Плохая девчонка
- -
- 100%
- +
«Это потому, что ты такой злой, Эдди. Ты так грубо со мной разговариваешь. Похоже, я тебе не нравлюсь, Эдди».
«Ах, ради!» — сказал он, растягивая слова медленно, чтобы вложить в каждое из них максимальное количество презрения. «Если ты так сильно хочешь пойти к той сумасшедшей бабке, ну то пошли».
«О, ты просто золотой, » — сказала Дот, просветлев и бросившись за своей пудреницей.
Эдди ничего не ответил. Он нащупывал еще одну сигарету и чиркал спичкой о матовую стеклянную панель Герберта Йет Сима Норна, когда к ним присоединились Мод и Тед.
«Может, мистер Коллинз решил проявить к нам благосклонность?» — спросила Мод.
Её глаза заблестели от весёлого настроения, и она разразилась легким смехом, когда Дот ответила: «Да, он говорит,, что заскочит на минутку, Мод».
Тед уже сидел в машине. Между его темными бровями промелькнула небольшая морщинка недовольства между его темными бровями, когда он наблюдал, как Мод спускается вниз с Эдди и Дот. «Почему Мод делала такие вещи? — задался он вопросом. Какое удовольствие она могла получить от развлечения этой маленькой тупой девчонки?
И как будто этой девчонки было мало, еще был этот Коллинс с манерами канавокопателя.
«Твой друг может сесть рядом с Тедом», — сказала Мод, когда они дошли до машины. «Мне так много нужно тебе рассказать, Доти».
Ничего не говоря, Эдди забрался на сиденье рядом с рулем. Тед сидел без выражения на лице и молчал, ожидая, пока девушки сядут на задние сиденья.
«Хочешь поехать прямо домой?» — спросил он Мод.
«Мне придётся», — ответила она. «Мне, возможно, позвонит из-за границы мама. Она в Атлантик-Сити», — объяснила Мод Дотти. «А потом Сью Кудахи заскочит на минутку. Ты же знаешь Сью, правда, Доти?»
«О, конечно. Это та девушка, которая не смогла закончить школу, верно? Ей пришлось получить разрешение на работу».
«Да», — ответила Мод, и в её голосе внезапно прозвучало сострадание. « Бедная Сью. Я отдаю ей всю свою старую одежду. Она заезжает за тем, что я ей обещала сегодня вечером.
Не показывай, что ты об этом знаешь. Она очень чувствительная».
«О, я не покажу», пообещала Дот.
Машина завелась, и на мгновение между пассажирами не прозвучало ни слова. Поездка на машине была для Дот редким удовольствием.
Ей нравилось движение машины, ветер в лицо, ощущение роскошной уединенности. Она была уверена, что если бы у неё когда-нибудь появилась собственная машина, она ездила бы всю ночь напролёт. Конечно, не одна. Кто-то должен был бы быть с ней; поэтому она взяла бы Эдди. Может быть, когда-нибудь они доехали бы аж до Калифорнии. Дот слышала, что некоторые люди так делают.
— Теперь она телефонистка, — сказала Мод.
«О, да — Сью». Дот снова пошла в ногу с Мод.
«У неё есть парень, который просто невыносим».
3i Росистые алые губы сжались в длинную, тонкую линию неодобрения. «Говорят, он продавец в аптеке, но я думаю, что он просто обычный продавец газировки. Бедная Сью, она, наверное, выйдет за него замуж, родит шестерых детей и будет носить мою одежду до самого конца своей жизни».
«Да», — довольно тупо ответила Дот. Она думала о Сью Кудахи такой, какой запомнила её. О той высокой блондинке Сью, которая когда-то шепнула ей зловеще увлекательную историю, связанную с Мод МакЛафлин и одним мальчиком из младших классах.
Эта история была настолько злобно-очаровательной, что распространилась, словно чума по всей школе. Не было никого в здании, кто бы об этом не слышал, и Мод занималась своими делами, устремив свои тёмные глаза как на учеников, так и на учителей, а в глубине этих глаз читался дерзкий вопрос. Это было шесть лет назад. Теперь Мод была лучшей подругой Сью.
Но была ли она ею на самом деле? Конечно, с её стороны было мило подарить Сью милостыню. Однако не так уже и мило безобразно распускаться о материальном положении Сью. Этого можно было избежать. Тем не менее оставался факт: Мод ничего плохого о Сью не говорила и поступила с ней великодушно. Дот была озадачена. Людей было трудно понять. Это было похоже на загадку: «Когда друг не является другом?»
«Как, по-твоему, я выгляжу?» — внезапно спросила Мод.
Она зажгла сигарету и, откинувшись на спинку кресла, беззаботно выпускала дым.
«Ого, отлично», — сказала Дот. «У тебя классный бриллиант».
Мод удовлетворенно улыбнулась. Ей нравилось, когда другие девушки замечали ее кольцо. «Разве оно не прекрасно?» — сказала она. «Я не хотела, чтобы Тед переплатил более тысячи долларов, но он такой дурачок».
Дот ахнула. Более тысячи долларов! Мод пыталась выглядеть совершенно непринуждённо после того, как сообщила эту информацию. Девушки обычно не реагировали так, как Дотти.
Обычно они старались подстроиться под непринужденность Мод. Одна сказала: «Ну, ему придется заплатить больше тысячи, Мод. Девушка не стала бы носить то, что парень может за тысячу». Но Дот была настолько откровенно ослеплена, что на мгновение Мод испугалась, что переборщила немного. Она успокоилась, увидев, что Дот возвращается в нормальное состояние, но решила не говорить Дот, что её зимнее пальто стоило три тысячи пятьсот долларов. В этом конкретном случае вполне хватило бы и восемнадцати сотен.
«Когда ты собираешься выйти замуж?» — спросила Дот.
Мод выбросила сигарету и придвинулась ближе к Дот. Ее голос понизился чуть ли не до шепота, когда она сказала: «У меня есть еще одно предложение. Есть один мужчина, сорок два года, банкир, который просто без ума от меня. У него дом стотысячной стоимости и четыре «Роллс-Ройса».
Он разводится со своей женой просто в надежде, что я выйду за него замуж».
«О, Мод, ты же не выйдешь замуж за старика?» — с ужасом спросила Дот.
Мод приняла позицию «женщина к женщине». «Я не знаю, Дот, — сказала она. — Если быть с тобой совершенно откровенной, я не уверена, что не вышла бы. Что я получу, если выйду замуж за Теда, хотя я и обожаю его? Предположим, у него действительно есть доход в размере, скажем, трех или четырёх сотен долларов в неделю. Что это, в конце концов? Это ничто по сравнению с тем, что мистер Шоу мог бы дать мне».
«Шоу — это его фамилия?» — спросила Дот.
«Да, Джордж Бернард Шоу», — ответила Мод. «Разве не такое уж выдающееся?» На секунду она замерла в ошеломляющем ожидании. Это имя звучало слишком знакомо. А вдруг это имя киноактера? Но вскоре Мод снова стала дышать ровно. В выражении лица Дот не было и тени подозрения. Мод улыбнулась про себя. А что, если Джордж Бернард Шоу был киноактёром? Дот была такой чертовски тупой, что это ничего не изменило бы.
!
ГЛАВА IV
Машина остановилась перед домом из коричневого песчаника на Александер-авеню. На улице было очень тихо. Атмосфера Бронкса никогда не проникала на эту маленькую улицу. Здесь не было видно лестниц, заполненных сплетничающими еврейками без корсетов, ни вопящих младенцев с грязными лицами. Тишина Александр-авеню требовала спокойствия, и шумные, невоспитанные семьи, приезжавшие «в поисках комнат», всегда отпугивались отстраненностью старых коричневых домов. Здесь и там пара человек стоял в подъезде. Никто не считал это значимым на Александровском проспекте, ведь над всем витала такая атмосфера респектабельности. Создавалось впечатление, что дома с комнатами на сдачу были изысканными и приличными. Возможно, эта атмосфера пристойности исходила от потертых пиджаков пожилых врачей, чьи последний пациент умер много лет назад.
Две пары вышли из машины: Тед и Эдди, так и не обменявшись ни словом. Мод порылась в своей сетчатой сумке в поисках ключа и поспешила вверх по крыльцу, её белые колени мелькали в темноте, пока она бежала.
«Не обращайте внимания на дом», сказала она, распахивая двери. «Белла не приходила сюда убираться с тех пор, как мама уехала. Платите негру двадцать пять долларов в неделю, а услуг так и не получишь».
Остальные к тому времени уже вошли в прихожую. Мод затащила их внутрь и включила свет. Лестница, покрытая дешевой морилкой, поднималась с боковой стороны прихожей прямой, простой линией. Впереди находилась гостиная — огромная, но тем не менее заваленная. Пыль густой слой пыли покрывал рояль и стулья. Подносы на столиков для курения были переполнены до предела окурками, а ковер вокруг великодушно принял на себя излишки. В углах узор паркета был хорошо скрыт, а два стакана, красные и липкие, наводили на мысль, что Тед и Мод, возможно, выпили несколько дней назад. Одежда, очевидно принадлежащая Мод, валялась на стульях и диване. Халат мужского кроя был накинут на фортепиано, словно шарф.
«Здесь грязно», — сказала Мод, что было несколько лишним.
Дот и Эдди нашли себе места. Мод бросила шляпу на пол, а сама устроилась на диване.
«Будь милым, Тед, и смешай коктейль», — сказала она.
«Что с тобой?» — ответил он. «Калека?»
«Ты, милашка», — пробормотала Мод, «Я готова тебя съесть, когда ты пытаешься быть грубым с нашей маленькой Модди».
Мод смешала коктейль.
Эдди отказался от стакана. «Никогда его не используй», — объяснил он.
«Мистер Коллинз подозревает, что у тебя есть личный запас, Тед», — сказала Мод.
Дот пробовала свой напиток небольшими глотками. Он был золотистого оттенка и подавался в бокале на тонкой ножке, мерцавшем в дюжине цветов. Дот была разочарована горьким вкусом коктейля. Казалось печальным, что такая красивая вещь может иметь такой ужасный вкус.
Она посмотрела на Мод. Её коктейль был уже выпит, а коктейль Теда быстро исчезал.
«Очень хорошо», — сказал он Мод.
Дот сожалеюще вздохнула, отдавая бокал на поднос. Она никогда не будет такой, как Мод.
«В чем дело, дорогая?» — спросила Мод.
Дот было неловко. «Мне это не нравится», — пролепетала она.
Мод и Тед рассмеялись. «Ой, ну же попробуй», — сказала Мод, «тебе они по нравятся». Она взяла стакан и подошла с ним к Дот. «На, выпей это, и тебе понравится следующий коктейль».
«Боюсь, что не смогу», — сказала Дот.
«О, конечно, сможешь».
Дот обрадовалась, когда зазвенел дверной звонок. У неё в голове возникли картины, как Мод держит её, а Тед вливает этот чудесный, ужасный напиток ей в горло. Эдди сидел рядом с пианино и улыбался, глядя на её растерянность. Она чувствовала, что на него можно положиться, но это её не утешало. Она не хотела, чтобы Тед и Эдди избивали друг друга по всей комнате. Однако о коктейле забыли, когда Мод вернулась с Сью Кудахи и Пэт Мэйси вслед за собой.
Сью была высокой блондинкой, как ее запомнила Дот, с маленькими голубыми глазами под тонкими, неразвитыми бровями. Ее нос был красивой формы, но рот у нее был большой, а зубы, когда она улыбалась, напоминали три стороны квадрата.
Пэт, которого подозревали в том, что он работает продавцом газировки, имел очень рыжие волосы и маленькое нервное лицо. Было невозможно угадать цвет его глаз, потому что он непрерывно моргал.
Он сел рядом с Эдди. Они испытывали дружеские чувства друг к другу, но ни один, ни другой не знали, почему, и не осознавали наличия какой-то связи.
О коктейлях новоприбывшим ничего не сказали. Сью наблюдала, как Мод выпивает тот коктейль, от которого отказалась Дот, и в её глазах промелькнула легкая тень удивления.
Тед откинулся на спинку стула и с удивлением оглядел друзей Мод. Чего она от них хотела? Что они ей давали?
Его взгляд перешел на Мод. Она разговаривала с Сью.
«О, Сью, я нашла несколько самых прекрасных шляпок и платьев для той твоей подруги, которой они так нужны». Мод значительно посмотрела на Сью, произнося эти слова. Её взгляд был таким же острым и многозначительным, как толчок локтем. Она хотела, чтобы у Сью не осталось ни малейшего сомнения в доброте её старой школьной подруги.
«Неужели?» — небрежно сказала Сью.
«Есть одна шляпа, в частности, которая, я думаю, будет очень кстати популярной», — продолжила Мод.
«Неужели?» — снова сказала Сью и повернулась, чтобы спросить Дот, все ли еще её брат холост.
У фортепиано разговор перешёл на радио.
«Хотела бы я быть достаточно умной, чтобы что-то знать об этой чудесно интересной теме», — сказала Мод.
Она была раздражена — эти две глупые пары игнорируют её!
«Я расскажу пошлую историю», — объявила она. «Мне не интересно ни радио, ни брат Дот ».
Это было не так пошло, как ожидала Дот. Она слегка посмеялась и посмотрела на Эдди. Ему это не пошло в удовольствие.
«Мистеру Коллинзу не понравилась моя история», — злорадно хихикнула Мод.
«О, да, мне понравилась», — ответил Эдди, «в первый раз, когда я её услышал».
Его ответ вызвал у Сью и Пэт ещё больший смех у Сью и Пэт, чем сама история Мод.
«А вот еще одна, которую ты никогда не слышала», — сказала Мод.
На протяжении всей второй истории Дот не отрывала взгляда от ковра. Ей пришлось целую вечность ждать, пока Мод закончит. Когда Мод наконец закончила, Дот поняла это только по смеху Пэт Мэйси. Дот не могла найти ни капли смысла в той фразе, которая вызвала смех Пэт. Она снова посмотрела на Эдди. Он тоже не смеялся, но она видела, что он нашёл смысл в шутке Мод. Эдди пристально смотрел на Теда. В его голове формировалась ругательство в стиле среднего класса. «Пусть его чёрт поберёт, если женщина его когда-либо рассказывала пошлую историю».
Дот поняла, что он недоволен. Она шепнула Мод, что им пора уходить. Но Мод только-только начала наслаждаться вечером. Она настояла, чтобы они остались, и подозрения Дот были развеяны мурлыкающими убеждениями хозяйки.
Мод рассказала еще одну историю. В ней чувствовался слабый привкус прокисшего пива и бесплатного обеда. То, что девушка в вагоне-купе сказала мужчине, который делил с ней купе, поразило Дот не как пощечина. Она не могла поверить, что Мод. Дот сидела молча, пока Тед вставил свою историю о женщине, которая не хотела больше детей.
Её взгляд встретился со взглядом Эдди, и на лице Дот появился румянец, из-за которого она отвернулась от него. Неужели эти люди были её друзьями? Она сама хотела приехать сюда. Она не могла позволить Эдди увидеть, что она ненавидит находиться в этой пыльной, задымленной комнате с вульгарной и бесстыдной Мод.
И так они и остались, пока Мод вставляла с дюжину сигарет в свой янтарный мундштук. Сью с явной скукой ждала посылок, которые были предназначены для её «подруги».
Именно Пэт Мэйси наконец сонно зевнул. «Уже двенадцать», — сказал он. «Пора уходить, Сью».
«Да», — согласилась она, направляясь к столу, где она оставила свою шляпку. «Где эти коробки, Мод? Могу я их взять?»
Она могла. Мод направила её наверх и перевела внимание на Дот.
«Ты тоже уходишь?» — спросила она, заметив, что Дот встала со стула.
«Я должна. Мне следовало уйти еще час назад». В глазах Дот был испуганный взгляд. Ее брови были сведены вместе нервно.
«Чего ты боишься? Темноты?» — рассмеялась Мод.
«Я уверена, что мистера Коллинза можно уговорить отвезти тебя домой».
Сью снова появилась с коробкой для шляп и четырьмя плоскими продолговатыми коробками, связанными вместе. Она передала их Пэт и, не теряя времени, пожелала своей благодетельнице спокойной ночи. Краткое «До видения», — и Сью уже спускалась по ступенькам к проспекту Александра.
Остальные последовали за ней.
«Слава Богу, всё закончилось», — сказала Сью. «Я ненавижу этот дом сильнее, чем яд».
«Он такой же, как и все остальные дома в этом ряду», сказала Дот.
«О, я имею в виду, что ненавижу Мод и Теда и их поступки».
Дот ничего не ответила. Её взгляд беспорядочно блуждал по коробкам, которые Пэт нёс, сложив их перед лицом, словно комедиант из кино.
«Конечно, она даёт мне одежду, но послушай, как ей это нравится!
Я ей ничем не обязана», — заявила Сью. «Ты могла бы передать ей то, что я сказала, и она все равно продолжала бы отдавать мне свои отбросы. Иногда я готова убить ее, она такая чертовски покровительственная».
«Покровительственная!» — внезапно воскликнул Эдди. «Вот это самое слово».
Никто не обратил на него внимания. Дот была поглощена тем, что говорила Сью. Открытая неприязнь к тому, кто был с ней добр, была для Дот совершенно новым ощущением.
Эта мысль не давала ей покоя, пока Пэт и Сью не повернули к метро, и Эдди с ней остались наедине. Между ними не прозвучало ни слова. Они шли дальше, их каблуки звучали глухо и грустно на пустынных тротуарах. Они прошли мимо пекарни, и запах свежеиспечённых буханок поднялся в воздух, стараясь заманить их в магазин, где яркий белый свет заливал столы с мраморными столешницами и украшенные изюмом кофейные тарелки.
«Хочешь кофе?» — спросил Эд ди, — спросил Эдди.
«Нет, спасибо», — твердо ответила Дот.
Они шли дальше, их шаги становились все медленнее, по мере того как они приближались к дому Дот.
«Ну?» — подтолкнул Эдди, когда они остановились.
«Что значит „ну“?»
«Ты еще увидишься со мной?»
«Это зависит от тебя».
«Нет, не от тебя зависит».
«Конечно, зависит».
«Я не собираюсь спорить в такое время. Мне нужно поспать. Позвони мне завтра. Я дала тебе номер в том китайском заведении, разве нет?»
«Да, у меня он есть».
«Ну, так позвони. Я буду ждать тебя завтра».
Он взял её за руки и притянул к себе.
Она поцеловала его без колебаний и кокетства.
«Спокойной ночи, малыш, буду ждать твоего звонка».
Он начал отходить от неё, но её рука, ухватившая его за рукав, остановила его. Он обернулся и увидел, что её глаза наполнились слёзами.
«Что, черт возьми…»
«О, Эдди, не думай, что я сошла с ума. Если ты разозлишься на меня, мне придется всю ночь бродить одной. Я не пойду домой, Эдди, не могу. Мне страшно подниматься наверх».
Он взял её за руку и повёл в коричнево-белый холл. Теперь она безудержно плакала и прижималась к нему.
«Я не собиралась тебе говорить, но мне пришлось — » «В чем дело?»
«Я не могу подняться наверх. Уже полпервого, и мой брат убьет меня». Последние слова сопровождались мучительным рыданием.
«Не сходи с ума, — сказал Эдди, лицо которого внезапно ожесточилось. «Твой брат тебя не убьет. Скажи ему, что ты была у подруги. Разве он не знает Мод? Он не станет кричать».
«О, он станет, он станет, Эдди. Он однажды избил меня просто ужасно только за то, что я пошла на Кони-Айленд и не вернулась домой до двенадцати».
Эдди прищурился, и его руки скользнули в карманы. «Я пойду с тобой», — сказал он. «Давай же».
«О, это будет вдвойне хуже. Он подумает, что я плохая девчонка, раз до сих пор гуляю с парнем».
«Надеюсь, он так и скажет», — пробормотал Эдди сквозь зубы. «Пойдем».
«О, нет, Эдди. Ты ударишь Джима, а он меня выгонит».
«Тогда ты пойдешь со мной».
«Со мной? Куда?»
«Туда, куда я иду, дурачок. Давай, каждая минута тебя задерживает». Эдди начал подниматься по мраморной лестнице. Ему не терпелось покончить с этим. Дот схватила его за руку и оттащила назад.
«Я не хочу портить отношения с Джимом. Я ему нравлюсь по-своему. Ты его ударишь, и независимо от того, изобьет он тебя до потери чувств или ты его побьешь, он меня все равно выгонит».
«Ну, я же сказал, что ты можешь пойти со мной». Глаза Эдди выглянули из узкой щели, которую он им предоставил, и встретились с взглядом Дот. На мгновение он удержал ее взгляд; затем она отвела взгляд.
«Еще есть мой отец», — бессвязно пробормотала она.
«Ладно. Я не буду ссориться с твоим любимым братом. Я объясню, как киногерой, что нас задержали, и я надеюсь, он простит меня за то, что я задержал тебя так надолго, и за всю эту чепуху».
« О, нет, Эдди, если он тебя увидит, он меня убьет —» «За кого ты меня принимаешь? Думаешь, я позволю кому-либо в мире причинить вред тебе или любой другой даме, с которой мне пришлось оказаться рядом? Я начну по-хорошему, а если он попробует ударить, я…
Господи Иисусе, я разорву его на куски».
«Тогда он меня выгонит. » Она прислонилась к стене и отдалась серии сухих, мучительных вздохов.
«Ну, и что ты собираешься делать?» — спросил Эдди, резко. «Останешься здесь, внизу, и будешь плакать всю ночь, или примешь удар? Давай, не будь дурой».
«Нет, Эдди, я не могу пойти с тобой наверх, и я не могу пойти одна».
«А что еще остается делать? » «Не хочешь ли пройти со мной к Эдне Дриггс? Я разбужу её, и она придёт».
«А чем она поможет? Если твой брат начнёт тебя бить, она ничем не сможет помочь».
«Но он не станет бить, если Эдна будет рядом. Он делает то, что скажет».
Эдди вздохнул с отвращением. Он ходил туда и сюда по загрязнённому прихожей, время от времени бросая на Дот взгляд, выражавший полное непонимание. Ему хотелось подняться по лестнице. Ему хотелось увидеть брата Дот брата, и он хотел, чтобы брат Дот сказал, что Дот — плохая девчонка.
Вместо этого он последовал за ней на улицу и шел в осуждающем молчании к дому Эдны Дриггс. Это было приземистое серое каменное здание, в котором жили восемь семей. Эдна жила на первом этаже и сразу же ответила на звонок. Она была полностью одета и не проявила той крайней степени тревоги, которую Эдди от неё ожидал.
Она просто сказала: «Привет, дети, в чём проблема?»
Дот перестала плакать. Эдди знал, что именно доверие, которое она испытывала к Эдне, успокоило её. Дот смогла кратко изложить ситуацию; поэтому он не вставил ни слова в этот разговор.
«Конечно», — ответила Эдна на просьбу Дот. Она взяла свой плащ и пошла с ними обратно к Дот.
«Ты была со мной с девяти тридцати, Дот», — задумчиво проговорила Эдна пока они шли. «Меня мучили боли, похожие на птомайн, и ты не осмелилась оставить меня, но теперь я чувствую себя хорошо.
«Слава Богу, у нас нет телефонов», — добавила она.
Больше никто не произносил ни слова, пока они не дошли до места.
«Тебе лучше пойти, Эдди», — посоветовала Эдна. «Джим снова отвезет меня домой. Сейчас со мной в порядке с Дот».
«О, да, Эдди», — заверила его Дот. «Со мной теперь всё будет в порядке».
Эдди пробурчал «спокойной ночи». Дот и её защитник прошли через большие стеклянные двери, а он остался на тротуаре, наблюдая, как они поднимаются по первому пролету лестницы. Дот теперь была готова встретиться со своим разгневанным братом.
Она не доверяла ему настолько, чтобы он пошел с ней. Ей нужна была Эдна Дриггс. Он про себя презрительно пробормотал это имя. Эдна купила бы безопасность Дот ложью и улыбками. Эдди бы убедил бы её в обратном. Его руки сжались в белые, обескровленные кулаки. В ярости он повернулся в сторону Уиллис-авеню.
Чёрт бы побрал Эдну Дриггс за то, что она жива. Трамвай проехал через мост и двигался на запад, когда Эдди вдруг вспомнил, что ему следовало бы отчитать Хейли в любом случае за тот другой раз — когда Дот поехала на Кони-Айленд.
ГЛАВА V
Гарлем лежал чёрный и блестящий под дождём октябрьской ночи. Трамваи скрипели, проезжая по Сто двадцать пятой улице, а огни магазина «Прокторс» и кинотеатра «Гарлем Гранд» отражались сырым и желтым светом в лужах. Жители Гарлема, лица которых скрывали дождевики, спешили по улице. Они толкались и сталкивались друг с другом, хмурились и мчались в кино.
Дот стояла у кондитерской «Лофт», ожидая Эдди. Старая фетровая шляпа была низко надвинута на глаза, а воротник пальто плотно застегнут вокруг шеи. Ее тапочки были тяжелыми от влаги,, а поношенные шелковые чулки прилипали к ее подъёмам. Зонтик Дот был сложен. Он был бесполезен. Дождь шел из того направления, в которое Дот хотела посмотреть. Почему Эдди задерживался? Она заглянула в кондитерскую. Даже несмотря на то, что ее плиточный пол был испорчен следами бесчисленных пар капающих резиновых сапог, он выглядел привлекательно. Она зашла внутрь и заказала ананасовый мороженое с фруктами. Конечно, к тому времени, как она его съест, Эдди уже будет там. Она стояла у прилавка с маленькой горкой мороженого и кусочками ананаса. С столиков она не могла не видела улицу, а ей хотелось увидеть улицу. Возможно, Эдди придет, а не найдя ее, снова уйдет. Ой, это было бы ужасно.
Ананасовый мороженое исчезло, и Дот снова заняла свое место под красным электрическим образцом почерка мистера Лофта. Она могла бы остаться в магазине, но человек станет таким беспокойным, ожидая. Есть какое-то болезненное утешение в том, чтобы наблюдать за каждой новой фигурой, которая появляется, и в том, чтобы доверие и вера, пока совершенно незнакомец не приблизится достаточно близко, чтобы развеять все надежды. Разочарования и мужество, которое вновь вспыхивает с каждым обманутым ожиданием.