Книга судьбы. Кольцо власти

Вдруг Алэсэр услышал впереди гул множества голосов — словно тысячи людей сошлись в сражении. В его голову закрались мрачные мысли, и ни одна из них не сулила ничего хорошего.

— Неужели впереди битва? — произнёс Алэсэр, пришпоривая лошадь.

Добравшись до поворота, он увидел многотысячную колонну беженцев, которую сопровождали всадники элитной гвардии земель Сана — «Рыцари Медведя». Эти воины составляли тяжёлую кавалерию и были с головы до ног закованы в дорогие латные доспехи. Их огромные, прекрасно выдрессированные кони — редкость для всего Содружества — также были защищены крепкой бронёй.

Доспехи рыцарей украшал герб дома Дунгареса — медведь, державший в зубах рыбу. В ряды этой прославленной кавалерии набирали отпрысков знатных семейств и тех, кто мог позволить себе служить за собственный счёт. Покупка и содержание боевого коня обходились недёшево, поэтому герцогство покрывало лишь основные нужды элитных всадников: ремонт снаряжения, питание и ежемесячное жалование серебром.

За службу «Рыцари Медведя» получали ряд привилегий: сниженные налоги, право свободно торговать по всей территории герцогства без разрешения местных властей, возможность носить оружие в пределах городов, а после окончания службы — земельный надел, если такового у рыцаря ещё не было.

Хотя большинство этих воинов происходило из дворянских домов, за немалую сумму в их ряды могли вступить и простые граждане, сумевшие приобрести коня, доспехи и оружие. Каждый новобранец был обязан обеспечить себя полным комплектом лат, боевым конём, оруженосцами и необходимым вооружением — герцогство лишь проверяло его подготовку и верность.

Заметив Алэсэра, один из рыцарей отделился от колонны и неспешно подъехал к нему.

— Приветствую! Если ты ищешь безопасное место, мы направляемся из столицы герцогства в Эдэфар и сопровождаем беженцев, — произнёс всадник, подняв руку в знак приветствия.

На мгновение повисла тишина — если не считать общего гомона тысяч беженцев и глухого стука копыт. Затем всадник внимательнее вгляделся в лицо путника и удивлённо воскликнул:

— Господин Алэсэр? Это вы? Но… что вы здесь делаете? — недоумённо спросил всадник.

— Отведи меня к своему командиру, — произнёс Алэсэр, слегка улыбнувшись.

— Слушаюсь, господин, — ответил рыцарь, взял коня Алэсэра под уздцы и медленно повёл его к началу колонны.

Наши дни. Лагерь возле леса на пути к столице герцогства. Ночь.

Тяжёлая конница герцогства Сан численностью в триста всадников нанесла внезапный удар по вражескому лагерю и насадила немало наёмников на длинные кавалерийские копья. Не ожидавшая нападения двухтысячная армия «Вольных Мечей» быстро дрогнула: наёмники не успели перестроиться и дать отпор, их ряды рассыпались, а уцелевшие обратились в бегство. Через несколько часов лагерь был захвачен.

Тем временем Арен, стоя на коленях, прижимал к себе окровавленное, бездыханное тело брата, которого Астре убила в порыве ярости. Сердце Арена сжимала невыразимая печаль: он знал, что Арандиэль не был виновен в предательстве отца и не заслуживал такой смерти.

Неожиданно из темноты показался всадник. Он спешился и неторопливо подошёл к Арену; тяжёлые латные доспехи незнакомца блестели в лунном свете.

— Я так понимаю, это твой брат, мой старый друг? — спросил мужчина, остановившись рядом.

Арен с трудом оторвал взгляд от тела брата, поднял голову и посмотрел на подошедшего:

— Алэсэр… друг мой, это ты? — выдохнул он. На его лице лишь на мгновение мелькнула слабая улыбка.

Алэсэр, не говоря ни слова, наклонился и положил руку на плечо друга.

— Не волнуйся. Мы похороним его с честью… — Алэсэр осёкся, сделал паузу и огляделся. — Кстати… где та юная девушка, из-за которой, как я понимаю, ты и оказался здесь?

Арен медленно поднялся с колен. Осторожно уложив тело брата на землю, он подошёл к своему мечу, лежавшему в грязи и крови. Арен крепко сжал рукоять, поднял оружие, оторвал от одежды лоскут и грубыми, резкими движениями начал оттирать клинок.

Затем, не проронив ни слова, он вернулся к телу брата и вложил меч в его руки, навсегда прощаясь с ним и отдавая ему последние почести.

Спустя некоторое время. Где-то за пределами лагеря.

Забрав вещи из леса и переодевшись в дорожную одежду, Арен оставил под кожаным доспехом лишь кольчужную рубашку с короткими рукавами. После этого они с Алэсэром выкопали глубокую могилу и опустили в неё тело Арандиэля. На засыпанной землёй могиле друзья установили большой надгробный камень, на котором, помимо имени брата Арена, высекли: «Рождённый в свете — в нём и погаснет».

— Что это значит? — спросил Алэсэр, пытаясь понять смысл этих слов.

— Это девиз нашего рода. Он означает, что рождённым во славе суждено во славе и умереть, — произнёс Арен, проводя рукой по надгробному камню.

Алэсэр продолжал смотреть на могилу. Он всё отчётливее понимал, что, пока длится война, таких могил будет становиться лишь больше.

— Арен, скажу честно: я не ожидал встретить тебя здесь. Я хотел лишь ослабить армию, которая сейчас штурмует Сан. Думал, что смогу найти в лагере пленных воинов, но, увы, судя по всему, здесь держали только очередную группу беженцев.

— Сейчас армией Центра командует некая герцогиня Алэнна — то ли племянница, то ли дочь этого ублюдка Сэкэруса. Насколько мне известно, в её распоряжении почти шесть тысяч наёмников из «Вольных Мечей», не больше пятисот элитных лучников из «Стрел Паранса» и сотня латников из «Железных Кабанов», составляющих её личную охрану, — продолжил Алэсэр с печалью на лице.

— В моём распоряжении лишь триста всадников из «Рыцарей Медведя», да и те оказались здесь только потому, что отец направил их защищать беженцев из столицы, чтобы люди благополучно добрались до северных земель, куда враг ещё не дошёл. Похоже, мне придётся собирать ополчение из беженцев и призывать лордов северных земель — если они согласятся помочь, — поникшим голосом произнёс Алэсэр. Затем он молча подошёл к лошади, оседлал благородного коня и направился к своим людям.

Арен возложил на могилу брата небольшой розовый цветок, взял лук и направился обратно в лагерь. Там он увидел Астре рядом с крупным мужчиной. Заметив Арена, девушка сразу же подошла к нему вместе со своим спутником.

Перед Ареном предстал мужчина ростом почти в два метра. Его грубая кожа была покрыта морщинами, а ярко-рыжие волосы уже местами тронула седина, выдавая почтенный возраст. Его могучему телосложению и массивным рукам позавидовал бы любой человек — даже дворф. На вид мужчине было далеко за сто лет, а возможно, и больше.

Он, возвышаясь над Ареном, протянул руку.

— Приветствую, господин. Меня зовут Тардар, я отец Астре, — произнёс он, устало глядя на Арена. На его лице виднелись порезы, а сквозь повязку на руке проступала кровь.

Арен, бросив опечаленный взгляд на девушку, сжал кулак.

— Надеюсь, оно того стоило, — произнёс Арен. Не пожав протянутой руки Тардара, он прошёл мимо и бросил на Астре быстрый, презрительный взгляд.

Спустя несколько часов. Дорога на пути к городу Эдэфар. Утро.

Колонна из тысячи беженцев в сопровождении трёхсот всадников всю ночь двигалась по дороге к Эдэфару. Арен ехал верхом и отстранённо смотрел на сумку, висевшую у него на поясе. Его не покидала мысль о том, что человек, способный встать на его сторону даже в самый тёмный час, теперь мёртв, а для всей остальной страны он прослыл предателем и убийцей — тем, кем, по сути, уже стал.

Больше всего Арен боялся, что смерть родного брата запишут на его счёт. Он понимал: когда отец узнает о гибели Арандиэля и о том, что Арена видели в том лагере, то непременно возложит вину на него, окончательно запятнав и без того опороченное имя.

Алэсэр, тоже ехавший верхом, спорил со своим подчинённым, который был против того, чтобы оставлять беженцев без защиты. Наконец он повернулся к Арену, слегка хлопнул его по плечу, привлекая внимание, и спросил:

— Что думаешь, Арен? Небось поддерживаешь моего капитана и тоже считаешь, что мы должны защищать беженцев? — произнёс Алэсэр с лёгкой улыбкой.

Арен посмотрел на друга, остановил лошадь и спешился. Окинув окрестности усталым, сонным взглядом, он запустил руку в сумку и вытащил потрёпанную карту. Вместе с ней наружу случайно выпало кольцо и упало на сырую землю, но Арен этого не заметил: он уже развернул карту и внимательно её изучал.

— Необязательно бросать беженцев. Можно оставить с ними десяток всадников — этого хватит, чтобы они благополучно добрались до Эдэфара. Затем рыцари нагонят нас, а мы тем временем пойдём напрямик через лес и быстро выйдем к Сану с востока, оставаясь незамеченными для основных сил врага. Ополчение, которое приведут эти всадники, тоже может помочь нам в грядущей битве… надеюсь, — произнёс Арен, переводя взгляд с карты на окружающую местность.

— Неплохой план. Думаю, я согласен. Стоп… что это? — произнёс Алэсэр, увидев кольцо, лежащее на земле.

Алэсэр только наклонился за кольцом, как оно внезапно метнулось к его руке и само сомкнулось на пальце. В тот же миг он потерял сознание.

Едва Алэсэр рухнул на землю, все, кто находился рядом, бросились к нему. Арен подбежал к другу, опустился на колени и приподнял его. Схватив руку Алэсэра, он попытался силой стянуть кольцо, но сколько бы ни старался, оно не поддавалось.

Арен выхватил из ножен кинжал и поднёс лезвие к безымянному пальцу Алэсэра, собираясь с духом, чтобы отсечь его. Тем временем спешившиеся всадники схватили Арена за руки и оттащили от своего господина.

— ЧТО ВЫ ТВОРИТЕ?! — закричал Арен, пытаясь освободиться. — Кольцо… его нужно снять! — продолжал он, вырываясь из рук всадников.

Беженцы начали стекаться к телу Алэсэра, а окружившие его всадники старались не подпускать людей слишком близко.

— Господин… господин, очнитесь! — дрожащим голосом повторял капитан, пытаясь привести Алэсэра в чувство лёгкими пощёчинами.

Арен с трудом вырвался из захвата, ударил одного из всадников в челюсть, а второго резким движением опрокинул на землю. Увидев, что он бежит к Алэсэру, капитан поднялся с колена и обнажил меч. И тут лежавшие рядом камни начали медленно отрываться от земли.

Обернувшись, Арен увидел, как Алэсэр, чьи глаза затянула чёрная пелена, взмыл над землёй и повис в воздухе. Из его рук хлынул чёрный туман: он окутывал людей, высасывал их жизненную силу и за считаные секунды превращал молодые тела в дряхлые. Затем жертвы замертво падали на землю.

— БЕГИТЕ!.. БЕГИТЕ! — истерично закричал кто-то из толпы. Люди в панике бросились врассыпную, затаптывая не успевших отступить.

Всадники пришпорили коней и устремились к Алэсэру, пытаясь зарубить его. Но туман, подобно гигантской волне, поглощал воинов и лошадей, с каждой новой жертвой делая Алэсэра сильнее. Арен всё дальше отступал от чёрной пелены, стараясь не попасть под её смертоносное воздействие.

Сняв со спины длинный лук и натянув тетиву, Арен выстрелил, целясь Алэсэру в плечо. Но едва стрела приблизилась к нему, невидимый магический барьер отбросил её, и она бессильно упала на землю.

— Зараза… что же теперь делать?! — выдохнул Арен, глядя на туман, который распространялся всё дальше и вынуждал его пятиться.

Не зная, что предпринять, Арен выпускал стрелу за стрелой, тщетно пытаясь пробить магический барьер. Ни одна из них не достигла цели. Когда колчан наконец опустел, он увидел, как трава и другие растения под воздействием тумана гниют и источают ядовитые испарения. Арен быстро достал из сумки кусок ткани и завязал им рот и нос, стараясь не вдыхать пары разлагающейся растительности.

Люди, разбежавшиеся в поисках укрытия от смертельного тумана, наблюдали за происходящим издали. Те всадники, кому хватило смелости и крепости духа попытаться остановить своего господина, с оружием наголо поскакали прямо на Алэсэра. Однако в смертоносной пелене они быстро сложили головы: их тела за одно мгновение сгнили и рассыпались в пыль, которую развеивал малейший ветер.

Астре и Тардар прятались за деревьями в небольшом лесу и с ужасом наблюдали за происходящим. Тардар уже собирался схватить дочь и увести её как можно дальше, когда на его плечо опустилась чья-то рука. Обернувшись, он увидел высокого человека в рясе, порванной и изношенной долгой дорогой. Морщинистое лицо, длинные седые волосы и борода, выбивавшиеся из-под капюшона, выдавали в незнакомце старца, прожившего больше ста лет.

Старик едва держался на ногах и опирался на посох из векового дуба. Его вершину украшал странный серый камень, переливавшийся белым светом. Когда незнакомец снял капюшон, Тардар заметил, что его левый глаз был искусственным и почти не отличался от правого; лишь лёгкий блеск на солнце выдавал его искусственное происхождение.

— Что… что там происходит? — устало спросил старик, пытаясь разглядеть что-нибудь в густом тумане.

— Там царит смерть, старик… Не лезь туда, если тебе дорога жизнь. Точнее, то, что от неё осталось, — ответил Тардар, убирая руку незнакомца со своего плеча и недоверчиво глядя на него.

Старик вышел из леса и с любопытством оглядел происходящее: молодой лучник, истративший все стрелы, стоял перед густым туманом, поглощавшим всё на своём пути, а закованные в стальные доспехи всадники тщетно пытались прорваться сквозь чёрную пелену.

— Ах-ха-ха… Н-н-надо бы им помочь! — устало рассмеялся старик и направился к Арену, словно собираясь опереться на него.

Арен заметил, как в ясном небе начали сгущаться тёмные облака, и тревожно замер. Его чутьё словно взбесилось, а взгляд заметался по сторонам. Обернувшись, он увидел старика, который неспешно подошёл к нему со спины.

— Старик… что ты здесь делаешь? Уходи! Здесь только… смерть! — дрожащим голосом произнёс Арен, сам застыв от страха.

Вглядевшись, он заметил едва уловимые искажения вокруг рук старика. Затем Арену и вовсе показалось, будто само пространство потекло, как бурная река.

— О, соислагиса сотейисхагисис, туранрауристейэй маннауэй совуотисот берлагангеотсолаготвуэйнауисэй! (О силы стихий, даруйте мне своё благословение!) — весело произнёс старик на древнем наречии, воткнул посох в землю и сосредоточился на силе, исходившей от самой планеты.

В тот же миг в посох ударила молния, и камень на его вершине засиял ослепительным светом. Старик крепче сжал древко, направил его на Алэсэра и выпустил сверкающий разряд. Раздался оглушительный раскат грома, воздух мгновенно раскалился, и у Арена пересохло в горле.

Молния ударила в магический барьер, с лёгкостью пробила его и, поразив Алэсэра, отбросила юношу к одиноко стоявшему позади дереву.

— СЕЙЧАС!!! — хрипло, но всё ещё громко прокричал старик, бросая Арену ржавый топор, висевший у него на поясе. Затем, обессилев, он опёрся на посох.

Увидев, что чёрный туман отступает, Арен без раздумий бросился к Алэсэру, лежавшему у дерева. Когда он подбежал, друг открыл затянутые чернотой глаза, направил на него руку и испустил яркий красный свет, пытаясь остановить. Арен зажмурился, замахнулся и ударил по левой кисти Алэсэра, отрубив ему два пальца. После этого юноша потерял сознание.

Открыв глаза, Арен увидел на земле мизинец и безымянный палец, на котором всё ещё находилось кольцо. Опустившись на одно колено, он поднял отсечённый палец и снял с него украшение. При виде кольца Арен ощутил непреодолимое желание надеть его, но воля и благоразумие взяли верх. Он снял с лица ткань, прикрывавшую рот и нос, завернул в неё кольцо и убрал свёрток в сумку.

Затем Арен оторвал кусок ткани от плаща Алэсэра, туго перевязал рану и, опустившись рядом, попытался перевести дух.

Спустя какое-то время.

Колонна беженцев двигалась по старой каменной дороге, стараясь держаться подальше от бессознательного Алэсэра, лежавшего поперёк седла. Арен шёл рядом и вёл лошадь за поводья.

С каждым шагом Арен всё сильнее мучился от жажды, а ядовитые пары, которые он успел вдохнуть, несмотря на тканевую повязку, давали о себе знать. Пройдя ещё несколько километров, он зашёлся тяжёлым кашлем, начал отхаркивать кровь и внезапно рухнул на землю.

Арен кашлял без остановки и не мог сделать даже короткого вдоха. Вскоре вместе с кровью из его горла начала выходить чёрная субстанция, после чего он потерял сознание.

Несколько дней спустя. Лагерь беженцев неподалёку от города Эдэфар. Ближе к закату.

Оставшиеся беженцы проделали долгий путь и наконец добрались до лагеря неподалёку от Эдэфара, неся с собой раненых и умирающих. Рассчитывая найти приют и горячую пищу, они разбили лагерь за пределами города: власти Эдэфара отказались впускать столь многочисленную толпу за стены, но снабдили её самым необходимым, чтобы хоть как-то успокоить людей, оказавшихся у городских ворот.

Лагерь представлял собой огромное скопление изношенных палаток, в которых временно приютились тысячи жителей столицы и окрестных земель. Среди беженцев находилось немало сопровождавших их воинов. Они пытались создать подобие армии из добровольцев, согласившихся вступить в ополчение и отправиться на помощь столице.

Едва люди расположились на новом месте, по лагерю поползли слухи: будто юный сын герцога убил всадников, сопровождавших колонну, а человек по имени Арен был сыном герцога южных земель — того самого, чья армия, как считали многие, теперь сжигала их родные края.

Астре и Тардар старались не слушать беженцев, а порой даже пытались их урезонить. Вскоре, поняв, что это бесполезно, они поставили небольшую палатку и уложили туда Арена и Алэсэра. Власти Эдэфара не желали впускать за стены вообще никого. Даже известие о том, что среди прибывших находится юный герцог, не помогло расположить городских правителей: хотя Алэсэр и был сыном герцога, влияние его рода ослабло, и властители городов всё чаще отказывались подчиняться семье Дунгареса.

Астре бродила по лагерю в поисках целителей или травников, но каждый, к кому она обращалась, отказывался помогать, заявляя, что не желает лечить убийц и магов.

Совсем отчаявшись, Астре заметила у костра старика в потрёпанной рясе. Она быстро подбежала к нему и, не тратя времени, попросила о помощи:

— Простите, что отвлекаю вас от… чем бы вы ни были заняты, но мне нужна ваша помощь, — тихо произнесла Астре, присаживаясь рядом со стариком.

Старик спокойно обернулся. Он держал в руках деревянную трубку и набивал её странными травами.

— Приветствую, юная леди. Чем старый Нирлэм может тебе помочь? — произнёс он, достал из костра горящую веточку и прикурил от неё трубку.

— Я видела, как вы пользовались магией… — тихо и неуверенно прошептала она. — Не могли бы вы исцелить двух людей? — добавила Астре уже с нескрываемым отвращением — то ли к самому магу, то ли к собственной просьбе. В её взгляде читалось недоверие.

— Я, конечно, не так много знаю о магии, но, думаю, смогу что-нибудь для них сделать. Пойдём, не будем заставлять твоих друзей ждать, — сказал старик, поднимая с земли деревянный посох.

— Они мне не… — начала Астре, но старик уже поднялся и направился к палаткам, жестом подзывая её за собой.

Добравшись до палатки, которую охранял Тардар, старик вошёл внутрь и осмотрел Арена и Алэсэра. Затем он раскурил трубку и начал выдыхать дым в лицо Алэсэру. Вдохнув пары странных трав, юноша вскоре пришёл в себя.

— Что?.. Где?.. Где я? — прошептал Алэсэр. В горле у него пересохло от жажды, а пронзительная боль на месте двух утраченных пальцев ясно давала понять, что он всё ещё жив.

Опираясь на старика, Алэсэр с трудом поднялся и, покачиваясь, вышел из палатки. Астре уже собиралась последовать за ним, когда Нирлэм остановил её:

— С ним всё будет в порядке. А вот с этим молодым человеком — нет. Я чувствую, как жизнь покидает его смертное тело, — сказал Нирлэм, склонившись над бессознательным Ареном. — Я могу его вылечить, но для исцеления мне потребуется жизненная энергия другого существа — того, кто добровольно пожертвует несколькими годами своей жизни. И сразу предупреждаю: иного выхода нет. Травы здесь уже не помогут.

Астре смотрела на тело Арена и колебалась. В её голове раз за разом возникала мысль оставить его умирать. Она уже собиралась ответить, когда их прервал Тардар, всё это время стоявший снаружи палатки.

— Учение Тра-Гра гласит: «Долг — это клятва, которая должна быть исполнена». Я уже не молод и прожил больше ста лет. Бери столько, сколько потребуется, — произнёс Тардар, положив руку на тяжёлый кузнечный пояс.

— Значит, решено. Подойди, кузнец, и сядь рядом со мной, — уверенно произнёс Нирлэм.

Астре не желала наблюдать за действием отвратительной ей магии и вышла из палатки.

Где-то в глубинах земель Пустоты.

— Вставай!.. Брат… вставай! — неведомый голос доносился откуда-то издалека, взывая к Арену. — Вставай, брат мой, очнись… очнись! — продолжал повторять он.

С трудом открыв глаза, Арен понял, что лежит на сырой земле. Он поднялся, огляделся и увидел вокруг густой серый туман.

— Здесь есть кто-нибудь? — произнёс он, но в ответ услышал лишь тишину. — Где все?.. Люди… где вы?.. Есть кто-нибудь? — продолжал звать Арен, пытаясь понять, куда все исчезли. Немного погодя он окончательно пришёл в себя, собрался с мыслями и прислушался к окружающему пространству.

— П-р-е-д-а-т-е-л-ь!.. П-р-е-д-а-т-е-л-ь!.. — внезапно из тумана донеслись протяжные, почти человеческие голоса. Затем из мглы начали проступать бестелесные призраки умерших.

Потрясённый увиденным, Арен застыл. Он почувствовал, как нечто тёплое согревает его грудь. Опустив взгляд, юноша увидел, что символ на нагруднике испускает слабое сияние. С каждой секундой ему становилось спокойнее, и постепенно он вновь обрёл присутствие духа.

— Неужели… я умер?.. — с отчаянием произнёс Арен. В его голове всё затихло, хотя от осознания собственной смерти он, казалось, должен был закричать. Но мягкий свет символа придавал ему стойкость и укреплял волю.

— Ты не предатель, брат мой, — раздался позади знакомый голос, и там же вспыхнул яркий зелёный свет.

Боясь обернуться, Арен почувствовал на плече чью-то руку. Осторожно повернувшись, он увидел Арандиэля в доспехах, державшего странный фонарь с зелёным сиянием. Не раздумывая, Арен обнял брата.

— Ты жив… жив! — воскликнул Арен, но вдруг заметил колотую рану на шее Арандиэля.

— Увы, нет, брат мой. Я покоюсь в сырой земле. Но знай: ты не виноват в моей смерти. Теперь мне известно, что наш отец — лжец, променявший семью на собственные амбиции, — произнёс Арандиэль, крепко обнимая брата в ответ.

— Прости, брат. Я должен был что-то сделать. Моя гордость требовала возмездия, а теперь страдают невиновные и ты погиб. Так не должно было случиться. Я думал, что, убив Сэкэруса, всё изменю… но ошибся, — с тяжестью в голосе сказал Арен, глядя на призрачный образ брата.

Арандиэль горько усмехнулся и похлопал брата по плечу. Призраки, ещё минуту назад пытавшиеся схватить Арена, отступили перед светом фонаря, разгонявшим непроглядный туман. Арен с облегчением смотрел на умершего брата и радовался возможности вновь поговорить с ним.

— Арен, послушай: тебе здесь не место. Ты должен отправиться в Сан и спасти его жителей, — произнёс Арандиэль, внимательно глядя на брата. — Герцогиню Алэнну, которая сейчас командует армией Центра, обманули так же, как и меня. Она не любила ни своего отца Сэкэруса, ни брата, но связана клятвой и обязана отомстить. Когда я впервые повстречал её, то даже не поверил, что она дочь Сэкэруса, — настолько отличалась от всей семьи. Можно сказать, она — луч света среди чёрных туч.

— Поскольку именно ты убил их, тебе и надлежит ответить за содеянное. Найди герцогиню и останови её, но не убивай. Жители этих земель невиновны, а эта война невыгодна всей нашей стране. За нашим отцом кто-то стоит — кто-то, кто действует из-за кулис и желает погрузить Содружество в разруху и хаос. Ты должен выяснить, кто это.

— Найди герцогиню, ответь за свои деяния — и свет богини защитит тебя. Если преуспеешь, то искупишь грехи и вновь обретёшь душевное равновесие. Впереди тебя ждут великие испытания, но ты будешь не один. Помни о тех, кто рядом.

Арен пытался осмыслить слова брата и не мог вымолвить ни слова. Однако всё сказанное Арандиэлем прочно засело у него в голове.