Мой стеснительный сосед

Даже тогда я понимала, что, если я не люблю книги, выбрасывать их – всё равно что совершить страшное преступление. Каждая из них хранила в себе частичку бабушкиной жизни: её мечты, переживания, любимые истории. Да даже хотя бы причину, почему она купила именно это произведение.

Я не могла понять, как можно так просто расправиться с тем, что было ей дорого. Но в нашем доме очень часто холодное отношение к чужим чувствам воспринималось как норма, а вещи были лишь безделушками; это я всё время относилась к ним как к живым.

У бабушки было пятеро детей (кажется, в нашей семье женщины всегда становятся многодетными матерями). У сестры мамы уже четверо детей, и оба раза она родила близнецов. У тети был хороший муж и дети, что далеко пошли, получая высшее образование, реализуя себя в успешной карьере. Судя по всему, они счастливы. Однако, несмотря на большую семью, мы видимся друг с другом только на похоронах.

Не желаю повторять их путь одиночества среди собственной родни и друзей. Я не хочу жить с нелюбимыми людьми и сталкиваться с трудностями, отвернувшись друг от друга, словно незнакомцы. Моя семья, если она когда-нибудь появится, будет состоять только из любимых – ведь я выберу достойного партнёра. Возможно, все так думали. Но я уверена: многие закрывают глаза на маленькие минусы, а те в итоге превращаются в пожар, уже давно не поддающийся тушению.

Я больше не прыгаю с головой в отношения с любым парнем, поманившим пальчиком. Мне важно быть с человеком, уважающим меня, ценящим и всегда ставящим моё мнение на первое место. Я обращаю внимание на то, как он относится к животным, что думает о других людях, какой вид отдыха предпочитает и насколько у него развита эмпатия. Считаю, что нет лучше людей, чем те, кто не скрывает свои эмоции: плачут над грустными фильмами, смеются над веселыми и пугаются самых страшных. Неприятно, когда чужой ужас приносит кому-то удовлетворение – таких людей сразу хочется обойти стороной. Я жду искреннего человека и надеюсь, что однажды смогу открыться ему, а не прятаться за броней, отталкивая тех, кто допускает малейшую ошибку.

«Ты слишком по-детски мыслишь, и мир не станет добрее лишь потому, что ты этого хочешь», – сказал мне кто-то. Но, чёрт… Я видела счастливых людей. И, может, смысл в том, чтобы вокруг себя создавать свой мир? С добрыми, очень чувствительными людьми, что, смотря вверх, видят не просто небо, а безграничную поразительную красоту этого изменяющегося мира, желая запечатлеть этот образ глазами и сердцем. Именно так же они смотрят и на любимых людей. Если такой мир невозможен, то пошло оно всё…

Да, иногда мне кажется, что я звучу слишком требовательно и что среди моих запросов не найдётся подходящего человека, особенно учитывая, что я хочу, чтобы он не курил и не пил. Возможно, я слишком идеалистична. Но, в конце концов, лучше быть требовательной, чем строить отношения с тем, кто мне не подходит.

Я отвлеклась от своих мыслей и от идеальных белых полок, уставленных книгами, и остановилась у раздела фэнтези. В школьные годы в библиотеке можно было найти лишь «Властелина колец», но сейчас полки наполнились современными произведениями. У меня проскользнула зависть к тем, кто читает и может погружаться в множество невидимых миров.

Обязательно начну читать!

За длинным столом, уставленным книгами, сидела женщина в очках, на вид не старше сорока пяти – ровесница моей мамы. Черные кудряшки были спрятаны в тугой пучок, будто сама мысль о свободном локоне здесь кощунственна, но даже так на затылке выскользнули маленькие завитушки, а на носу красовались очки с прозрачной оправой. Белая блузка идеально выглажена и пахнет кондиционером на всю библиотеку. Она методично стучала по клавишам, записывая что-то в компьютер, и, наконец, подняла взгляд на меня.

Нет, она не возьмет меня на работу.

Ответ написан на её нахмуренных бровях, в тонкой складке губ, в том, как глаза сузились, сканируя меня с ног до головы. Я выбиваюсь из общей картины этого места, где единственная яркость заключается в корешках книг и в плакатах с объявлениями о различных книжных мероприятиях. Белые стеллажи, выстроенные по линеечке. Даже занавески белее некуда, поглощающие солнечный свет. Чистота, граничащая с патологией. Психиатрическая клиника с привилегией в виде кучи книг.

Вот здесь меня и закроют, надев смирительную рубашку…

– Добрый день, – мой вежливый голос звучал настороженно. – Я пришла по объявлению. У вас написано, что вы ищете помощника.

Её губы, накрашенные светло-розовой помадой, сжались в тонкую линию, но вскоре растянулись в улыбке.

– Здравствуй, солнышко! Какая же ты яркая! Прямо как спелая нектаринка на этом сером фоне!! – её голос звучал громко и весело, как на приеме у детского стоматолога, убеждающего, что больно точно не будет.

Я поняла, что составила ошибочное впечатление о человеке, исходя из её внешнего вида.

Каждый раз одно и то же: пытаюсь предугадать шаги, слова, даже вздохи незнакомца, предугадать, что мне скажут и что сделают, потому что боюсь, что что-то выйдет из-под контроля. Страшно не знать, что происходит в голове другого человека…

– Ты любишь читать? – спросила она.

– Да, – выпалила я автоматически.

Ложь. Ну или почти… У меня была вспышка интереса к Гоголю в школе, когда я его «Вий» проглатывала залпом под одеялом с фонариком.

– Какая твоя любимая книга? – поинтересовалась женщина.

– «Голодные игры» Сьюзен Коллинз, – быстро ответила я.

Да, я видела только фильм, но он мне настолько понравился, что я просто в восторге. Если бы этот фильм был мужчиной, я бы с радостью встала на колени и исполнила бы любой его приказ – вот насколько я люблю эту историю, особенно последнюю часть с молодым Кориоланом Сноу… Актер, играющий эту роль, способен свести с ума. Он ходячее искушение, ради него готова забыть о всех своих принципах.

Обещаю прочитать все книги о «Голодных играх», чтобы превратить свои слова в правду.

Да-да, Китнисс, готовься – я иду за тобой, хоть и с опозданием в пару лет.

– Это что-то современное?

– Верно, – кивнула я.

– Где ты работала до этого?

Я рассказала ей о кофейне и причинах, по которым уволилась. Она спросила, почему я хочу работать в библиотеке, где нет ни высокой зарплаты, ни особых возможностей для карьерного роста. Она говорила со мной откровенно:

– Зарплата тут… скромнее кофейной. Карьерного роста у помощника нет, максимум до постоянного работника. Всё здесь только кажется легким. Бесконечная расстановка книг, каталогизация. Проведение различных мероприятий и ещё море всего. Но люди обычно приятные.

Зарплата меня не волновала так сильно, так как у меня был дополнительный источник дохода. По карьерной лестнице я здесь без образования и не поднимусь, поэтому буду просто помощником.

Я надеялась развивать художественное направление, и если доход станет достаточным, то смогу уволиться из библиотеки и полностью перейти на удаленную работу.

– Я ничего не имею против твоего… стиля, – начала она, и её взгляд упёрся в мою шею. – Но наши пенсионеры – консерваторы с обострёнными чувствами, которые слишком легко задеть. Тебе придется носить водолазку, чтобы хотя бы скрыть все свои татуировки, – сказала она, указывая на мой рисунок на шее. – Волосы нужно собирать в пучок, хвост или косу. Не знаю, можно ли снимать пирсинг в губе, но если нет, то оставь. Мы живем в современном обществе, и это не так важно, тем более что должность невысокая. Сейчас в библиотеку все чаще приходят молодые люди, а с пожилыми… – она вдруг подмигнула, искренне, по-девичьи, – разберемся ласковой улыбкой и терпением святой.

У меня получилось окончательно расслабиться.

Она мне не навредит.

– Значит, я принята? – с надеждой спросила я, радуясь, что работа будет почти у моего подъезда, и мне останется лишь спуститься на лифте.

– Да, ты станешь моим помощником. Умеешь работать с таблицами на компьютере?

Я с сожалением покачала головой. У меня никогда не было собственного компьютера; хороший телефон я получила лишь во взрослом возрасте, а позже купила себе ноутбук и графический планшет. Все мои навыки ограничиваются рисованием и поиском сериалов в интернете.

– Я научу тебя всему, это несложно, – продолжала женщина. – Ты будешь работать с новыми поступлениями, и это очень важно. Мы стремимся поддерживать порядок и следить за тем, чтобы каждая книга нашла своего читателя. Тебе предстоит не только расставлять книги, но и заниматься их каталогизацией. Это значит, что нужно будет создавать записи о новых поступлениях в нашей системе. Каждая книга имеет уникальный идентификатор, и важно точно вносить все детали: название, автор, жанр, год издания и состояние. Это поможет читателям быстрее находить нужные им книги.

Я кивнула, ощущая, как волнение начинает утихать. Это место больше не напоминало мне психиатрическую лечебницу. Библиотека теперь была наполненной жизнью. Стеллажи с книгами тянулись до потолка, а мягкий свет ламп даже создавал некую домашнюю атмосферу. Я могла представить, как здесь тихо шуршат страницы, когда читатели открывают новые книги, погружаясь в удивительные вымышленные миры.

– В начале тебе, вероятно, потребуется немного больше времени, чтобы привыкнуть к системе. Но скоро ты увидишь, что это не так сложно, как кажется, – успокоила меня она. – Я покажу тебе, как пользоваться нашим программным обеспечением и правильно вводить информацию о книгах.

Её ласковый взгляд внушал уверенность.

– Кроме того, как я уже говорила, у нас время от времени проходят мероприятия: чтения, обсуждения книг и выставки. Ты сможешь участвовать в их организации. Это отличная возможность не только для твоего развития, но и для общения с нашими читателями. К нам иногда приходят новые авторы.

– Звучит замечательно! – удивилась я. – Я никогда не думала, что в библиотеках проводятся такие мероприятия.

– У нас есть еще одна библиотека ближе к центру города, где проходят самые яркие события. Когда не хватает рук, тебе, возможно, придется приехать и помочь. Ты согласна?

Я кивнула.

– Хорошо. Помни, что библиотека – это не просто дом для книг, это также и дом для душ людей. Некоторые приходят сюда за книгами по работе, но есть и те, для кого книга становится заменой психолога. Каждый жанр и новый мир находят отклик в сердцах читателей. Поверь, эти истории дарят им лучшие моменты жизни, а герои становятся настоящими друзьями и частью их семейной жизни. Не стоит воспринимать эти страницы как просто бумагу.

Она так вдохновенно говорила о книгах, что я невольно замерла. Было ли в моей жизни что-то, о чём я могла бы говорить с таким же восхищением?

– Я готова, – произнесла я с решимостью.

– Отлично. Тогда завтра в восемь утра жду тебя на работе, – сказала она, вновь отрывая взгляд от компьютера. – Вот здесь заполни анкету и дай свои документы. Меня зовут Агата, можешь задавать вопросы, если что-то останется непонятным.

Кориолан Сноу – это вымышленный персонаж из серии книг "Голодные игры" (The Hunger Games), написанной Сьюзен Коллинз. Он является президентом Панема, жестоким и манипулятивным лидером, который использует Голодные игры как средство контроля над населением и поддержания власти. Кориолан Сноу изображается как хитрый и безжалостный человек, который не останавливается ни перед чем, чтобы сохранить свою власть и подавить любые восстания. Его персонаж играет ключевую роль в развитии сюжета и конфликтов в серии.

Глава 6. Что же ты читаешь?

– Ты отличаешься от других девушек, что думают только о любви. Мне нравится смотреть с тобой ужасы и боевики, — Артемий, поправляя рубашку и делая глоток кофе, на самом деле снисходительно хвалил меня за тот идеальный образ, составленный им в своей голове.

– Дорогой, я такая же, как и все, – я старалась говорить мягко. – И мне очень даже нравятся романтические комедии, милые парочки и красивые нежные сцены. Для меня большой плюс, если в фильме ужасов есть пара, любящая друг друга, или в сражениях те, кто признаются в чувствах в последнюю минуту.

Этот диалог мгновенно начал раздражать.

– Это глупо, – он презрительно закатил глаза. – Везде пихать романтические линии. К тому же, я сделал тебе комплимент тем, что ты правда отличаешься от остальных, но ты и здесь решила перетянуть одеяло на себя, показав, какая ты якобы особенная, раз не можешь сказать обычное «спасибо».

– Принижая других, ты никому не сделал комплимент, и, хуже того, окончательно напомнил, почему ты такой скучный. У тебя же эмоциональный интеллект на нуле, и твоё отрицание любви везде – лишь доказывает это, – выпалила я.

Я встала и без сожаления покинула кафе, оставшись неудовлетворенной ни едой, ни свиданием. Стоило дать себе шанс заинтересоваться кем-нибудь, как он тут же выдавал подобную ересь.

Вспоминая неудачный выбор собеседника однажды, я готовилась к работе.

Всё ещё откровенно расцветающий на моей коже синяк упорно отказывался заживать к первому рабочему дню на новом месте, и, словно назло самой судьбе, я совершенно позабыла прикрыть его слоем тонального крема перед тем, как выскользнуть из квартиры. Это привело к встрече с соседом прямо у лифта, где его взгляд, мгновенно прилипший к вызывающе сине-фиолетовому пятну под моим глазом, выразил удивление, но он попытался это скрыть, отвернувшись.

В нашу первую встречу на мне было пара капель маскирующего средства, но синяк всё равно торчал; только в тот день он так боязливо уворачивался от прямого контакта глазами, что попросту проигнорировал бы даже самый заметный изъян. Однако сейчас, к моему внутреннему торжеству, ему удалось не только разглядеть синяк, но и выдержать целых пять секунд моего прямого взгляда.

Как стремительно развиваются наши хрупкие отношения, – усмехнулась я про себя, пока шарила в сумке, выуживая консилер и тени, чтобы скрыть этот назойливый сине-фиолетовый след.

– Ты в порядке? – его голос прозвучал с непривычной тревогой, а глаза, вопреки обыкновению, не отворачивались, а пристально следили за моими нервными движениями.

Чего это он…

– Ударилась глазом, когда чинила кран, – фраза вырвалась быстро, подкреплённая мгновенной мысленной картинкой. Я же помню, что он видел ту посылку с сантехническими деталями, так что эта выдумка ложилась в подготовленную почву, звучала вполне правдоподобно.

Да, с годами ложь стала сходить с языка всё легче и естественнее. Делиться с ним, да и с кем бы то ни было, грязным бельём семейных драм, снова ощущать себя той самой беспомощной девочкой, запертой в клетке старой травмы, не было ни малейшего желания.

– Какой ужас! – его восклицание прозвучало с искренним сочувствием. – Я умею чинить сантехнику, позови меня в следующий раз.

Ого, герой какой! – пронеслось у меня в голове. – Запри я его со мной в тот день – он бы от страха весь взмок, судя по тому, как корёжится от одного моего вида.

– Кран я чинить умею, – парировала я, стараясь звучать небрежно. – Просто отвлеклась на секунду и врезалась.

Он кивнул с виноватой улыбкой, словно осознав, что предложил нечто до смешного простое.

Верно, на самом деле, я получила удар в глаз от отчима, когда защищала маму, но делиться столь пикантными деталями семейного быта с малознакомым соседом? Нет уж, спасибо. Не могла я смириться с самой мыслью, что тот, кто запросто сталкивает людей с лестницы, просто отряхивает руки и идёт дальше, будто только что вынес мусорное ведро. Как вообще можно – разрушить чью-то жизнь, переломать кости и душу, и оставаться безнаказанным? Как можно методично превращать существование другого человека в кромешный ад, а самому жить, словно переступил через лужу? Эти твари… чуют малейшую слабину, сомнения в тебе – и тут же вонзают когти, высасывая все соки, пока от человека не останется лишь пустая оболочка… Послушная марионетка.

И знаете, этот яд – не только в прокуренных кухнях неблагополучных квартир; он давно пропитал стены школ, где сильные, скуля от собственной неуверенности и ущербности, с особой жестокостью ломают крылья тем, кто кажется слабее, пытаясь хотя бы так возвыситься в своих же глазах, доказать себе, что они могут кого-то победить. Видела я таких «силачей» – жалкие, дрожащие внутри, но боль причиняют лишь потому, что не знают иного способа почувствовать себя живыми. И пусть когда-то моя самооценка лежала где-то ниже плинтуса, но желания вымещать свою боль, свои страхи на ни в чём не повинных людях – этого во мне никогда не было.

Я из тех, кто загонял своих демонов вглубь, лишь бы не стать такой же тварью, причиняющей боль просто потому, что больно самой.

Если бы каждый понимал, где кончается он и начинается другой, мир бы вздохнул свободнее. Все мы тащим на себе свой груз – неуверенность, страх, старые травмы, но это не даёт права ломать других. Хочешь причинить боль? Посмотри в зеркало. Разберись со своей жизнью и усвой, что чужая жизнь – не лаборатория, где ты можешь проводить свои эксперименты.

Ломая других, себя не починишь.

– Но всё же зови меня, если что, – произнёс Андри, поправляя спортивную сумку на плече с такой нарочитой небрежностью, что это выдавало его смущение с головой. – Ты помогла мне с вещами для котёнка, и я тоже хочу чем-то отплатить.

В этот момент, как и всегда, когда я оказывалась слишком близко, предательская краска залила его щёки.

Пусть я буду единственной причиной этого восхитительного румянца.

Я одарила его прощальной улыбкой, натянутой, как маска вежливости, едва лифт с тихим шорохом раздвинул свои двери, предоставив мне возможность поспешно скрыться в направлении работы.

Агата уже расставляла книги, когда звонкий колокольчик на двери сообщил о моём приходе. Я громко поздоровалась с этой замечательной женщиной.

Её яркая улыбка, обрамлённая алой помадой, значительно улучшила начало дня по сравнению с моими недавними мыслями.

Она жестом предложила мне присесть, пока её ловкие руки завершали расстановку последних томов на их законные места, после чего провела меня сквозь лабиринты стеллажей, обрисовывая границы каждого раздела с любовью, и подвела к старенькому, но верному компьютеру, где нам предстояло ввести данные о возвращённых книгах.

За последние четыре часа поток посетителей был вялым, почти сонным – всего пятеро человек переступили порог, – однако я с удивлением обнаружила, что уже неплохо ориентируюсь в ритуалах этого книжного храма, и с каждым новым запросом или операцией движения мои становились увереннее, а тревога медленно отступала.

Во время перерыва, окутанные ароматом свежезаваренного чая с бергамотом, Агата неожиданно приоткрыла завесу над своим прошлым, поделившись историей, от которой я ещё несколько дней буду отходить, думая о подобном по ночам: её муж ушёл пару лет назад, сражённый лейкемией.

Лейкемия. Слово-то какое… Короткое, но безжалостное. До сих пор, когда её речь касалась их общих моментов: бесконечных походов в горы или ночёвок в палатках под одеялом из звёзд, – на её глазах выступали слёзы. Лицо Агаты в эти мгновения становилось выразительной картиной пережитого горя: морщинки на высоком лбу сгущались, а ямочки на щеках, обычно такие жизнерадостные, углублялись из-за сжатых губ, растянутых в грустной улыбке. В такой момент женщина старела на глазах и угасала, как и угасает жизнь после потери любимого человека.

– Моя дочь… – голос Агаты смягчился, наполнившись теплом, – …только наконец стала адвокатом.

– Должно быть, невероятно сложный путь.

– О, и не говори! – Агата махнула рукой, и в этом жесте читалось всё материнское отчаяние прошедших лет. – Перед каждым зачётом её буквально выкручивало – до такой степени, что я всерьёз боялась за её ресницы, она их вырывала! Были моменты, когда я шептала себе: «Боже, зачем ей эти муки?», но Алиса… упрямая, настояла, и в итоге получила свой красный диплом. Муж… – её голос дрогнул, став тоньше, – он бы сейчас расплылся в улыбке от уха до уха, увидев её такой же счастливой, как тогда, когда она в первый раз на велосипеде поехала…

Доставая телефон, она показала мне фотографию, на которой обнимает свою дочь, Алису – её живую миниатюру: те же милые ямочки, тот же озорной блеск в глазах, даже чёрные кудряшки, аккуратно сбегающие к ушам, были точной копией. Девушка крепко сжимала в руках диплом, и обе смеялись в объектив камеры.

– Вы такие красивые, – вырвалось у меня шёпотом, в котором смешались искренний восторг и знакомая до боли горечь.

Наблюдая за чужими счастливыми семьями, я замирала. Мечта о доме, где меня встречают с улыбкой, где хвалят за каждое достижение и искренне сочувствуют при неудачах, оказалась недостижимой. Я будто стояла у входа дорогого ресторана в драных туфлях.

Именно поэтому на этой неделе я оборвала все ниточки общения с матерью. После последней ссоры, в которой она в тысячный раз предпочла прятать голову в песок вместо того чтобы решать проблемы, я перестала брать трубку. Мне нужны границы: высокие, крепкие стены с колючей проволокой наверху. Если я хочу хоть крупицу счастья для себя, я должна научиться одному: не нырять за другими в их болото.

– Жаль, что муж не смог быть с нами в этот день, – произнесла Агата, и слеза медленно скатилась по её щеке, глаза заблестели.

– Я могу нарисовать вас троих, – предложила я, доставая из чёрного кожаного рюкзака скетчбук с работами. Да, многие эскизы были мрачными или фэнтезийными, но я владела и портретной техникой, да и с неё начинала путь, вырисовывая лица любимых актёров. – Если пришлёте мне эту фотографию и фото мужа, я объединю их в одном рисунке. Это не вернёт его, но, возможно, образ вам понравится.

Листая страницы, Агата восхищалась каждой работой – даже образами монстров. Она спрашивала, почему я не пошла учиться в художественную школу, но мой ответ её вполне устроил: я решила посвятить время работе и своим внутренним переживаниям и пока не была готова к учёбе.

– Буду рада, если нарисуешь нас, – сказала она, морщинки на лбу разгладились, а улыбка потеряла грусть.

Эту работу я сделаю бесплатно, нарушив свои устои о том, что так делать нельзя.

Поставив передо мной уже вторую кружку чёрного чая, но уже с яблоком и карамелью, Агата достала из сумки большой молочный шоколад.

– Угощайся, – предложила она. – Я немного попью чай с тобой, а потом уйду по делам. Ты справишься без меня до вечера? Покажу, как закрывать библиотеку, когда вернусь.

– Конечно, справлюсь.

– А если… – начала она.

– Если возникнут проблемы, сразу позвоню, – перебила я.

Агата благодарно кивнула и продолжила рассказывать о своей молодости, о встречах в кафе со старыми друзьями и о настольных играх с дочерью.