Бывшая жена слепого дракона

16

Я всё чаще поглядываю на небо. Поднялся пронизывающий ветер, небо заволокли свинцовые тучи. Мысленно кляну Темноликого. Тёмный бог словно издевается над нами. Светлый бы точно такого не допустил.

В полдень находим местечко у корней старой ели для короткого отдыха. Её густые лапы защищают спину от ветра.

— Нужно прибавить шаг, — говорю, хотя даже не пытаюсь скрыть усталость. Но мне и правда тяжело идти. Ноет плечо, слегка потряхивает от озноба.

Прикасаюсь холодными пальцами к щекам. Горячие. Зло выдыхаю сквозь зубы.

Брайн поворачивает голову в мою сторону.

— Всё в порядке?

Ни черта не в порядке. С того дня, как ты оказался на пороге моего дома. Хотя нет, раньше. Когда я получила приглашение на отбор. И так радовалась этому, глупая. Знала бы заранее, что так выйдет, притворилась бы хворой и осталась дома.

— Да, — всё же вру.

Дерик прижимается ко мне, и я ворошу его непослушные волосы. Близость сына словно придаёт сил. Осталось продержаться несколько часов. К закату придём в город. У меня есть там знакомый — торговец Ригель. Скупщик, которому мы отдаём овощи, сыры, рыбу. Он всегда даёт хорошую цену и можно не ждать ярмарку.

Я пойду к нему и попрошу денег. Он не откажет. У нас с ним хорошие отношения, пусть больше и деловые. К тому же мы делаем лучший сыр во всей округе. Ему невыгодно со мной ссориться, а иметь в должниках — весьма полезно.

Наличие плана меня успокаивает. Как и то, что скоро я смогу вернуться к привычной жизни.

— Нужно идти… — я встаю, отряхивая подол от налипшей хвои.

— Тш-ш-ш… — Брайн подносит палец к губам. — Кажется, я что-то слышу.

Сердце срывается в галоп.

— Где? Я ничего…

— Летти!

Он хватает меня за локоть, другой рукой — Дерика, и буквально вталкивает нас под низкую ветку. Вжимает в ствол. Грубо и резко.

Спиной я чувствую его грудь.

И тотчас доносятся принесенные порывом ветра голоса:

— За голову сто золотых обещано…

Я застываю.

— Смотри лучше, Сыч…

— Заткнись, Терн. Орёшь так, что тебя в Элларии слышно.

Они проходят буквально в трёх шагах от нас. Переругиваются, что потеряли след. Похоже, шли за нами от самой хижины. А ещё гадают, кого загоняют. Кто та жертва, за голову которой назначена такая щедрая награда?

Дыхание застревает в горле. Я даже моргнуть боюсь.

Рука Брайна сжимается на моих плечах. Чувствую его горячее дыхание на своем затылке.

Но вот голоса становятся все глуше и совсем пропадают.

Мы выбираемся из-под ветвей. Отряхиваем одежду от налипших иголок. Сворачиваем в сторону, подальше от преследователей.

Начинает крапать дождь. Небо темнеет. Становится ясно что до города сегодня не дойдем. Сейчас важнее найти убежище от непогоды.

Брайн идёт вперёд, вскидывая руку перед собой, когда чувствует препятствие. Так целенаправленно, что я не выдерживаю:

— Ты куда?

Мы с Дериком прибавляем шаг, чтобы успеть за ним.

— Чувствую следы старой магии. Хочу дойти до этого места.

Выбора у нас всё равно нет. Дождь усиливается. Наконец Брайн выходит на место, окружённое валунами. За ним я вижу развалины строения. Остатки храма — стены ещё держатся, над головой есть крыша.

Мы буквально добегаем до этого сомнительного убежища.

— Откуда это здесь? — спрашиваю, проводя ладонью по гладкой каменной стене.

— Его построили ещё древние, — говорит Брайн. — В таком храме одна сторона принадлежит Светлоликому, а обратная — Темноликому. Если что-то попросить и дать взамен, боги исполнят любое желание.

Я подхожу ближе. На камне вырезано мужское лицо с едва заметной улыбкой на губах. Светлоликий.

— Однажды я нашёл такой древний храм, — говорит Брайн. — На землях Архов. Он был почти полностью разрушен, но лики богов сохранились. Я остался там на ночь. Молил богов о сыне. Это было десять лет назад.

Я вздрагиваю.

— Ты его получил, — говорю тихо.

Брайн дёргает уголком рта.

А я вдруг понимаю. Он отдал богам меня. Нашу любовь. За возможность встретить ту, кто родит ему ребенка.

Осознание накрывает ледяной волной. Начинает бить дрожь, зубы стучат. Я стискиваю их, чтобы Брайн не услышал. Лишь равнодушно бросаю:

— Твоя жертва была не напрасной.

Брайн молчит. Слышит что-то в моём голосе, но не может понять, что.

Он разводит небольшой огонь из сухих веток, которых намело сквозняком к стенам храма. Мы тянем к нему руки, чтобы согреться. Дерик сонно трет глаза кулаками. Лицо чумазое, щеки осунулись, из-за чего глаза кажутся больше. Брайн снимает с себя плащ и стелет на пол возле огня.

— Ложись, — говорит Дерику.

Сын падает на него, как подкошенный. Сворачивается калачиком, сжавшись в комочек. И мгновенно засыпает.

Меня колотит. Я никак не могу согреться. Тяну к пламени руки, но тепло не проникает внутрь. Озноб пробирает до костей.

Брайн подходит. Садится рядом. Обнимает меня за плечи. Я дёргаюсь.

— Не глупи. Ты же замерзла. Так будет теплее.

Он прижимает меня к своей груди.

— Отпусти, — шиплю.

— Летти…

— Я же просила… не называй меня так.

— Плевать.

Он разворачивает меня к себе лицом. Лицо жёсткое, упрямая линия губ. И кажется, что он смотрит прямо в глаза, хотя это невозможно. Но я сквозь повязку чувствую, как его взгляд меня прожигает.

— Это должен был быть твой сын, — рычит он тихо, почти в губы. — Я просил об этом.

Сердце проваливается. И хочется заткнуть уши, чтобы не слышать его слов.

— Я не собирался тебя отпускать. Неужели ты думаешь, я смог бы отказаться от тебя?

— Ты сделал это, — из горла вырывается всхлип.

Эмоции хлещут внутри, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сорваться. Хочется расплакаться. Дать Брайну звонкую пощёчину. Или то и другое вместе.

— Прости, — срывается с его губ.

А потом он прижимает меня так крепко, что я задыхаюсь в его объятьях. Брыкаюсь, пытаюсь выбраться, но его руки силой удерживают меня на месте. Он ломает моё сопротивление. И чем больше я хочу выбраться, тем сильнее хватка.

— Ненавижу тебя! — кричу я. — Отпусти! Сейчас же! И никогда… никогда не прощу!

— Отпущу, — рычит он мне в ухо, — только сначала ответь мне на один вопрос…

Дорогие читатели!

Приглашаю в историю про покалеченного генерала

"Надежда для проклятого генерала"

https://litnet.com/shrt/VNMd

17

Мы тяжело дышим, глядя друг на друга. Так близко, что я чувствую его дыхание на губах.

Передо мной его лицо с упрямой челюстью, жёсткие губы. Интересно, что представляет он? Ту, кем я была десять лет назад, когда смотрела на него так, словно он бог, сошедший с небес до меня, жалкой смертной?

— Тогда и ты ответь на мой! — резко дёргаю плечом. И тут же срываюсь на тихий всхлип. Боль простреливает так, что темнеет в глазах.

Брайн меняется мгновенно.

— Что с тобой, Летти?

Его пальцы скользят по моим плечам, осторожно, почти бережно. Когда ладонь накрывает повязку, я невольно вздрагиваю.

— Болит? — спрашивает он уже совсем иначе, мягче, чем прежде.

— Немного, — отвечаю, хотя боль пульсирует так, что в глазах темнеет.

Чувствую, что не верит. Тепло его ладони греет кожу и это немного снимает напряжение. И именно в этот момент я вдруг слишком ясно ощущаю всё остальное — как гудят от усталости ноги, как ломит тело, как тяжело держаться на ногах.

Хочется сделать шаг вперёд, уткнуться лбом ему в плечо, позволить себе хотя бы на мгновение перестать быть сильной. Но я лишь отворачиваюсь.

Его настойчивый голос обжигает ухо.

— Тебе нужно отдохнуть. Ложись рядом с Дериком. Ближе к огню.

Я отстраняюсь, и он не пытается удержать меня. Всё, что только что вспыхнуло между нами, гаснет так же быстро, как и возникло.

Я ложусь на плащ рядом с Дериком, прижимаюсь к его спине и укрываю нас сверху своим плащом. Его тепло немного успокаивает, но сон всё равно не приходит.

Я лежу тихо, стараясь не разбудить сына, и через полусомкнутые ресницы наблюдаю за Брайном.

Он сидит напротив, и между нами только огонь, медленно дожирающий сухие ветки. Пламя бросает на его лицо неровные блики, и в этом свете я вижу, насколько он устал. Маска непобедимого героя исчезла, и теперь тени ложатся на запавшие щеки, подчёркивая щетину и жёсткие линии лица.

Но он всё ещё красив. Так, что сердце болезненно замирает.

— Летти, — вдруг тихо говорит он, вскидывая голову, и мне на мгновение кажется, что он смотрит прямо на меня. — Прости, что втянул вас во всё это. Я не должен был оказаться в твоём доме… но я рад, что встретил тебя.

Я лишь дёргаю уголками губ в ответ. Я не рада нашей встрече. Но глупо отрицать, что всегда хотела увидеть его. Хотя бы издали.

Просыпаюсь от холода. Он забирается под плащ, под кожу, в кости. Дерик беспокойно ворочается, и я сразу поправляю ткань, укрывая его плотнее.

Брайна рядом нет.

Я поднимаюсь и оглядываюсь, чувствуя, как меня начинает трясти от лихорадочного холода. Найдя несколько сухих щепок, я медленно иду вдоль стен храма, пока не оказываюсь на противоположной стороне.

Здесь разрушения сильнее. Камни обрушенного потолка покрывают пол, и сквозь пролом льётся холодный свет.

Он падает прямо на стену.

Я замираю.

На камне высечено лицо, но это не спокойный лик Светлоликого. Губы изогнуты в зверином оскале, от которого по коже бегут мурашки.

Темноликий.

А еще замечаю у самой стены белые обглоданные кости. Темноликий берет жертву кровью. Кто-то заплатил цену за свою просьбу. Наверняка такую же темную, как и сам бог.

Меня накрывает тяжёлая духота, и становится трудно дышать. Светлый дар внутри словно сжимается, пытаясь укрыться от этой тьмы.

Я торопливо подбираю несколько сухих веток и почти бегу обратно. Возвращаюсь к костру, подбрасываю щепки в тлеющие угли, и пламя постепенно оживает.

Брайн появляется почти бесшумно.

В его руках охапка диких яблок. Он почти всё высыпает мне в подол.

— Поешь.

Я не спорю. Еда действительно немного возвращает силы. Проснувшийся Дерик с удовольствием набрасывается на яблоки, и я невольно улыбаюсь, глядя на него.

Когда мы снова отправляемся в путь, идти становится немного легче, хотя слабость никуда не исчезает.

Дерик идёт впереди, уверенно выбирая направление. За ним — Брайн, а я следую в шаге позади.

В какой-то момент нога цепляется за корень, и я едва не падаю, но Брайн тут же подхватывает меня за локоть.

— Держись за меня, — спокойно говорит он.

Я не спорю, потому, что иначе не дойду.

К полудню выходим на торговый тракт. Дорога ведёт к городу. Вскоре появляются другие повозки, люди идут пешком, кто-то верхом. Я запахиваю плащ, надвигаю капюшон. Брайн следует моему примеру.

Вскоре выходим к городским воротам. Толпится народ, спешащий попасть в город. Я незаметно бросаю взгляды вокруг — здесь могут быть люди, которые преследуют Брайна.

Крепче цепляюсь за его локоть и заставляю себя улыбнуться. Начинаю говорить громче, чем нужно, оживлённо рассуждая о ценах на ярмарке. Мы должны выглядеть обычной семьёй.

Я поправляю его плащ, стряхиваю несуществующую пылинку.

— Ты обещал сводить меня в ту лавку с кружевами, — говорю с игривой укоризной. — Скоро праздник, мне нужно украсить платье.

— Конечно, любимая, — включается Брайн. — Всё, что захочешь.

Я невольно фыркаю. Брайн оглядывается в мою сторону, уголки его губ дёргаются в улыбке.

Дерик был в городе один раз прошлой осенью. Теперь идёт, разинув рот и оглядываясь по сторонам. Всё ему интересно.

Страж у ворот скользит по нам взглядом, но останавливаться не заставляет. Семья с ребёнком — не те, кто вызывает подозрения.

Мы проходим внутрь.

Я увлекаю их на знакомую улицу, где живёт торговец Ригель. Осознание, что скоро всё закончится, придаёт мне сил.

Возле дома замедляюсь. Оглядываюсь на Дерика и Брайна. Они стоят близко друг к другу и сердце дергается от того, как похожи. Но я отгоняю эту мысль. Теперь это уже не имеет значения.

Я поднимаюсь на крыльцо. Стучу.

Тишина.

Стучу снова, громче.

Ничего.

Я прижимаюсь лбом к холодному косяку. Не может быть. Не сейчас.

— Летти? — голос Брайна за спиной.

Я не отвечаю. Стучу в третий раз, уже не скрывая отчаяния.

— Господин Ригель уехал, — раздаётся голос сбоку.

Я оборачиваюсь. Соседка смотрит на нас с любопытством.

— Уехал? — переспрашиваю я. — Когда?

— Третьего дня. Говорил, на ярмарку, в столицу. Не раньше, чем через седмицу вернётся.

Седмица. У меня нет седмицы.

Я прислоняюсь спиной к стене и закрываю глаза. Ноги дрожат, плечо горит, сил нет даже на то, чтобы держаться прямо.

— Летти, — Брайн подходит ближе, нащупывает мою руку. — Что случилось?

— Его нет, — говорю глухо. — Уехал. Вернётся через неделю.

Брайн молчит. Дерик прижимается к моему боку, испуганно глядя снизу-вверх.

— Мам, а мы теперь куда?

Я не знаю. У меня нет денег. Нет сил. И нет плана.

Дорогие читатели!

Представляю Вам интересную, захватывающую новинку от

Анастасии Гудковой "Коснись меня, если сможешь"

https://litnet.com/shrt/AAAB

18

— Идите за мной, — произносит Брайн.

Я вскидываю на него взгляд. Не могу понять, что он затеял. Но Брайн уже сжал мою ладонь и буквально потащил от дома. Только бросил:

— Дерик?

— Я здесь, — отзывается сын.

— Иди вперёд до конца улицы. Потом повернёшь направо. Пойдёшь до конца. Там будет рыночная площадь.

Дерик просиял. Пошёл впереди, нарочито громко топая ногами.

— Что ты задумал? — не удерживаюсь я.

— Увидишь.

Вот и поговорили.

Ладно, посмотрим, что он там решил. Но мысленно я уже обдумываю, что можно будет продать. Плащ? Он не новый, обтрепался по краям. Но несколько монет за него дадут — хватит на ужин. Кинжал? На рукоятке трещина. За него много не выручишь. Но несколько лишних монет не помешают.

Но впереди ночь. Можно попросится на ночлег в храм. И возможно сестры будут так добры, что дадут мазь, смазать ноющую рану, которая меня беспокоила все больше.

У меня нет никаких украшений. Единственное, что было на мне, когда я покидала «Сердце Дракона» — обручальное кольцо с кровавым кристаллом. Я выбросила его, когда экипаж подъехал к обители. Сняла и с остервенением швырнула в кусты. А после сбежала в чём была.

Потом, конечно, жалела. В крайнем случае могла бы продать. Но сделанного не вернуть. Просто в новой жизни я не хотела иметь ничего, что напоминало бы мне о Брайне.

Дерик уверенно ведёт нас вперёд, огибая препятствия. Брайн держится на шаг позади, продолжает крепко сжимать мою руку. Наверное, даже если бы я захотела, не выпустил бы. Пальцы словно железные, сжимают запястье. И мне до чертиков нужна сейчас эта рука, которой можно довериться. Потому что отпусти он меня — я просто рухну от усталости.

Чем ближе мы подходим к рыночной площади, тем больше народа нас обтекает. Брайн хватается за край плаща Дерика, чтобы нам не разойтись. Уже чувствуются звуки и запахи — ветерок доносит аромат жареного мяса, так что живот сводит.

— Куда теперь? — спрашивает Дерик, замирая.

Мы смотрим на Брайна, не понимая, что привело нас сюда. У меня только одна мысль: что-то продать. Найти старьёвщика, который позарится на нашу запылившуюся одежду или оружие.

Брайн чуть наклоняет голову набок. Лицо до ужаса сосредоточенное. Я понимаю, он прислушивается к гомону толпы.

— Дерик, чувствуешь аромат жареных пирожков?

Дерик ведёт носом. Сглатывает.

— Ага…

— Веди нас туда, где их продают.

Мы идём вдоль торговых рядов. Вскоре я начинаю различать крики:

— Горячие пирожки! Капуста! Мясо!

И аромат, такой дразнящий, наполнил горло.

— Потерпи, Летти, — совсем тихо произносит Брайн. Дёргает уголками губ.

— Что ты хочешь? У тебя здесь есть кто-то, кому ты доверяешь?

— Лучше…

Мы обходим лоточника, глазами пожирая горку румяных пирожков. Брайн подталкивает Дерика в сторону и тут я вижу… понимаю, куда так стремился попасть Брайн.

За прилавками есть небольшой пятачок, окружённый людьми. Слышатся возгласы:

— Бык, давай! Бей его!

— Вставай, Ворлок! Вставай, слабак!

Я застываю на мгновение. Прихожу в себя, когда Брайн дёргает меня за руку. Дерик подбирается ближе, спрашивает:

— Что там?

— Кулачные бои, — нервно сглатываю я.

Брайн же не это имел в виду, когда вёл нас сюда? Он действительно хочет драться?

Рёв толпы наполняет пространство. Все скандируют:

— Бык! Бык! Бык!

Мы подходим к самому краю круга. Мне не нужно протискиваться, чтобы увидеть огромного мужика, вскинувшего вверх кулаки, запачканные кровью. Народ расступается, и из круга выволакивают его противника. От человека осталось кровавое месиво. Вдребезги разбитое лицо. Рука повисла как плеть. Его подхватывают с двух сторон и оттаскивают в сторону.

— Кто ещё хочет показать свою силу? — кричит распорядитель. — На кону десять золотых! Есть тот, кто бросит вызов Быку?

Все затихают. Отхлынывают от круга.

— Слабаки! — сплёвывает Бык. — Трусливые крысы! Только и умеете, что трепаться по подворотням. Ну? Есть тут смельчак, кто заберёт эти монеты?

Он подкидывает на ладони золотые кругляшки.

Брайн отпускает мою руку. Я вцепляюсь в его ладонь. Это же безумие. В его состоянии — ввязаться в схватку. Брайн мягко отстраняет мои пальцы.

— Стой здесь, — только и бросает.

А потом делает шаг вперёд.

— Я. Хочу. Драться.

На мгновение все затихают.

— Ты слепой? — Бык ржёт. — Я убогих не трогаю.

— Хочешь проверить, насколько я убог? — голос Брайна спокойный, даже ленивый. — Давай. Что ты теряешь? Или боишься, что калека сможет побить тебя?

Несколько смешков в толпе. Бык кривится, а потом резко выбрасывает кулак, целясь в голову Брайна. Он уходит в сторону в самый последний момент.

Бык хмыкает.

— Пожалуй, это будет даже интересно. Что ставишь?

Брайн отвязывает кинжал от пояса.

— Арагонская сталь. Он стоит больше, чем десять золотых.

Бык подходит ближе, разглядывает. Оскаливает зубы.

— Мне не нужен кинжал. К тому же я выручу за него не больше половины стоимости. Я хочу другое…

Его взгляд скользит по толпе. Останавливается на мне. Прищуривается. Язык проходится по нижней губе.

— Твоя девка? — он указывает на меня пальцем. — Хочу её на одну ночь.

У меня внутри всё холодеет. Кровь отливает от лица. Я уставилась в затылок Брайна мысленно посылая, чтобы он отказался от боя. Это уже совершенно не смешно.

— Струсил? Я и без того ее возьму. Красивая. Я ей покажу, что значит быть с настоящим мужиком. А не таким убогим как ты.

Бык направляется ко мне, наслаждаясь своей вседозволенностью. Я бросаю взгляд по сторонам, но все отводят глаза. Словно никого это не касается.

Я кладу ладонь на рукоятку кинжала. Пусть только попробует дотронуться.

— Стой! — Брайн вцепляется в плечо Быка. — Сначала закончи со мной. Только после, как ты взмолишься о пощаде, я заберу свои деньги. И отрежу твой язык. Такие мои условия.

— Мой язык ночью будет ублажать твою девку. А ты подыхать в канаве…

Я дергаюсь, чтобы дотронуться до Брайна. Я не собираюсь быть разменной монетой в этой схватке. Какое-то безумие. Неужели он даже не допускает мысли, что может проиграть? Его самонадеянность может слишком дорого нам всем встать.

— Заканчивай трепаться, — Брайн шагнул в центр круга. Моя рука схватила воздух в том месте, где он только что стоял.

— Как тебя называть, убогий? Крот? Или крыса?

Брайн поводит плечами, разминая мышцы. А потом с ленивой грацией отвечает:

— Дракон.

Дорогие читатели!

Приглашаю в горячую историю нашего литмоба

"Проданная. Лекарка бывшего дракона" от Ольги Ли

https://litnet.com/shrt/m-l1

19

Я крепче прижимаю к себе Дерика и делаю шаг прочь от круга. Внутри плещется ярость и страх. Пальцами сжимаю рукоять кинжала — это создаёт мизерное ощущение безопасности. Что смогу постоять за себя и за сына.

По-хорошему, сейчас бы уйти и спрятаться. Ещё один шаг назад.

— Куда это ты собралась? — слышу позади хриплый голос. — Бык попросил присмотреть за тобой.

Тяжёлая рука ложится на плечо.

Я с отвращением сбрасываю её, получая в ответ едкий смешок.

Боги… если Брайн проиграет — я сама его убью. Впрочем, если выиграет — тоже.

Между тем противники сходятся в центре круга. Толпа вокруг гудит. Слышаться возгласы:

— Бык! Бык! Бык!

Брайн застывает в центре. Словно каменное изваяние. Бык обходит его, лениво, как хищник, уверенный в своей силе. Делает ложный выпад — кулак зависает у самого лица Брайна. Тот даже не шелохнется.

Бык усмехается.

— Ты заснул там, Дракон? Ну давай… шевелись!

Ещё один ложный выпад. И ещё.

Брайн стоит неподвижно, только голову чуть склоняет, прислушиваясь.

— Да что ты… — Бык теряет терпение. Замахивается.

Резкий удар — снизу-вверх, в челюсть.

Время словно замирает.

Кулак Быка летит в голову Брайна. Я уже готова увидеть, как он крушит кости черепа. Брызги крови, разлетающиеся по сторонам.

Смаргиваю. И ничего из этого не происходит.

Брайн уходит в сторону. Плавно, будто танцует. Кулак проносится мимо, едва не задев ухо. А Брайн наносит короткий, резкий удар в солнечное сплетение.

Бык выдыхает. С шумом, как порванный мех. Складывается пополам.

Толпа взрывается.

Бык выпрямляется, злой. Рычит, бросается вперёд, надеясь на массу. Но Брайн снова уходит — на полшага в сторону, пропускает удар мимо, а сам бьёт снизу, в челюсть.

Бык качнулся.

Толпа ревёт. Кто-то кричит «Дракон!», кто-то материт Быка.

— Да убей его! — орёт мужик слева.

Бык бросается снова, но теперь он злой, неуклюжий, потерял хладнокровие. Брайн ловит его руку, резко выворачивает. Раздается хруст и короткий вскрик. Второй удар в челюсть, третий — в висок.

Бык падает. Пытается подняться, но тут же падает. Кровь заливает лицо.

Тишина в толпе. А потом шквал выкриков и свист.

— Дракон! Дракон! Дракон!

Брайн распрямляет плечи. Говорит коротко, протягивая руку в сторону распорядителя.

— Золото.

Тот, побелев, отсчитывает монеты. Брайн прячет их в карман.

— И ещё, — добавляет он, — я сказал, что отрежу ему язык.

Толпа затихает.

— Ты не можешь… — начинает распорядитель.

— Могу.

Брайн наклоняется. В руке блестит кинжал. Бык мычит, пытается отползти, но Брайн наступает на его грудь.

Короткое движение. Бык дёргается, захлёбывается кровью, раздирает горло криком. Брайн вытирает кинжал о его рубаху, встаёт. Откидывает в песок срезанную плоть.

Толпу накрывает плотной тишиной, которую разрезают только хрипы Быка.

Брайн идёт в нашу сторону. Люди расступаются. Шарахаются.

— Летти, — произносит он, поравнявшись со мной. Протягивает руку.