Стена между нами

Глава 8. Общая граница

Глава 8. Общая граница

Вероника сидела за кухонным столом, разложив перед собой листы с расчётами. Цифры плыли перед глазами. Она откинулась на спинку стула и уставилась в потолок.

Мысли разбегались, как тараканы от света.

Игорь. Завтра в семь. Зачем она согласилась? Чтобы уколоть Макса? Чтобы доказать ему, что она свободна и может делать что хочет? Или чтобы доказать это себе?

Она вспомнила его лицо, когда он услышал имя Игоря. Эту тень, промелькнувшую в глазах. Эту сжатую челюсть.

Она резко захлопнула ноутбук. Хватит.

Завтра — битва за помещение. Вечером — свидание с Игорем, который, кажется, действительно рад её видеть. И плевать, что думает Максим Романовский.

Она больше не та девятнадцатилетняя девочка, которая сбегает, боясь чувств. Она взрослая женщина, которая знает, чего хочет.

И она хочет эту чёртово помещение на Курортном проспекте.

А всё остальное… Всё остальное подождёт.

А пока, чтобы развлечь себя, Вероника решила пройтись по магазинам. В конце концов, сколько можно ходить в своей офисной одежде? Она решительно встала и отправилась в Калининград.

Результатом многочасовых хождений стали: 2 свитера, парочка джинсов, кеды, футболки и к удивлению самой Вероники несколько коротких юбок. А почему бы и нет, раз генетика её наградила стройной фигурой? Уставшая она вернулась домой, скинула гору пакетов с рук и начала подготовку к завтрашнему дню.

В среду утром Вероника проснулась за час до будильника.

Это была старая московская привычка — в дни важных встреч организм включал режим гипербоевой готовности раньше, чем требовалось. Она лежала в кровати, глядя в белый потолок, и прокручивала в голове сценарии переговоров.

Она поднялась, приняла контрастный душ — чтобы разогнать кровь и прогнать остатки сна. Распустила волосы, посмотрела в зеркало. Темные укороченные пряди, всё ещё казались чужими.

Сегодня она надела не броню делового костюма, а кое-то другое. Светло-серый свитер крупной вязки, который так и норовил оголить плечо.Темные узкие джинсы. Минимум макияжа. Она должна выглядеть не как столичный переговорщик, а как человек, который здесь будет жить. Которому это помещение нужно не ради инвестиций, а ради жизни.

Последний штрих — флакон духов, купленный ещё в Москве. Она открыла его, вдохнула аромат — древесный, с нотками бергамота и ванили. Брызнула на запястья, на шею.

Выходя из квартиры, Вероника взглянула на часы. Половина второго. До встречи полтора часа, но ей нужно было пройтись, собраться с мыслями. Она не ела с самого утра — кусок в горло не лез. Зато выпила три чашки кофе, и теперь сердце стучало где-то в висках, настойчиво и тревожно.

Зеленоградск встретил её солнцем. С утра моросило, но к полудню тучи разошлись, и город засиял в прощальных лучах почти летнего тепла. Туристы снова заполонили набережную, смеялись дети, пахло свежеприготовленным кренделями и морем.

Вероника шла не спеша, позволяя себе это редкое, почти забытое удовольствие — просто идти, никуда не опаздывая, не отвечая на сообщения в рабочем чате, не прокручивая в голове план продаж на квартал. Москва осталась где-то далеко, за тысячей километров. Здесь было другое время, другой воздух.

Она завернула на Курортный проспект и замедлила шаг.

Помещение уже виднелось впереди — большие витринные окна, отражающие чистое небо. Сегодня, без вчерашней пыльной полумглы, оно выглядело совсем иначе. Светлым. Просторным. Живым.

Она подошла ближе и замерла.

У двери, прислонившись плечом к косяку, стоял Макс.

В джинсах, тёмной куртке-ветровке, с телефоном в руке. Он не смотрел в экран — смотрел прямо на неё. Ждал.

Вероника остановилась в нескольких метрах, и воздух между ними снова сгустился до состояния, которое невозможно было игнорировать.

— Ты пришла раньше, — сказал он.

— Ты тоже.

— Я хотел поговорить с Сергеем Иванычем до тебя.

— Не вышло.

— Не вышло, — согласился он.

Повисла пауза. Вероника сжимала ремешок сумки, чувствуя, как под ложечкой холодеет от предчувствия битвы. Но Макс не выглядел агрессивным. Он выглядел… усталым. Под глазами тени, словно он тоже не спал всю ночь.

— Ты зачем пришла? — спросил он тихо. — Честно.

— Я же сказала. За помещением.

— А, ну да. — Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Ты смотри-ка, снова готова переступить через меня ради выгоды. Прямо как в старые добрые времена.

Вероника почувствовала, как внутри закипает раздражение. Она планировала быть дипломатичной. Стратегичной. Взрослой. Но этот человек действовал на неё как красная тряпка на быка.

— Ах, Максим, конечно, — она сложила руки на груди в защитном жесте, который должен был выглядеть расслабленным. — Такая безжалостная Вероника! То ли дело ты — ну просто сама доброта, стоишь тут и не знаешь, как уступить своей старой подруге. Прямо разрываешься от благородства.

— С какой стати я должен тебе уступать?

— Понятия не имею. — Она невинно похлопала ресницами. — Наверное, потому что ты же хороший мальчик? Марина всегда говорила, что ты у нас душка.

— Марина много чего говорит. — Он скрестил руки на груди, копируя её позу. — Например, что ты упрямая как сто ослов.

— Это комплимент. Я ценю настойчивость в людях.

— О, я заметил. Шесть лет назад оценила по достоинству.

— По достоинству я тебя ещё не оценивала. Я его не видела, — Вероника наигранно улыбнулась и скосила глаза вниз.

— Ну ты и зараза.

— Были хорошие учителя в подростковом возрасте.

Он хотел что-то ответить, но в этот момент со стороны улицы показалась знакомая фигура. Сергей Иванович шёл неторопливо, в своей неизменной кепке, с пакетом в руке. Увидев их обоих, он не удивился — только усмехнулся в усы.

— Явились, голуби. Оба сразу. Ну что ж, проходите, раз пришли. Вместе посмотрим.

Он отпер дверь, и они втроём вошли внутрь.

Помещение встретило их запахом пыли и старого дерева. Солнечные лучи падали на пол длинными прямоугольниками, выхватывая из полумрака царапины на паркете, следы от снятых розеток, одинокую лампочку под потолком на скрученном проводе.

Вероника вдохнула этот запах и почувствовала, как внутри разворачивается что-то тёплое и сильное. Она уже любила это место. Всё, что ей нужно было сделать — убедить старика, что любовь взаимна.

И не убить Макса по дороге.

— Ну, садитесь, — Сергей Иванович придвинул к ним два старых стула, чудом сохранившихся в углу. Сам устроился на перевёрнутом ящике. — Поговорим.

Макс и Вероника сели напротив него, плечом к плечу — слишком близко для врагов, слишком далеко для союзников. Она чувствовала тепло его тела, слышала его ровное дыхание. В этом замкнутом пространстве их противостояние казалось одновременно абсурдным и неизбежным.

— Я старый человек, — начал Сергей Иванович, глядя на них поверх очков. — У меня квартира, пенсия, внуки в Москве. А я устал. Хочу, чтоб дело тут было. Чтоб не ларек с шаурмой, не пункт выдачи заказов, а что-то… настоящее.

Он посмотрел на Макса, потом на Веронику.

— Вы оба мне нравитесь. Ты, — кивок в сторону Макса, — деловой, напористый. Концепция у тебя есть, я погуглил, что такое «гастрокафе с авторской кухней». Внукам рассказал, они сказали: «О, дед, это модно». — Он усмехнулся. — А ты, — теперь он смотрел на Веронику, — приходишь, молчишь, но глаза горят. Я такие глаза знаю. Мой отец так на свою столярку смотрел.

У Вероники защипало в носу. Она моргнула, прогоняя предательскую влагу. Но мельком всё же глянула на Макса, проверяя как он реагирует.

— Спасибо, — сказала она тихо.

— Погоди благодарить. — Старик подался вперёд. — Я придумал, как сделать так, чтобы вы оба не ушли обиженными. И чтобы помещение не пустовало.

Он сделал паузу, с наслаждением растягивая момент.

— Помещение большое. Двести квадратов. В советское время тут два цеха было, пока стену не снесли. Я могу её восстановить.

Вероника замерла. Макс рядом с ней тоже перестал дышать.

— Что значит — восстановить? — спросил он медленно.

— А то и значит. Разделить помещение пополам. Сделать два входа с улицы — отдельно для кафе, отдельно для магазина. Или один общий, если договоритесь. — Он переводил взгляд с одного на другого. — Каждому — по сто метров. Вам много не надо, ты же говорил, у тебя только кухня и зал на двадцать посадочных, — кивок Максу. — А тебе, Вероника Сергеевна, книжному, много ли надо? Стеллажи расставить, ну может диванчик какой. В самый раз.

Глава 9. Новые условия

Глава 9. Новые условия

Тишина. Вероника смотрела на Сергея Ивановича, и в голове у неё проносился ураган из обломков прежних планов и новых, стремительно возникающих конструкций.

Общий вход. Стена. Соседство.

С ним.

— А аренда? — спросила она первое, что пришло в голову.

— Аренда пополам. Каждый платит свою половину. Мне так даже спокойнее: один съедет — второй останется. Не придется искать нового жильца в спешке.

Он хитро прищурился.

— И торг здесь неуместен. Цена фиксированная, одинаковая для обоих. Что скажете?

Вероника молчала.

Она думала о том, что видеть его каждый день — это худшее, что могло с ней случиться. Она думала о том, что не видеть его каждый день — ещё хуже. Она думала о том, что это помещение идеально, что второго такого не будет, что она искала по всему городу и ничего ближе даже близко не нашла.

И ещё она думала о том, что Макс сейчас скажет.

— Я согласен, — сказал Макс.

Она резко повернула голову. Он смотрел прямо перед собой, на пыльный пол, залитый солнцем. Лицо его было непроницаемо.

— Макс, — выдохнула она.

— Что? — Он повернулся к ней. — Это честно. Никто не проиграл. Никто не ушёл с пустыми руками. — В его голосе не было торжества. Только усталая решимость. — Или ты передумала? Может хочешь сбежать? Самолёты летают регулярно. Я могу проводить.

— Я согласна, — решительно сказала она.

Сергей Иванович довольно хлопнул ладонями по коленям.

— Ну вот и славно! А то я уж думал, до вечера провоюете. Давайте так: завтра я вызываю прораба, смотрим, где стена стояла. Две недели — и будет вам готовое помещение. А вы пока договор аренды готовьте, я юристу своему скажу, чтоб одобрил. Идёт?

— Идёт, — синхронно ответили Макс и Вероника.

Старик поднялся, кряхтя.

— Ну, я пойду. Рад был познакомиться. Вероника Сергеевна, Максим… — Он замялся, явно не зная отчества. — В общем, располагайтесь, обсуждайте. Помещение теперь ваше. Почти.

Он вышел, притворив за собой дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел стартового пистолета.

Они остались вдвоём.

Вероника не двигалась. Макс тоже. Тишина давила на уши, смешиваясь с гулом крови.

— Ну, — сказал он наконец. — Соседи.

— Соседи, — эхом отозвалась она.

— Что? — Он повернулся к ней. В зелёных глазах — холодная решимость. — Это бизнес. Ничего личного. Или у тебя есть возражения коммерческого характера?

Коммерческого характера.

Она чуть не рассмеялась.

— Нет, — сказала она. — Возражений нет.

— Тогда в чём проблема?

— Проблем нет. — Она выдержала его взгляд. — Я просто думала, не хочешь ли ты добавить в договор пункт о звукоизоляции. А то вдруг твои посетители будут слишком громко восхищаться авторской кухней.

Он моргнул. Потом его губы дёрнулись в намёке на усмешку.

— Боишься, что мои гости будут мешать твоим занудам-читателям?

— Боюсь, что твои гости будут громко жевать.

— Я думал, в библиотеках тишина — это пережиток прошлого.

— В библиотеках — да. В моём книжном — атмосфера вдумчивого чтения. Есть разница.

— Атмосфера вдумчивого чтения, — повторил он. — Звучит как название инди-фильма, который никто не хочет смотреть.

— Звучит как место, куда не пускают мужчин, которые не умеют жевать с закрытым ртом.

Тишина.

Вероника не двигалась. Макс тоже.

Где-то на улице кричали чайки. В помещении пахло пылью и его одеколоном. Слишком близко. Слишком громко. Слишком.

— Мда, вот тебе и соседи. — сказал Макс.

— Не обольщайся, — ответила она, даже не глядя в его сторону. — Соседи хотя бы могут не разговаривать годами.

— А мы не можем?

— Ты первый начал.

— Я спросил про коммерческие возражения.

— А до этого про выгоду и моральные принципы.

— Это был риторический вопрос.

— А это был риторический ответ.

Он вздохнул. Потер переносицу.

— Мы так и будем?

— Я вообще молчать умею. Прекрасно. Шесть лет тренировалась.

Она сказала это и тут же прикусила язык.

Макс посмотрел на неё. Долго. Пристально.

— Тренировалась, — повторил он. — Ну надо же. А я думал, ты просто занята была. Карьера, Москва, большие перспективы.

— А ты не был занят?

— Был. — Он усмехнулся. — Очень.

Вероника отвернулась к окну. Солнце садилось, заливая комнату оранжевым светом. Пылинки танцевали в воздухе.

— Нам нужно обсудить детали, — сказала она ровно. — Вход, коммуникации, график завоза.

— Давай.

Она достала телефон, открыла заметки. Она строчила в телефоне, он диктовал. Коротко. Сухо. По делу.

Никаких «а помнишь». Никаких «как ты». Только цифры, проценты, метры.

Идеальные деловые отношения.

Она подняла глаза от телефона. Он смотрел на неё. Без агрессии. Без прежней колючей настороженности. Просто… смотрел.

— Что? — спросила она.

— Ничего. — Он пожал плечами. — Просто удивительно, как мы умудряемся договариваться, когда не касаемся личного.

— Может, потому что личного больше нет?

Он не ответил. Вероника снова уткнулась в телефон.

Телефон Вероники завибрировал, разрывая повисшую тишину.

Она взглянула на экран — и сердце пропустило удар.

Игорь.

Она совсем забыла. Семь часов. Свидание.

— Чёрт, — выдохнула она, принимая вызов. — Игорь, прости, я совсем потеряла счёт времени.

— Ничего страшного! — Голос в трубке был бодрым, без тени обиды. — Я просто подъехал к твоему дому, а тебя нет. Решил уточнить, может, планы изменились?

— Нет-нет, планы в силе. Просто я… — Она покосилась на Макса. Он сидел вполоборота, делая вид, что изучает трещину на подоконнике. Но по напряжённой линии плеч она поняла: он слышит каждое слово. — Я на Курортном проспекте, в помещении, которое хочу арендовать. Затянулись переговоры.

— Ого, серьёзное дело! — В голосе Игоря послышалось искреннее восхищение. — Мне тебя там забрать? Я быстро домчу.

Вероника снова покосилась на Макса.

Он наконец перестал делать вид, что изучает подоконник, и смотрел прямо на неё. Взгляд — тяжёлый, тёмный. Рука, сжимающая край куртки, побелела.

— Давай, — сказала она в трубку. — Я скину геолокацию.

— Отлично! Буду через секунду. Уже лечу.

Она сбросила вызов и убрала телефон в сумку. Пальцы слегка дрожали.

— Игорь? — спросил Макс.

Голос ровный. Слишком ровный.

— Он за мной заедет.

— Я помню. Ты говорила.

Пауза.

Он смотрел в окно, на улицу, где уже зажигались первые фонари. Сумерки сгущались, превращая витринное стекло в тёмное зеркало.

— Хороший парень, — сказал Макс. — Игорь.

— Ты говорил.

— Я передумал. — Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Может, он и для тебя.

Вероника не ответила.

Она смотрела на их отражения в стекле — два силуэта, сидящие на подоконнике слишком близко друг к другу. Выглядело это почти интимно. Почти как тогда, шесть лет назад, когда они вот так же сидели на подоконнике в её старой квартире, смотрели на закат и молчали. Только тогда он держал её за руку.

Сейчас он сидел, засунув руки в карманы куртки.

— Знаешь, — сказала она тихо. — Я не за этим сюда приехала.

— За чем?

— За всем этим. — Она повела рукой, указывая на помещение, на него, на себя. — За войной. За соседством. За Игорем.

— А за чем?

Она повернулась к нему.

Их лица разделяло всего несколько сантиметров.

Она видела каждую ресницу, каждую морщинку в уголках его глаз, каждую родинку на скуле. Видела, как потемнели его зрачки, как дрогнули губы.

— Я не знаю, — прошептала она. — Я думала, что знаю. А теперь…

Он не отстранился. Не отвёл взгляд. Смотрел на неё так, будто пытался запомнить — или прочесть что-то, скрытое между строк.

— Вероника, — начал он.

Свет фар скользнул по витрине, разрезая сумерки.

За окном остановилась тёмная машина.

Вероника отпрянула, будто очнувшись. Сердце колотилось где-то в горле.

— Он приехал.

Макс медленно кивнул. Отвернулся к окну.

Лицо его снова стало непроницаемым.

— Иди, — сказал он. — Не заставляй его ждать.

Она подхватила сумку, накинула ремешок на плечо. У двери обернулась.

— Завтра созвонимся? По поводу прораба и стены?

— Созвонимся, — коротко ответил он, не глядя на неё.

Она вышла.

Игорь ждал у машины, опираясь на капот.

Увидев её, расплылся в улыбке — открытой, искренней, без тени той сложной игры, в которую она увязла по самые уши.

— Привет! Ну и местечко ты присмотрела. Солидное.

— Спасибо, — она улыбнулась в ответ, стараясь, чтобы улыбка вышла естественной. — Я сама пока не верю, что всё получилось.

— Получится, — уверенно сказал Игорь, открывая перед ней дверь. — У таких красивых девушек всё получается.

Он говорил легко, без натуги, и Вероника почти расслабилась. Почти.

Она уже садилась в машину, когда краем глаза заметила движение в дверном проёме.

Макс вышел на улицу.

Стоял на пороге, засунув руки в карманы куртки, и смотрел на них.

Лица его в темноте было не разобрать — только силуэт, подсвеченный тусклым светом из помещения. Широкие плечи, знакомая линия профиля, напряжённая поза человека, который изо всех сил делает вид, что ему всё равно.

Игорь, ничего не замечая, продолжал:

— Забронировал столик в «Балтийском». Говорят, у них новая осенняя кухня. Ты как к морепродуктам?

— Люблю, — автоматически ответила Вероника.

Она села в машину. Пристегнулась.

Игорь обошёл капот, устроился на водительском сиденье. Завёл двигатель.

— Поехали?

— Поехали.

Машина мягко тронулась с места, отъезжая от тротуара.

Вероника смотрела в боковое зеркало.

Фигура в дверном проёме не двигалась.

Стояла, провожая взглядом удаляющиеся огни.

Стояла, пока машина не скрылась за поворотом.

Стояла, пока свет фар не растаял в вечерней мгле.

И только тогда, когда на пустой улице не осталось ничего, кроме шума моря и крика чаек, он наконец развернулся и ушёл внутрь.

Глава 10. Кристина

Макс стоял на пороге, пока красные огни машины Игоря не растворились в вечерней мгле.

Ветер с моря донёс запах водорослей и остывающего асфальта. Он глубоко вдохнул, пытаясь вытравить из лёгких аромат её духов. Древесный. Сладкий.

Чужой.

Он только успел захлопнуть дверь, когда в кармане завибрировал телефон.

Экран светился именем, которое за последние три месяца начало вызывать у него лёгкую аллергию.

«Кристина».

— Да, — ответил он коротко.

— Макс! — Голос в трубке был ярким, звонким, как колокольчик на ёлке, которую ставят в октябре. — Ты где? Ты занят?

— Уже закончил.

— Отлично! Тогда давай ужинать? Я нашла потрясающее место на набережной, там подают ризотто с трюфелями. Ты же любишь трюфели?

Он любил.

Откуда она знала? Он не помнил, чтобы говорил ей.

Может, она ведёт досье. У неё наверняка есть папка. «Макс Романовский: любимые блюда, марка джинсов, аллергия на глупость».

— Я устал, — сказал он. — Давай в другой раз.

Пауза.

Всего секунда, но он научился распознавать в ней обиду, которую Кристина старательно прятала под бодростью. Это было похоже на попытку накрыть крышкой кипящий чайник. Рано или поздно крышка слетит.

— Конечно-конечно, — щебетание вернулось, но теперь в нём слышалась натянутость. — Тогда завтра? Папа говорил, что ты нашёл помещение. Я могу подъехать, посмотреть. Всё-таки я тоже хочу участвовать в проекте.

Ты не участвуешь, — чуть не сказал он. Это моё. Твой отец только дал денег. Это не делает тебя частью ничего. Это не делает тебя частью меня.

— Не надо, — ответил он ровно. — Там ещё стройка, пыльно. Не твоя история.

— Макс… — В её голосе мелькнуло что-то похожее на мольбу. — Я просто хочу быть рядом. Помогать. Мы же…

Она не договорила.

Он не помог.

— Увидимся на неделе, — сказал он. — Спокойной ночи.