Академия Светлых. Выжить нельзя помиловать
- -
- 100%
- +
- Ну что ж, хаоса мне не занимать, - горько усмехнулась я, глядя на свои дрожащие ладони.
Я достала из потайного кармана мантии маленькое лезвие. Короткий, злой надрез на ладони - и по коже потекла густая, темная кровь. Боль подействовала как ледяной душ, возвращая ясность мыслям. Я прижала окровавленную руку к пустой странице в конце книги, как того требовала инструкция.
Комната поплыла. Тени в углах зашевелились, отделяясь от стен. Они поползли ко мне по полу, как послушные, гибкие змеи. Они обвивали мои ноги, поднимались к груди, шептали что-то на языке, который я понимала не умом, а самой кровью. Это не пугало. Напротив, я чувствовала себя так, будто после долгих лет в тесной, душной одежде мне наконец позволили её скинуть.
«Скрой то, что видит око Света. Сохрани то, что помнит сердце Тьмы», - мой голос звучал глухо, словно из-под воды.
Тьма хлынула в мои вены, заполняя пустые каналы. «Слезы Справедливости» на запястье взвыли. Камень в браслете раскалился добела, пытаясь подавить всплеск чужеродной силы. Кожу жгло невыносимо, запахло паленой плотью, но я лишь крепче сжала пальцы на страницах. Я не позволю жалкому куску железа решать, кем мне быть.
В какой-то момент боль достигла пика, вспыхнула сверхновой и… резко оборвалась.
Я открыла глаза. В комнате царила тишина. Тени послушно вернулись на свои места. Браслет на руке больше не светился - он стал тусклым, серым, как дешевая бижутерия. Я прислушалась к своему внутреннему источнику. Моя магия теперь лежала глубоко под слоем «вуали». Для любого внешнего наблюдателя я превратилась в посредственную, едва одаренную адептку, чей предел - зажигать свечи и чистить мантии бытовыми искрами.
Но внутри я ощущала себя взведенным арбалетом.
Я спрятала книгу в тайник под расшатанной половицей, который приметила еще в первый день. Завтра будет битва. Себастьян Валор не привык к загадкам, которые он не может разгадать, а я не привыкла проигрывать партию, когда на кону моя голова.
Сон пришел тяжелый, душный. Мне снова снился эшафот. Площадь была залита ослепительным, мертвенным светом. Лионель стоял на трибуне, держа за руку какую-то безликую блондинку - мою идеальную светлую копию. А Себастьян… Себастьян стоял прямо за спиной палача. В его руках был не приговор, а тот самый серый том. Он смотрел на меня, и в его глазах плескалось то самое Ничто, которое я видела в Хрониках.
- Беги, Марго, - его голос прозвучал прямо у меня в голове. - Беги, пока часы не пробили полночь.
Я подскочила на кровати от резкого звона колокола. Солнце беспардонно врывалось в окно, заливая комнату тем самым «правильным» светом, от которого у меня всегда начинала болеть голова.
- Овсянка, - прохрипела я, садясь и ощупывая забинтованную ладонь. - Снова эта проклятая овсянка и ментальный садизм Валора. Идеальный сценарий для самоубийцы.
Я встала, расправляя затекшие плечи. Горничная уже деликатно постучала в дверь, оставив поднос с завтраком. Та же безвкусная серая масса в идеально белой тарелке. Те же дежурные улыбки в коридоре.
Но сегодня всё ощущалось иначе. Завеса работала. Я видела фальшь в каждом движении окружающих, слышала фальшивые ноты в их голосах. Академия больше не казалась мне незыблемой крепостью - это была лишь декорация, за которой скрывалась бездна.
Выходя из комнаты, я едва не впечаталась в Лионеля. Он выглядел паршиво: покрасневшие глаза, дергающееся веко. Похоже, мой вчерашний «подарок» у двери обеспечил ему веселую ночь в компании собственных кошмаров.
- Касс! - он преградил мне путь, бесцеремонно хватая за локоть. - Что ты устроила вчера? Я полчаса не мог сдвинуться с места, чувствуя, что этот чертов разговор уже был!
Я медленно перевела взгляд на его пальцы, сжимающие мою мантию. Вуаль сработала безупречно: он не почувствовал угрозы, не уловил ни грамма той силы, что бурлила во мне. Для него я оставалась всё той же Марго, которую можно было сломать одним словом.
- Вам стоит меньше пить на ночь, Лионель, - я мягко, но решительно высвободила руку. Моя маска невинности была идеальной. - Галлюцинации и приступы дежавю - первый признак магического переутомления. Или, что вероятнее, избытка самомнения. А теперь извините, я не хочу заставлять магистра Валора ждать. Вы же знаете, как он трепетно относится к дисциплине.
Я оставила его стоять посреди коридора. Его ярость теперь была мне безразлична - он был лишь мелкой помехой в большой игре.
Идя к залу №7, я ловила на себе шепотки. «Та самая, что танцевала с Валором», «Темная выскочка», «Долго ли она продержится?». Для них я была лишь экзотическим развлечением, яркой искрой, которая скоро погаснет.
Они не знали, что я - это пожар, который они сами же и разожгли.
Перед дверью зала для ментальных практик я замерла на секунду, проверяя свои щиты. Внутри вибрировало присутствие Себастьяна. Его аура была острой, концентрированной, как кончик рапиры, приставленный к горлу. Я поправила рукав, скрывая браслет, и толкнула тяжелую дубовую дверь.
- Адептка Касс, - он не обернулся, продолжая выстраивать на столе пирамиду из резонирующих кристаллов. - Вы опоздали на тридцать две секунды. Начнем с того, что вы объясните мне, почему ваша аура сегодня выглядит так, будто её пропустили через измельчитель для мусора.
Я вошла, чувствуя, как за спиной захлопывается ловушка. Битва за правду только начиналась, и в этот раз я не собиралась сдаваться без боя.
Глава 21. Клятва молчания
- Объясните, адептка Касс.
Голос Себастьяна повис в воздухе, как морозный узор на стекле. Он стоял у стола с кристаллами, не касаясь их. Пальцы сцеплены в замок.
Я замерла у двери. За спиной щелкнул замок - глухо, окончательно.
- Я плохо спала, магистр. Приснился старый знакомый. Советовал держаться подальше от людей с лишними вопросами.
- И что вы ответили?
- Что я не умею следовать советам.
Себастьян сделал шаг из-за стола. Медленно, как груз на фуникулере. Воротник расстегнут на верхнюю пуговицу, волосы влажные - будто он только что умывался после бессонной ночи.
- Подойдите.
Приказ, от которого воздух в зале набух тяжестью. «Слезы Справедливости» на запястье молчали - тусклые, серые. Вуаль работала. Но внутри, под слоем пустоты, Тьма сворачивалась в узлы.
Три шага. Остановилась на расстоянии вытянутой руки. Достаточно далеко, чтобы не чувствовать его дыхание. Достаточно близко, чтобы его магия коснулась края моей маскировки - как пальцы слепца по шершавому стеклу.
- Сегодня ночью, - его голос упал до шепота, - я стоял у вашей двери.
- В коридорах много дверей, магистр.
- Вы не спали. Я чувствовал ваш страх. А потом он исчез. Полностью. Сразу. - Он наклонил голову, прядь волос упала на лоб. - Так бывает только когда страх сменяется принятием. Что вы приняли, Марго?
Мое имя в его усталах прозвучало как обвинение. Или мольба.
- Что я не смогу вам угодить. Что вы будете искать изъян, пока не найдете. И что к тому моменту мне будет всё равно.
- Вы лжете.
Он поднял руку. Я не отшатнулась. Пальцы замерли в дюйме от моего виска - там, где под кожей пульсировала нить времени.
- У вас внутри что-то течет. Не кровь. Не магия. Это… - он запнулся, - второй пульс. Чужой.
Тьма взметнулась. «Слезы» дрогнули - короткая серебристая вспышка. Вуаль дала трещину.
- Уберите руку.
- Или что? - пальцы коснулись моей кожи - сухие, пахнущие мятой. - Вы меня оттолкнете? Прямо здесь, где каждый кристалл пишет отчет в Совет?
- А вы? - я шагнула вперед. Его рука скользнула мне за ухо, замерла на затылке. - Вы готовы засунуть руку в осиное гнездо, магистр?
Мы дышали одним воздухом. Его - мятным. Моим - с привкусом железа после ритуала.
- Покажите мне, - прошептал он. - Не кристаллам. Не Совету. Мне.
Я позволила Вуали схлопнуться.
Тьма вырвалась не ударом - вздохом. Из моих пальцев потянулись нити - серые, почти прозрачные, как дым от сырых поленьев. Воздух в зале стал горьким, сладковатым - запах сухой полыни и старого пепла.
«Слезы» взвыли. Браслет засветился багровым, впиваясь в кожу.
- Это, - мой голос звучал глухо, - то, что вы ищете. То, что боитесь найти. Я не Темная. Я - та, кто уже умерла. И вернулась, чтобы не повторять ошибок.
Глаза Валора расширились. Его магия Света вступила в контакт с моей Тьмой. Не столкновение - слияние. Два потока, которые не знали, что текут к одному морю.
- Остановись, - выдохнул он. Перешел на «ты».
Первый кристалл на столе лопнул. Звук - как костяшка, которой щелкнули слишком сильно. Второй. Третий.
Багровое сияние браслета ударило такой болью, что я вскрикнула - коротко, сквозь зубы. Кровь брызнула на его манжету. Капли впитывались в ткань, оставляя светящиеся следы.
- Марго!
Он схватил меня за руки. Прижал к груди. Его Свет хлынул в меня - кипяток в промерзшие вены. Боль была адской. А потом границы между нами исчезли.
Кристаллы вспыхнули все разом. Белое пламя, ослепительное. Защитный купол зала дрогнул. Где-то в коридоре завыла сигнализация.
- Отпусти, - прохрипела я. - Или мы оба…
- Не могу.
Его пальцы стали горячими. Невыносимо. Я чувствовала его пульс - или это был мой? Время замедлилось, растеклось патокой. Магия Изнанки вцепилась в его Свет и тянула. Как корни тянут воду из земли.
- Ты… пьешь меня, - в его глазах мелькнул ужас.
Он был прав. Резерв пуст. Тьма, получив свободу, всасывала единственный источник.
Пальцы Валора разжались. Он не оттолкнул меня - он рухнул на колени.
Так быстро. Человек, который казался скалой, сломался за три удара пульса. Лицо белое, как мел, из носа потекла тонкая струйка крови - черной, почти угольной.
- Нет…
Я упала рядом, перехватила его за плечи. Тяжелый. Горячий. Слишком горячий. Свет, который я высосала, жег изнутри, перегружая пустые каналы.
Сигнализация стихла. В тишине я слышала только его дыхание - хриплое, рваное.
- Себастьян.
Я коснулась его щеки. Кожа горела.
Он открыл глаза. Мутные.
- Ты… говорила… что не умеешь угодить…
- Заткнись.
- А ты… боишься?
Я не ответила. Разорвала подол мантии, прижала ткань к его лицу.
- Вставай. Нужно уйти, пока сюда не прибежала стража.
Он попытался подняться - ноги не слушались. Пришлось перекинуть его руку через плечо. Жест, который я видела у сестер милосердия в прошлой жизни.
Мы вышли в коридор за секунду до того, как в зал ворвались дежурные магистры. Я потащила Себастьяна в противоположную сторону - туда, где не было камер слежения. Тусклые лампы, пыльные ниши. Запах старого дерева.
- Куда мы… - начал он.
- В твои покои. Там нет артефактов слежения.
Он не спорил. Уронил голову, позволил тащить.
Квартира магистра располагалась в восточной башне. Ключ я нашла в его кармане - теплый, нагретый телом. Дверь открылась, и мы ввалились внутрь.
Никакого белого мрамора. Темное дерево, высокие окна с тяжелыми портьерами. Книги лежали везде - на полу, на стульях, на подоконниках.
Я усадила его на кровать и опустилась на колени рядом.
- Раздевайся.
- Что?
- Мантия пропитана кровью. Яд моей магии еще не выветрился.
Он не пошевелился. Я сделала сама. Пуговицы на мундире поддались с сухим щелчком. Ткань сползла с плеч, открывая бледную кожу, исчерканную старыми шрамами. Длинные, рваные - будто кто-то пытался вырвать из него что-то когтями.
- Что это? - я коснулась самого глубокого - от ключицы до сердца.
- Результат первой встречи с тем, кого я не смог убить, - его голос был ровным. - Ты не единственная, кто знает вкус поражения.
Я убрала руки. Села на пол, прислонилась спиной к кровати.
- Ты единственный, кто может меня убить. И единственный, кто может спасти. А я устала быть одна.
Он молчал. Потом сполз с кровати и сел рядом. Плечом к плечу.
- Расскажи, - попросил.
- Если расскажу - не поверишь.
- Я уже видел, как твоя магия пьет мою. Поверь, после этого я поверю во что угодно.
Я закрыла глаза. Тьма внутри свернулась в колючий клубок.
- Лионель. Через три месяца он устроит переворот. Убьет короля. Обвинит меня и темных. Я знаю, потому что уже прожила этот год. До конца. До плахи. До того, как твоя подпись поставила точку в моем приговоре.
Я не смотрела на него. Боялась увидеть холодное презрение.
- Я не прошу верить. Я прошу не мешать. Дай мне закончить этот год. Не сажай в казематы. Не отдавай Лионелю. А если через три месяца ничего не случится - я сама приду к тебе с браслетом на шее.
Он смотрел долго. Я считала удары пульса. Двадцать. Сорок.
- Ты просишь клятву, - наконец произнес. - Не вмешиваться. Не арестовывать. Наблюдать и ждать.
- Да.
- А если ты ошибаешься?
- Тогда я сама уйду.
Он протянул руку. Ладонь вверх - как на балу, когда приглашал на танец. Но сейчас не вызов. Запрос на доверие.
- Я не даю клятв на крови. Не темный. Но могу дать слово.
Я вложила ладонь в его. Пальцы сплелись - горячие и холодные, светлые и темные.
- Я не буду тебя преследовать. Не буду пытаться выжечь Тьму. - Он помолчал. - Но если ты врешь…
- Я не вру.
- Лионель убил короля в том будущем. А что сделала ты?
Я посмотрела в его глаза.
- Пыталась его остановить. Ты мне не поверил. Приговорил к смерти. Я умерла.
Тишина набухла в комнате, опустилась на плечи. За окном ухнула сова.
- Значит, в этой жизни нам обоим есть что искупать, - сказал он.
Не убрал руку. Я тоже.
- Договорились.
За окном начинался рассвет. Серый, холодный. Первый день перемирия.
Глава 22. Пропажа принца
Рассвет за окном Валора оказался обманчивым. Серые полосы, которые я приняла за покой, через час превратились в липкий, назойливый свет. Он протискивался сквозь тяжелые портьеры, оседал на книгах, на полу, на лице Себастьяна, который так и не сомкнул глаз.
Я сидела на полу, прислонившись к его кровати. Спина затекла, в коленях поселилась тупая боль - расплата за ночь, проведенную в позе сломанной куклы. Манжета левой руки пропиталась запекшейся кровью. «Слезы Справедливости» под ней молчали - серые, мертвые. Вуаль держалась, но я чувствовала: трещина стала глубже.
- Ты должна уйти, - голос Себастьяна прозвучал глухо, с хрипотцой, которой я раньше не слышала.
Он сидел на кровати, откинувшись на подушки. Белая рубашка без мундира делала его моложе - и уязвимее. Темные круги под глазами, впалые щеки. Я высосала из него слишком много. Не смертельно, но ощутимо.
- Скоро начнутся лекции. Если меня хватятся…
- Я имел в виду - уйти из Академии. Прямо сейчас.
Он смотрел на меня - не как магистр на адептку, а как человек, который только что увидел, как его мир дает трещину.
- Вчера кристаллы зафиксировали всплеск. Они не поняли, что именно произошло, но сигнал ушел в Совет. Будут проверять всех, кто был поблизости.
- Меня не проверят. Вуаль…
- Вуаль не выдержит повторного сканирования. - Он откинул одеяло, встал. Пошатнулся, ухватился за спинку кровати. - Я дал слово не преследовать тебя. Но если Совет назначит тотальную инспекцию, я не смогу тебя прикрыть.
Я подошла ближе. Остановилась в шаге.
- Прикрывать не надо. Достаточно просто не мешать.
Он усмехнулся - безрадостно, одними уголками губ.
- Ты ничего не понимаешь, Марго. Они не просто ищут аномалии. Они ищут козлов отпущения. А ты… ты идеальная мишень. Сирота из обедневшего рода, темная наследница, которую никто не будет защищать.
- Кроме тебя.
Он протянул руку. Коснулся моей щеки - тыльной стороной ладони, едва-едва. Кожа у него была сухой и прохладной.
- Кроме меня. Похоже, я сошел с ума.
Я вышла через черный ход - узкую винтовую лестницу, которая вела прямо в библиотечный тупик.
Коридоры Академии гудели иначе, чем обычно. Не тем ровным, скучающим шумом, который сопровождает утренние переходы. Сегодня этот гул был тревожным, рваным, как дыхание на финишной прямой.
- Ты слышала? - Тильда налетела на меня у входа в столовую. Лицо белое, волосы растрепаны - она явно не спала всю ночь.
- Что случилось?
- Лионель пропал. Вчера вечером ушел на тренировку и не вернулся.
В прошлой петле этого не было. Лионель никогда не пропадал. Слишком осторожен, слишком расчетлив. Исчезновение значило одно: мое вмешательство что-то сдвинуло.
- Ищут?
- Всю ночь. Магистры подняли тревогу. - Тильда понизила голос. - Говорят, кто-то уже предлагает проверить Темное крыло.
- Темное крыло закрыто два года.
- А ты думаешь, это кого-то остановит?
В столовой было душно. Адепты сидели по углам, перешептывались. Фразы застревали у них в горле, когда я проходила мимо.
Элоиза заняла наш столик.
- Слышала, тебя вчера вызывали к Валору, - сказала она, когда я поравнялась с ней. - После занятий.
- Это тебя не касается.
- Касается. Потому что после того, как ты ушла, в зале номер семь что-то взорвалось. Магистр Валор весь вечер не показывался. А сегодня пропал Лионель.
Она не знала. Просто тыкала пальцем в темноту.
- У тебя богатое воображение, - сказала я. - Жаль, что оно не работает на зачетах.
За дверью столовой раздался резкий, пронзительный звук - сигнал общей тревоги.
Такой я слышала только раз. В день, когда началось.
Все замерли. Кто-то выронил чашку - фарфор рассыпался по мрамору сухим звоном.
- Всем оставаться на местах, - голос магистра Торна разнесся под сводами. - Принц Лионель обнаружен. Он жив.
Тильда выдохнула.
- Однако он в критическом состоянии. Магистры работают над восстановлением. Вход в лазарет запрещен.
- Что с ним случилось? - крикнули из задних рядов.
- Следствие ведется. Пока всё, что вы должны знать - он не умер.
Я выскользнула из столовой, когда все бросились к дверям.
Коридоры опустели. У лазарета стояли двое стражей в золотых мантиях - личная гвардия короля.
- Адептка, вам сюда нельзя.
- Я и не собиралась.
Библиотека сегодня пустовала. Я нырнула в отдел временных аномалий, туда, где полки кусались. Теперь я знала, как с ними разговаривать.
- Мне нужно знать, где теневая тварь могла оставить след, - прошептала я, касаясь пальцами ближайшего корешка.
Книга не ответила. Но полка скрипнула, и из щели между томами выпала карта. Старая, сложенная в несколько раз, с обгоревшими краями. Бумага пахла плесенью и пылью - той особенной, какая бывает только в забытых архивах. На карте алела метка: овраг за восточным лесом - место, которое в прошлой петле служило убежищем для контрабандистов.
Я спрятала карту в рукав и вышла.
На крыльце главного корпуса меня ждал сюрприз.
Себастьян прислонился к колонне и курил - я даже не знала, что магистры Света позволяют себе такие человеческие слабости. Сигарета тлела в его пальцах, дым тянулся вверх. Перила под моей ладонью оказались шершавыми, покрытыми мелкими трещинами - мороз этой зимы оставил след даже в камне.
- Ты знал, - сказала я, подходя.
- О чем именно?
- О пропаже. О том, где он.
- Догадывался.
- Кто это сделал?
- Пока не знаю. - Он выпустил дым в сторону. - Но тварь, которая на него напала, была не из леса. Её призвали.
- Темные?
- Светлые. Контур призыва был светлым, Марго. Кто-то из своих.
В прошлой петле Лионель сам призвал тварь - инсценировал нападение, чтобы получить повод. Но тогда это случилось на два месяца позже. И жертвой должен был стать не он.
- Это не по сценарию, - прошептала я.
- Что?
- Ничего.
Он затушил сигарету о перила. Серый след остался на белом мраморе.
- Я доверяю только тебе, Марго. - Он повернулся ко мне, усталый и злой.
Он ушел первым.
Карта по-прежнему жгла рукав. Лионель жив - это главное. Если бы он умер сейчас, петля схлопнулась бы, заставив меня начать всё заново. А я не выдержу еще одного круга.
Тильда ждала в комнате. Сидела на подоконнике, болтала ногами, грызла яблоко. Ноздри защипало от резкого запаха страха, смешанного с корицей - она переборщила с утренним чаем.
- Ну? - спросила она, не оборачиваясь. - Нашла свою правду?
- Не совсем. Но кое-что поняла.
- И что же?
Я плюхнулась на постель. Пружины жалобно скрипнули.
- Иногда враги - единственные, кто может тебя спасти. А друзья…
- Друзья что?
- Друзья просто жуют яблоки и не задают лишних вопросов.
Тильда хмыкнула, но промолчала. Откусила от яблока - хруст разнесся по комнате, громкий и уютный одновременно.
Глава 23. Горгульи-сплетницы
Утро в нашей комнате пахло сушеными травами и Тильдиным яблочным шампунем. Будильник на тумбочке щелкнул стрелкой - половина седьмого. Соседка спала, свернувшись калачиком. Мне такая роскошь не светила.
Я сидела на краю кровати уже час. Перебирала в голове факты, раскладывала по полочкам. Лионель жив. Себастьян на моей стороне - насколько это вообще возможно для магистра Света. Карта лежала под подушкой.
Нужно было идти в лазарет.
Пальцы не слушались, когда я застегивала воротник. «Слезы Справедливости» на запястье оставались серыми - Вуаль держалась, но я чувствовала кожей: ей осталось недолго. Каждое напряжение, каждая вспышка заставляли трещину расти.
Я выскользнула из комнаты, пока Тильда не проснулась.
Коридоры в этот час пустовали - только дежурные магистры лениво переговаривались у турникетов. Я свернула в боковую галерею, туда, где висели портреты бывших ректоров. Под третьим, с лицом, напоминающим сморщенный инжир, Себастьян показал мне тайный ход.
Деревянная панель бесшумно отъехала. Ступени вели вниз, в полумрак, пахнущий старой штукатуркой. Я считала шаги. Сорок три до поворота. Еще двадцать два до выхода.
Лазарет встретил меня смесью настойки валерианы, хлорки и чужой боли. Дежурная сестра дремала за стойкой, уронив голову на сложенные руки. Я прошла мимо - в прошлой жизни научилась двигаться так, что половицы не скрипели.
Палата Лионеля находилась в конце коридора, за двойной дверью с магической печатью. Печать мерцала неровно - желтоватым, больным светом. Я приложила ладонь. Артефакт признал Себастьянову метку, и дверь открылась.
Принц лежал на высокой кровати, бледный, как мел. Золотистые волосы рассыпались по подушке тусклыми прядями, веки казались синеватыми - под ними угадывалось быстрое, лихорадочное движение глаз. Он не спал. Он был без сознания.
Воздух в палате сделался тягучим, как старая патока - магия Света, которой пичкали принца, оставила после себя привкус горечи на языке.
Я подошла ближе.
Лицо Лионеля вблизи выглядело чужим. Без этой его вечной снисходительной усмешки, без прищуренных глаз, просчитывающих каждого на три хода вперед. Сейчас он был просто больным - с синяками на висках, с повязкой, наползающей на половину груди. Сквозь марлю проступала чернота. Теневая зараза.
- Ты слышишь меня? - спросила я тихо.
Он не ответил. Грудь вздымалась редко, с хрипом.
Я коснулась его руки. Кожа горела - слишком горячая для живого человека. В прошлой петле я видела такое только раз. Когда умирал адепт, которого заразили той же тварью.
- Ты не умрешь, - сказала я ему. - Пока я не решу иначе.
Дверь за спиной скрипнула. Я обернулась.
На пороге стоял Себастьян. Без мантии, только в темной рубашке и брюках. Вид у него был такой, будто он не спал вторую ночь.
- Я знал, что ты придешь, - сказал он, закрывая дверь.
- Предсказуема?
- Умна. Если бы ты не пришла, это было бы подозрительнее.
Он подошел к кровати, встал с другой стороны. Мы смотрели на Лионеля - враги, застывшие в перемирии над телом, которое одного из нас уже убило.
- Ему нужен антидот, - сказал Себастьян. - Светлая магия только сдерживает. Не лечит.
- Теневая зараза лечится только тьмой. - Я закончила его мысль. - Ты поэтому здесь? Хочешь, чтобы я это сделала?
- Нет. - Он покачал головой. - Если ты применишь тьму здесь, артефакты зафиксируют. Совет узнает. Ты труп.
- Тогда зачем?
Он посмотрел на меня. В серых глазах - усталых, воспаленных - что-то мелькнуло.