Харуто. Том 1. Книга 5

Сердца пусты, как пепелище,

Конец не приходит.

Часть 4: «Легенды о спасителе»

Источник: «Свиток Белого Ворона» (Рикугами — Великая Страна)

Хранится в глубинном архиве, чернила выцвели, края обуглены, пахнет горелым кедром и ладаном.

«Они ждали Небесного Святого. Тэнсея. Говорили, он упадёт с звёзд, как метеорит. Не разрушит землю — исцелит её. Его шаги станут цветами. Его дыхание — ветром. Его кровь — водой. Мы смотрели на небо годами. Шеи болели. Глаза слепли. Но небо было пустым. Некоторые говорили: "Он уже здесь. Среди нас". И начинали убивать соседей. Вдруг это он? Вдруг он скрывается? Мы искали спасителя в крови. Ирония? Нет. Отчаяние. Спаситель не пришёл. Пришли только вороны. Они клевали глаза тем, кто слишком долго смотрел вверх.»

Версия Аматэрасу:

«Тэнсей не упадёт. Он уже упал. Давно. И разбился. Его осколки — это камни, которые светятся в полнолуние. Мы собирали их. Глотали. Думали: станет легче. Но камни были холодными. Они не грели. Они только резали горло. Спаситель не человек. Это место. Земля Обетованная. Где нет войны. Мы шли туда. Но карта вела в круг. Мы возвращались туда, откуда начали. Спаситель — это иллюзия пути.»

Версия Сусаноо:

«Спаситель — это меч. Один меч. Который рассечёт небо. И выпустит дождь. Мы ковали тысячи мечей. Каждый называли "Тем Самым". Но они ломались. Сталь не выдерживала надежды. Спаситель не принесёт мир. Он принесёт победу. А победа — это когда остаётся один. И этот один — ты. Но если ты один — кто спасётся? Пустота. Спаситель — это одиночество.»

Хокку:

«Шёпот у костра,

"Придёт спаситель" — верят все

,Но чудес не бывает.»

Источник: «Трактат Разбитых Зеркал» (Аматэрасу — Великая Страна)

Страницы вырваны, текст прерывистый, написан кистью на рисовой бумаге, пятна туши похожи на слёзы.

«Зеркало показывало лицо. Но не наше. Чужое. Идеальное. Без шрамов. Без боли. Мы верили: это он. Спаситель. Мы разбивали зеркала. Чтобы освободить его. Осколки резали руки. Кровь капала на пол. И в лужах крови мы видели то же лицо. Оно смеялось. Спаситель не снаружи. Он внутри. Но внутри была пустота. Мы копали в себе. И нашли только кости. Спаситель — это болезнь. Мы лечились от него. Но он не уходил.»

Версия Рикугами:

«Зеркала лгали. Спаситель не имеет лица. У него тысяча лиц. И ни одного. Он приходит в облике того, кого ты любишь. Чтобы ты открыл дверь. Чтобы ты впустил смерть. Мы не открывали. Стучали годами. Он ушёл. Или остался стоять за дверью. Мы слышали дыхание. Но не открывали. Страх сильнее надежды. Спаситель — это враг в маске друга.»

Версия Сяньню:

«Зеркала были порталами. Спаситель живёт в отражении. В мире наоборот. Там нет войны. Там дети не умирают. Мы пытались пройти сквозь стекло. Разбивали его телом. Кровь текла рекой. Но портал не открывался. Стекло было твёрже стали. Спаситель — это тюрьма. Мы бились о решётки. И умирали у порога.»

Хокку:

«Лицо в осколках,

Не моё — чужое смотрит,

Кто там — неизвестно.»

Источник: «Железная Песнь Пророка» (Сусаноо — Великая Страна)

Высечена на камне, буквы стёрты ветром и песком, края окровавлены.

«Пророк сказал: "Он придёт из моря". Мы ждали на берегу. Годы. Штормы смывали ноги. Солнце жгло спины. Море молчало. Потом прибило тело. Не человека. Сирены? Нет. Просто труп. Без имени. Мы похоронили его. Думали: это знак. Но знак был пустым. Море не отдаёт спасителей. Оно забирает. Спаситель — это утопленник. Мы молились воде. Но вода была солёной. Как слёзы.»

Версия Чхонгунг:

«Из моря выйдет зверь. Не рыба. Человек-рыба. Он научит дышать под водой. Чтобы не слышать криков на земле. Мы пытались отрастить жабры. Резали шеи. Вшивали пластины. Инфекции съедали плоть. Но никто не выжил. Спаситель — это мутация. Мы хотели стать другими. Чтобы не чувствовать боль. Но боль была в душе. А не в теле.»

Версия Рикугами:

«Море — это слёзы богов. Спаситель всплывёт из глубины. Как пузырь воздуха. Мы ныряли. Искали дворцы. Находили только водоросли. И кости китов. Киты пели. Но их песни были реквиемом. Спаситель не придёт с моря. Он уйдёт в него. Чтобы скрыться от нас. Мы слишком грязные для спасения.»

Хокку:

«Берег пустой,

Море не выбросит чуда,

Только солёный вкус.»

Источник: «Хроника Пятого Элемента» (Чхонгунг — Великая Страна)

Свиток запечатан воском, печать сломана, пахнет вином и железом.

«Четыре стихии нас предали. Огонь жжёт. Вода топит. Земля хоронит. Воздух душит. Нужен пятый. Эфир. Дух. Спаситель принесёт его. В сосуде. Мы искали сосуды. Кувшины. Чаши. Черепа. Наполняли их воздухом. Закупоривали. Хранили. Но воздух улетучивался. Сосуды были дырявыми. Как и мы. Спаситель — это пустота. Пятый элемент — это отсутствие четырёх остальных. Смерть. Мы ждали смерть. И называли её спасением.»

Версия Аматэрасу:

«Пятый элемент — это время. Спаситель остановит его. Чтобы боль не длилась вечно. Мы молили о паузе. Хотя бы на минуту. Но время текло. Как песок. Как кровь. Как вода. Спаситель не пришёл. Время не остановилось. Оно просто ускорилось. Чтобы мы быстрее умерли. И не заметили конца.»

Версия Сусаноо:

«Пятый элемент — это кровь. Кровь спасителя. Мы пролили свою. hoping to attract his. Но кровь была одинаковой. Красной. Густой. Смердящей. Спаситель не имеет крови. Он дух. А духи не воюют. Они наблюдают. Мы были цирком для духов. Они смеялись над нашими попытками.»

Хокку:

«Пятый элемент —

Пустота между вдохов,

Смерть зовётся миром.»

Источник: «Мраморный Шёпот Детей» (Сяньню — Великая Страна)

Ткань истлела, текст почти не читается, сохранён в стекле, пахнет лавандой и гнилью.

«Дети видели его. Чаще взрослых. Их глаза ещё не замутнели кровью. Они рисовали его. Высокий. Светлый. Без оружия. С цветком в руке. Мы смеялись. "Где оружие?", — спрашивали мы. "Как он защитит?". Дети молчали. Они знали: оружие не защищает. Оно убивает. Спаситель не воюет. Он просто есть. И где он есть — там нет войны. Но он не приходил. Дети перестали рисовать. Они начали рисовать могилы. Спаситель — это детская игра. Мы выросли. И проиграли.»

Версия Рикугами:

«Дети лгали. Они видели демонов. Но называли их ангелами. Чтобы не бояться. Спаситель — это маска страха. Мы снимали маски. Под ними были черепа. Дети плакали. Но мы заставляли их смотреть. "Запоминай врага", — говорили мы. Спаситель не нужен. Нужен враг. Враг объединяет. Спаситель разделяет. Потому что спасение — для каждого своё.»

Версия Сяньню:

«Дети — это спасители. Они ещё не убили никого. Их руки чистые. Но мы загрязняли их. Вкладывали мечи в ладошки. Учили держать. Они роняли. Мечи были тяжёлыми. Для детских рук. Для детских душ. Спаситель — это невинность. Мы убили её. В себе. В них. И теперь ждём воскресения. Но мёртвые не встают.»

Хокку:

«Детский рисунок,

Светлый человек с цветком,

Краска стала кровью.»

Источник: «Дневник Последнего Жреца» (Ханацуки — Средняя Страна)

Страницы вырваны из книги, залиты соком растений, которые теперь мертвы.

«Храм пуст. Боги ушли. Остался только алтарь. И пыль. Я ждал. Каждый день. Зажигал свечи. Они сгорали. Я зажигал новые. Они тоже. Пила свечей росла. Как памятник моему безумию. Спаситель придёт на свет. Но свет привлекал только мотыльков. Они сгорали в пламени. Как и я. Спаситель — это мотылёк. Летит на огонь. И умирает. Мы были огнём. И ждали, что кто-то сгорит ради нас. Но никто не пришёл.»

Версия Аматэрасу:

«Жрецы лгали. Они знали: богов нет. Но продолжали молиться. Чтобы люди не взбунтовались. Спаситель — это инструмент контроля. "Ждите", — говорили они. "Терпите". И люди терпели. Пока не умерли. Жрецы выжили. У них была еда. В храмах. Спаситель — это хлеб. Который жрецы ели сами. А нам показывали крошки.»

Версия Ханацуки:

«Я был жрецом. Я лгал. Я знаю. Но я тоже ждал. Втайне. Ночами. Шептал: "Приди". Не ради людей. Ради себя. Я устал. Спаситель — это отпуск. Для уставших богов. Но боги не устают. Они вечны. Мы смертны. И поэтому нам нужна надежда. Ложная. Но надежда.»

Хокку:

«Свечи догорели,

Храм пуст, алтарь в пыли стоит,

Бог не пришёл к нам.»Источник: «Записки Безумного Учёного» (Касумигахара — Средняя Страна)

Бумага сырая, буквы расплылись, будто писали под дождём.

«Я пытался создать его. Искусственно. Из плоти. Из стали. Из магии. Гомункул. Он должен был спасти нас. У него было сердце. Но не билось. Были лёгкие. Но не дышали. Был мозг. Но не думал. Он был идеальным. Мёртвым. Спаситель — это кукла. Мы можем сделать её сами. Но она не оживёт. Жизнь — это хаос. А спаситель — это порядок. Порядок мёртв.»

Версия Куроганэ:

«Магия не работает. Законы физики сломаны. Мы пытались изменить гравитацию. Чтобы враги падали в небо. Не вышло. Пытались изменить время. Чтобы вернуть мёртвых. Не вышло. Спаситель — это нарушение законов. Но законы сильнее нас. Они давят. Как плиты. Мы под ними. Спаситель не поднимет плиты. Он раздавит нас ими.»

Версия Касумигахара:

«Я сошёл с ума. От знаний. Знание — сила. Но сила — бремя. Спаситель — это невежество. Те, кто не знает, надеются. Те, кто знает — отчаиваются. Я знаю слишком много. Поэтому я не верю. Но я пишу. Чтобы кто-то другой, глупый, поверил. И был счастлив. В своём безумии.»

Хокку:

«Кукла из плоти,Сердце не бьётся в груди,Жизнь — это ошибка.»

Источник: «Скрижаль Чёрного Рынка» (Куроганэ — Средняя Страна)

Выгравировано на листе железа, покрытом ржавчиной.

«Спасителя можно купить. Так говорили торговцы. Продавали амулеты. Зелья. Карты. "Это приведёт к нему". Мы покупали. Тратили последние деньги. Амулеты ломались. Зелья травили. Карты вели в тупик. Торговцы смеялись. Уезжали. На наших деньгах. Спаситель — это товар. Мы были покупателями. Но товар был бракованным. И возврата нет.»

Версия Рикугами:

«На чёрном рынке продавали души. "Обменяй душу на встречу". Мы меняли. Становились пустыми. Но встреча не назначалась. Продавцы исчезали. Вместе с душами. Спаситель — это афера. Крупнейшая в истории. Мы инвестировали в него всё. И обанкротились. Душой.»

Версия Куроганэ:

«Я был торговцем. Я продавал надежду. Флаконы с воздухом. "Воздух из рая", — говорил я. Они покупали. Пили. И умирали от жажды. Воздух не насыщает. Но они верили. До конца. Я богат. Но я пуст. Как мои флаконы. Спаситель — это валюта. Которая обесценилась.»

Хокку:

«Золото в грязи,Душа продана за свет,Свет оказался тьмой.»

Источник: «Свиток Красной Нити» (Акадзора — Малая Страна)

Обугленная ткань, края крошатся при касании.

«Судьба связана нитью. Красной. Невидимой. Спаситель найдёт нас по ней. Мы связывали запястья. Друг друга. Чтобы не потеряться. Чтобы нить была видна. Но нити гнили. Руки опухали. Кровь останавливалась. Мы умирали в связках. Как пленники. Спаситель — это верёвка. Мы связали себя ею. И повесились. Коллективно.»

Версия Аматэрасу:

«Нить рвётся. Когда человек умирает. Мы слушали щелчки. В темноте. Нити лопались. Как струны. Музыка смерти. Спаситель не придёт. Нить оборвалась. У всех. Мы свободны. От судьбы. От спасения. От жизни. Свобода — это когда некому тебя спасти.»

Версия Акадзора:

«Мы искали конец нити. Чтобы найти спасителя. Но нить была замкнута. В кольцо. Мы бегали по кругу. Держась за неё. И умирали от истощения. Спаситель — это лабиринт. Из которого нет выхода. Только смерть.»

Хокку:

«Красная нить рвётся,

Запястья в крови, узлы,

Свобода — конец.»

Источник: «Песнь Слепого Барда» (Аокадзе — Малая Страна)

Нацарапано на стене пещеры, буквы неровные.

«Я не вижу его. Но я слышу. Его шаги. Лёгкие. Как ветер. Он идёт. Но не сюда. Мимо. Он проходит через мир. Как сквозняк. Мы чувствуем холод. И думаем: это он. Но это просто смерть. Смерть ходит легко. Спаситель ходит тяжело. Потому что несёт мир на плечах. Мы не слышали тяжести. Значит, он не пришёл. Мы слышали только лёгкость. Ухода.»

Версия Сусаноо:

«Барды лгали. Они пели за еду. "Спаситель близко", — пели они. Люди давали хлеб. Барды ели. И пели снова. Спаситель — это песня. Когда песня кончается — он исчезает. Мы платили за тишину. Но тишина была бесплатной. И страшной.»

Версия Аокадзе:

«Я слеп. Но я вижу больше зрячих. Зрячие смотрят на дороги. Я слушаю землю. Дороги молчат. Никто не идёт. Спаситель не придёт пешком. Он прилетит. Или не придёт вовсе. Но небо молчит. Значит, не прилетит. Я пою о том, чего нет. Чтобы люди не плакали. Песня — это анестезия.»

Хокку:

«Шаги в тишине,

Лёгкие, как смерть, идут,

Мимо, не к нам.»

Источник: «Устный Сказ Старейшины Иори» (Деревня Кадзэно Хакуба — Рикугами)

Записано со слов умирающего старика, чернила свежие, рука дрожит.

«Мой дед видел знак. Комету. "Это он", — сказал дед. Комета упала. В лес. Мы пошли. Нашли кратер. И камень. Чёрный. Горячий. Мы принесли его в деревню. Он грел. Как печь. Но потом остыл. И стал обычным. Знак был ложным. Или мы не поняли его. Спаситель — это знак. Но мы не умеем читать. Мы неграмотны в языке богов.»

Версия Аматэрасу:

«Камни светятся. В полнолуние. Говорят: это следы Тэнсея. Я искал их. Нашёл. Они светились. Но холодным светом. Как кости. Свет не грел. Он только освещал могилы. Спаситель — это фонарь. Который показывает, где ты умер.»

Версия Рикугами:

«Знаки везде. В облаках. В трещинах на земле. В узорах на листьях. Мы читали их. Как гороскопы. "Завтра будет спасение". Завтра приходило. И ничего не менялось. Знаки лгали. Или мы читали не то. Спаситель — это шифр. Который никто не может разгадать. Ключ потерян.»

Хокку:

«Камень в руке,

Свет холодный, как кости,

Путь освещает в ад.»

Источник: «Запись Странника» (Без страны)

Кусок пергамента, найденный в кармане трупа, имя стёрто.

«Я прошёл весь мир. В поисках. Спрашивал у каждого: "Где он?". Все показывали в разные стороны. На восток. На запад. На небо. В землю. Я ходил. Пока ноги не отказали. Лежу сейчас. Пишу. Спаситель — это горизонт. Ты идёшь к нему. Но он удаляется. Никогда не приблизится. Я устал. Я остаюсь здесь. Пусть он придёт ко мне. Если сможет.»

Версия Рикугами:

«Странники — это лжецы. Они говорят: "Я видел его". Чтобы получить ночлег. Еду. Тепло. Мы давали. Они брали. И уходили. Спаситель — это бродяга. Который живёт за счёт нашей веры. Мы кормим его. А он кормит нас сказками. Симбиоз. Паразит и хозяин.»

Версия Без страны:

«Я не лгу. Я видел. Тень. Высокую. В горах. Она махнула мне. Я побежал. Но упал. В пропасть. Выжил. Чудом. Тень исчезла. Может, это был не спаситель. Может, смерть. Но смерть не машет. Она забирает. Значит, это был он. Но он не хотел меня брать. Почему? Я не достоин? Или он передумал?»

Хокку:

«Горизонт далёк,

Ноги стёрты в кровь, путь длин,

Он всегда уходит.»

Источник: «Фрагмент Зеркала» (Неизвестное происхождение)

Осколок стекла, на обратной стороне царапины.

«Зеркало показало будущее. Я увидел себя. Старого. Седого. Счастливого. В мире без войны. "Это спаситель?", — спросил я. Зеркало молчало. Потом треснуло. Изображение исчезло. Осталось только моё лицо. Измождённое. Спаситель — это отражение. Того, кем ты хочешь быть. Но не можешь. Зеркало разбилось. И я остался с осколками. Режущими руки.»

Версия Аматэрасу:

«Будущее не существует. Есть только настоящее. Спаситель — это миф о будущем. Чтобы терпеть настоящее. Мы терпели. Годы. Десятилетия. Настоящее стало вечностью. Будущее не наступило. Зеркало лгало. Время не линейно. Оно замкнуто. Мы бежим по кругу. И называем это путём.»

Версия Неизвестное:

«Я разбил все зеркала. В доме. Чтобы не видеть будущего. Только настоящее. Настоящее — это боль. Но это правда. Спаситель — это ложь. Я выбрал боль. Потому что ложь слаще. А я хочу горького. Чтобы помнить. Чтобы не забыть. Кто мы.»

Хокку:

«Зеркало треснуло,

Будущее исчезло в нём,

Только боль реальна.»

Источник: «Последнее Письмо Матери» (Любая страна)

Смятая бумага, следы слёз, кровь на углу.

«Я назвала его в честь спасителя. Надежда. Он умер. В возрасте трёх лет. От голода. Имя не спасло. Не защитило. Не накормило. Спаситель — это имя. Звук. Набор букв. Он не имеет силы. Сила — в еде. В тепле. В любви. Но любви не было. Был только голод. И имя. Которое теперь вырезано на камне. Над могилой. Пустое.»

Версия Рикугами:

«Матери верят больше всех. Потому что им есть что терять. Детей. Спаситель — это ребёнок. Которого они ждут. Но дети умирают. А спаситель не приходит. Матери проклинают небо. Но небо глухое. Они проклинают землю. Но земля немая. Они проклинают себя. И это единственное, что работает. Боль от проклятия заглушает боль от потери.»

Версия Любая страна:

«Я пишу это для него. Для моего сына. Если он выжил. Где-то. Пусть знает: я ждала. Для него. Спаситель — это мать. Которая отдаёт последний кусок. И умирает. Я отдала. Я умираю. Но он не пришёл. Значит, я умерла зря. Или нет? Может, мой кусок хлеба спас кого-то другого? Неважно. Важно, что я верила.»

Хокку:

«Имя на камне,

Ребёнок умер в три года,

Надежда пуста.»

Источник: «Хроника Падения Звёзд» (Астрономы Аматэрасу)

Звёздная карта, многие звёзды зачёркнуты.

«Звёзды выстраивались в линию. Знак. Мы ждали. Линия разошлась. Знак исчез. Звёзды смеялись над нами. Они двигаются. По своим законам. Не по нашим. Мы искали смысл в хаосе. Но хаос не имеет смысла. Спаситель — это созвездие. Которое мы придумали. Соединили точки. И увидели лицо. Но точек нет. Есть только пустота. И свет, который идёт миллионы лет. Чтобы погаснуть на наших глазах.»

Версия Сусаноо:

«Кометы — это посланники. Мы ждали их. Как писем. Они пролетали. Оставляли хвосты. Как подписи. "Мы были здесь". Но не для вас. Для вселенной. Мы — пыль. Спаситель не придёт к пыли. Пыль не заслуживает спасения. Пыль заслуживает забвения. Мы станем пылью. И звёзды даже не заметят.»

Версия Аматэрасу:

«Астрономы сошли с ума. От наблюдения. Они видели знаки везде. В пятнах на солнце. В затмениях луны. "Конец близок", — кричали они. "Спасение близко". Люди паниковали. Убивали себя. Чтобы не ждать. Астрономы ошибались. Знаков не было. Были только явления. Природа. Без эмоций. Спаситель — это антропоморфизм. Мы приписываем небу человеческие черты. Но небо — камень.»

Хокку:

«Звёзды в линию,

Знак исчез, комета лжёт,

Небо — просто камень.»

Источник: «Отчёт Разведчика» (Сусаноо)

Кожаный свиток, запачкан грязью.

«Я видел лагерь врага. Там молились. Тому же спасителю. Что и мы. У них были такие же амулеты. Такие же свечи. Такие же надежды. Мы убили их. Пока они молились. Они не сопротивлялись. Верили: спаситель защитит. Не защитил. Спаситель — это нейтралитет. Он не выбирает сторону. Он смотрит. Как мы режем друг друга. И записывает. В книгу. Которую никто не прочтёт.»

Версия Чхонгунг:

«Враги — это мы. В другой форме. Они ждут того же. Но называют его иначе. Имя не важно. Важно ожидание. Мы убили ожидание. В них. И в себе. Теперь никто не ждёт. Только убивают. Спаситель умер. Вместе с ними. Вместе с нами. Мы — могильщики надежды.»

Версия Сусаноо:

«Разведчик не спит. Он видит слишком много. Правды. Спаситель не придёт. Потому что мы не хотим. Мы хотим победы. А не спасения. Спасение — для слабых. Победа — для сильных. Мы хотим быть сильными. Поэтому мы убиваем тех, кто ждёт. Чтобы не чувствовать себя слабыми. Спаситель — это слабость. Мы отвергли её.»

Хокку:

«Враги молились,

Мы убили их в тиши,

Бог не защитил.»

Источник: «Молитва Слепого Монаха» (Рикугами)

Выцарапано на стене храма, буквы глубокие.

«Я молюсь о слепоте. Чтобы не видеть лжи. Спаситель — это видение. А я слеп. Поэтому я верю. Зрячие не верят. Они видят трупы. Я чувствую запах. Но запах можно интерпретировать. Как запах смерти. Или как запах жертвы. Я выбираю жертву. Спаситель — это выбор. Верить или нет. Я выбираю верить. Потому что правда слишком тяжёлая. Для слепых.»

Версия Аматэрасу:

«Монахи торгуют молитвами. "Одна молитва — один день жизни". Мы платили. Днями. Жизнями. Монахи богатели. Спаситель не приходил. Молитвы улетали в небо. Как дым. Дым рассеивается. Спаситель — это дым. Вдохнул. И нет. Остался только кашель.»

Версия Рикугами:

«Храм — это убежище. От войны. Но война приходит в храм. Солдаты не уважают святое. Они уважают только силу. Спаситель не защитил храм. Стены рухнули. Иконы сгорели. Монахи умерли. На коленях. В молитве. Спаситель — это поза. На коленях. Удобно для смерти. Неудобно для жизни.»

Хокку:

«Молитва в тиши,

Стены рухнули, храм сгорел,

Бог не услышал.»

Источник: «Запись Наблюдателя» (Непризнанные Земли)

Кусок угля на камне.

«Я наблюдал. За всеми. За верующими. За атеистами. За воинами. За жертвами. Итог один. Смерть. Разница только в том, с какими словами умирали. "Спаситель, приди" или "Проклятье, уйди". Спаситель — это последнее слово. Которое мы говорим. Перед тем как замолчать. Навсегда. Оно не имеет значения. Но мы придаём. Чтобы не молчать. В тишине.»

Версия Без страны:

«Наблюдатель не вмешивается. Он фиксирует. Факты. Спаситель не зафиксирован. В протоколах. Есть только смерти. Даты. Места. Причины. "Убит в бою". "Умер от голода". "Покончил с собой". Спасителя нет. В графе "Причина смерти". Есть только пустота. И мы заполняем её легендами.»

Версия Непризнанные Земли:

«Я устал наблюдать. Я хочу участвовать. Но участие — это смерть. Наблюдение — это жизнь. Но какая жизнь? Жизнь тени. Спаситель — это свет. Который отбрасывает тень. Я — тень. Я жду, когда свет погаснет. Чтобы исчезнуть. Вместе с ним. Это и есть спасение. Для тени.»

Хокку:

«Наблюдатель ждёт,

Фиксирует только смерть,

Спаситель — пустой граф.»

Хокку:

«Шёпот у костра,

"Придёт спаситель" — верят все,

Но чудес не бывает.»

Часть 5: «Природа в агонии»

Источник: «Свиток Чёрного Корня» (Рикугами — Великая Страна)

Хранится в глубинном архиве, чернила выцвели, края обуглены, пахнет горелым кедром и гнилой землёй.

«Земля отказалась рожать. Не из вредности. Из боли. Мы вспахивали поля, но плуги возвращались сухими. Никакой влаги. Никакой жизни. Семена, которые мы сажали, не прорастали. Они лежали в земле и гнили. Как дети. Мы молили землю: "Дай нам хлеб". Земля молчала. Потом она закричала. Трещины пошли не от засухи. От крика. Корни деревьев уходили глубже. Не за водой. От нас. Они прятались. Деревья чувствовали: если они вырастут, их сожгут. Если они дадут плоды, их отберут. Поэтому они выбрали смерть. Лучше быть пнём, чем кормить убийц. Мы ели кору. Но кора была горькой. Как желчь.»

Версия Аматэрасу:

«Небо погасло. Солнце взошло, но не грело. Оно висело, как бледный глаз, наблюдатель, которому всё равно. Свет был, но тепла не было. Тени стали длиннее. Холоднее. Мы думали: это зима. Но календарь говорил: лето. Птицы перестали вить гнёзда. Зачем? Птенцы всё равно умрут от голода. Они садились на ветки и сидели. Ждали конца. Небо не наказывало. Оно просто ушло. Оставило нас в сумерках. Сумерки длились годами. Мы забыли, что такое полдень. Полдень стал легендой.»

Версия Сусаноо:

«Ветер сошёл с ума. Раньше он дул с моря. Приносил соль. Влагу. Жизнь. Теперь он дул с полей битв. Приносил пепел. Костную пыль. Мы открывали окна — внутри становилось серо. Мы закрывали окна — внутри становилось душно. Ветер выл. Не как собака. Как человек, которому ломают кости. Он бил в ставни. Требовал впустить. Мы не впускали. Мы знали: там, снаружи, только смерть. Ветер обиделся. И начал срывать крыши. Не от злости. От отчаяния. Ему тоже было некуда деться.»

Хокку:

«Деревья без листьев,

Реки без воды — пусты,

Земля устала.»

Источник: «Хроника Мёртвой Реки» (Чхонгунг — Великая Страна)

Свиток запечатан воском, печать сломана, пахнет вином, железом и стоячей водой.

«Река Пралайя потекла вспять. Не от магии. От отвращения. Она не хотела нести наши лодки. Не хотела поить наши города. Она развернулась и ушла в горы. Оставила нам русло. Полное рыбьих костей. Рыбы выбросились на берег. Не потому что вода ушла. Потому что вода стала ядом. Они задыхались в жидкости. Мы пытались пить. Но вода жгла горло. Как расплавленное стекло. Мы копали колодцы. Глубоко. Очень глубоко. На глубине ста метров нашли воду. Чистую. Но когда подняли ведро — оно было полным крови. Не нашей. Чужой. Древней. Земля плакала кровью предков.»

Версия Сяньню:

«Цветы перестали пахнуть. Они всё ещё распускались. Иногда. Но запах был другим. Не сладким. Не свежим. Запахом мяса. Начавшего портиться. Мы приходили в сады. Смотрели на розы. Они были красными. Слишком красными. Как свежая рана. Мы нюхали — и нас тошнило. Красота стала уродством. Искусство природы выродилось. Мы срезали цветы. Ставили в вазы. Они не увядали. Они гнили на стебле. Не сохли. Гнили. Как живая плоть. Мы выбрасывали их. Но запах оставался. В домах. В одежде. В волосах. Мы стали пахнуть смертью.»