пусто, только вдалеке маячили фигуры слуг. Я взяла Рейнара за локоть и заставила идти дальше.
— Послушай, — сказала я тихо. — Ты мой друг, и я ценю твою заботу. Но я — взрослая женщина, я была наложницей при дворе, где на меня смотрели как на вещь. Думаешь, меня волнует, что какой-то мальчишка-дроу меня разглядывал? Нет, меня волнует другое.
— Что?
— Ирман был в зале.
Рейнар вздохнул, я видела, как на его скулах заходили желваки.
— Ирман, — повторил он.
— Да. Он сидел рядом с Повелителем. — Я отпустила его локоть. — И он явно объявился не случайно.
— И что ты чувствуешь?
— Я не знаю. — Я покачала головой. — Но сейчас это неважно, Рейнар. Меня беспокоит его присутствие и то, что он сидит бок о бок со своим врагом.
Рейнар долго молчал, глядя вперёд. Потом невесело усмехнулся.
— Знаешь, счетоводка, иногда я жалею, что ты не обычная женщина. С обычной просто: приревновал, поссорились, помирились. А с тобой...
— Сейчас не время для этого, — отрезала я. — Возьми себя в руки.
— Да, — он кивнул. — Не время, именно это меня и пугает.
Мы дошли до гостевого крыла молча. У двери в мои покои Рейнар остановился.
— Я пойду, — сказал он. — Нужно проветриться.
— Рейнар.
— Да?
— Спасибо за то, что ты рядом.
Он кивнул, не оборачиваясь, и зашагал прочь. Я проводила его взглядом и закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула. До меня доносились приглушённые голоса — вероятно, в общей гостиной снова собрались купцы и чиновники. Рейнар наверняка сейчас там: «проветриться» на его языке означало «напиться и собрать сплетни». Я не осуждала, сама бы сейчас выпила, но дамам не наливают по утрам. Я прошла к окну и опустилась в кресло, только сейчас заметила, как подрагивают пальцы рук. Полгода я убеждала себя, что справилась, отпустила, забыла его. Что женщина, пережившая долгую и несчастливую жизнь в мире людей, не станет трястись из-за мужчины, который исчез без единого слова. Какая же я дура.
Он всего лишь посмотрел на меня — и я растаяла. Хотя нет, не растаяла, Светлана не тает, но внутри дрогнуло, перевернулось с ног на голову всё, что было до, и теперь я сидела в кресле как пришибленная и прокручивала в голове каждую секунду этой встречи. Его обрезанные волосы, осунувшееся лицо, пальцы, сжавшие подлокотник. То, как он подался вперёд и тут же осёкся. Почему же ты исчез тогда, Ирман? Почему не дал о себе знать после? Почему сейчас сидишь рядом с Рила'адероном как ни в чём не бывало?
Я заставила себя встать и подойти к столу. Нужно подготовить ответы на возможные вопросы Совета. Думать о работе, о Кайлине, о том, что происходит с торговыми путями. Но мысли возвращались к нему. Лисса принесла обед — лёгкий суп, свежий хлеб, немного фруктов. Я ела в тишине и вкуса почти не чувствовала. Служанка убрала посуду и тихо удалилась, видимо, поняв, что я не в настроении для разговоров. После обеда я снова села к окну, сад гостевого крыла был пуст. Я рассеянно скользила взглядом по дорожке, по калитке, ведущей в основную часть дворца... И я его увидела: Ирман вышел из дверей гостевого крыла. Он был один, в руке держал несколько свитков. Быстро пересёк садовую дорожку и направился к калитке, ведущей в главную часть дворца. Я прижалась лицом к стеклу.
Он шёл уверенно, по-хозяйски — видимо, имел доступ туда, куда мне путь был закрыт: в главный дворец к Рила'адерону. К архивным комнатам, что располагались в бывшем гареме. К западному крылу, где когда-то держали Кайлину. Куда он идёт? С кем встречается? И почему — после всего, что случилось, — он свободно расхаживает по дворцу нового Повелителя, словно у себя дома? Если я сейчас останусь в этом кресле, я сойду с ума от неизвестности. Он что-то затевает, и я должна выяснить, что происходит. Я схватила со спинки стула тёмно-серую, неприметную шерстяную шаль и накинула на плечи. Туфли сменила на мягкие кожаные балетки, которые предусмотрительно взяла с собой. Никто не услышит шагов.
— Ты спятила, — сказала я своему отражению, оглядывая себя в зеркале.
Отражение не ответило, я выскользнула за дверь. До калитки, ведущей в главную часть дворца, оставалось несколько десятков шагов. За полгода жизни в гареме Дариана я успела выучить расположение многих потайных ходов. Наложницы всегда знают, как исчезнуть незаметно, — на всякий случай. Я накинула шаль на голову, пряча рыжие волосы, и выскользнула в сад. Калитка, за которой скрылся Ирман, вела в длинный сводчатый коридор, соединяющий гостевое крыло с главным дворцом. Я ступила под его своды, бегло огляделась. Стражи не было. Впереди мелькнула тёмная фигура. Ирман свернул налево — туда, где находились лестницы западного крыла. Я бесшумно, держась теней, как когда-то училась в гареме, двинулась следом. Не привлекать внимания – навык гарема, который, казалось бы, никогда не пригодится в мирной жизни, и вот пригодился.
Глава 6
Я двигалась за Ирманом на почтительном расстоянии, стараясь держаться в тени кипарисов. В своё время жизнь в гареме научила меня главному: если хочешь остаться незамеченной, не крадись. Крадущихся видно сразу — по нервным движениям, по дрожанию листвы, которую заденешь плечом. Иди спокойно, как человек, имеющий право здесь находиться. Тени скроют всё остальное. Ирман миновал сводчатый коридор и вышел в сад главного дворца. Здесь было светлее, ярче, но и растительности вдвое больше, что было плюсом для меня. Он шёл уверенно, не оглядываясь, и вскоре свернул в боковую аллею, ведущую к беседке.
Я остановилась за густым кустом цветущего рододендрона. Отсюда открывался хороший обзор. Беседку, увитую плющом, я узнала сразу: здесь полгода назад Кайлина объявила мне, что Ирман жив. Я помнила каждый камень дорожки, ведущей к ней; тогда я стояла здесь, сжимая в руках дарованную свободу. Теперь я пряталась в кустах, как нашкодившая кошка. В беседке его ждали: Рила'адерон расслабленно сидел на мраморной скамье, закинув ногу на ногу. Но я прекрасно видела его сосредоточенное, напряжённое лицо. Рядом с братом стояла Кайлина. На ней было тёмно-фиолетовое платье без украшений, волосы убраны в элегантную причёску. Но что меня удивило, так это то, что справа от неё стояла Астремея. Кажется, теперь она была доверенной компаньонкой принцессы или кем-то вроде того. Ирман вошёл в беседку и поклонился. Рила'адерон кивнул, приглашая садиться. Кайлина осталась стоять. Я напрягла слух. Ветер доносил обрывки фраз, но расстояние было слишком большим, а садовые насекомые гудели едва слышным, но назойливым фоном.
— ...торговые соглашения... — донеслось от Рила'адерона.
— ...Тер'эн'валь не согласится на эти условия, — ответил Ирман. Голос его звучал спокойно, но я видела, как он сжимает пальцы на колене.
— ...король Годрик будет поставлен перед выбором, — произнесла Кайлина.
Я подалась вперёд, пытаясь расслышать ещё хоть слово, но в этот момент из-за угла аллеи показалась стража. Двое дроу в полном доспехе — не дворцовая охрана, а личная гвардия Повелителя. Они обходили сад по периметру, и их маршрут пролегал в опасной близости от моих кустов. Я вжалась в рододендрон. Стражники прошли мимо, не заметив. Я выждала минуту, другую — но подойти ближе к беседке стало невозможно: слишком много глаз. Оставалось только смотреть издалека, как Ирман что-то обсуждает с Повелителем и его сестрой, и мучиться от неизвестности. О чём они говорят? Почему Ирман здесь, рядом с человеком, который сверг его Повелителя? И почему Кайлина стоит рядом с братом так, словно ничего не случилось? Словно её не продавали королю людей, как скот на ярмарке.
Через некоторое время беседа закончилась. Рила'адерон поднялся и, коротко кивнув собеседникам, направился в сторону главного дворца. Кайлина и Астремея последовали за ним. Ирман задержался в беседке на пару минут — сидел неподвижно, глядя на фонтан, — а затем встал и пошёл обратно тем же путём, каким пришёл. Я выскользнула из-за кустов и быстро, пока он не скрылся, двинулась в сторону гостевого крыла. Я села на каменную скамью у фонтана парадного входа, закуталась в шаль и стала ждать. Солнце уже садилось, и сад погружался в сиреневые сумерки. Фонтан тихо журчал, словно хотел меня успокоить. Не выходило. Я злилась на Ирмана — за то, что исчез, за то, что сидит рядом с узурпатором как ни в чём не бывало, за то, что ни разу за полгода не дал о себе знать. За то, что его лицо всё ещё заставляет моё сердце биться чаще — и это после всего, что было. И на себя — за то, что сижу тут как дура в дурацкой шали, вместо того чтобы гордо удалиться в свои покои и делать вид, что мне всё равно.
Рейнара нигде не было — видимо, всё ещё «проветривался». Может, оно и к лучшему. Я не хотела, чтобы он видел меня такой. Прошло около часа. Сумерки сгустились, зажглись магические фонари вдоль дорожек. Я уже начала думать, что Ирман прошёл через другой вход, когда калитка сада отворилась, и он появился. Мужчина шагал быстро, сосредоточенно, глядя себе под ноги. У самых дверей гостевого крыла он наконец поднял глаза — и увидел меня. Ирман остановился, замедлил шаг. Его лицо на мгновение утратило обычную непроницаемость, и я увидела то, чего не ожидала: растерянность, толику страха, а затем надежду. Я поднялась со скамьи, хмуря брови.
— Малика, — тихо произнёс он. Моё имя прозвучало в его устах вымученно, тяжелее чем раньше. Он медленно приблизился, и было в этом движении странное: он двигался рвано, словно заставлял себя подойти, словно какая-то часть его хотела развернуться и уйти.
— Ирман. — Мой голос прозвучал резче, чем я хотела. — Что это всё значит?
Он оглянулся — короткий, быстрый взгляд в сторону сада.
— Малика, не здесь. — Он едва заметно качнул головой. — Пойдём со мной.
Я ожидала, что он отмахнётся. Ожидала, что снова исчезнет. Он же развернулся и вошёл в гостевое крыло, направившись к лестнице, ведущей на второй этаж. Я последовала за ним, чувствуя, как внутри закипает глухая, горячая, смешанная с обидой ярость. Он привёл меня в небольшую библиотеку. Узкие стеллажи с книгами ютились вдоль стен. Я заметила пару кресел у камина, массивный стол в центре. В комнате было темно — только один светильник горел над каминной полкой. Ирман подождал, пока я войду, закрыл дверь и задвинул засов. Выдохнул.
— Здесь нас не услышат, — сказал он.
Я стояла посреди комнаты, сжимая кулаки. Всё, что я планировала сказать спокойно, рационально, как подобает Хранительнице казны, — всё вылетело в трубу.
— Где ты был? — Мой голос дрожал от ярости. — Где ты был эти полгода, Ирман?
— Малика...
— Ты исчез! Пропал! Ни строчки, ни весточки, ни единого слова! — Я наступала на него, не в силах остановиться. — А теперь ты сидишь в Совете рядом с Рила'адероном, рядом с человеком, который сверг Дариана, и делаешь вид, что так и надо!
Он стоял неподвижно, только пальцы сжались на свитках.
— С Дарианом всё в порядке, насколько это возможно, — произнёс он спокойно, но я видела, как он сглотнул ком, вставший в горле, как дёрнулся его кадык.
— В порядке?! — Я расхохоталась — злым, коротким смешком. — Он в изгнании, Ирман. Его выгнали из собственного дворца. Его заставили уйти с позором, как побитого пса. И где был ты? Где был его советник, его голос, его...
— Малика, прошу, тише, — перебил он, понижая голос.
— Где ты был, когда его гнали из его же дворца?! — Я подошла почти вплотную, и мой голос сорвался. — Где ты был, когда я...
Я осеклась и отвела взгляд. Я замолчала, слышно было только моё сбитое и его тяжёлое дыхание. Ирман подался вперёд, и его руки потянулись к моим плечам, но на полпути он одёрнул себя. Ирман отступил на шаг, и его лицо стало по-настоящему, глубоко грустным.
— Я всегда служил Дариану, — сказал он тихо. — Это не изменилось, Малика. Прошу тебя, не спеши с выводами.
Он помолчал, подбирая слова.
— Что касается тебя... Я интересовался твоей судьбой. Я знал, где ты. Знал, что с тобой всё в порядке.
Я снова вспыхнула.
— Знал, где я, и ни разу не приехал?! Даже весточку не прислал?! Полгода, Ирман!
— Я не мог. — Его голос стал твёрже. — У меня были дела. Важные дела. Я стараюсь помочь, как могу, и это важнее остального.
Он запнулся. Мышцы на его лице напряглись, словно он боролся сам с собой.
— Это важнее нас с тобой, — закончил он почти шёпотом.
— Нет никаких нас! — выкрикнула я.
Слова ударили его как пощёчина. Он вздрогнул.
— Нет, — повторила я, и голос мой сорвался на крик. — Ты исчез. Оставил меня одну. А теперь делаешь вид, что я тебе никто!
Он больше не сдерживался. В два шага сократил расстояние между нами и крепко, сильно, так что я не могла вырваться, схватил меня за плечи. Его серые глаза оказались прямо перед моими — полными слёз, которых я уже не пыталась скрыть. Он смотрел на меня, кажется, целую вечность. А потом резко, немного грубо, прижал к себе, обхватив мою спину руками. Я всхлипнула и вцепилась в ткань его камзола. Жаркие, горькие, смешанные с яростью и облегчением слёзы хлынули сами собой. Я плакала и ненавидела себя за это, но ничего не могла поделать. Полгода я держалась и убеждала себя, что справилась. Ирман гладил меня по спине, прижимая всё крепче. Его дыхание было неровным. Он молчал, но мне и не нужны были слова — по крайней мере, сейчас. Когда рыдания стихли, он мягко взял меня за подбородок и приподнял лицо. Его усталые, серьёзные глаза смотрели на меня с той самой нежностью, которую я помнила по ночам в архиве.
— Послушай, — произнёс он тихо. — Я всё тот же, Малика. Доверься мне.
Он помолчал.
— Но здесь говорить обо всём опасно. Я объясню всё, как только появится возможность. Дождись.
Я смотрела на него снизу вверх, и мои глаза всё ещё были влажными от слёз. Его лицо так близко — близко настолько, что я чувствовала его дыхание. Стоит податься вперёд — и наши губы встретятся. Я видела, как против воли его взгляд опускается к моим губам. Видела, как он сглатывает очередной ком, как сжимает челюсти. Он медленно, словно преодолевая сопротивление воздуха, отстранился. Его руки разжались, выпуская мои плечи.
— Рад был тебя видеть, Малика, — произнёс он голосом, который пытался быть светским, но не справился.
Он поклонился по этикету — чётко, с прямой спиной — и вышел из библиотеки, тихо прикрыв за собой дверь. Я осталась одна. Слёзы нахлынули снова — на этот раз без крика, без ярости, просто тихий, изматывающий плач. Эмоций было слишком много: ярость, облегчение, обида, нежность — это всё нужно было выплакать. Я сидела в кресле у холодного камина, обхватив себя руками, и позволяла слезам течь. Потом вытерла лицо, глубоко вдохнула и выпрямила спину. Хватит. Я вышла из библиотеки и направилась в свои покои. У двери меня встретила Лисса — она дремала в кресле в коридоре, ожидая моего возвращения.
— Лисса.
Она встрепенулась.
— Да, госпожа?
— Господин Рейнар не появлялся?
— Он у себя, госпожа. Вернулся около часа назад.
Я кивнула и прошла в комнату. Умылась холодной водой, поправила волосы, сменила платье — накинула то самое, «рабочее» синее, в котором чувствовала себя увереннее. Глубоко вдохнула и подошла к зеркалу. Из отражения смотрела немного грустная, но спокойная женщина. Глаза слегка покраснели, но это можно списать на усталость. Я вышла в коридор и постучала в дверь Рейнара. Он открыл почти сразу — переодетый, но всё ещё слегка взъерошенный. Видно было, что он взволнован.
— О, моя таинственная прекрасная леди, — он изобразил улыбку, но она вышла кривоватой. — Я уж думал, ты решила провести вечер без меня.
— Я была занята, — холодно ответила я, проходя в комнату. — Рассказывай, что удалось разузнать.
Рейнар закрыл дверь, опёрся о косяк и скрестил руки на груди.
— Много всего, счетоводка. Очень много. Но начну с главного: во дворце зреет раскол.
Я села в кресло и приготовилась слушать.
Глава 7
Я села в кресло и приготовилась слушать то, что выведал Рейнар.
— Не все согласны с правлением и методами Рила'адерона, — продолжил мой спутник. — Ты сама видела: дроу наверху, остальные — кто где. Но Повелитель, надо отдать ему должное, не дурак. Тех, кого подозревает в нелояльности, он не высылает и не казнит — он держит их рядом, очень и очень близко. Чтобы видеть, чем они дышат.
— Держит друзей близко, а врагов ещё ближе, — пробормотала я.
— Именно. Я говорил с купцами из Тер'эн'валя, с одним чиновником из казначейства, даже с горным эльфом — представляешь, он был пьян и внезапно разболтался. Так вот: по дворцу ходит петиция. Её составляют те, кто не хочет служить эльфу, который делит народы на классы. Буквально: «отказ служить короне, попирающей закон о равенстве». И подписывают её не только люди и полукровки.
Я приподняла брови.
— А кто ещё?
— Аристократы, — Рейнар усмехнулся. — Эльфийские семьи, у которых есть близкие узы с полукровками. Смешанные браки, бастарды, кровные связи. Ты сама знаешь, как это бывает: чистокровный дроу женился на женщине из Ллос'эн'эйра, их сын взял в жёны полукровку, внуки уже не вписываются в «чистую кровь». А Рила'адерон слишком ценит чистоту. Большинство его поддерживает — это возвышает их над остальными. Но те, кто унижен новым порядком? Им нечего терять.
Я задумалась, теперь картина вырисовывалась яснее. Рила'адерон строил жёсткую иерархию, и те, кто оказался на ступень ниже, чем рассчитывал, искали способы вернуть утраченное, и петиция была только началом будущего протеста.
— Что до нас с тобой, — Рейнар сменил тон, — мы отбываем из дворца послезавтра на рассвете. Наше время в качестве гостей правителя истекло.
Я кивнула, стараясь не выдать разочарования, уезжать совсем не хотелось. Я только начала распутывать клубок, и вот уже пора сматывать нитки.
— Послезавтра так послезавтра, — с напускным безразличием сказала я. — Но завтра последний наш день здесь. Предлагаю прогуляться по саду после обеда. Хочу получше запомнить это место, вдруг больше не доведётся здесь побывать.
Рейнар кивнул.
— Идёт, моя госпожа, – ответил дамский угодник бархатистым голосом. – С утра пойду в общую гостиную, может, ещё что интересное узнаю.
Я отправилась в свои покои, устроилась в кресле, глядя в темноту за окном. Совсем скоро мы покинем дворец. Я вернусь в Аэн'мор — к книгам, счетам и бесконечным дождям. А Ирман останется здесь, рядом с Рила'адероном, и я снова ничего не буду знать о нём. Что же с тобой случилось, Ирман?
Утро прошло как в тумане: я разбирала бумаги и готовила вещи к отъезду. Обед подавали в общем зале для гостей, это была длинная комната с высокими окнами, выходящими в сад. Я села за дальний столик и рассеянно ковыряла вилкой жаркое. Ирмана за трапезой не было — как, впрочем, и все предыдущие дни. Должно быть, он принимал пищу вместе с обитателями главного дворца. Я старалась не думать о нём, выходило скверно.
Рейнар сидел напротив и, кажется, чувствовал моё настроение, потому что не лез с шутками, а молча поглощал обед. После трапезы мы, как и договаривались, вышли в сад. День выдался пасмурным, и прогулка по саду вышла даже приятнее, чем можно было рассчитывать. Мы шли по аллее, обсуждая насущные дела — транзитные пошлины, предстоящую дорогу, то, что нужно будет доложить старейшине Корвину. Спокойный, рутинный разговор, крепкое плечо Рейнара и отсутствие жары помогали успокоиться. Вдруг на дорожку перед нами вышла знакомая фигура и остановилась в нескольких сотнях метров от нас. Я узнала её сразу, хотя изменилась девушка очень сильно. Наивная и восторженная Эла'атери, которая когда-то была моей единственной подругой в гареме. Девчонка, что влюбилась в наёмника и верила, что он спасёт её.
Теперь передо мной стояла другая женщина. Светлые волосы Эла'атери были убраны в элегантную причёску. На девушке было серебристое платье, скорее строгое, чем нарядное, но самым большим изменениям подвергся взгляд подруги. Прежняя Эла'атери бросилась бы ко мне с объятиями, наплевав на этикет, нынешняя ждала, пока я подойду сама.
— Леди Малика, — произнесла она, приседая в церемонном поклоне. — Господин Рейнар. Рада видеть вас.
Я подошла и тепло её обняла. Плечи Эла'атери остались напряжёнными, она не ответила на объятие — только вежливо улыбнулась, когда я отстранилась. Рейнар, понимая, что он здесь лишний, тактично кашлянул.
— Пожалуй, пойду проверю, всё ли готово к отъезду. Леди, — он кивнул Эла'атери, — рад был познакомиться.
— Взаимно, — ответила она ровным тоном.
Рейнар ушёл. Мы остались вдвоём посреди садовой аллеи, и между нами повисла неловкая пауза.
— Эла'атери, — я коснулась её локтя. — Как ты? Что было с тобой эти полгода?
Она помолчала, потом указала в сторону одной из беседок.
— Пойдём, присядем.
Мы прошли в маленькую беседку, укрытую среди кипарисов. Сели на каменную скамью. Эла'атери сложила руки на коленях — жест, которого я за ней раньше не замечала.
— Ты хочешь знать, что было, — произнесла она нарочито тихо. — Хорошо, я расскажу.
Голос подруги звучал ровно, но в нём появилась новая, незнакомая мне прежде жёсткость.
— Когда Дариан пал, Рила'адерон отпустил светлых эльфиек. Их нахождение в гареме было формальным — Дариан не любил светлых эльфов, ты знаешь это не хуже меня. Они не делили с ним ложе, их держали ради выгодной партии в будущем. Этот факт известен всем.
Она помолчала.
— Полукровкам досталось хуже.
Я молчала, боясь вставить неуместное слово.
— Почти всех, с кем я жила, с кем делила трапезу и секреты, — казнили. Когда очередь дошла до меня, меня спасло только одно: моя мать была чистокровной эльфийкой. Отец был полукровка, но внешне я пошла в мать. И Рила'адерон сказал, что я более чиста, чем запятнана. Что я не была с Дарианом, и за это он пощадил меня.
Моего лица коснулась горечь. Эла'атери, внимательно наблюдавшая за мной, на секунду задержалась на этой эмоции, но, собравшись с силами, продолжила:
— Рила'адерон выдал меня замуж за Вэл'кара, своего воеводу. Он хороший человек, Малика, не обижает меня. Я не люблю его, но он дал мне защиту и статус.
Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри поднимается гнев на обстоятельства, которые сделали её несчастной. На этот проклятый дворец, который перемалывает людей.
— И ты так просто перешла на сторону врага? — вырвалось у меня.
Эла'атери подняла глаза, в которых больше не было наивности. В них была холодная, сдержанная, но отчаянная злость.
— Он мне не враг, — отчеканила она. — Дариан бросил нас умирать. Он взял с собой только тебя, Малика, потому что тобой дорожил. А мы? Мы остались без защиты, без покровителя. Нас резали, как скот, а он бежал в изгнание и даже не обернулся.
— Он не мог...
— Мог! — Её голос зазвенел от ярости. — Он был Повелителем. Даже побеждённый, он мог потребовать защиты для тех, кто жил в его гареме. Мог договориться, мог хотя бы попытаться, а он просто ушёл.
Я замолчала, потому что в её словах была горькая, неудобная правда, которую я не хотела признавать. Дариан действительно ушёл и взял с собой только меня — потому что я нужна была ему, а остальных оставил.