- -
- 100%
- +
– Мы несколько изменим маршрут нашей командировки, – сказал Алексей утром.
В годы строительства Байкало-Амурской магистрали многочисленные родственники жены Светланы оказались жителями городов и поселков этой самой магистрали. Многие отправлялись туда за длинным рублем, кто-то – в поисках новой жизни. У людей той великой эпохи строительства в жизни были несколько иные приоритеты. В особенности у той ее части, которая оказалась в гуще событий того времени. Алексей много об этом слышал от других людей. Как-то в разговоре Федорович сказал: «Представь, если ты хоть чуть-чуть знаешь человека на Северах, ты легко можешь занять у него в долг несколько тысяч, и тебе их легко дадут, а у нас тебе сотню не каждый даст в долг». Касалось ли это всех людей или тех, с кем сталкивался Федорович, он не уточнил. Под Северами сосед понимал всю территорию за Уралом. Фраза о том, что можно занять много денег, отложилась в памяти Алексея. Но грузить своими проблемами он никого не хотел.
Вначале по прибытию в Иркутск поселились в гостинице с одноименным названием. На следующий день Алексей отправился в гости к дяде Коле и тете Любе, которые переехали сюда из Казахстана после развала Союза. Встрече они обрадовались, оказались очень хлебосольными и словоохотливыми людьми. Дядя Коля пригласил Алексея на охоту и на рыбалку сразу во время застолья. Затем тетя Люба показала семейный альбом с многочисленными родственниками, где были и Лехина теща и маленькая Светлана. Пообщавшись от души, Алексей ненавязчиво обмолвился о цели своего визита. О желании заготавливать древесину по сходной цене хорошего качества с целью дальнейшей перепродажи в центральную Россию.
– Этот вопрос решаемый, – сказал дядя Коля.
Так неожиданно с легкой руки многочисленных родственников жены у Алексея появились связи. Были зарегистрированы две фирмы. Одна в Новосибирске, где родни оказалось еще больше, вторая в Иркутске. Обе по заготовке и отправке пиломатериала в центральную Россию. Предстояло еще прощупать возможность по скупке золота, что было весьма опасным делом. Родственники предупредили, что нельзя влезать в давно отлаженные связи. С незнакомым человеком дело иметь никто не будет. И, скорее всего, влезть в этот бизнес без крови не получится. Алексей понял, что риски здесь превышают все возможные прибыли, поэтому идею о левом золотишке он отложил в сторону. Между тем Олег работал в Новосибирске в открытом недавно филиале его фирмы. Сашка работал с ним в Иркутске. Лес исправно отправлялся в несколько точек центральной России.
Оплата по желанию клиента производилась как наличными, так и безналичным расчетом. Полуподпольные добытчики леса предпочитали брать наличку. С ними иметь дело было намного выгоднее и дешевле, но для благополучия обоих фирм несколько раз приходилось официально приобретать пиловочник у официальных фирм для придания законности своей деятельности. Появились приличные деньги. У Лехиных коллег родилась идея поехать на рыбалку. Долго решали, поехать ли на Байкал, или отправиться ловить лосося на Камчатку, или в Хабаровский край. Перед тем как отправиться на рыбалку, возникла идея съездить в Таксимо и попытать там счастья договориться насчет золотишка. Через знакомых выяснили, все давно отлажено, все, что «плохо лежит», забирают китайцы. Перебить их цену не было ни возможности, ни желания, и, оставив всякую надежду, по возвращению в Иркутск решили организовать баню. Едва появились деньги, забыв о наставлениях Федоровича, ударились в гульбу. Два дня отходили после гулянки с бабами и шикарной попойки. Решили ехать на рыбалку на Камчатку, ловить лосося.
Сборы на предстоящую рыбалку – это удивительное действо. Каждый советовал и вспоминал, что нужно взять с собой. Все жили в предвкушении. Каждому часто приходилось рыбачить в центральной России, но здесь, на востоке, на рыбалке никто из них никогда не был. Встал вопрос, где порыбачить, сначала задумались, затем посоветовались с людьми, которые неоднократно бывали в разных местах необъятной Родины.
Поскольку сплавляться никому не приходилось, эту затею отмели сразу. На Байкал решили съездить на следующий год. Остановились на наиболее комфортной и безукоризненной в плане эмоций рыбалке. Решили отправиться на Камчатку. Как сказал дядя Саша: «Там вы отведете душу по полной. Вы увидите, что такое Камчатка и ее красота. Рыбы там столько, что вы в первый же день будете ее отпускать после поимки. Ее просто некуда девать. Съедите вы пару рыбин, а остальное?..»
Все-таки хорошо иметь много родственников, подумал Алексей. Они и с бизнесом помогли, и советом всегда помогают. Если бы не они, пришлось бы по адресам Юрия Петровича мыкаться, и неизвестно, чем бы все это закончилось. Связываться с криминалом опасно, может выйти себе дороже. Лучше иметь гарантированный заработок, причем немалый, чем гоняться за призрачной золотой пылью. Бизнес я наладил, правда, не все легально, зато деньги потекли конкретные. Наконец-то я могу позволить себе все. Могу в баню девок пригласить, могу на охоту с ребятами податься, посидеть в ресторане, любая еда, любая выпивка.
Не сразу все пришло, но все-таки. Жаль, что никто из старых знакомых не видит, каким крутым я стал. Наверное, у многих, как и у меня, в крови желание похвастать, обязательно нужно повыпендриваться. Но перед чужими людьми выпендреж не имеет нужного эффекта. Очень жаль, что знакомых нет рядом. Пожалуй, для полноты картины мне не хватает ствола. Правда, со стволом могут прихватить менты, и вся крутость на этом быстро закончится. Вместо ресторанного обеда появится миска тюремного супа с четвертиной хлеба. Мои нынешние коллеги производят впечатление вполне нормальных среднерусских пацанов, во всяком случае, Сашка, надежный, как автомат Калашникова. К Олегу надо присмотреться повнимательнее. Есть в нем какая-то скрытность, а это всегда повод для недоверия. У меня все настолько хорошо, что даже не верится. Про семью стал думать меньше, отослал Светлане деньги, чтобы с Анечкой не бедствовали. Почему-то из всех бывших коллег больше всего вспоминался Семеныч, его острые шутки и четкие определения в адрес начальников.
Интересно, как бы он меня сейчас назвал, если бы увидел в теперешнем прикиде, при иномарке?
Особенно без прикида, с бабами в бане? Брательник Сергей, безусловно, порадовался бы за меня, надо не забыть поздравить его с днем рождения.
После прошлогодней охоты в офисе фирмы недавно появилась на стене голова кабарги. Знакомые звали съездить поохотиться на дикого северного оленя, но пришлось отказаться, дела превыше всех развлечений. Хотя Сашка говорит и думает по-другому. Он заявил недавно, глядя мне поверх головы, загадочно улыбаясь: «Служебные дела решаются в первую очередь, а личные вне всякой очереди». Удивил так удивил. Олег на эти слова только усмехнулся. Одним словом, то состояние, в котором я сейчас нахожусь, наверное, называется счастьем. Все есть, всего хватает, все меня уважают. Я стремился к этому, у меня все получилось. Интересно, как монахи обходятся малым, но при этом чувствуют себя счастливыми?
Наверное, счастье у каждого свое, не могут быть одинаково счастливы монах, нищий, сидящий на паперти, и олигарх. Для монаха счастье – это взаимодействие с Богом и взаимная связь с Богом. Для нищего счастьем будет пятитысячная купюра, оказавшаяся в его протянутой руке. Для олигарха счастье – очередной миллиард, заработанный или украденный, не суть важно. Но уж наверняка несчастье для всех одинаково, независимо от статуса человека. Хотя вряд ли, взять хотя бы смерть. Для монаха, если он искренне верит, смерть скорее всего счастье встречи с Богом.
Для нищего смерть – избавление от голода, холода, вшей, кучи болячек и унижений. Для олигарха смерть – это горе, потому что он имел все, что только может пожелать человек и вообразить его сознание. Хотя среди богатых тоже есть люди, которые помогают бедным, больным, верят в Бога. На это можно возразить, что сначала наворовали, награбили и теперь грехи замаливают, помогая людям и молясь в храмах. Может, и так, но идеальных людей не бывает, разве что монах Лаврентий. Таких как Лаврентий в лучшем случае тысяча на миллиард населения, а остальные – обычные люди. Что вдруг меня понесло в эту философию? С чего бы это? Вспомнились бывшие коллеги, брат Сергей, сосед Федорович, Семеныч, и сам собой возник вопрос… А как же они? Ведь они не монахи, не нищие и не олигархи. Им, как и мне, смерть страшна, у всех у них разное представление о счастье… Когда я вернулся с поселения, я был счастлив от встречи с семьей, с близкими и друзьями. Сейчас я счастлив своему достатку. Мне кажется, это большое событие моей жизни. А покойному другу, Витьке, угоревшему в машине, наверное, последний вздох показался главным событием его жизни. С годами меняется представление о жизни, о смерти, о бедности и богатстве, о счастье и несчастье. Неизменным остается только вера в Бога. Вера объясняет все, что происходит с нами, и не дает переступить ту черту, после которой мы перестаем быть людьми и превращаемся в тех, кого не поминают, особенно на ночь глядя. С такими рассуждениями Алексей находился внутри себя, а очнувшись от нахлынувших мыслей, удивился сам себе.
– С чего это меня понесло по просторам мыслей, размышлений и воспоминаний?
То, что Алексей и коллеги увидели на Камчатке, привело их в восторг и ошеломило одновременно. Огромные косяки рыбы в мелких реках буквально по камням поднимались по течению. Проводник из местных был при оружии, опасаясь медведей. Проходя вдоль реки, увидели на берегу кучу рыбы, так много, что все пришли в недоумение. Она начала вонять, и этот неприятный запах разносился по всей округе. Проводник сказал, что отсюда лучше быстро уйти, этот запах приманивает медведей. Он объяснил, что рыбаки бросают рыбу, забирая икру. Такое объяснение шокировало всю троицу. Вечером, сидя у костра за ухой, Сашка изрек:
– С таким подходом лет через десять этого лосося, которым сейчас кишат реки, не будет.
– Бардака здесь не будет, помяните мое слово. Скоро здесь порядок наведут. Это все в погоне за деньгами, – сказал Алексей.
– Мы все здесь оказались в погоне за деньгами, – заметил Олег.
– Это да, но не любой ценой, – сказал Алексей. – Я съездил перед поездкой сюда в одно место, узнал, что с золотом без крови не обойтись, и от этой идеи отказался. Так что акула капитализма из меня не вышла и вряд ли выйдет дальше.
Проводник, до этого сидевший молча, сказал:
– При Союзе было порядка больше. Сейчас все развалили, а людям жить надо здесь и сейчас, поэтому каждый выживает как может.
Сашка добавил:
– Леспромхозы тоже развалили, люди предоставлены сами себе, вот и валят лес без всяких планов, лишь бы заработать.
– А у нас рыбу везут японцам и китайцам, потому что везти ее в Россию разорительно.
Сейчас все, кто сидел у костра, осознали масштаб катастрофы, случившейся с приходом ельцинской команды. Людям, которые оказались на востоке и на севере, ярче всех увиделся ужас, произошедший со страной. Тем не менее, рыбалка и природа порадовали своей новизной, хотя осадок в душе остался.
Отправив Светлане деньги вместе с Олегом и письмо с наилучшими пожеланиями, пригласил приехать к себе ее с Аней, ссылаясь на занятость и невозможность приехать самому. С Олегом уехала наличка, предназначенная Юрию Петровичу. Все, что давал Петрович, вернулось ему через время в десять раз больше. Свои семьи ребята тоже не обижали… Алексей просил Олега ничего конкретно не рассказывать Петровичу, а все вопросы адресовать ему. Когда остались вдвоем с Сашкой, тот вдруг сказал:
– Олег расскажет все. Зря ты с ним жене деньги передал. Петрович будет знать, чем мы ворочаем, и спросит с нас.
– Да не такие уж там огромные деньги, – сказал Алексей. – Она у меня на права учится, пусть машину купит, а то девятка уже совсем развалилась.
Прошло время. Делать бизнес в прежнем режиме становилось все сложнее. С приходом к власти новых людей началось упорядочивание и ужесточение всех нюансов, связанных с бизнесом. Налоговая более серьезно взялась за людей бизнеса, требуя отчеты и откаты. Власти начали браться за лесозаготовителей, действующих незаконно на свой страх и риск. Открывались фирмы, которые работали с законными лесозаготовителями и делали откаты местной администрации. Прижимать стали незаконных старателей, браконьеров и всевозможных перекупов. Китайцев, которые после своей сельхоздеятельности оставляли пустыни, также стали ставить в рамки правового поля. Лехе пришлось все больше легализовывать свой бизнес.
Это приводило к удорожанию древесины при доставке ее к конечному потребителю. Отправленный в очередной раз в центральную Россию Олег с деньгами для Петровича деньги до адресата не довез, ссылаясь на то, что его ограбили. Алексею пришлось выехать к Юрию Петровичу с отчетом и деньгами, собрав все, что мог, и опять оставшись без копейки за душой. Как быстро заканчивается все хорошее. Возвращаясь в центральную Россию, увидел, что кругом повсеместно идет строительство. Жилье, торговые точки, аптеки, особенно бросалось в глаза жилье. Были дома, построенные без всякого вкуса, но выделявшиеся своей огромностью. Он думал, что люди бедные, а оказалось, что деньги есть, раз они строят такие монументальные строения. Приятно удивила Белгородчина. Везде строительство, везде асфальт и тротуарная плитка.
Губернатор явно был на своем месте. На востоке все по-прежнему выглядело довольно блекло по сравнению с Белгородчиной. Сколько раз Алексею приходилось входить в различные кабинеты для решения вопросов бизнеса. Везде одно и то же, дай, дай, дай. Как надоели эти самодовольные рожи. Вокруг разруха, все тянули только себе. На Белгородчине было видно, через раз клали в свой карман, через раз в государственный. По прибытии домой его ждали две неприятные новости. Одна новость касалась его бывшего подельника Рындина. Летом купался в реке, прихватило сердце, пока спохватились на берегу, было уже поздно. Утонул, как заключили все знакомые. Алексей повидался с Семенычем, подарил ему набор японской электротехники, лобзик, шуруповерт, болгарку.
– Я знаю, у тебя все еще дедова пила, возьми попробуй.
– Спасибо, – обрадовался Семеныч, – для хозяйства то, что надо.
После небольшого по времени общения с Семенычем он отправился на встречу с Федоровичем, где его ждали Юрий Петрович и вторая плохая новость. Разговор получился резким и неприятным, больше похожим на наезд. Обычно сдержанный, он в этот раз резко сказал:
– Если мне нет доверия, то в чем дело. Бизнес отлажен, шлите своего человека, пусть снимает пену. Хоть мне и жаль потраченных лет, но лучше я останусь дома с семьей. Надоело мыкаться по чужим хатам.
– А что ты делать здесь будешь? Опять в мазут полезешь? В тепловоз? Из своего крутого костюма, – сказал Юрий Петрович. – Светка твоя «Форд фокус» новый купила, опять на чермет ее свой пересадишь?
Им было понятно, что он заматерел. Это уже не тот Леха, которого пять лет назад отправляли на север.
– Ты, Леха, не дуркуй, – сказал Федорович, – присядь. Выпьем за встречу и поговорим спокойно.
Выпили по рюмке коньяка, Леха не унимался.
– Я видел, за двором новая «Шкода стоит», я так понимаю, это твоя? Раньше у тебя, Федорович, кроме синих наколок ничего не было… Петрович тоже на новом крузаке приехал… А я что? «Форд» для семьи не могу купить за столько лет работы?
– Не о том речь! – сказал Петрович. – Мудрить не надо.
– Я сказал все как есть. Если нет доверия, люди остались на месте, можете любого из них вместо меня назначить. Можете нового человека направить.
После того как обстановка чуть успокоилась стараниями Федоровича, разговор вернулся в конструктивное русло. Алексей объяснил, как поменялась обстановка. Взятки утроились, поэтому зарабатывать стало труднее. Погоняв еще немного пар, Петрович изрек:
– Оформляй все на Олега и можешь быть свободен, ты мне больше не нужен.
– Я должен все равно туда вернуться. С людьми остались устные договора. Надо все порешать, с чужими они решать ничего не будут.
Это было похоже на плевок, такое незаслуженное унижение вызвало неожиданную реакцию.
Вместо споров и криков Леха, поднявшись из-за стола, сказал:
– Бог вам судья, – и вышел из дома.
Захотелось вдруг пообщаться с братом Сергеем, так всегда было, когда возникали трудности или на душе неспокойно. По счастью, брат оказался дома. После приветствия решили пойти к Семенычу. Захватили с собой все необходимое для хорошего застолья.
– Принимаешь гостей? – спросил Сергей, отлично знавший Семеныча.
– Гостям всегда рад! Проходите, братья.
– Жена ругать не будет, если посидим за рюмкой? – спросил Алексей.
– Может, и будет, только не сейчас. Она у меня умная.
Устроились поудобнее в беседке, выпили, закусили, поболтали о разном.
– Ты к нам возвращаться не надумал? – спросил Семеныч.
– Спроси у него, Сергей… Что он нашел в дали, чего нет у нас? Или ты, как твой одноклассник Сеня Ральф, в Америку намылился?
– Так Ральф в Испании, – сказал Леха, – а не в Америке.
– Не знаю точно где, но когда десять лет назад он приезжал домой к матери, сказал: «Вы просто не представляете, как хреново вы здесь живете». А в прошлом году приехал и сказал: «Надо в России бизнес открыть». Посмотрим, что он запоет, когда в следующий раз приедет.
– Семеныч? А откуда ты про него знаешь? – спросил Леха.
– Моя с его матерью работает, они подруги. Раньше все хвалилась, как ее Сеня хорошо там живет. Может, так оно и есть?..
– Если бы так было, не было бы у эмигрантов столько тоски по родине в любой песне, в любой фразе, – сказал Сергей.
– Высоцкий в свое время сказал, что «мы нужны в Париже, как в русской бане пассатижи», – добавил Семеныч, ценивший Высоцкого больше всех остальных поэтов. – Я отсюда даже в соседний город не перееду, потому что здесь мои родные, знакомые, друзья. Вот вы у меня здесь. Можете мне верить или нет, я весной на речку с удочкой вышел, а там старую вербу ветер свалил, так я плакал. Я под этой вербой со своей женой еще молодым пацаном целовался. Вот эта память, все, что было со мной и с моими близкими людьми, крепче любых веревок, любых пут связывает меня с Родиной. Ты, наверное, не понимаешь меня, Леха… – Помолчав, спросил: – Обычно из дому или с Родины бегут те, кто либо перед всеми обосрался, что стыдно в глаза смотреть добрым людям, либо те, кто нагадил родным и близким… Я ведь знаю, что ты не из таковских. Что же ты мыкаешься? Не надоело по чужим углам прыгать?
– Да я ему то же самое говорю!.. Не слушает… – сказал Сергей.
– Бросай ты своих синяков, Леха, пока не втянули они тебя в блудняк. Я подгон тебе в зону помогал делать потому, что ты никого ментам не сдал. Помогал лично тебе, а не Федоровичу.
– Все. Смотаюсь на Севера, все дела улажу и вернусь домой, а то и правда, эти люди добра не помнят.
– Возвращайся быстрее домой, – сказал Сергей. – Однажды вернешься, а у Светки другой мужик. В жизни все бывает, так что долго не кружи по свету. Аньку учить надо, об этом тоже думай. Заработать здесь тоже можно, я никуда не уезжал, а живу.
– Ты, помнишь, мне когда-то сказал, мол, воруешь и Бога просишь помочь… – напомнил Семеныч.
– Я ведь извинился перед тобой, или ты до смерти вспоминать мне будешь?
– Если хочешь знать, Леха, я честнее всех. Ты возьми богатых людей… Кто из них абсолютно честно заработал свои капиталы? Все как один воры, жулики и проходимцы. Все чиновники пользуются своим положением. Если рассмотреть под микроскопом любого человека, каждый хочет гребануть под себя, и ты, и я, и он. Нельзя жить среди людей и при этом быть святее римского папы. Все со своими мелкими и большими грехами. Вопрос, конечно, не в этом, вопрос в том, где та грань, которую мы не переступим? Грань эта проходит в головах и душах людей, кто и что вложит в головы и души им, то и будет. После развала Союза шайка Ельцина установила правило «Успех любой ценой! Создать общество успешных людей». Многие пошли по головам, по крови. Я в девяностые не на луне был, да и вы тоже. Хорошо знаете, о чем говорю. Что тогда творилось, сколько людей погибло, сколько пропало, мы до сих пор не знаем и никогда не узнаем точно, но нельзя кивать на власть все время. У кого в душе не было Бога, тот шел на все… На убийство, на обман, на грабеж. Я никого не убил, не ограбил, я просто не хотел, чтобы мои родные сидели голодными. Ты сказал тогда, что это не оправдание. Тогда оправдай тех, кто нами руководил, кто установил такой порядок и такие зарплаты. Мы за миску супа пахали, а у каждого начальника не детские оклады, плюс конвертами они себя балуют регулярно, по поводу и без повода, и все в обход налогов.
– Ну к чему ты все это? – спросил Сергей.
– К тому, что мозги у вас на месте, вот и думайте. Говорят, один человек ничего не решает. Решает, еще и как!.. Путин чиновников сверху прижал, задержек в зарплате нету и платить стали поболе, чем раньше.
– Это у нас на Белгородчине! А я всю страну проехал… И скажу тебе, Семеныч, по-разному живут люди. Простым работягам хуже всех живется. Перемены, конечно, есть, и это правда.
– Ничего, везде наладится, – сказал Семеныч. – Помяните мое слово. Не скоро, правда, все до простых людей дойдет, быстрее до начальства, но, как известно, начальство при любом раскладе не в накладе. Я думаю, Алексей, ты на Севера тоже за длинным рублем поперся. Вроде и умный ты, а нет у тебя якоря. Летишь куда-то сломя голову, чего-то все ищешь, а жизнь идет. Смотри не согреши сильно, а то нас все призывал, а сам вляпаешься… Или уже влез куда-то?
– Нет, Семеныч, я вовремя с нужными людьми встретился.
– Пока тебя не было, у нас перемен много. Далеко ходить не надо. Лет десять тому назад в каждом доме резиновые сапоги на каждого человека были обязательны, иначе нигде не пройдешь. Сейчас я из любого конца города в другой конец могу в туфлях пройти, хоть весной, хоть осенью. Пойди в парк, любо-дорого глянуть. Самое главное, что все это сделали мы сами, не китайцы, не американцы, а мы сами. Губернатор обязал глав районов класть тротуарную плитку, обустраивать территории, убрали мусор в посадках, в деревнях навели порядок… А раньше в деревнях кучи навоза за двором и всякая дрянь навалена. Захотели навести порядок и навели, вот так и в стране будет. Вы вспомните, что нам каждый день из любого утюга вдупляли! Мы ленивые, мы никуда не годные, мы перед всем миром виноватые, причем во всем. Я только за это никогда не прощу эту ельцинскую власть… За мое многолетнее унижение, за то, что он страну развалил, за то, что он ее унизил.
Вышла жена Семеныча и сказала:
– Если стал ораторствовать, значит, уже набрался.
– Да нормальный он! – сказал Сергей.
– Ой, Сережа, он раньше в телевизор плевал, когда Ельцина, Гайдара или Чубайса видел, а сейчас как о них заговорит, аж заходится в крике.
– Ну, мы пойдем, Семеныч, – сказали братья Артемовы и, пожав ему руку, направились к калитке.
– Слушай, Леха, кто такой Ральф, что в Испанию уехал? – спросил Сергей.
– Это мой одноклассник Сеня Сомов по кличке Ральф.
– Ну и что? Правда, что в Испании так круто?
– Везде хорошо, где нас нет. Каждый кулик свое болото хвалит. Я проехал всю страну и скажу тебе, брат, с деньгами везде жить можно. Россия на таких Семенычах держится.
Шли молча, дошли до церкви. Сергей, взглянув на Леху, предложил:
– Зайдем? Свечку поставим?
– Давай зайдем, а потом на кладбище к предкам, – сказал Леха.
Домой заявились изрядно подпитые, брат домой не пошел.
– Света, Сергей у нас заночует, мы с ним во времянке ляжем.
– Я вам поужинать принесу, диван раскладывай, и отдыхайте.
– Ты, брат, не прав, – сказал Сергей. – Россия не только на Семенычах держится, а на всех людях, кто в России и кто с Россией. Мы с тобой тоже нигде не прятались. Служили, работали, сиднем не сидели. И таких, как мы, абсолютное большинство. Ты сам это понимаешь, всю страну проехал. Одно запомни на всю жизнь, будь хоть директором, хоть шофером, оставайся человеком.
– Я многого не говорил тебе, Сергей. Там без денег и без связей шагу не ступишь, если есть и то и другое, тогда можно делать деньги, но с оглядкой. Мне сейчас подрубили крылья. Только наладил все, и выперли меня из моего же бизнеса. Зато хорошо хоть долг отработал, и то спасибо.
– Ты думаешь, что для меня Америку открыл? Здесь то же самое. Везде дай, везде поделись. Если упертым окажешься, завтра же пожарник придет, послезавтра санэпидстанция, потом котлонадзор, затем в налоговую дернут. Не поймешь, входную дверь в магазин подожгут, неизвестные хулиганы могут окна побить. Мне тебя не хватало очень. В тот раз, когда ты мне долг вернул… Помнишь? Меня с тех пор не трогали, а сейчас опять началось.
– Знаешь, откуда ветер дует? – спросил Леха.
– Это Юрий Петрович.
– Точно знаешь?
– Теперь точно.
– Ладно. Я подумаю, чем смогу тебе помочь. А пока сделаем вид, Сергей, что этого разговора у нас не было.