- -
- 100%
- +
Глава 1
Мохнатые облака густой вуалью накрыли вершины Зубастых гор. Липкие снежные хлопья нескончаемым вихрем сыпались на землю. В мутной белизне трепетали на ветру серые полотнища шатров.
Две луны отряд Эолис пробирался скользкими тропами к Долине Тишины. Здесь, среди неприступных ледяных вершин, скрывался лагерь отверженных – гэлленов. Гонимых всеми разумными расами Видимого Мира. Полукровки, они вызывали презрение и ненависть. Законы каждой расы строги насчет смешанных союзов. Столетия назад Первые Маги установили правило чистоты крови. И наказание для тех, кто осмелится нарушить его, было суровым. Изгнание и преследование до конца дней – при лучшем исходе.
Но были те, кто ставил любовь превыше законов. Бесстрашно и безоглядно, не взирая на тяжкие последствия, бросался навстречу вспыхнувшему чувству. Любовники бежали в отдаленные земли и год за годом боролись за жизнь среди холода и снега, метелей и вьюг. Отверженные и забытые своими родными. Прошли годы, родилось, выросло не одно поколение полукровок. И однажды они решили объединиться, чтобы вместе жить и поддержить друг друга в суровых условиях Стуженой земли. Так появились те, кого теперь звали гэлленами.
Эолис глядела, как отважные гэллени пытаются сохранить пламя костров, удержать от липкого, холодного снега и гадала: что ждет их впереди? Ее подбитый лисьим мехом плащ грузно колыхался на ветру, тонкая, но крепкая рука придерживала капюшон, из-под которого торчали огненные пряди волос.
Уже год, как она жила в лагере гэлленов и вместе с ними сражалась против целого Видимого Мира. А как иначе? Повсюду полыхала война. Ненависть и злоба поселились в когда-то мирных землях, сковали сердца, пролили кровь, затопили горем дома и семьи. Эльфы, люди, гномы и тролли ненавидели друг друга, дрались не на жизнь – на смерть, но порой объединялись в союзы с одними врагами, чтобы сокрушить, изничтожить других, опустошить их дома, посеять страх и смятение в души поверженных.
Эолис смотрела, как дрожат, колышутся на пронзительном ветру огненные языки костра и вспоминала, какой долгий путь вел ее сюда, в Стуженую землю, в лагерь отверженных.
***
Глухой ночью, когда на белоснежный Шалрейн опустилась чернильная мгла, дверь башни Яновира неслышно растворилась, и на пустынную улицу одна за другой вышли темные фигуры, закутанные в длинные плащи.
– Мы пройдем пешком до Лазурных Ворот, а когда окажемся за пределами Шалрейна, брат Зеновир будет ждать нас с лошадьми. В эту ночь он командует дозором. Нас пропустят без промедления.
Голос эльфа Белеара звучал глухо, отрывисто. Он двигался по каменной мостовой четкими быстрыми шагами. Его жена Аурелия с десятилетней Лорелеей еле поспевали за ним. Они прошли мимо летящих в небеса мраморных башен знатных эльфийских кланов. Свернули на площадь Совета, окруженную приземистыми каменными зданиями. В центре площади на постаменте возвышался конный памятник основателю города Ольсину. Скульптор подчеркнул суровые черты лица основателя и мощное, крепкое тело. По воле создателя Ольсен был одет не в штаны и камзол, как нынешние эльфы, а в короткое платье. Его голые ноги крепко сжимали округлые конские бока, правую руку важный эльф простëр вперед, в сторону Лазурных Ворот. Казалось, Ольсин изгоняет всех нечестивых из священного города. Лорелея в который раз, проходя мимо величественной статуи, ощутила в душе трепет и страх. Она потупила взор и прибавила шаг.
Путники быстро преодолели мощеную гладкими камнями площадь и через широкую улицу, обрамленную тонкими башнями, вышли к воротам. Белеар прошел вперед и что-то тихо сказал караульным, стоящим на страже. Лорелея хмыкнула: зачем эльфы каждый вечер выставляют караул? Ворота не пропустят в город никого, кроме эльфов или представителей других рас, получивших особое разрешение на въезд. Получить такое разрешение было совсем непросто. Ибо его должны были подписать все двенадцать членов Высшего Совета Шалрейна.
Завершив переговоры со стражей, Белеар махнул рукой. Аурелия устремилась вперед. Лорелея бежала за ней, стараясь приноравливать шаг своих детских ног к широким шагам эльфийки. Едва они приблизились к голубым, покрытым тонкими золотыми трещинами вратам, как створки распахнулись и в лицо Лорелеи дохнул горячий, напитанный солнцем воздух пустыни, простиравшейся за пределами Шалрейна. Все трое стремительно прошли вперед и услышали, как за их спинами гулко стукнули врата священного города эльфов.
Лорелея с любопытством озиралась по сторонам. Небо здесь было таким же, как в городе, насыщенным темно-синим, усыпанным мелкой россыпью бриллиантовых звезд. До самой полоски горизонта бежали волнистые шапки песчаных дюн, в лунном свете казавшиеся магическими чудовищами. Лорелея прижалась к маме Аурелии. Та крепко обняла девочку за худенькие плечи.
– Не бойся, моя звездочка, — нежно сказала эльфийка. – В Розенгарде с тобой будут обращаться, как с госпожой. Ведь ты принадлежишь к их роду.
—Но я не хочу уезжать! – хныкала Лорелея. – Я выросла в Шалрейне, а теперь меня выгоняют из города. Вдруг, Лилли вернется и не найдет меня?
—Лорелея, мон фир (моя дорогая), твоя мать не вернется, — мягко возразила Аурелия, — Лилли применила очень сильную магию. Это магия темная, не эльфийская. Совет Шалрейна постановил укрепить защиту города от иноземного колдовства. Больше ни один людской маг не сумеет проникнуть в наш город.
- Может статься, луни (дочка) ты никогда больше не встретишь свою родную мать. Если она вернулась в свое время, как всегда хотела. Все-таки Лилли десять лет провела на острове Забвения, где ее обучили древнейшей магии. Думаю, эта магия и помогла ей вернуться обратно. Туда, откуда она родом.
—Мне показалось, мама не хотела уходить через этот портал, — Лорелея говорила сквозь слезы, порой невнятно. – Портал открылся неожиданно, будто сам по себе. И ее туда затянула неведомая сила. Она сопротивлялась, тянула ко мне руку, но эта сила все же забрала ее. Мама не виновата. Она не осквернила храм. Я знаю, что она любила и почитала Ламелию. Она вернется и все объяснит Совету. И ей снова позволят жить в Шалрейне.
– Дорогая, боюсь, твоя мать отправилась далеко отсюда. Так далеко, что тебе никогда не догнать ее, сколько бы ты не прожила на этом свете, — Аурелия грустно покачала головой. – Магия времени сложна и непредсказуема. Ей будет необычайно сложно проникнуть сюда. В любом случае, мы не можем ждать. Нужно отвезти тебя в Розенгард к твоим людским родным.
– Я вырасту и найду маму, – упрямо заявила девочка. – Куда бы она ни отправилась, я везде отыщу ее.
Лорелея отстранилась от Аурелии и вытерла рукавом платья набежавшие слезы.
Издалека послышались крики, ржание лошадей, следом на пыльной дороге показалась кавалькада всадников – караульных, объезжающих окрестности Шалрейна.
Один из всадников, долговязый эльф с развевающимся за спиной белым плащом, спешился и устремился к Белеару.
– Брат Зеновир!
Белеар подошел к стражу и прикоснулся рукой к его плечу. Зеновир ответил тем же.
Лорелея прищурилась, вглядываясь в лицо Зеновира. Она знала, что раньше, до ее рождения, сыновья Яновира проживали в башне отца. Но потом обзавелись собственными башнями. Лишь Белеар с Аурелией остались под сенью клана Яновира. Фенелла, жена главы клана, привязалась к Лорелее, к тому же обещала ее матери Лилли, что девочка будет под их защитой. Время от времени Лорелея встречала других сыновей Яновира вместе с их женами и детьми. Они приходили в гости. У Зеновира было трое сыновей. У его брата Фарловира – сын и дочь. Белеар с Аурелией остались бездетными. Они растили маленькую Лорелею, как родную дочь, пока не явилась родная мать Лилли и угрозами, интригами и кознями не переманила девочку на свою сторону.
Лорелея терпеть не могла маленьких эльфов, потомков клана. Они в полной мере унаследовали высокомерие своих предков и каждый раз при встрече не упускали случая напомнить, что Лорелея – безродная людка, которую клан из милости взял на воспитание. Лорелея отчаянно сражалась за свою честь и часто одерживала победу над мальчишками – эльфами.
– На южной дороге орудуют тролльи шайки, – предупредил Зеновир.
– Мы поедем через Зубастые Горы, брат, – ответил Белеар.
– Хороший выбор, Белеар. Доброй дороги и пусть Храбрый Ясин оберегает вас в пути!
Братья поклонились друг другу, Зеновир проследил, как Белеар и его спутницы садятся на гнедых лошадей и сворачивают на север.
Лорелея сидела позади Аурелии и беспрестанно оглядывалась на лазурные ворота родного Шалрейна. Ее сердце колотилось, руки крепко обнимали костлявую спину приемной матери, из изумрудных глаз текли горячие слезы. Казалось, она покидает Шалрейн навсегда и никогда больше не увидит прекрасный эльфийский город с летящими в небо каменными башнями, облицованными сверкающим на солнце мрамором, с шумными, говорливыми улицами, с запахом цветущей вишни и солеными брызгами морской воды на губах. Шалрейн, колыбель эльфов, родина древней магии и морские врата Видимого Мира.
Они тихо ехали в ночи по темнеющим песчаным дюнам. Мглистое небо рассыпалось сверкающими огоньками далеких звезд, созданных Первыми Магами дабы освещать путь ночных странников. Впереди ждала пугающая неизвестность. За последние несколько лун Лорелея обрела и вновь потеряла родную мать и не чаяла, свидятся ли они когда-нибудь вновь. Она нежно любила Аурелию и Белеара, вырастивших ее, но, когда вспоминала Лилли, ее страдальческий взгляд, протянутые к ней руки, у девочки вдруг резко холодело в груди, а в горле зрел ком обиды и ярости.
За что небесная покровительница Ламелия так обошлась с ними? Чем они с матерью прогневали небеса? Тетя Фенелла говорила, что Лилли была темной ведьмой и получила по заслугам. Но Лорелея не верила. Она помнила ласковый взгляд матери, ее мягкие, теплые руки, запах жасмина и лилий, исходящий от ее шелковых волос. Волосы у Лилли были цвета золота, совсем не такие, как у Лорелеи. Как-то она спросила мать: почему они с ней такие разные? Лилли замешкалась. Сказала, что отец Лорелеи, Мариус Розен тоже светловолосый. Но ее прабабка Элия была рыжеволосой и зеленоглазой. Лилли полагала, что Лорелея унаследовала ее внешность. Но, к сожалению, без ее магического дара. В Лорелеи магии ни на грош. Что даже обидно! Ведь по словам Лилли девочки в семье Розенгард всегда владели магией. Лорелее нравились рассказы про замок Розенгард и Долину Роз. Лилли считала, что Розенгарды ничуть не уступают в знатности высокородным эльфам. Лорелея радовалась, что теперь она – не «безродная» людка, как ее обзывали эльфийские кузены. А такая же как они. Равная им.
– Лорелея, детка, ты не спишь? – тихо спросила Аурелия.
– Нет, мама. Мне грустно. Так не хочется уезжать. Все думаю о Лилли – где она сейчас? Думает ли обо мне?
– Лилли унес Жизневорот. Наверное, она сейчас дома, в своем времени. Ей будет очень трудно вернуться. Тебе стоит забыть ее. Если бы она тебя любила – ни за что не оставила бы. А она сделала это дважды.
– Не смей так говорить о маме! – вскрикнула Лорелея и стукнула кулачками по спине Аурелии. – Я видела, как ее затянуло в портал. Она не желала покидать меня. Это была не ее магия.
– Прости, что обидела тебя, малышка, – торопливо ответила Аурелия, тяжко вздохнув. – Но ты – не маг и не знаешь, какие силы сотворили Жизневорот. Уверена в одном: неспроста Жизневорот забрал именно твою мать. Кто бы ни провернул этот сильнейший ритуал — он явно связан с Лилли.
Лорелея сжала зубы, чтобы не закричать и, насколько можно в одном седле, отстранилась от Аурелии. В этот момент она ее ненавидела, хотела сбросить с лошади и затоптать ногами в рыжий песок. Как она смеет думать, что Лилли ее бросила? Ах, почему она не владеет магией? Тогда ей не пришлось бы тащиться по пустыне за спиной у вредной эльфийки. Она бы открыла портал и скользнула на край Видимого Мира, к Острову Забвения, где, как рассказывала Лилли, обитали самые могущественные маги. Уж они-то растолковали бы ей про этот Жизневорот и помогли найти Лилли. Живое воображение Лорелеи быстро нарисовало картины. Вот она плывет по морю на корабле с высокими мачтами и белоснежными парусами. Ее волосы развеваются на ветру, а взгляд устремлен вперед, к черным скалам далекого острова. Лорелея погрузилась в мечтания и не заметила, как заснула.
Ей снилась Лилли. Высокие своды пещеры искрились серебристыми огоньками. По стенам бежали прозрачные ручьи, внизу, под ногами, шумела, журчала темная река. Ее стремительные воды уносились вдаль, глубоко в недра земли туда, откуда нет возврата и где нет жизни, но царят смерть и тишина. Посреди пещеры в воздухе парила Лилли, ее золотые волосы блестели в водяных брызгах, глаза сверкали магическим огнем, губы шептали:
– Лорелея, я люблю тебя и вернусь за тобой!
Лилли подняла руки — свод пещеры затрещал и, камень за камнем, начал рушиться в бурные воды. Лилли хохотала, как безумная. Раскаты смеха перемежались с грохотом камней. Река боролась с могучим камнепадом, искала ходы, пробиралась сквозь щели в тщетных попытках устоять перед разрушительной магией. Пока не осталось ни пещеры, ни реки, ни звездного свода. Вместе с пещерой исчезла и Лилли…
– Лорелея, дочка, проснись!
Лорелея приоткрыла глаза и снова зажмурилась. Ночь закончилась, и небо озарилось слепящим желтым светом, горячими лучами рассыпавшимся по рыжим пескам. Она поморгала, оглядываясь. Впереди виднелись серые очертания шатров, среди которых сновали крошечные фигурки.
– Мама, куда мы приехали? – спросила она Аурелию.
– Это лагерь гэлленов, детка. Когда будем там, молчи, не говори ни слова. Белеар сам заговорит с ними. Гэллены ненавидят эльфов, и нам придется сказать, что мы – полукровки, а ты – людское дитя.
– Но почему они нас ненавидят? – Лорелея, не задумываясь, причислила себя к эльфам. Все же она выросла в эльфийском клане.
– Эльфы отвергают тех, кто нарушил заповедь чистоты крови. Из Шалрейна изгнали всех полукровок, а некоторых казнили. С тех пор гэллены вынуждены скитаться по пустыне. Их не принимают ни люды, ни эльфы, ни даже гномы и тролли. Они – отверженные разумные, которым нет места среди чистокровных.
– Тогда зачем мы направляемся к ним? – не поняла девочка. – Давайте объедем их поселение стороной.
– Нам нужна вода, еда для себя и овес для лошадей. Гэллены суровы, но они не убивают без причины. Скажем, что мы тоже изгнанники, и нам дадут пристанище. А, когда немного передохнем, продолжим путь.
Лорелея прижалась к теплой спине эльфийки и ощутила, как ее тело пронзают острые иголочки страха. Ей, вдруг, захотелось очутиться в своих покоях в башне Яновира, вновь стать беззаботной маленькой девочкой. Она боялась незнакомых гэлленов и не желала ехать в их лагерь, раскинувшийся посреди красной пустыни.
Белеар повернулся и сказал по-эльфийски:
– Перлен, такен син (Лорелея поняла смысл: молчи, говорить буду я).
– Яннис Ольсен райна! Да хранит нас великий Ольсен, – ответила Аурелия.
Глава 2
Чем ближе они подъезжали к поселению гэлленов, тем крупнее становились шатры и фигуры. Лорелея жадно разглядывала странное поселение полукровок. То были шатры, сотканные из огромных шерстяных полотнищ, колыхающихся от жаркого пустынного ветра. Рядом с шатрами сновали мужчины, одетые в длинные серые платья, плетеные сандалии, с закрученными шерстяными повязками на головах. Одеяния женщин были схожи. Лишь на головах вместо повязок были надеты серые шарфы, концы которых обхватывали шею и развевались за спиной. Лица мужчин скрывали густые светлые и черные бороды. Волосы женщин были туго заплетены в косы, спускающиеся до самых колен. Лошадей в лагере не было. Вместо них Лорелея увидела странных белых животных с большущими горбами на спине и ласковыми темными глазами. Животные мирно паслись возле лагеря и поедали редкие колючки и пучки засохшей травы.
– Беренет лас верен? Кто вы такие? – остановил их крик часового. За его спиной торчала серебристая рукоять меча. Часовых было четверо. Их хмурые лица и тяжелые взгляды не предвещали радушного приема.
– Мы – полукровки, изгнанные из великого Шалрейна, – ответил по-людски Белеар.
– Не походите вы на полукровок, – крикнул один из часовых, выхватил меч и направил на Белеара. Конь эльфа взвился на дыбы и едва не сбросил седока. Лошадь Аурелии громко заржала и дернулась в сторону. Лорелея едва успела схватиться за спину эльфийки, чтобы не рухнуть на землю. Аурелия ласковыми словами и поглаживаниями успокоила животное.
– Слезьте с лошадей и подойдите сюда. Если есть оружие – бросайте на землю. В Гэлленларк не входят с оружием.
Белеар снял с пояса ножны с кинжалом и бросил на песок. Потом спрыгнул на землю. Один из часовых свистнул – подбежал черноглазый мужчина. Его худые, загорелые руки торчали из широких рукавов платья. Он схватил поводья лошади Белеара и посмотрел на Аурелию.
– Детка, слезай, – шепнула эльфийка Лорелее и та быстро слезла на землю. Ее ноги в мягких сапогах сразу же провалились в песок. Аурелия тоже спустилась и потянула затекшее тело. Мальчик забрал поводья обеих лошадей и увел их в лагерь.
– Девочка – фарли (полукровка)? – спросил часовой. Лорелея открыла рот, чтобы ответить и вздрогнула. Аурелия больно сжала ее руку.
– Ее зовут Эолис. Ее родителей убили, и девочка росла в нашей семье.
Лорелея бросила на эльфийку удивленный взгляд. Аурелия не предупредила, что изменит ее имя.
– Вы все пойдете за мной. Совет справедливости определит вашу судьбу.
Часовой махнул рукой и направился в сторону поселка. Белеар пошел за ним, Аурелия, не выпуская руки девочки из своей потной ладони, шла следом.
– Мама, почему ты назвала меня людским именем? – прошептала девочка.
– Эолис – по-людски означает «путеводная звезда». Внешне ты похожа на людку. Это имя тебе больше подходит.
Тихий голос эльфийки шуршал, как песок под ногами, наполняя сердце Лорелеи еще большим страхом. Она откинула на спину капюшон плаща. Нестерпимо хотелось стянуть с себя жаркое, тугое платье и сапоги. Почему родители выбрали такую неудобную одежду для поездки в пустыню?
Они шли по узкой песчаной улице, бежавшей меж кучно расставленных шатров, и ловили на себе удивленные, а, подчас, недобрые взгляды. Лорелея заметила, что гэллены мало походят на стройных, осанистых эльфов. Здесь были и тонкие, и толстые, и высокие, и низкие, с крупными загорелыми руками и ногами, и с маленькими изящными, как у высокородных эльфов. С разным цветом глаз и волос. Бороды мужчин также пестрели разными цветами и оттенками.
Путников привели к отдельно стоящему шатру и втолкнули внутрь. Лорелея вошла и с любопытством огляделась по сторонам.
Гэллены вели суровую разбойничью жизнь. Они не сеяли, не пахали, не разводили скот. Зато грабили богатых купцов, не брезговали и знатными путешественниками. И тем самым еще больше восстановили против себя чистокровных. Гэлленов неустанно преследовали, порой ловили и тогда не давали пощады. За головы гэлленов обещали солидную награду во всех землях Видимого Мира. От того они и не строили дома, а вели жизнь кочевников, готовых в любой день свернуть шатры и переехать в новое, безопасное место.
В шатре, куда их привел часовой, стояла походная кровать, сделанная из веток, перетянутых веревкой, вместо стульев на земле разложили шерстяной ковер, на котором, скрестив ноги, сидел худой люд с высушенным морщинистым лицом и густой седой бородой. Голубые глаза люда пристально разглядывали путников.
– Я буду говорить по-людски, ибо воспитывался среди людей, – голос люда, густой, мягкий, обволакивал, словно шерстяное одеяло.
– Зачем вы пожаловали в наш лагерь и привезли людскую девчонку?
Белеар выступил вперед и быстро сказал по-людски:
– Сегодня нас должны были казнить. Мы едва успели спастись бегством. Мы не задержимся в вашем лагере. Когда лошади передохнут, продолжим путь дальше, в земли Златолесья.
– Мы не можем вас отпустить. Вы видели наш лагерь и расскажете о нас врагам. Вам придется остаться с нами или умереть. Другого пути нет.
Лорелея ощутила, как ее спина под тяжелым шелком платья, намокла от пота. Гэлленов много, им не сбежать из этой ловушки.
– Мы никому не расскажем о вашем лагере, — возразил Белеар. – Но остаться не сможем. Мы должны отвезти девочку к ее родне, где она будет в безопасности. Эльфы будут ее искать, и, когда найдут, убьют.
– Зачем эльфам маленькая девчонка? – недоверчиво спросил гэллен.
Лорелея украдкой огляделась. С обеих сторон их окружили вооруженные длинными кинжалами стражи. Если попытаться сбежать, их сразу схватят.
– Мать Эолис была людской ведьмой. Она здорово насолила эльфийской знати до того, как они казнили ее на городской площади Шалрейна.
Белеар говорил по-людски чисто, но слегка растягивал слова. Интересно, заметил гэллен эльфийский выговор в его речи?
– Девчонку закрыть отдельно. Я скоро решу, как поступить с вами, а пока побудете взаперти.
– Уважаемый, пусть девочка пойдет с нами, – взмолилась Аурелия. – Она слишком мала, напугана. Я вырастила ее и заботилась о ней, как родная мать.
– Девочка – людка, в ней течет кровь ведьмы. Для нее приготовлена особая тюрьма с защитой от магии.
Один из стражей схватил Лорелею за рукав и потащил к выходу. Она дернулась, метнулась к эльфийке и крепко обняла ее.
– Мама, не бросай меня, – шептали ее губы, пока сильные руки отрывали ее от эльфийки.
– Луни! – пронзительный крик Аурелии разорвал сердце Лорелеи. Она разразилась слезами. Страж перекинул девочку через плечо. Она отбивалась изо всех сил, колотила его руками и ногами. Но тот лишь крепче прижимал ее и тащил по солнечной улице под смех и шутки полукровок.
Гэллен опустил Лорелею на землю и крепко схватил за руку. Другой рукой он дернул кусок холста, и она увидела чернеющую бездонную яму. Гэллен схватил девочку за плечи и втолкнул в яму. Падая, Лорелея больно ушиблась – на глазах выступили слезы.
Гэллен закрыл яму сплетенной из ветвей решеткой и туго закрепил веревкой. Лорелея подпрыгнула, пытаясь дотянуться до решетки и закричала:
– Выпустите меня! Не то пожалеете. Вернется моя мать – ведьма и погубит всех вас.
Сверху раздался трескучий хохот:
– Будешь орать – не получишь воду и еду. Посмотрим, сколько сил у тебя останется к утру.
Лорелея еще раз подпрыгнула и бессильно опустилась на землю. Одно хорошо – в яме было прохладно. Она развязала шнурок, стягивающий плащ, расстелила плащ на земле и уселась сверху. Странным образом из ее сердца исчез страх. Он уступил место злости и решимости сбежать и освободить родителей из плена гэлленов.
Лорелея запомнила, куда увели их лошадей. Нужно дождаться темноты, сломать решетку и отыскать родителей. Девочка не знала, сколько просидела в яме, когда, наконец, раздался шорох, решетка сдвинулась с места, показалась смуглая рука, держащая веревку. На веревке болтался кожаный бурдюк. Лорелея подскочила, протянула руки и схватила бурдюк. Принюхалась: легкий запах кожи и фиников. Поднесла к губам, наклонила. В рот потекла вода. Чуть теплая и кисловатая. Лорелея жадно глотала воду, пока не напилась. Едва отстранила ото рта, веревка дернулась, и бурдюк затянули наверх. Но решетка не закрылась. Лорелея во все глаза смотрела вверх, но видела лишь край решетки да синее, безоблачное небо. Снова появилась веревка. На сей раз к ее концу был привязан холщовый сверток. Лорелея схватила сверток, развернула – на землю упала краюха хлеба и несколько фиников. Веревку тут же подняли, а люк захлопнули. Лорелея опустилась на колени, подняла хлеб и начала есть. Хлеб был несвежий, чуть подсохший, но ей он показался вкуснее самых изысканных яств, которыми клан Яновира потчевал званых гостей. Она съела половину хлеба, подобрала и разжевала финики. Остаток хлеба завернула и убрала в карман платья. Если придется бежать – хлеб им понадобится.
После еды она легла на землю и уставилась на кусочки голубого неба, просвечивающие сквозь прутья решетки. Жаль, что она не прихватила с собой нож. Могла бы сейчас разрезать решетку и выбраться. Яма была не слишком глубокой, и Лорелея решила, если широко расставить руки и ноги, можно добраться до верха.
Время в яме ползло медленной змеей. Лорелее казалось, что прошла вечность, когда, наконец, небо окрасилось в пурпурный цвет, а немного погодя, потемнело, рассыпавшись искрами звезд. Она решила: пора. Завязала шнурок плаща вокруг шеи, глубоко вздохнула и поползла, широко расставив руки и ноги. Одна рука, другая, правая нога, левая, по очереди, медленно. Пару раз она срывалась и начинала заново, пока не наловчилась передвигаться, опираясь на сухие стены песчаной ямы. Когда добралась до решетки, ее шея и волосы взмокли от пота. Лорелея осмотрела решетку, связанную из веток, и увидела на краю узел. Решетку привязали к торчащему из земли колышку. Она подтянулась, одной рукой повисла на решетке, а другой попыталась достать до узелка.