Админ Данте. Круг 1. Лимб

— Если я доберусь до начальства, — пообещал я Игорю, — я скажу им, чтобы они починили эту очередь.

— Не стоит, — улыбнулся он. — В аду всё работает так, как должно. Просто мы пока не понимаем смысла.

Я хотел ответить, но стрелка нетерпеливо мигнула, и невидимая сила потянула меня вперёд. Я пошёл, сначала медленно, потом быстрее, почти побежал. Очередь расступалась, люди провожали меня взглядами, кто-то желал удачи, кто-то крестился, кто-то просто плакал.

Я бежал по серому коридору, и талончик в моей руке вдруг вспыхнул ярким светом, превращаясь из бумажки в нечто вроде электронного ключа. Стрелка привела меня к небольшому терминалу, стоящему особняком в стороне от основной очереди. Терминал выглядел как банкомат: экран, клавиатура, странное устройство, похожее на сканер.

На экране горела надпись:

«Ускоренная регистрация.

Терминал № 7.

Введите ваше имя».

Я подошёл, положил руки на клавиатуру, она была тёплой и немного вибрировала, и набрал: «Дантес».

Экран мигнул, и появилась новая надпись:

«Имя "Дантес" занято.

Статус: активно.

Пользователь: Жорж Дантес.

Круг: Седьмой.

Статья: Убийство поэта.

Освободится: никогда».

Я уставился на экран.

— Вы серьёзно?! — заорал я. — Я Дантес по паспорту! У меня фамилия такая! Это какая-то ошибка!

Но система, как и все системы в мире, была безжалостна. Она уже предлагала мне выбрать новый ник.

И вот тут я понял, что Ад — это действительно Ад. Даже когда ты находишь лазейку и пролезаешь без очереди, тебя всё равно ждёт какая-нибудь подлянка. В данном случае, занятый никнейм и необходимость придумывать себе новое имя.

Я стоял перед терминалом, сверля экран глазами, и думал, что, возможно, лучше было остаться в очереди. Там хотя бы не нужно было регистрироваться.

Но пути назад уже не было. Терминал мигал, требуя ответа. Где-то впереди меня ждал Ад во всей своей красе.

А пока, нужно было придумать, как назваться так, чтобы не потерять себя.

---

Терминал №7 стоял передо мной, серая металлическая коробка на сером фоне серого пространства. Единственным ярким пятном был экран, светившийся мягким голубоватым светом, и мигающий курсор, который ждал, пока я введу своё имя.

Я стоял и смотрел на этот курсор уже, наверное, минуты две. Если в загробном мире вообще можно было измерить время минутами.

«Имя Дантес занято».

Эта фраза горела перед глазами, хотя экран уже сменился на новое окно с предложением придумать уникальный никнейм. Жорж Дантес. Убийца поэта. Седьмой круг. Освободится: никогда.

— Вот же ж сука, — пробормотал я себе под нос. — Даже здесь этот гад мне жизнь портит. В смысле, загробную жизнь.

Я никогда не любил своего тёзку-однофамильца. В школе меня дразнили «Пушкина убил», хотя я имел к этому французскому мерзавцу не больше отношения, чем к китайской космической программе. Просто однофамилец. Но попробуй объясни это десятилетним оболтусам, которые только что прошли «Евгения Онегина» и теперь считают себя экспертами по русской литературе.

А теперь, значит, этот самый Жорж Дантес оккупировал моё имя в загробном мире. Занял никнейм. Застолбил, можно сказать, на вечные времена. И сидит теперь в своём Седьмом круге, довольный, а я тут стой, как дурак, и придумывай себе новое имя.

— Ладно, — сказал я вслух, кладя руки на клавиатуру. — Не в первый раз. Придумаем что-нибудь.

Я набрал: «Дантес_1995».

Экран мигнул и выдал сообщение: «Имя "Дантес_1995" не соответствует требованиям системы. Использование цифр в качестве части имени разрешено только в случае, если цифры являются частью оригинального имени при жизни. Пример: "Иван IV (Грозный)"».

— То есть если бы я был царём, мне можно было бы? — возмутился я. — А обычному человеку нельзя?

Система, разумеется, не ответила. Она тупо ждала следующего варианта.

— Ладно. Хорошо.

Я попробовал другой вариант: «Дантес_Оригинал».

«Имя "Дантес_Оригинал" занято.

Пользователь: Пьер Дантес (оригинальный рецепт адского печенья).

Статус: Третий круг, сектор кондитеров.

Освободится: после выпекания десяти миллиардов партий».

Я моргнул. Адское печенье? Серьёзно? Есть какой-то Пьер Дантес, который печёт печенье в Третьем круге, и он занял мой ник?!

— Да вы издеваетесь! — заорал я на терминал. — Сколько можно?! У вас тут что, каждый второй Дантес?!

Экран вежливо мигнул и выдал новое сообщение: «По вашему запросу найдено 847 пользователей с корнем "Дантес" в различных вариациях. Показать список?»

Восемьсот сорок семь?!!

— Не надо, — быстро сказал я. — Не показывай.

Я глубоко вздохнул. Так, Димон, спокойно, ты справишься. Это просто ещё одна бюрократическая процедура. В конце концов, ты двадцать восемь лет прожил с фамилией Дантес в России, где каждый второй считает своим долгом процитировать Пушкина. Ты привык к трудностям.

Я попробовал другой подход: «Не_тот_Дантес».

«Имя "Не_тот_Дантес" содержит недопустимые символы. Пожалуйста, используйте только буквы латинского алфавита. Обратите внимание: кириллица временно недоступна в связи с профилактическими работами».

— Профилактические работы? — я не поверил своим глазам. — У вас тут что, серверы? В Аду? Есть серверы?!

Экран не ответил. Вместо этого он показал новое сообщение: «Напоминаем: ваше время регистрации ограничено. Если вы не завершите процедуру в течение пяти минут, ваш талон будет аннулирован, и вы будете возвращены в конец очереди».

Конец очереди. Девять миллиардов девятьсот девяносто девять миллионов... нет. Нет, только не это.

— Ладно, ладно, я спокоен, — я сделал глубокий вдох, хотя лёгких у меня теперь не было, и это ощущалось странно. — Давай по-другому.

Я набрал: «Димон_Дантес».

«Имя "Димон_Дантес" содержит недопустимые символы. Пожалуйста, используйте только буквы латинского алфавита».

— Да ёлки-палки! — я стукнул кулаком по терминалу. Терминал жалобно пискнул и выдал:

«Предупреждение: физическое воздействие на оборудование карается штрафом. Штраф: дополнительные 500 лет ожидания в очереди. Повторное нарушение: перевод в Штрафной Изолятор».

Я отдёрнул руку, как будто терминал был раскалённым. 500 лет! За один удар! Да у них тут расценки как в хорошем ресторане, только вместо денег годами берут.

— Хорошо, — сказал я примирительным тоном, обращаясь к машине. — Извини. Я погорячился. Давай попробуем ещё раз. Спокойно. Без подчёркиваний. Без цифр. Только латиница.

Экран мигнул, принимая мои извинения. Или просто сбрасывая таймер штрафа. Сложно было понять, есть ли у этой машины хоть какое-то подобие души.

Я задумался. Что можно придумать? Что-то, что будет похоже на моё имя, но при этом не занято? Что-то, что не вызовет претензий у системы?

«DantesReal».

«Имя "DantesReal" занято. Пользователь: неизвестен. Статус: заблокирован за попытку выдать себя за оригинального Дантеса. Круг: информация скрыта».

— Господи, — простонал я. — Даже фейки есть. Тут целый рынок имён!

«DantesOriginal».

«Имя "DantesOriginal" занято. См. "DantesReal"».

«DantesOne».

«Имя "DantesOne" занято. Пользователь: система. Статус: первое зарегистрированное имя с корнем "Dantes" (год 1837 от Р.Х.). Не освобождается».

1837 год. Именно тогда, когда настоящий Дантес умер. Точнее, когда его душу зарегистрировали. Только это был не я, а тот самый французский мерзавец. Видимо, он попал сюда сразу после смерти и быстренько занял все возможные вариации. Или система просто зарезервировала за ним первенство.

— Это нечестно! — закричал я в пустоту. — Он убил Пушкина! Он грешник! Почему у него приоритет?!

Тишина. Даже система ничего не ответила, видимо, этот вопрос выходил за пределы её компетенции.

Я провёл рукой по лицу. Ладно. Если нельзя использовать «Дантес»... может, вообще отказаться от фамилии? Придумать что-то совершенно новое? Какой-нибудь крутой ник, типа «Тёмный Властелин» или «Повелитель Мебели»?

Я набрал: «LordOfFurniture».

«Имя "LordOfFurniture" доступно. Однако система рекомендует выбирать имена, близкие к вашему прижизненному имени, во избежание путаницы при обработке вашей души. Продолжить регистрацию с выбранным именем?»

Я заколебался. «Повелитель Мебели» звучало, конечно, круто. Но рекомендация системы меня насторожила. Путаница при обработке души? Это что, они могут меня потерять? Отправить не в тот круг? Засунуть в какое-нибудь чистилище для мебели?

— Нет, — сказал я. — Отмена.

«Имя отклонено. Пожалуйста, введите новое имя. Оставшееся время: три минуты».

Три минуты! Я начал паниковать. Три минуты, и меня вернут в очередь! В конец очереди! К Игорю, который будет рад меня видеть, но я-то не буду рад. Я не могу провести сто пятьдесят тысяч лет в очереди. Я не могу. У меня планы. Ну, были планы. Теперь, есть миссия. Или будет. Я пока не знал, но чувствовал, что стоять в очереди вечность — это не моё.

Я лихорадочно перебирал варианты:

«Dimon_Dantes» — недопустимый символ.

«DimonDantes» — «Имя "DimonDantes" неблагозвучно. Система рекомендует избегать сочетаний, вызывающих нежелательные ассоциации у демонического персонала».

— Какие ещё нежелательные ассоциации?! — взвыл я. — Что значит «неблагозвучно»?!

Экран, к моему удивлению, ответил: «Сочетание "DimonDantes" при быстром прочтении напоминает "DemonDantes", что может быть воспринято как претензия на демонический статус. Душа не имеет права претендовать на статус демона без прохождения соответствующей аттестации».

Аттестация на демона. Господи боже. У них тут всё, бюрократия. Даже чтобы стать демоном, нужно сдавать экзамены.

— А можно мне пройти аттестацию? — с надеждой спросил я.

«Для подачи заявки на аттестацию необходимо сначала зарегистрироваться под уникальным именем. Оставшееся время: две минуты».

Замкнутый круг. Всё завязано на этой чёртовой регистрации.

Я закрыл глаза и попытался успокоиться. Дышать. Думать. Анализировать.

Что мы имеем? Моя фамилия Дантес. Она занята. Все производные от неё заняты. Мне нужно что-то, что будет одновременно похоже на моё имя и при этом уникально. Что-то, что не вызовет претензий системы.

И тут меня осенило.

А что, если не «Дантес», а... «Данте»?

Я набрал: «Dante».

Экран завис. Надпись мигнула, погасла, снова зажглась.

«Обработка запроса... Проверка... Имя "Dante" зарезервировано. Статус: историческая личность. Категория: поэты, проводники, особый статус».

Я замер. Зарезервировано? Но не занято? В чём разница?

«Имя "Dante" не может быть присвоено душе автоматически. Требуется одобрение проводника с лицензией не ниже второго уровня. Пожалуйста, обратитесь к вашему проводнику».

— У меня нет проводника! — воскликнул я. — Я только что умер! Я даже не знаю, что такое проводник!

Экран мигнул и выдал: «Проводник будет назначен автоматически после завершения регистрации. Пожалуйста, выберите другое имя для временной регистрации, затем подайте запрос на смену имени после получения проводника».

— Временная регистрация? — я вцепился в эту мысль. — Можно сделать временную?

«Да. Временная регистрация позволяет вам пройти в общую зону ожидания, где вы будете дожидаться назначения проводника. После получения проводника вы сможете подать запрос на смену имени. Оставшееся время: одна минута».

Одна минута. Нужно было быстро придумать хоть что-то, что система примет для временной регистрации. Что угодно. Любой набор букв.

Я набрал: «Dante Temp».

«Недопустимый символ», чёрт, пробел! Вернее, я случайно нажал пробел.

«DanteTemp», без пробела.

«Имя "DanteTemp" доступно. Желаете завершить временную регистрацию?»

Да! Желаю! Конечно, желаю!

Я уже потянулся к кнопке «Подтвердить», как вдруг услышал за спиной усталый голос:

— Не советую.

Я резко обернулся.

Передо мной стоял мужчина. На вид, лет пятьдесят, может, чуть больше. Одет он был в странную смесь античной тоги и современных спортивных штанов с тремя полосками. Тога была заляпана чем-то, похожим на вино, а на груди болтался бейджик: «Проводник душ. Лицензия №2».

Лицо у мужчины было такое, будто он провёл в этом сером пространстве последние пару тысяч лет и уже ничего хорошего от жизни, или от смерти, не ждал.

— Что, простите? — переспросил я.

— Не советую брать "DanteTemp", — повторил он, лениво подходя ближе. — Потом запрос на смену будешь подавать триста лет. У них там очередь. Отдельная. Для смены имён. Я видел, как души с ума сходили, пока ждали переименования. Один так и остался навечно «User54789321». С ума сошёл. Теперь работает табуреткой в Лимбе.

— Табуреткой?!

— Ну, метафорически. Или нет. В Аду никогда не знаешь наверняка.

Он подошёл к терминалу, по-хозяйски положил руку на клавиатуру и посмотрел на меня.

— Ты, я так понимаю, Дантес, которому не дали зарегистрироваться?

— Да, — кивнул я. — А вы, я так понимаю, тот самый проводник?

— Вергилий, — он небрежно кивнул. — Лицензия номер два. Первую отозвали, когда Адама и Еву выгнали из Рая, так что я, считай, старейший практикующий проводник в этом бардаке.

Я уставился на него. Вергилий. Тот самый Вергилий. Который в «Божественной комедии» водил Данте по Аду и Чистилищу. Я, конечно, не был большим знатоком литературы, но это даже я помнил.

— Вы... настоящий?

— Нет, блин, голограмма, — он фыркнул. — Конечно, настоящий. Слушай сюда, парень. У меня план по душам горит, а ты тут застрял со своей регистрацией. Если мы сейчас не придумаем тебе нормальное имя, я опоздаю на обеденный перерыв, а в столовой Лимба сегодня, говорят, дают не проклятую овсянку. Я не могу это пропустить.

— Овсянку?

— Ты не знаешь, что такое проклятая овсянка. И лучше тебе не знать. Короче, давай думать.

Он отодвинул меня от терминала и уставился на экран. Его пальцы забегали по клавиатуре с такой скоростью, будто он провёл за этим занятием последнюю тысячу лет, что, возможно, было недалеко от истины.

— Та-ак. «Dante» зарезервирован за поэтом, но его душа давно в Раю, так что имя висит в подвешенном состоянии. Это плюс. Если у тебя есть проводник с лицензией второго уровня, а он у тебя есть, мы можем подать запрос на разблокировку. Это займёт... — он задумался, — ну, недели три. Но у меня есть связи. Можно ускорить.

— Три недели?!

— В Аду, парень. Три недели в Аду. А в мире живых за это время пройдёт лет пятьдесят. Или пять минут. Тут по-разному.

Он нажал ещё несколько кнопок, и на экране появилось новое сообщение:

«Запрос на присвоение имени "Dante" душе № 9 999 999 999. Инициатор: Вергилий, проводник, лицензия №2. Статус: на рассмотрении. Ориентировочное время обработки: 21 день».

— Но это бюрократия, — пояснил Вергилий. — Пока они рассматривают, ты можешь ходить с временным именем. А когда запрос одобрят, оно сменится автоматически. Но временное имя должно быть хотя бы отдалённо похоже на то, которое ты хочешь. Иначе откажут.

— И что вы предлагаете?

— Бери «Данте», — просто сказал он. — Без фамилии. Просто Данте. Ты на поэта, конечно, не похож, но бумаги всё стерпят. В конце концов, кого тут волнует, как тебя зовут? Половина грешников вообще грамоту забыла за первые сто лет.

Я посмотрел на экран. «Dante». Без «s» на конце. Просто Данте. Как тот самый поэт.

С одной стороны, это было странно. Всю жизнь я был Дантесом, с этой несчастной буквой «с», которая делала меня однофамильцем убийцы Пушкина. А теперь я должен стать просто Данте.

С другой стороны... это было даже забавно. Поэтическая справедливость, мать её.

— Согласен, — сказал я. — Пусть будет Данте.

Вергилий кивнул, быстро набрал что-то на клавиатуре, и экран вспыхнул зелёным:

«Временная регистрация завершена. Имя: Dante. Статус: на рассмотрении. Проводник: Вергилий, лицензия №2. Добро пожаловать в Ад».

— Ну, вот и всё, — сказал Вергилий, отходя от терминала. — Поздравляю с прибытием. Теперь ты часть системы. С чем тебя и поздравляю.

— Спасибо, — я отошёл от терминала и впервые за последние полчаса выдохнул. — А теперь куда?

— Теперь — в Лимб, — Вергилий махнул рукой куда-то в серую бесконечность. — Первый круг. Для таких, как ты.

— Для каких «таких»?

— Для некрещёных младенцев и хороших людей, которые не попали в Рай по техническим причинам. Ну, и для тебя, как для человека, который ещё даже не грешил по-настоящему. Хотя, судя по твоей ауре, потенциал у тебя неплохой.

Я хотел спросить, что значит «потенциал для греха», но потом решил, что лучше не знать. По крайней мере, пока.

— Идём, — сказал Вергилий и, не оборачиваясь, пошёл в серый туман.

Я пошёл за ним, стараясь не отставать. Терминал за моей спиной пискнул последний раз и погас, оставляя нас в сером сумраке загробной бюрократии.

Теперь меня звали Данте. Просто Данте.

И где-то глубоко внутри я чувствовал, что это имя мне подходит больше, чем прежнее. Хотя, возможно, это была просто игра воображения. Или побочный эффект смерти.

В любом случае, пути назад не было.

---

— Значит, Вергилий, — произнёс я, шагая за своим новым проводником сквозь серый туман. — Тот самый Вергилий.

— Угу, — не оборачиваясь, буркнул он.

— Который написал «Энеиду».

— Угу.

— И который в «Божественной комедии» водил Данте по Аду.

На этом месте Вергилий споткнулся. Буквально споткнулся на ровном месте, чего в сером пространстве, где не было ни кочек, ни ям, ни вообще какого-либо рельефа, сделать было практически невозможно.

— В какой книжке? — он резко обернулся, и в его глазах мелькнуло странное выражение, удивление, раздражение и какая-то давняя, забытая обида.

— В «Божественной комедии», — повторил я, начиная понимать, что ступил на зыбкую почву. — Данте Алигьери. Итальянский поэт. Четырнадцатый век. Он описал, как вы водили его по Аду, Чистилищу и Раю.

Вергилий несколько секунд молча смотрел на меня, и я физически ощущал, как в его голове проворачиваются какие-то шестерёнки. Потом он фыркнул, да так, что эхо разнеслось по серому пространству.

— А, — сказал он. — Про меня написали. Ну-ну.

— В смысле «ну-ну»? Это же великая книга! Одно из главных произведений мировой литературы!

— Сынок, — Вергилий устало потёр переносицу, — я в Аду две тысячи лет. За это время про меня написали столько, что я уже и не вспомню всего. Этот твой Данте был не первым и не последним. До него был один грек, который утверждал, что я водил его по Тартару, хотя я в Греции отродясь не был, у меня в то время командировка в Египет была. Потом какой-то француз написал поэму, где я превращался в лебедя. Лебедя, понимаешь? Потом немцы отметились, у них я был философом, который спорит с Фаустом. Фаустом! Я этого Фауста вообще не знаю, он в другую смену работает.

Он вздохнул и поправил сползающую тогу.

— А твой Данте... да, помню такого. Приходил. Лет семьсот назад. Хороший парень, только слишком впечатлительный. Всё записывал, всё записывал... Я ему говорю: «Не пиши ты про серные ямы, там на самом деле не серные, а просто выгребные, серой только для антуража пахнет». А он всё равно написал. И про Беатриче ещё. Ох, что он про Беатриче написал...

Вергилий махнул рукой с таким видом, будто его подчинённый сдал некачественный отчёт.

— Короче, Данте твой — хороший поэт, но правды в его книжке процентов двадцать. Остальное — художественный вымысел и поэтические преувеличения. Например, я там у него в лавровом венке хожу. В лавровом венке! В Аду! Ты представляешь, как меня демоны за этот венок задразнили? До сих пор некоторые придурки из бухгалтерии кричат: «О, Вергилий, а где твой веночек? Потерял?»

Он фыркнул ещё раз и снова зашагал вперёд.

Я пошёл за ним, переваривая информацию. Значит, «Божественная комедия» — это не документальное свидетельство, а вольная интерпретация. Хотя, если подумать, этого следовало ожидать. В конце концов, если бы Ад действительно был таким, каким его описал Данте, с котлами, сковородками и прочими ужасами, я бы сейчас явно не стоял в сером пространстве с талончиком и не спорил бы с терминалом о никнейме.

— А почему вы тогда водили того Данте? — спросил я. — У вас что, хобби такое, водить людей с именем Данте по Аду?

— Это моя работа, — Вергилий говорил сухо, явно давая понять, что тема «Божественной комедии» ему порядком надоела. — Я проводник душ. Провожу новоприбывших по кругам, объясняю правила, слежу, чтобы они не нарушали регламент и не пытались сбежать. У меня лицензия, у меня бейджик и стаж две тысячи лет. И, между прочим, я один из лучших.

— Вы говорили, что у вас план по душам горит, — напомнил я.

— Горит, — мрачно подтвердил он. — В прошлом квартале я недовыполнил норму на три души. Три души, представляешь? У меня были уважительные причины — я болел. Но бюрократам из Канцелярии плевать. Им главное цифры. Отчётность. KPI. Знаешь, что такое KPI?

— Key Performance Indicators, — машинально перевёл я. — Ключевые показатели эффективности.

Вергилий резко остановился и уставился на меня с таким видом, будто я только что процитировал наизусть «Илиаду» на древнегреческом.

— Ты знаешь, что такое KPI?! — в его голосе звучало неподдельное изумление.

— Ну да. У нас в магазине тоже KPI были. План продаж, средний чек, конверсия там. Викторыч, это мой начальник, каждый понедельник собирал планёрки и орал, что мы не выполняем показатели.

— Планёрки, — Вергилий произнёс это слово с таким трепетом, будто оно было священным. — План продаж. Конверсия. Ты говоришь на языке богов!

— Да ладно, обычный корпоративный жаргон...

— Обычный?! — он схватил меня за плечи и заглянул в глаза. — Парень, ты даже не представляешь, ЧТО ты сейчас сказал. Ты работал в системе. В корпоративной системе. Ты знаешь, что такое отчёты, дедлайны, планёрки и KPI. Это же... это же бесценно!

Я осторожно высвободился из его хватки.

— Э-э-э... спасибо, конечно. Но я был простым сборщиком мебели. Я не менеджер и не управленец. Я просто собирал шкафы и слушал, как Викторыч орёт.

— Не важно! — отмахнулся Вергилий. — Важно то, что ты понимаешь систему. Ты говоришь на том же языке, что и эти бюрократы из Канцелярии. Это редкость. Большинство новоприбывших, либо древние греки, которые не понимают, что такое «бланк заявления», либо хипстеры, которые умирают в двадцать пять лет от передозировки смузи и не знают, что такое «работа». А ты... ты работал руками. Ты знаешь жизнь. И, судя по твоей форме, ты работал с техникой?

— Ну, собирал мебель. Иногда чинил розетки. Один раз даже микроволновку разобрал, чтобы посмотреть, почему она гудит.

— Микроволновку! — Вергилий чуть не прослезился. — Ты разбирал микроволновку! Ты знаешь, как работает техника!

— Ну, базово. Ничего сложного. Там магнетрон, трансформатор...

— Магнетрон, — повторил он шёпотом, будто я назвал имя тайного божества. — Трансформатор. Ты знаешь слова, которых в Аду не слышали со времёи изобретения парового двигателя.

Он задумался на несколько секунд, а потом, решившись, сказал:

— Слушай сюда, Данте. У меня есть предложение. Сделка.

— Какая сделка?

— Я помогаю тебе пройти Круги. Все девять, включая Лимб, который ты даже за Круг-то считать не хочешь, а зря, между прочим. Я проведу тебя через всю эту бюрократическую клоаку, помогу с документами, научу обходить систему и договариваться с демонами. Я сделаю так, что ты пройдёшь Ад быстрее, чем очередь в поликлинике в день диспансеризации. А ты...

— А я?

— А ты поможешь мне отправить посылку.

Я моргнул. Посылку?

— Какую посылку?

— Моему племяннику. В Рим. Понимаешь, я тут, в Аду, уже две тысячи лет. За это время накопилось кое-что... сувениры, подарки, письма. Я хочу отправить их племяннику. Он хороший парень, работает в Ватикане, в отделе по связям с общественностью. Но обычная адская почта работает отвратительно, посылки идут веками, и половина теряется где-то в Чистилище. А у тебя... руки. Ты умеешь работать с техникой. Может, сможешь починить мой старый прибор... в смысле, устройство для отправки.

— У вас есть устройство для отправки посылок?

— Было. Оно сломалось. Лет триста назад. Я пытался его чинить, но я поэт, философ и проводник, а не техник. У меня руки не из того места растут. А ты... судя по тому, что ты разбирал микроволновку и собирал шкафы, у тебя руки растут откуда надо.

Я задумался. С одной стороны, тащиться через все девять кругов Ада в компании уставшего от жизни поэта — то ещё приключение. С другой стороны, одному мне точно не справиться. Я уже видел, какая тут бюрократия, если на регистрацию уходит столько сил, то что будет дальше? Без проводника меня просто сожрут.

— А что значит «пройти круги»? — спросил я. — У меня же, вроде как, душа перепутана. Может, можно как-то... подать апелляцию?