Мама на полставки

Глава 6: Служанка

Дорога в Вейнхолл тянулась через холмы, усыпанные жёлтыми одуванчиками и колючим кустарником. Тропа, пыльная и изрытая телегами, вилась вдоль обрыва, где внизу рокотало море, разбиваясь о чёрные скалы.

Солёный ветер хлестал лицо, теребя мои рыжие волосы, всё ещё спутанные, но чистые благодаря заботе Эммы. Я шагала рядом с Торном, сжимая узелок с едой - краюха хлеба, сыр, кусок яблочного пирога, что мы пекли вместе.

Неделя в их доме залечила рубцы на спине, но не изгнала тени прошлого - крики работорговцев, кровь на помосте, фанатичные глаза жениха-культиста. Я стиснула кулаки, отгоняя воспоминания. Сейчас нужно было выжить. Найти работу. Найти себя.

Торн привёл меня к старику Брену, чья таверна в Вейнхолле пахла элем и жареной рыбой. Он знал всех в городе и, выслушав Торна, отправил меня в поместье Рэйвена Дарквела, инквизитора, чьё имя шептали с опаской. «Им нужна служанка, - сказал Брен, щуря выцветшие глаза. - Но держи язык за зубами, девочка. Дарквел не любит чужаков».

У ворот поместья я остановилась, чувствуя, как сердце колотится. Вейнхолл гудел за спиной - крики торговцев, звон монет, запах соли и гниющей рыбы. Поместье же было другим: серые каменные стены возвышались, как крепость, а узкие окна щурились на солнце. Женщина в сером платье, с туго завязанным пучком, оглядела меня с ног до головы. Её лицо было строгим, губы поджаты, но в глазах мелькнула усталость.

- Ты Корнелия? - спросила она, её голос был сух, как осенние листья. - Брен сказал, ты ищешь работу.

- Да, - ответила я, стараясь держать спину ровно, несмотря на лёгкую дрожь. - Я могу работать. Убирать, готовить… что угодно.

Она хмыкнула, но кивнула.

- Меня зовут Мира. Идём. Господин Дарквел решит, годишься ли ты.

Мы прошли через двор, где пахло мокрым камнем и розами. Сад вокруг дома был живым: алые розы горели, как огонь, а фонтан журчал под сенью старых дубов. Я вдохнула глубже, чувствуя, как тепло шевельнулось в ладонях. Магия. Она всё чаще напоминала о себе, но я не знала, как её обуздать.

Мира привела меня в просторный зал с деревянными балками и камином, где тлели угли. За столом сидела девочка - лет трёх, с тёмными рыжими кудрями и синими глазами, глубокими, как море Вейнхолла. Она держала деревянную куклу, но, увидев меня, замерла, словно заворожённая.

- Вирена, - резко сказала Мира. - Не пялься. Это новая служанка.

Девочка не ответила, но её взгляд не отрывался от меня. Я улыбнулась, чувствуя тепло в груди. Она была такой маленькой, такой одинокой. Как я в детском доме, где мечтала о семье. Я хотела подойти, но Мира толкнула меня к двери в соседнюю комнату.

- Жди здесь, - бросила она и исчезла.

Я осталась одна, теребя край платья. Комната была холодной, с книжными шкафами и тяжёлыми шторами. На стене висел портрет женщины с тёмными волосами и грустными глазами - похожей на Вирену. Мать? Я шагнула ближе, но шаги за дверью заставили меня обернуться.

Он вошёл - Рэйвен Дарквел. Высокий, широкоплечий, с лицом, словно высеченным из камня. Его тёмные волосы были стянуты в хвост, а серые глаза, как штормовое море, смотрели так, будто видели меня насквозь. Я отступила, чувствуя, как сердце стучит быстрее. Он был не просто суров. Он был опасен.

- Корнелия, - произнёс он, и его голос, низкий, с хрипотцой, вызвал мурашки. - Брен сказал, ты надёжный человек и он ручается за тебя. Но я не держу в доме тех, кто врёт.

Я сглотнула, заставляя себя встретить его взгляд.

- Я не вру, господин Дарквел. Мне нужна работа. Я справлюсь.

Он прищурился, шагнул ближе. Его присутствие давило, но я не отвела глаз. Воспоминания Корнэлии вспыхнули - отец, его крики, его кулаки, бьющие мать. Я не сломаюсь. Не снова.

- Справляешься с детьми? - спросил он, кивая в сторону зала, где сидела Вирена. - Моя дочь… ей нужна забота и помощь. Слуги не справляются.

Я кивнула, чувствуя, как тепло в ладонях усиливается. Магия? Или просто нервы?

- Я могу. Я… люблю детей. Очень

Он хмыкнул, словно не поверил, но махнул рукой.

- Мира расскажет тебе твои обязанности. Один неверный шаг - и ты уйдёшь. Поняла?

- Да, господин, - ответила я, скрывая дрожь в голосе.

Он ушёл, оставив за собой запах кожи и чего-то резкого, как дым. Мира вернулась, вручила мне фартук и повела в кухню, но я всё ещё чувствовала его взгляд, будто он остался в комнате. В зале я заметила Вирену - она подбежала ко мне, теребя куклу.

- Ты останешься? - спросила она, её голос был тонким, как звон колокольчика. - Не уходи, ладно?

Я опустилась на корточки, улыбнувшись. Её глаза были такими большими, такими доверчивыми. Я протянула руку, и она вложила в неё свою ладошку, тёплую и мягкую.

- Я останусь, - прошептала я, чувствуя, как сердце сжимается. - Обещаю.

В углу зала сверкнуло. Луна появилась на миг, фыркнула, выпустив искру, и исчезла. Я сжала пальцы Вирены, ощутив лёгкий жар в своей ладони. Магия тлела, как уголь, готовая вспыхнуть. Вейнхолл, Рэйвен, Вирена - всё это было началом. Но чего? Спасения или новой клетки?

Знакомимся с героями!

А теперь предлагаю познакомиться с нашими главными героями

Красавица Корнэлия

Рейвен Дарквел

Крошка Вирена

Дракончик Луна

Глава 7: Рэйвен

Утро в поместье Рэйвена Дарквела было холодным, как и его взгляд. Я стояла в кухне, сжимая тряпку, пока запах уксуса и мыла забивал лёгкие. Полы скрипели под ногами, старые доски стонали, будто хранили тайны этого дома.

Мои руки, ещё слабые после недели выздоровления у Эммы и Торна, горели от работы - мытьё полов, чистка кастрюль, бесконечные приказы Миры, старшей служанки, чей голос резал, как нож. «Быстрее, Корнэлия! Не копайся!» Я стиснула зубы, протирая столешницу. Рубцы на спине ныли, напоминая о базаре, о плети, о криках толпы. Но я не жаловалась. Вейнхолл не прощал слабости, а Рэйвен - и подавно.

Его слова вчера, брошенные в холодной комнате, всё ещё жгли: «Один неверный шаг - и ты уйдёшь». Я не знала, что страшнее - его угроза или то, как его серые глаза, будто штормовое море, видели меня насквозь. Он был не просто господином. Он был стеной, которую я должна была преодолеть. Или сломаться.

- Корнэлия! - рявкнула Мира, её пучок дрожал от раздражения. - Хватит возиться. Господин ждёт завтрак в зале. И не смей пролить молоко, как вчера.

Я кивнула, подавляя вспышку гнева. Жар шевельнулся в ладонях - магия, которую я не могла контролировать. Я глубоко вдохнула, взяла поднос с хлебом, сыром, копчёной рыбой и кувшином молока и направилась в зал. Сердце колотилось, но я держала спину прямо, как учили Корнэлию в золотых залах дворца. Я не сломаюсь. Не снова.

Зал был мрачным, несмотря на утренний свет, лившийся сквозь узкие окна. Тяжёлые шторы колыхались, отбрасывая тени на портрет женщины с грустными глазами - матери Вирены, чья тоска, казалось, пропитала стены. Рэйвен сидел во главе стола, его тёмные волосы были стянуты в тугой хвост, а серые глаза следили за мной с холодной насмешкой. Рядом сидела Вирена, её тёмные кудряшки подпрыгивали, пока она болтала ножками, сжимая деревянную куклу. Увидев меня, она просияла, и моё сердце сжалось. Она была единственным теплом в этом доме, как Эмма и Торн в их лесной хижине.

- Доброе утро, - сказала я, ставя поднос на стол. Голос дрогнул, и я прокляла себя за это. - Ваш завтрак, господин.

Рэйвен поднял взгляд, его лицо было непроницаемым, как каменная стена поместья.

- Ты опоздала, - бросил он, отрезая кусок хлеба ножом с такой точностью, будто собирался резать меня. - Я сказал, к семи.

Я сглотнула, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Его тон был как удар, но я не отвела глаз.

- Простите, господин. Это не повторится.

Он хмыкнул, его губы искривились в усмешке.

- Сомневаюсь. Ты едва справляешься. Неуклюжая, медлительная, - его голос понизился, став почти угрожающим. - Зачем Брен прислал тебя?

Я стиснула кулаки, чувствуя, как жар в ладонях вспыхивает сильнее. Неуклюжая? Медлительная? Я пережила клетку, плеть, побег через лес. Я выжила, когда никто не верил. Но слова застряли в горле, и я молчала, опустив взгляд. Вирена вдруг потянулась ко мне, её маленькая ручка тронула мою.

- Не ругай её, папа, - сказала она, её голос был тонким, но твёрдым, как колокольчик. - Она добрая. И кукле моей нравится.

Рэйвен замер, его нож остановился над хлебом. Он посмотрел на Вирену, потом на меня. Его глаза сузились, но в них мелькнуло что-то новое - не гнев, а… интерес? Сомнение? Я не успела понять, потому что он отмахнулся.

- Ешь, Вирена, - сказал он, возвращаясь к еде. - А ты, Корнэлия, убирайся. И больше никаких ошибок.

Я кивнула, чувствуя, как гнев и стыд борются внутри. Я повернулась к двери, но у порога остановилась, услышав шорох. Жар в ладонях утих, но сердце всё ещё колотилось. Рэйвен был суров, как отец Корнэлии, но в нём была другая сила - не просто гнев, а что-то глубже. Боль? Тайна? Я покачала головой, отгоняя мысли. Он не мой союзник. Пока я - лишь служанка, и мне нужно доказать, что я достойна остаться.

Глава 8: Манеры

Кухня поместья Рэйвена пахла углём, тушёным мясом и прогорклым маслом, от которого кружилась голова. Я таскала вёдра с водой, мои руки, покрытые свежими мозолями, ныли, а платье липло к спине от пота.

Неделя в этом доме была как бег по острым камням - Мира придиралась, слуги шептались за спиной, а взгляд Рэйвена, холодный и цепкий, будто сдирал с меня кожу. Но я держалась. Ради Вирены, чья улыбка была как луч света в этом мраке. Ради Эммы и Торна, которые ждали меня в своём лесном доме, веря, что я справлюсь. И ради себя - чтобы доказать, что я не сломаюсь, как не сломалась в клетке работорговцев.

- Корнэлия, не стой столбом! - рявкнула Мира, её пучок дрожал от раздражения. - Господин ждёт ужин.

Я кивнула, подавляя вспышку гнева. Жар в ладонях шевельнулся, как уголь, готовый вспыхнуть. Я глубоко вдохнула, схватила поднос с жареной рыбой, картофелем в травах и кувшином тёмного вина и направилась в зал. Полы скрипели под ногами, свечи в канделябрах горели неровно, отбрасывая тени на стены. Рэйвен сидел во главе стола, его тёмная рубашка подчёркивала резкие черты лица. Вирена рядом болтала ножками, её кудряшки блестели в свете свечей, а плюшевый зайка лежал на столе.

- Добрый вечер, господин, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, как в золотых залах Корнэлии. - Ваш ужин.

Рэйвен поднял взгляд, его бровь дёрнулась в насмешке.

- Ты всё ещё здесь? - спросил он, его тон был ледяным, как зимний ветер. - Думал, сбежишь через три дня. Служанки вроде тебя долго не держатся.

Я стиснула зубы, но ответила спокойно, сдерживая жар в ладонях.

- Я не сбегу, господин.

Он хмыкнул, наливая вино в кубок. Его движения были точными, почти изящными, но в них чувствовалась сила, как у хищника, готового к прыжку. Вирена вдруг потянулась за рыбой, но её рукав задел кубок. Вино хлынуло на стол, алые капли растеклись по белой скатерти, как кровь. Мира у двери ахнула, её лицо побелело, а слуги зашептались. Я, не думая, схватила салфетку и промокнула пятно, двигаясь быстро, но аккуратно, как учили в замке Арденвель.

- Осторожно, Вирена, - сказала я мягко, улыбнувшись ей. - Давай я помогу.

Я взяла её тарелку, положила кусок рыбы, отрезав кости с ловкостью, которой не ожидала от себя. Вирена просияла, а я, не замечая, поправила её вилку, показав, как держать её правильно - не как служанка, а как леди за королевским столом. Мои движения были уверенными, выверенными, как у той, кто знал этикет. Корнэлия знала. Принцесса. Я вздрогнула, но продолжила, нарезая картофель для Вирены.

Рэйвен замер, его кубок остановился у губ. Его серые глаза сузились, изучая меня, как загадку, которую он не мог разгадать. Мира прищурилась, её губы сжались в тонкую линию. Слуги у двери зашептались громче, их слова долетали обрывками: «…не простая… манеры… кто она?» Я почувствовала их взгляды, как иглы, и поняла, что допустила ошибку. Слишком уверенно. Слишком не как служанка.

- Где ты научилась этому? - спросил Рэйвен, его голос был тихим, но тяжёлым, как удар молота. - Салфетки, вилки, эта… грация. Ты не из портовых трущоб, верно?

Я сглотнула, чувствуя, как жар в ладонях вспыхивает сильнее, почти обжигая. Луна мелькнула в углу, фыркнула, выпустив искру, и исчезла, но это не помогло. Я не могла рассказать правду - ни о Корнэлии, ни о её прошлом, ни о себе - девушке из другого мира.

- Я… жила в доме, где учила детей, - солгала я, опустив взгляд, чтобы скрыть дрожь. - Там требовалось знать этикет.

Рэйвен прищурился, его взгляд буравил меня, будто искал трещину в моей лжи. Но Вирена вдруг схватила мою руку, её пальцы были тёплыми и доверчивыми.

- Ты как леди! - сказала она, её глаза сияли. - Папа, правда? Она красивая, как мама на портрете!

Рэйвен вздрогнул, его лицо на миг стало уязвимым, но он быстро спрятал это за холодной маской. Он посмотрел на Вирену, потом на меня, и кивнул, словно принимая её слова.

- Иди, Корнэлия, - сказал он, его голос был ровным, но в нём чувствовалась тень предупреждения. - И не давай повода для сплетен.

Я вышла, чувствуя, как шепот слуг жжёт спину.

Глава 9: Вирена

Полуденное солнце заливало сад поместья Рэйвена Дарквела, пробиваясь сквозь густую листву старых дубов, чьи ветви шелестели над каменной дорожкой. Аромат алых роз, вьющихся вдоль мощёного пути, смешивался с солёным ветром Вейнхолла, напоминая о море, что рокотало за холмами.

Я сидела на мягкой траве, вдыхая сладкий воздух, и чувствовала, как напряжение, сковывавшее меня с первого дня в этом доме, потихоньку отступает.

Вирена бегала рядом, сжимая деревянную куклу, которую называла Лили. Её смех звенел, как колокольчик, отгоняя тени прошлого - крики работорговцев, хлёст плети на базаре, фанатичные глаза жениха-культиста, чьи слова о крови и драконах всё ещё звучали в моих кошмарах. Здесь, с Виреной, я могла забыть, что я Корнэлия, принцесса в изгнании, или Амалия, сирота из другого мира. Я была просто женщиной, которая хотела защитить эту девочку от одиночества, которое знала слишком хорошо.

- Корнэлия, смотри! - Вирена подбежала, размахивая куклой, её голубое платьице было заляпано травой и землёй. - Лили хочет чаю! И пирожных!

Я улыбнулась, поправляя её кудряшки, выбившиеся из косичек. Мы устроили чаепитие на старом шерстяном одеяле, которое я стащила из кладовой, несмотря на ворчание Миры. Кувшин с водой изображал чайник, а сухие лепёшки, украденные с кухни, стали «пирожными», украшенными воображаемым кремом.

Вирена болтала без умолку, рассказывая, как Лили «путешествовала» в заколдованном лесу, встретила доброго дракона и спасла принцессу. Её фантазии были такими яркими, что я невольно вспомнила Луну, мою маленькую спутницу, которая спасла меня из клетки. Я слушала Вирену, чувствуя тепло в груди, как от очага Эммы. Она была такой живой, такой доверчивой. Как я в детском доме в Москве, где мечтала о маме, которая бы играла со мной, или о папе, как Торн, чья улыбка грела сильнее солнца.

- А дракон был добрый? - спросила я, подливая «чай» в её жестяную чашку, стараясь, чтобы голос звучал легко, несмотря на тень воспоминаний о культе.

- Да! - Вирена кивнула так энергично, что её кудряшки запрыгали. - Он был как ты, тётя Корнэлия. Добрый и… и сияющий!

Я замерла, её слова кольнули сердце. Тётя. Она назвала меня так естественно, будто я всегда была частью её мира. Добрая? Сияющая? Я, что пережила клетку, побег, что носила в себе огонь, который мог сжечь всё? Но её синие глаза, глубокие, как море Вейнхолла, смотрели с такой чистотой, что я не могла лгать.

- Я стараюсь, - прошептала я, погладив её по голове. - Но ты, Вирена, сияешь ярче всех.

Она просияла, её улыбка была как луч в этом мрачном поместье. Вдруг она бросилась ко мне, обняв так крепко, что я едва не уронила кувшин. Её кудряшки пахли солнцем, травой и чем-то сладким, как мёд, которым Эмма поливала свои пироги.

- Ты моя тётя, - сказала она тихо, уткнувшись в моё плечо. - Моя тётя Корнэлия. Не уходи, ладно?

Моё сердце сжалось, слёзы подступили к глазам. Слово было таким простым, но для меня - как дар, которого я не ждала. В Москве у меня не было семьи, только холодные стены и пустота. Эмма и Торн подарили мне дом, а теперь Вирена дарила мне тепло. Я обняла её в ответ, чувствуя, как тепло разливается в груди, смешиваясь с лёгким жаром в ладонях - магией, что всё чаще напоминала о себе.

- Я останусь, - прошептала я, улыбаясь сквозь слёзы. - Обещаю.

Тень упала на одеяло, и я подняла взгляд. Рэйвен стоял у фонтана, его тёмная рубашка подчёркивала резкие черты лица, а серые глаза смотрели на нас с непроницаемой суровостью. Но в них мелькнуло что-то новое - удивление? Тепло? Или боль, которую он прятал за своей маской? Он шагнул ближе, его сапоги хрустели по гравию, и Вирена, не отпуская моей руки, закричала:

- Папа, смотри! Тётя Корнэлия играет с Лили! Она лучшая!

Рэйвен остановился, его бровь дёрнулась, как будто слово «тётя» резануло его. Он посмотрел на меня, и я почувствовала, как жар в ладонях вспыхивает сильнее, почти обжигая. Магия? Или его взгляд, что будто видел меня насквозь, до самой души - Амалии, Корнэлии, той, кем я была и кем становилась? Он кивнул, но не сказал ничего, лишь повернулся и ушёл к дому, его шаги гулко отдавались в тишине сада. Я выдохнула, не понимая, почему его молчание тревожило меня сильнее, чем его грубость. Луна мелькнула у розового куста, фыркнула, выпустив крошечную искру, и исчезла, словно напоминая, что я не одна. Но Вирена, сжимавшая мою руку, была моим настоящим якорем. А Рэйвен… он был загадкой, которую я боялась разгадать, но уже не могла игнорировать.

Дорогие читатели хочу познакомить вас с одной прекрасной историей моба “Попаданка в гувернантки” от автора Киры Феликс

Гувернантка

https://litnet.com/shrt/uW4k

Глава 10: Повышение

Кухня поместья Рэйвена пропахла прогорклым маслом, тушёной капустой и дымом от очага, где горели сырые дрова. Я скребла кастрюли, игнорируя мозоли на руках и колючие взгляды Миры, чьё ворчание стало фоном моей жизни. «Слишком медленная», «слишком неуклюжая», «не для этого дома» - её слова жалили, но я держалась.

Две недели в поместье были как танец на краю пропасти: Мира придиралась, слуги шептались о моих манерах, а Рэйвен… его холодные взгляды и редкие слова, полные скептицизма, будили во мне смятение. Но Вирена, её улыбка, её слова, держали меня на плаву, как луч света в этом мраке. Я думала о ней, о её доверчивых глазах, и о Эмме с Торном, которые ждали меня в лесной хижине, веря, что я справлюсь.

- Корнэлия! - рявкнула Мира, тыча пальцем в сторону кабинета. - Господин зовёт. И не смей опоздать, иначе вылетишь!

Я вытерла руки о фартук, чувствуя, как сердце стучит быстрее. Что я натворила? Пролила суп? Не вытерла пыль в зале? Или он узнал что-то о моём прошлом - о Корнэлии, принцессе Арденвель, о культе, чьи тени всё ещё крались за мной? Я поправила платье, вдохнула, стараясь унять дрожь, и вошла в кабинет. Комната была мрачной, как всё в этом доме: книжные шкафы, забитые фолиантами, тяжёлые бархатные шторы, запах кожи, чернил и чего-то терпкого, как старое вино. Рэйвен стоял у окна, его высокий силуэт чёрным пятном выделялся на фоне серого неба Вейнхолла, где собирались тучи. Он обернулся, и его серые глаза впились в меня, заставляя сердце пропустить удар.

- Закрой дверь, - сказал он, его голос был низким, с хрипотцой, от которой мурашки побежали по коже.

Я повиновалась, чувствуя, как жар шевельнулся в ладонях - магия, что всё чаще напоминала о себе, как уголь, готовый вспыхнуть. Он шагнул ближе, и я невольно отступила, но его взгляд держал меня, как цепи. Его присутствие было как буря - подавляющее, но притягивающее.

- Вирена привязалась к тебе, - сказал он, его тон был ровным, но в нём чувствовалась тень раздражения, смешанная с чем-то ещё.

- Она зовёт тебям по ночам. Почему? Что ты сделала?

Я сглотнула, пытаясь найти слова, которые не выдали бы правду - ни о Корнэлии, ни о её прошлом, ни о магии, что тлела во мне.

- Я… играю с ней, господин, - сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Учу её. Она одинока. Ей нужна забота.