Академия Светлых. Выжить нельзя помиловать

Глава 27. Рынок артефактов

Три дня в пустом доме - это не отпуск, а пытка одиночеством под соусом «режим ожидания».

Я пересчитала половицы в гостиной. Сорок шесть. Потом - в спальне матери. Двадцать три. Потом - на кухне. Тридцать одна.

Плитка на печи сложена в шахматном порядке. В мышах под полом завелась своя цивилизация. Судя по звукам - с парламентом и оппозицией.

Метка на ладони отбивала ровный, ленивый ритм. Горгульи докладывали: Лионель вернулся в Академию, но ходит сам не свой. Элоиза сменила причёску - видимо, это была единственная трагедия, которую она могла себе позволить. Торн не появлялся.

Браслет «Слез» я сняла на второй день. Просто расстегнула - и он упал на пол, звякнув на прощание. Вуаль держалась. Без артефакта дышалось легче. Без его ледяных игл - почти свободно.

Себастьян появился на четвёртый день.

Я как раз кипятила воду в чайнике, который помнил ещё бабушку и выражал своё мнение о современности протяжным скрипом, когда дверь открылась. Не стук - просто скрипнула. Он стоял на пороге, в тёмном плаще с капюшоном, и выглядел так, будто не спал все эти четыре дня. И ещё четыре до этого.

- Входить без стука - моветон, магистр, - сказала я, не оборачиваясь.

- Ты оставила дверь незапертой.

- Это не приглашение. Это лень задвигать засов.

Он скинул капюшон. Под глазами - чёрные круги, на скуле - свежий порез с запёкшейся кровью.

- Что случилось?

- Совет ищет тебя. Всю Академию перерыли. Твою комнату - трижды.

- И нашли?

- Твои конспекты. И тетрадь с рисунками.

Я замерла. В тетради были схемы временных узлов. И пометки про Торна.

- Не волнуйся. - Он опустился на табуретку. - Я успел их забрать.

- Ты рискуешь.

- Я в курсе.

Чайник фыркнул паром. Я плеснула кипятка в заварник, нашла две кружки - одна с отбитой ручкой, вторая с трещиной. Выбрала треснутую себе - по крайней мере, она не резала губу.

- Зачем пришёл?

Он посмотрел на меня. Усталый, злой, но живой. С таким взглядом приходят сообщать, что дом горит, но ты ещё можешь вытащить самое ценное.

- Нужен артефакт. Который поможет тебе пройти повторную Церемонию.

- Думаешь, я туда вернусь?

- Мы вернёмся вместе. И ты пройдёшь её так, что Совет не придерётся.

- А если я не хочу возвращаться?

Он помолчал.

- Тогда они объявят тебя в розыск. Найдут. Убьют. А я останусь здесь - и буду знать.

- Что? Что мог что-то сделать, но не сделал?

- Да.

- Умеешь давить на совесть, магистр.

- Учусь у лучших.

Я отхлебнула чай. Горький, как и следовало ожидать. Травы, которые я нашла в шкафу, годились разве что для компрессов.

- Какой артефакт?

- Глушитель резонанса. Старая вещь, с Изнанки. Наденешь - и твоя магия становится невидимой для сканеров.

- Звучит как сказка, которую рассказывают перед сном, чтобы не бояться темноты.

- Поэтому мы идём на рынок. В Нижний город. Там такие сказки продают за настоящие деньги.

Я подняла бровь.

- Мы?

- Я не смогу один. Продавцы не доверяют магистрам Света. А паре беглецов - доверят.

- Паре?

- Нам придётся притворяться. - Он произнёс это тоном завхоза, обсуждающего раскладку посуды. - Муж и жена. Торговцы редкостями из провинции.

- И ты это только что придумал?

- Я обдумывал это три дня.

- И решил, что я соглашусь?

- Ты согласишься. Потому что другого выхода нет.

Я хотела возразить. Но в моей жизни почему-то всегда было ровно ноль других выходов. Видимо, экономия на вариантах - семейная традиция Касс.

- Хорошо. - Я поставила кружку. - Но если мне придётся называть тебя «дорогой», последствия предвидеть трудно.

- Постарайся сдержаться. Хотя бы до того, как мы получим артефакт.

Нижний город находился в двух часах езды на дилижансе. Место, где Светлые маги предпочитали не показываться - сырое, шумное, пропахшее дешёвыми зельями и дорогими тайнами.

Рынок артефактов прятался под землёй - в старых катакомбах, где когда-то скрывались Темные маги во время гонений. Сейчас здесь торговали всем: от поддельных амулетов до настоящих реликвий, которые взрывались в руках у неподготовленных покупателей.

- Держись рядом, - сказал Себастьян.

- Обязательно, дорогой.

Первый продавец - гоблин с тремя зубами и азартным взглядом - предложил «уникальный артефакт, скрывающий магию».

- Всего пятьсот монет, - прошептал он, протягивая ржавый браслет. - Работает как заклинание невидимости.

- Он пахнет мочой и враньём, - заметила я.

- Это специальное покрытие, - обиделся гоблин. - Для защиты от сглаза.

Вторая продавщица - старуха с лицом, напоминающим печёное яблоко - пыталась всучить нам кристалл «для защиты от Тёмных».

- Я Тёмная, - призналась я. - Мне такой не нужен. Он меня убьёт.

- Это уже не мои проблемы, - ответила старуха равнодушно.

Третий сидел в дальней нише, закутавшись в потёртый плед, и читал книгу без картинок. Даже не поднял головы, когда мы подошли.

- Глушитель резонанса, - сказал он в пространство. - У меня есть один. Но он не продаётся.

- Платим золотом, - сказал Себастьян.

- Золото не нужно. - Продавец закрыл книгу. - Нужна услуга.

Я напряглась.

- Какая?

- У меня есть должник. Он учится в Академии Светлых. Задолжал мне семейную реликвию.

- Вы хотите, чтобы мы её забрали?

- Я хочу, чтобы вы передали записку. - Он протянул узкий конверт. - Адресат отдаст вещь сам. Без скандала.

- Имя?

- Лионель Галлант.

В катакомбах стало тише - хотя куда уж тише. Я почти услышала, как где-то далеко капает вода.

- Вы шутите.

Продавец посмотрел на меня. Холодно, будто я спросила, не слишком ли дорого он просит за воздух.

- Принц взял артефакт три года назад. Обещал вернуть. Не вернул. Я ждал. Теперь не жду.

- Какой артефакт? - спросила я.

- Семейный. Вам это знать не обязательно. Передадите письмо - получите глушитель.

Себастьян взял конверт. Повертел в пальцах. Ни печати, ни подписи.

- Мы передадим.

- Себастьян!

- Мы передадим, - повторил он. - Вы дадите глушитель сейчас.

Продавец кивнул. Сунул руку под плед, вытащил камень - серый, матовый, с царапинами. Похож на булыжник, который валяется у дороги. Но когда я взяла его, он обжёг ладонь сухим, требовательным теплом.

- Наденьте на шею. Не снимайте три дня.

- И всё?

- И всё.

- Вы не обманываете?

- Мне нужна вещь, которая у принца. Обманув вас, я её не получу.

Мы вышли наверх, в сумерки. Внизу, на рынке, жгли что-то химическое - дым поднимался желтоватый, с привкусом жжёной резины, и оседал на языке горькой крупой. Под плащом стало душно - ткань липла к спине, хотя на улице было не больше десяти градусов.

- Ты понимаешь, что мы влезли в дела Лионеля? - спросила я.

- Мы передадим записку. - Себастьян спрятал конверт во внутренний карман. - В этом нет ничего криминального.

- Ты веришь в «ничего криминального» в этой Академии?

- Нет. Но глушитель нам нужен.

Камень на шее пульсировал - не больно, а тревожно, как второй пульс, который никак не войдёт в ритм с первым. Я чувствовала, как он давит на грудину, хотя весил не больше яблока.

Всю обратную дорогу молчали. Экипаж трясся на ухабах, и каждое сотрясение отзывалось в висках.

- Завтра, - сказал Себастьян, когда мы остановились у старого дома. - Завтра ты наденешь его и войдёшь в Академию.

- Войду - под арест?

- Нет. Я договорился. Твоё «освобождение» оформят как ошибку Совета.

- И кто поверит в ошибку?

- Те, кто хочет выжить.

Я посмотрела на него. В темноте его лицо казалось вырезанным из серого камня.

- А записка?

- Я передам сегодня.

- Не боишься, что Лионель поймёт?

- Он не поймёт. Он слишком занят - боится.

Я кивнула. Камень на груди пульсировал в такт сердцу - или сердце подстраивалось под камень?

- Себастьян.

- Да.

- Спасибо.

Он кивнул. И ушёл в темноту, не оборачиваясь. Только плащ мелькнул - и растворился.

Я закрыла дверь, прислонилась к косяку. В прихожей пахло пылью и старыми мечтами.

- Притворяться парой, - пробормотала я в пустоту. - Легче было сдохнуть в Изоляторе.

Камень на шее пульсировал - ровно, настойчиво, будто отсчитывал время до утра. Завтра я вернусь в Академию. Завтра начнётся самое сложное.

Метка на ладони мигнула - горгульи передавали новости. Лионель получил приглашение на встречу. От Торна. И согласился.

Я пошла на кухню. Чайник уже остыл, но я всё равно плеснула в кружку.

- Ну что ж, - сказала я, поднимая треснутую керамику. - День обещает быть интересным. Как и все предыдущие. Впрочем, как и все последующие.

За окном начинался новый рассвет. Серый, холодный. Но в груди, под камнем, теплело что-то, чему я пока боялась дать имя.

Глава 28. Покушение

Рассвет сочился сквозь мутные стёкла старыми, уставшими лучами. Дом встретил меня запахом пыли и собственной решимости - той, что я вываривала в чайнике всю ночь.

Я стояла у порога, перебирая пальцами край мантии. Камень «Глушителя» висел на шее, холодный и тяжёлый - как второй позвонок, которого у меня отродясь не было. Он пульсировал в такт сердцу: настойчиво, требовательно, будто готовился к взрыву. На языке поселился привкус ржавой воды - металлический, липкий.

Метка на ладони потеплела. Горгульи передавали: Себастьян вышел из Академии десять минут назад. Скоро будет здесь.

Я выдохнула. Пар повис клочьями в утреннем воздухе - октябрь в этом году решил не церемониться. Накинула капюшон, поправила воротник и шагнула на крыльцо.

Дорожка к калитке заросла травой - жёсткой, серой, с редкими вкраплениями побуревшего клевера. На перилах блестела изморозь - тонкая, как первый налёт лжи. В детстве я бегала здесь босиком, мать ругалась, что принесу репьи в дом. Сейчас репьи были последней из моих проблем.

Щеколда калитки поддалась с визгливым скрипом. Я шагнула на просёлочную дорогу - и воздух вокруг сжался.

Вот оно.

Чувство, которое я научилась распознавать за эти недели: магия не заклинаний, а ожидания. Кто-то ждал именно здесь. Ждал меня.

Пальцы скользнули в рукав, туда, где лежал маленький острый осколок - остаток артефакта времени, выкрошенный из того, что принёс меня в эту петлю. Не оружие, но - напоминание.

Трава зашевелилась. Не от ветра - от того, что под ней двигалось.

Я сделала шаг назад, вжалась спиной в дерево калитки. Глаза шарили по кустам, по тропинке, по серому небу.

- Выходи, - сказала я в пустоту. - Не люблю игры в прятки. Вечно забываю, куда спрятала собственное терпение.

Тишина треснула.

Четыре фигуры вынырнули из воздуха - не из теней, не из кустов, а прямо из пустоты. Светлые маги не умеют так. Темные - тоже. Это было нечто среднее - маскировка, скрученная из чужой воли, чужого страха.

На них были серые балахоны, без знаков, без лиц. Только прорези для глаз - чёрные, пустые, как дыры в реальности.

- Адептка Касс, - голос из-под капюшона звучал ровно, без интонаций. Робот, которого научили говорить, но забыли научить чувствовать. - Вы должны вернуться с нами добровольно. Или мы заберём вас силой.

- Третий вариант: вы уходите, а я делаю вид, что ничего не было, - я сжала осколок в пальцах. - Мне нравится третий.

Они не шелохнулись.

- Ваше присутствие нарушает равновесие, - продолжал тот, что говорил. - Совет принял решение.

- Совет? - я усмехнулась. - Совет даже не знает, где я. Или вы из тайного подразделения «Вежливые палачи»?

Глушитель нагрелся - не обжигал, а предупреждал. Магия вокруг сгущалась, обволакивала, превращалась в сеть. Она пахла гарью и старыми слезами - тем, что остаётся после долгой, безнадёжной истерики.

- Мы не обсуждаем, - сказал другой голос, с хрипотцой. - Вы - угроза. Аномалию положено устранять.

- Аномалию? - я сделала шаг вперёд. - Я - девочка, которая не вовремя научилась думать. В вашей Академии это, видимо, смертельный диагноз.

Они атаковали без команды - синхронно, как механизм, который завели одним ключом. Заклинание не было светлым. Не было тёмным. Это была серая, липкая сеть, сплетённая из чужой боли и принуждения. Она летела на меня не искрами - цепью, которая должна была схватить, сжать, заставить подчиниться.

Моё тело среагировало раньше, чем мозг успел испугаться.

Я нырнула вниз, перекатилась через плечо. Трава хлестнула по лицу, холодный ком земли вжался в ладонь. Сеть прошла в дюйме над головой, зацепила край капюшона - ткань взвизгнула, расползаясь.

Теперь надо мной нависала не чья-то воля, а реальность, в которой у меня было секунд десять до следующего удара.

Я вскочила на ноги, прижалась к стволу старой яблони - той, с которой в детстве содрала коленку, пытаясь достать кислый, червивый плод.

- Вы уверены, что хотите это делать? - крикнула я. - Я очень громко кричу. И очень долго помню обиды.

Ответом был второй удар.

Они били не заклинанием, а вещами - камнями, ветками, комьями земли, которые превращались в снаряды. Телекинез. Грязный, неуклюжий, но оттого не менее смертоносный.

Первый камень просвистел у виска. Второй врезался в плечо - боль вспыхнула, прокатилась по руке обжигающей волной. Я зашипела сквозь зубы. Глушитель на шее замерцал - короткой, багровой вспышкой.

- Хватит, - сказала я.

Не им. Себе.

Тьма внутри поднималась - неспешно, лениво, как зверь, которого разбудили слишком рано. Она не хотела драться. Она хотела стереть их в порошок. Разницу между этими состояниями я осознавала, но не могла остановить.

Пальцы потянулись к лицу. Кровь - тёплая, липкая - текла из рассечённой брови.

Я увидела их взгляды. Не страх. Удивление. Они не ожидали, что я ударю первой. Никто в этой Академии не ожидал от меня первого шага.

- Сожалею, - сказала я и позволила тьме коснуться периферии зрения.

Мир потерял цвет. Остались только они - четыре серые фигуры на сером фоне, пульсирующие узлами чужой воли. Я видела их магию - не лиц, не тел. Узлы. Там, где заклинание соединялось с телом. Там, где можно было ударить, чтобы рассыпать всю конструкцию.

Я шагнула вперёд.

Первого взяла на себя - не магией, а весом. Рванула к нему, уходя под руку, вцепилась в край балахона, дёрнула вниз. Он потерял равновесие, и в этот момент я позволила крошечной капле тьмы скользнуть к его виску, мягко отключить сознание. Не убила. Просто выключила.

Он рухнул, даже не вскрикнув.

Второй ударил телекинезом - в меня полетел обломок ветки, острый, как копьё. Я ушла в сторону, но недостаточно быстро - край зацепил бедро, разодрал ткань, оставил на коже жгучую полосу.

Я ответила камнем. Не магией - настоящим булыжником, который подвернулся под ногу. Тяжёлый, с острым краем. Кость хрустнула. Он врезался второму в плечо - звук был отвратительным и сладким одновременно.

- Ты... - прохрипел он, хватаясь за руку.

- Я сказала, что долго помню обиды.

Третий и четвёртый переглянулись. Их маска синхронности дала трещину.

- Бежим, - сказал один.

- Нельзя, - ответил другой. - Приказ.

- Приказ⁈ Она - ...

Он не договорил. Потому что из леса, ломая кусты, как бумагу, вышел Себастьян.

На нём не было магической мантии, только тёмная куртка, брюки, сапоги, зашнурованные до колен. В руке - клинок, не магический, старый, с потёртой рукоятью. Он выглядел так, будто всю дорогу бежал. Дышал рвано, с хрипом.

Увидел меня - и побелел. Не от страха. От ярости.

- Марго, - сказал тихо. - Жива?

- Почти. - Я вытерла кровь с лица ладонью. - Опоздал на вечеринку. Гвоздь программы уже убили.

Он перевёл взгляд на четвёрку.

- Кто послал?

- Мы молчим, - ответил тот, с хрипотцой.

- Молчите, - согласился Себастьян и шагнул вперёд.

Никто из них не двинулся с места. Потому что он был не просто магистром. Он был тем, кого боялся даже Совет. Себастьян Валор с лицом, вырезанным из ледяной коры, и клинком в руке, который он явно умел использовать не только для украшения.

- Вы напали на адептку. На территории, прилегающей к Академии. Это тридцать лет каторги.

- Мы исполняли приказ.

- Чей?

Молчание.

- Я спросил. - Голос стал тише. - Чей?

- Верхний уровень, - выдавил тот, у которого я сломала плечо. Лицо под капюшоном было мокрым от пота. - Мы не знаем имён.

Себастьян посмотрел на меня.

- Веришь?

- Ни единому слову. - Я покачала головой. - Но они действительно не знают. Чувствую.

Он кивнул, опустил клинок.

- Убирайтесь. Передайте тому, кто вас послал: следующий раз я не спрошу разрешения.

Они уползли в кусты - трое на своих ногах, четвёртого тащили волоком. Я смотрела им вслед, чувствуя, как дрожат колени, как жжёт царапина на бедре, как глушитель давит на грудину.

- Ты ранена, - сказал Себастьян, подходя ближе.

- Царапины.

- Это не царапина.

Он коснулся моего плеча, там, где ткань мантии пропиталась кровью. Под его пальцами кожа покрылась мелкими, злыми мурашками - не от холода, от узнавания. Я отшатнулась.

- Марго.

- Не надо.

Он убрал руку. Отошёл к яблоне, прислонился спиной к стволу, закрыл глаза.

- Это Торн.

- Думаешь?

- Уверен. Он единственный, кто мог узнать про твой побег так быстро. Сегодня утром я сказал охране, что нашёл тебя. Через час за тобой уже пришли.