Сердце погасшей звезды
- -
- 100%
- +
Кай ожидал увидеть особенно большое дерево и ошибся. Перед ними возвышалось несколько стволов, соединённых мостами. Между ними поднималась полупрозрачная ткань, в которой мерцали плоские светлые ячейки. На разных уровнях работали люди. Одни снимали небольшие пластинки, другие проверяли трубки питания, третьи сидели в тихих нишах, положив руки на отдельные панели.
Под стволами росли синие цветы. Пахли они как нагретая кожа плода. Где-то за тканевой перегородкой человек напевал, работая, и Кай поймал себя на желании остановиться и просто послушать.
Лиара не двигалась.
Эйна тоже остановилась.
— Вы узнаёте его?
— Я видела его меньше.
Хранительница сняла вторую рукавицу.
— Значит, до последнего восстановления.
Она повернулась к сопровождавшим и велела открыть нижнюю приёмную нишу.
Один мужчина возразил. Говорил тихо, но Кай расслышал имя Лиары и слово «Элиар».
Эйна ответила ещё тише. Мужчина ушёл, не глядя на гостей.
⁂
Приёмная ниша была сухой и прохладной.
На столе лежали шесть гладких пластинок. Эйна убрала две, оставив по одной для каждого, кроме Марка.
— Смотрите запись только через рамку. Контакт с памятью добровольный. При прямом соединении может измениться восприятие времени и тела. Если захотите остановиться, убирайте руку.
Орэн уточнил, кто хранит отдельную копию событий сеанса.
Эйна показала маленькую закрытую ячейку у дверей.
— Только факт доступа. Не ваше содержание. Личные записи без разрешения не снимаются.
Лиара смотрела на стол.
— Здесь не должно быть изменённой команды.
— В общих слоях нет. Непроверенные материалы мы держим отдельно. Именно поэтому не разрешили подключать корабль.
Кай занял место возле окна. Орэн остался у дверей. Тара прежде всего проверила питание рамки и возможность выключить её снаружи.
На поверхности появилась Лена Восс с мальчиком.
То же изображение, которое они видели под океаном. Но здесь существовала следующая часть: Лена передала ребёнка другому работнику и подошла к женщине в сером костюме. Лиара на записи смеялась. Кай никогда ещё не видел её такой расслабленной.
Настоящая Лиара положила руки на край стола, не касаясь пластинок.
— Они были здесь, — прошептала она.
Эйна перелистнула материалы.
Вторая запись показывала Мирру в темноте. Древо было обуглено с одной стороны. Люди в защитных костюмах переносили связки светлых ячеек, пока над ними рушился мост.
— Повреждение сети после изоляции Элиара, — сказала Эйна. — Здесь хранились резервные контуры. Они продолжали получать сообщения ещё несколько часов.
— И людей? — спросил Кай.
— Только те данные, которые успели выйти из закрываемого узла. Мы не смогли восстановить полноценные личности. Сохранились фрагменты.
Она провела рукой над закрытой частью рамки.
— Мой предшественник считал их свидетельствами. Некоторые жители называют голосами погибших. Мы не соединяем эти фрагменты заново. Не знаем, что получилось бы.
Тара тихо сказала, что Эрешу нужно сообщить о записи Лены. Эйна обещала отправить её после проверки.
Кай посмотрел на Лиару. Она внимательно следила за каждым перемещением архивной линии. В лице было столько напряжения, будто женщина на записи могла вдруг повернуться и объяснить ей собственную жизнь.
До объяснения они не дошли.
Снаружи ударил металлический гонг.
⁂
Первый мост опустился прямо на дорожку.
Не рухнул целиком. Один конец сорвался, а второй остался держаться за корневую арку. На мосту находились трое работников. Двое успели ухватиться за сетку; третий упал между опорами.
Эйна выбежала из ниши. Кай бросился следом.
Возле нижнего основания лежал мужчина. Рука была прижата широким пластом переплетённой ткани. На ней быстро проступала кровь.
— Не поднимать сразу! — крикнула Тара. — Сначала удержите край!
Марк подхватил ближайший шест. Здоровой рукой просунул плоскую насадку под ткань, дав людям поставить распорку. Кай хотел помочь ему второй рукой, но Тара указала на повязку и отправила держать фонарь.
Эйна прикоснулась к корню у ног раненого. Светлая линия прошла к мосту, затем оборвалась.
Она отдёрнула ладонь.
— Связка не отвечает.
Мужчина на земле попытался поднять голову.
— Не режьте средний тяж. Там ещё двое наверху.
— Слышу, Терин, — сказала Эйна. — Только боковую ткань.
Тара остановила кровотечение выше локтя. Попросила тесак, разрезала куртку, проверила пальцы. Раненый смотрел на неё испуганно, но не спорил.
— На меня смотрите, Терин. Сейчас будет больно, — сказала Тара.
Мужчина вцепился свободной рукой в пояс Марка. Робот переставил опору, принимая его вес.
Лиара стояла возле оборванной связи. Один из работников заметил её и шагнул ближе.
— Не трогайте. После вас она как раз перестала отвечать.
Кай повернулся. Лиара уже убрала ладонь, хотя ещё ни к чему не прикасалась.
— Я могу посмотреть схему, — сказала она.
— Эйна посмотрит.
Хранительница не вмешалась. Занималась разрезом у основания, удерживая тяж другой рукой.
Орэн поднялся на лестницу и помог одному работнику спуститься. Второй зацепился страховкой за сетку; Марк передал вверх нож, и человек освободился сам.
Только после этого Тара разрешила убрать пласт с руки Терина.
Он вскрикнул. Лиара наклонилась было к нему, затем отступила и принесла чистую ткань, которую просила Тара.
⁂
Раненого унесли в лечебницу.
Эйна вернулась с остатком боковой связи. На срезе лежала тонкая чёрная полоса. Она не двигалась, но при свете фонаря казалась влажной.
— Это было внутри до вашего прибытия, — сказала она работнику, который остановил Лиару. — Видно по зарастанию. Не повторяй обвинение, которого не проверил.
Мужчина опустил глаза.
— Тогда почему сработало сегодня?
Эйна не ответила.
Она тоже не знала.
Тара вышла из лечебницы, вытирая руки.
— Перелом открытый, но кровоснабжение сохранилось. Нужна хирургическая обработка. Ваши врачи справятся.
— Он будет пользоваться рукой? — спросил Кай.
— Пока рано говорить.
Она села на камень, впервые позволив себе усталость. Марк принёс воду. Крышку бутылки открутил заранее, чтобы ей не пришлось работать повреждённой кистью.
Кай остался возле сломанного моста. На верхней опоре висела оранжевая ткань: предупреждение о нагрузке. До аварии здесь, наверное, тоже ходили люди, читали её и думали, что успеют исправить позже.
Из лечебницы вынесли разрезанную куртку Терина. На внутренней стороне была пришита маленькая сумка с инструментами. Его дочь попросила не выбрасывать одежду: отец потом сам проверит, всё ли на месте. Тара нашла сумку, положила отдельно от окровавленной ткани и передала ей.
— К утру его отпустят? — спросила девушка.
Тара присела перед ней на корточки.
— Нет. Сегодня будут оперировать. Завтра скажут, как заживает.
Девушка стиснула сумку с инструментами так, что из ткани выступил острый край. Тара осторожно повернула её другой стороной. Обе ещё несколько секунд держали сумку, прежде чем девушка решилась забрать её.
Лиара стояла в стороне.
— Ты слышала что-нибудь перед падением? — спросил он.
— Короткий запрос. Не поняла, откуда.
— Надо сказать Эйне.
— Скажу.
Она потёрла ладонь о рукав. Кай заметил, что она всё время старается спрятать пальцы.
— Терин знает о тебе?
— Все скоро будут знать.
— Я спросил о нём.
Лиара посмотрела на дверь лечебницы.
— Пока я была рядом, он только просил сохранить мост. Для людей наверху.
Кай кивнул.
За дверью лечебницы позвали помощника. Лиара обернулась первой. Кай так и не нашёл слов, которые могли бы сейчас её успокоить.
— Вернёмся к записям, — сказал он.
Она выпрямилась.
⁂
У Древа собралось больше людей.
Кто-то чинил перила сломанной дорожки. Другие ждали, не занимаясь ничем. Когда Кай с Лиарой подошли, разговоры смолкли.
Пожилой мужчина спросил Эйну, почему им не сообщили о прибытии Разрушительницы.
Она отвечала спокойно:
— Мы проверяем материалы. Её присутствие уже внесено в открытый журнал.
— Для проверок есть внешние станции.
— На внешних станциях нет наших записей.
Мужчина посмотрел на Лиару.
— У моей семьи сохранился голос сестры деда. Она пыталась уйти из Элиара. Её катер не успел пройти.
Лиара не отвела глаз.
— Я хочу услышать.
— Зачем? Чтобы сказать, что не помните?
Кай хотел вмешаться. Эйна коснулась его локтя, останавливая, и сразу убрала руку.
Лиара отвечала сама.
— Я действительно не всё помню. Но это не отменяет того, что она пережила.
Мужчина сжал губы. Ничего не разрешил и ничего не запретил. Отошёл под навес.
Кай посмотрел на Эйну. Она была моложе Орэна, но сейчас стояла так, словно обязана была выдержать весь вес площади.
— Вы можете дать нам место, где никто не будет прерывать запись?
— Могу. Но скрывать её просмотр от жителей не буду.
— И не нужно, — сказала Лиара.
⁂
Нижний архив открыли только для них и трёх местных свидетелей.
Марк проверил дверь, затем остался возле отключённой внешней рамки. Тара села так, чтобы видеть Лиару и аварийную кнопку. Орэн разложил свою запись приказов рядом с материалами Эреша.
Эйна запросила последний день связи с Элиаром.
На полупрозрачной ткани выступил город. Не Тэру: прямые здания, широкая площадь, множество людей. Вверху был виден свет звезды. Он становился темнее.
Кай услышал обрывки сообщений. Просьбы продлить окно. Запросы на эвакуацию. Номера кораблей, повторяемые снова и снова.
Один голос назвал двенадцать миллиардов зарегистрированных личностей.
Потом появилась Лиара.
Она стояла у большой панели. Лицо было измученным; под золотым глазом тянулась кровь. На запястьях лежали тёмные жгуты. Рядом кто-то двигался, но изображение не позволяло различить человека.
Лиара на записи положила ладонь на поверхность.
Над ней появилась строка:
«ИЗОЛЯЦИЯ ЭЛИАРА. ПОДТВЕРЖДЕНИЕ УПРАВЛЯЮЩЕГО НОСИТЕЛЯ».
Кай почувствовал, как настоящая Лиара задержала дыхание.
На записи она произнесла:
— Закрыть внешние линии.
Свет в окнах погас.
Один из местных свидетелей поднялся.
Эйна остановила воспроизведение. Не дала ему исчезнуть сразу, оставила лицо женщины у панели. Затем показала журнал передачи: подпись, адрес, время. Ошибку перевода исключили.
Лиара смотрела на свою руку.
— Это была я, — сказала она.
У Древа не было голоса, который мог бы вынести приговор. Только сохранённая запись и люди, смотревшие её.
Кай придвинул свой стул ближе. Лиара осталась смотреть на экран. Эйна начала искать, что произошло до этих слов.
Глава 6. Имя под золотом
До полуночи Эйна не нашла полной записи.
За десять минут до закрытия внешних линий передачи из Элиара распадались на короткие фрагменты. Иногда сохранялось изображение, иногда только технический заголовок. Из тридцати двух сообщений девять не открылись вовсе.
Кай сидел возле Лиары. Она больше не смотрела на неподвижное лицо у панели. Следила за временем, когда появлялась очередная строка.
Один из местных свидетелей настоял, чтобы просмотр прекратили.
— Факт установлен. Остальное не изменит сказанных слов.
Эйна убрала руку с рамки.
— Может изменить их причину.
— Погибшие от этого не вернутся.
— Я не обещала их вернуть.
Она предложила продолжить утром. Мужчина уходил последним, долго смотрел на Лиару. Кай приготовился к новой реплике, но тот лишь подобрал плащ у двери.
Когда остались только гости и хранительница, Лиара попросила включить последний фрагмент снова.
Эйна отказалась.
— Сегодня достаточно. Вы всё равно не увидите того, чего там нет.
Тара поддержала её. Кай встал, отодвинув стул, и только тогда заметил, что собственные ноги затекли.
За стенами архива шёл дождь.
⁂
Им выделили две комнаты в нижнем гостевом доме.
Одна сторона дома упиралась в толстый корень, другая стояла на каменных опорах. Пол был обычный, из обработанных досок. Эйна объяснила, что первые гости боятся спать в выращенной ткани, поэтому здесь сохранили старую отделку.
Марк остался в общем помещении. Тара хотела проверить его плечо и попросила оставить рядом сухое место для инструментов. Орэн ушёл к закрытому терминалу: отправить запрос по двум экипажам, переданным медицинскому отделу.
Кай принёс из корабля их небольшие сумки. Лиара сидела возле окна, смотрела на дождь, стекавший по прозрачной пластине.
— Тара просила поесть.
Он поставил перед ней миску с тёплым густым супом. В нём плавали маленькие ломтики белого корня. При каждом движении ложки пахло пряной землёй.
— Я помню этот вкус, — сказала Лиара.
— Тогда попробуй. Может, поможет вспомнить ещё что-нибудь.
Она взяла ложку, но не поднесла ко рту.
— Если запись полная, мне нечего искать.
— Она неполная.
— Но приказ мой.
Кай сел на скамью у другой стены. Здоровой рукой поправил повязку на обожжённой кисти.
— На Нерисе я тоже отдавал приказ. Держать позицию. Пока нам обещали открыть эвакуационный коридор.
Лиара повернулась.
Он не любил говорить об этом. В прошлый раз рассказывал Таре, когда после тяжёлой посадки у него отнялась рука. Она решила, что повреждён нерв; оказалось, он просто не мог отпустить управление.
— Коридор не открыли. Я вывел тех, до кого успел добраться. Остальные остались. Сорок семь человек.
— Ты ждал, потому что верил сообщению.
— Да. Но отдал приказ я. И это тоже правда.
Лиара поставила ложку в миску.
Кай посмотрел на тёмное окно. В отражении они сидели гораздо ближе, чем на самом деле.
— Я не могу сказать, что знаю, каково тебе. Двенадцать миллиардов не становятся понятнее, если я вспомню сорок семь. Но я знаю, что одна строка не объясняет всего.
— И что ты сделал потом?
— Ушёл из флота. Купил старый транспорт. Несколько лет старался ни за кого не отвечать.
Она взглянула в сторону комнаты Тары.
— Не получилось.
— Нет.
Лиара попробовала суп. Потом ещё одну ложку. Кай не заговорил снова, пока она не съела половину.
— Если выяснится, что я могла поступить иначе, ты всё равно останешься? — спросила она.
Он подумал, прежде чем ответить.
— Помогу понять, что можно сделать теперь. Но не буду говорить людям, что они обязаны простить тебя.
Лиара кивнула. Такое обещание она смогла принять.
⁂
Утром Эйна принесла старую регистрационную запись.
Не из последних передач Элиара: из медицинского фонда, доступ к которому потребовал отдельного подтверждения Лиары. В его заголовке имя управляющего носителя ещё не заменяло имя пациента.
«АМИРА НЕЙ. ВОЗРАСТ: 10 ЛЕТ».
Кай видел, как Лиара читает. Сначала губы шевельнулись, затем замерли.
На записи девочка стояла у стола. Тёмные волосы были коротко подстрижены; на рукаве висела большая складка, будто одежду купили на вырост. Женщина рядом поправила ей воротник.
— Мама, здесь холодно, — сказала девочка.
— Скоро уйдём. Сначала поговорим с врачом.
Лиара закрыла глаза.
— Она пела, когда я не могла уснуть.
Эйна остановила изображение, спросила, можно ли продолжить. Лиара разрешила.
В медицинском отчёте говорилось о разрушении связей нервной ткани. Обычное восстановление не успевало за болезнью. Предлагалось соединить устойчивый рисунок человеческого сознания с адаптивной управляющей матрицей.
Тара читала молча, иногда возвращаясь к прежней строке.
— Они не перенесли ребёнка в готовую машину, — сказала она наконец. — Здесь описано постепенное образование новых связей. Старые участки поддерживали, пока новые принимали работу.
— Кто это сделал? — спросил Кай.
Эйна показала подписи.
Несколько врачей и инженер восстановительной сети. Имя инженера сохранилось: Сайлас.
Ниже стояла отметка поставщика: «Эос. Матрица адаптивного согласования». В отличие от подписей врачей, она была вдавлена в сам носитель.
— Это где? — спросил Кай.
Эйна перебрала соседние листы.
— Здесь нет адреса. Только приёмка оборудования.
Лиара повторила название вполголоса. Ни лица, ни места за ним не возникло. Она попросила сохранить лист вместе с медицинским заключением и вернулась к записи матери.
Лиара наклонилась ближе.
— Я знала его.
— Взрослая? — уточнила Тара.
— Позже. Он всегда забывал выключать настольный свет.
Это воспоминание пришло не из показанного материала. Лиара удивилась ему сама, будто нашла на пустой полке знакомую вещь.
Эйна открыла следующие записи. Между ними прошли годы.
Девочка училась ходить после процедуры. Подросток сидела в лаборатории и спорила с наставником о работе приёмного контура. Молодая женщина составляла маршрут восстановительной группы. В другом фрагменте сама Лиара, уже взрослая, подтверждала продолжение участия в программе и требовала не передавать свои личные наблюдения в общий массив.
Согласие было записано отдельно. Отказ от части доступа тоже.
— Двадцать четыре года после первоначальной процедуры, — сказала Эйна, проверив даты. — Затем катастрофа Элиара. Вы успели прожить большую жизнь до неё.
Кай не мог прочесть все документы сразу. Для него Лиара оставалась женщиной, найденной возле Нериса, но теперь у неё появлялись годы работы, собственные решения, люди, которым она могла быть дорога.
Она сама смотрела на них почти как на чужую историю.
Эйна нашла ещё одну ячейку, помеченную как личная корреспонденция. Доступ к ней оставался закрытым, хотя сам заголовок читался. Хранительница спросила, хочет ли Лиара посмотреть, и предложила вывести запись отдельно, без свидетелей.
Лиара согласилась. Кай поднялся, собираясь выйти, но она попросила его остаться. Тара с Орэном отошли в соседнее помещение.
В маленьком окне появилась постаревшая женщина. Та же, что поправляла воротник девочке. Теперь волосы были почти седыми; возле локтя стояла миска с землёй. Она говорила, что пересадила цветы и опять взяла слишком большой горшок. Потом смеялась над собой, вытирая ладонь полотенцем.
— Ты всё ещё думаешь, что знаешь, как надо, лучше меня, — произнесла она. — Возможно, с вашими опорами это правда. Но цветы оставь мне.
Лиара коротко выдохнула.
Сообщение предназначалось ей перед долгим рейсом. Мать просила написать при первой остановке, взять тёплую одежду и не работать, когда болит голова. В конце она помахала грязными от земли пальцами и потянулась к выключателю.
Когда запись закончилась, Лиара некоторое время не двигалась. Кай сидел рядом, смотрел на остановленную ладонь возле миски с землёй и думал об Итане. Его отец тоже оставлял короткие сообщения между рейсами. В последнем просил привезти крепления для старой антенны. Кай потом месяцами слушал просьбу о креплениях, пытаясь найти в ней что-нибудь ещё.
— Можно оставить эту ячейку со мной? — спросила Лиара.
Эйна разрешила перенести личное содержание на отдельную пластину. Когда та остыла после записи, Лиара убрала её в нагрудный карман. Первую вещь из своего прошлого, которая не служила уликой.
⁂
Имя Лиары впервые появилось в рабочем журнале.
На полях кто-то написал расшифровку старого обозначения матрицы. Затем несколько букв переставили, получив слово, которое люди могли произнести без пауз. На записи взрослая Амира подписала заявку на новый приёмный узел: «Лиара Ней».
— Я выбрала его, — сказала она. — Не они.
Эйна увеличила подпись.
Кай смотрел на длинный росчерк и вспоминал, как на Талассе Лиара зачёркивала последний знак. Движение было тем же.
Тара спросила, ощущает ли она себя двумя отдельными людьми.
Лиара долго думала.
— Сейчас нет. Есть воспоминания, которые пришли от матрицы. Я знаю устройство опор, которых не могла видеть. Но боль в горле моя. Страх перед машиной мой. И имя я узнаю как своё.
— Не нужно решать всё сегодня, — сказала Тара. — Достаточно того, что ты можешь сообщить о своём состоянии.
Орэн стоял у окна. За всю запись не произнёс ни слова.
Лиара повернулась к нему.
— В ваших документах было это имя?
— Только обозначение носителя. Человеческая часть считалась исходным материалом.
Тара резко подняла голову.
Орэн не попытался смягчить фразу.
— Так написано. Я не проверял, что именно она означает.
В общей комнате гостевого дома что-то упало.
Раздался голос Марка, ровный и слишком громкий:
— Доступ к закрытому контуру запрещён.
⁂
Кай добежал первым.
Марк стоял у рабочего стола. На полу лежала чашка. Правая рука, ещё недавно почти неподвижная, была вытянута к двери. Пальцы дрожали, пытаясь сжаться.
Эйна остановилась на пороге. На её запястье горела тонкая полоса.
— Местная линия снова прислала запрос, — сказал робот. — Моё тело отвечает без подтверждения.
Тара подошла сбоку, не попадая под руку.
— Оружие отключено. Не трогай общую память. Дай журнал исполнительного контура.
На столе включилось изображение. Несколько команд повторялись с интервалом меньше секунды. Кай распознал слово «носитель» и маршрут к архиву.
Рука Марка двинулась.
Тара успела отступить. Робот ударил пальцами по двери, оставив глубокие следы.
— Это не я, — произнёс он.
Кай хотел схватить его за плечо, но вспомнил, как Марк останавливал капсулу своим корпусом. Человеческой силы не хватило бы.
— Что ты можешь отключить сам?
— Основные движения. Но тогда временно потеряю управление дыхательным контуром корпуса.
Тара уточнила:
— Охлаждением?
— Да.
— На сколько времени безопасно?
— Восемьдесят секунд.
Она достала инструмент.
— Этого хватит разорвать внешний вход. Согласен?
Марк повернул голову к Каю, затем к ней.
— Согласен.
Рука остановилась. Внутри корпуса стих низкий гул.
Тара открыла сервисную щель под плечом. Два кабеля были соединены с одной старой пластиной; раньше её считали частью стабилизации. Теперь Кай увидел, что один идёт к приводу, другой исчезает под бронёй возле головы.
— Восемнадцать секунд, — сказал Марк.
Эйна предложила отключить запрос в местной линии. Тара попросила сделать это, но работу не прекратила.
— Пока он получал ответ, контур записал последовательность. Отключение снаружи уже не поможет.
Она вынула кабель привода из общей пластины и вывела на отдельную перемычку. Пальцы повреждённой кисти плохо держали разъём. Кай протянул зажим; Тара взяла его не глядя.
— Пятьдесят шесть.
Лиара вошла в комнату и сразу увидела старую пластину.
— Не удаляйте её. Там память.
— Не удаляю, — ответила Тара. — Отсекаю исполнение.
Рядом с рукой Марка на двери медленно увеличивалась тёмная полоса. Кай понял: металл нагревался. Охлаждение было отключено действительно, а не только на схеме.
— Семьдесят одна.
Тара закрепила перемычку.