Стена между нами

Глава 11. Цвет пожарной машины

Вероника с завистью смотрела на то, как быстро преображается половина Макса.

Он нанял строительную бригаду. Целую бригаду! Три человека в одинаковых спецовках сновали по его территории с видом профессиональных спасателей, и стены росли, розетки вкручивались, а потолок белел прямо на глазах. Сам Макс появлялся лишь для того, чтобы отдать указания, ткнуть пальцем в чертёж и исчезнуть до следующего раза.

Чёртов везунчик!

Вероника же в это время пахала с утра до ночи.

Она тоже наняла строителей. Для черновых работ. Естественно, профессионалы сделали ей проводку, перестелили полы и повесили новые светильники в виде полосатых красно-белых воздушных шаров.

А теперь она собственными ручками выравнивала стены, бегала по магазинам в поисках розеток «именно такого серого, не темнее и не светлее, вы что, не видите разницу?», заказывала параллельно мебель и медленно сходила с ума.

Ко всему этому добавлялся ещё Игорь.

И приближающаяся свадьба мамы.

И Макс, который каждый день проходил мимо её двери с видом человека, у которого всё под контролем, и даже не смотрел в её сторону.

Ну, почти не смотрел.

Иногда она ловила на себе его взгляд — быстрый, тяжёлый, исчезающий раньше, чем она успевала понять, что это было.

— Не отвлекайся, — сказала она себе вслух. — Стены сами себя не выровняют.

Стены, надо сказать, были с этим категорически не согласны.

Вероника потянулась за очередной порцией шпаклёвки, когда в заднем кармане зазвонил телефон.

— Нееееет, — простонала она отчаянно.

Телефон продолжал надрываться. С выражением глубокого личного оскорбления она полезла в карман, попутно пачкая джинсы свежим слоем строительной смеси.

— Слушаю.

— Вероничка, привет! — Голос Игоря был таким радостным, будто он только что выиграл в лотерею. — Ты что-то совсем пропала. Может, встретимся?

Вероника медленно опустила голову, посмотрела на свою одежду.

На джинсах красовалось пятно от кофе, три пятна от шпаклёвки и одно неопознанное. Футболка когда-то была белой. Сейчас она напоминала абстрактную картину под названием «Утро после ремонта». Волосы торчали в разные стороны, потому что она собирала их в пучок четыре часа назад, и пучок давно эмигрировал на затылок.

— Встретимся, — выдохнула она. — Да. Игорь, честно… Я просто не знаю когда.

— Вся в бизнесе, серьёзная леди? — В его голосе не было обиды, только лёгкая, тёплая насмешка.

— Вся в штукатурке, шпаклёвке и в чём-то ещё. — Она нахмурилась, присматриваясь к красному пятну на груди. — Возможно, это кетчуп от хот-дога. Или кровь. Я не уверена.

— Понятно. — Он помолчал. — Ну ты звони хоть, пиши. А то я начинаю волноваться, что тебя завалило стеллажом.

— Не завалило. Пока. — Она посмотрела на груду коробок в углу. — Но день только начинается.

— Береги себя.

— Ага. Буду. Ты извини, мне правда пора.

Вероника сбросила звонок, не дожидаясь ответа, и уставилась на телефон.

— Ну ты звони, — передразнила она вслух, копируя интонацию Игоря. — Ну ты пиши. Ну ты встретиться найди время.

— А что твои ухажёры только в чистеньких машинках ездят? Ручки боятся замарать, чтобы помочь?

Она вздрогнула и резко обернулась.

Макс стоял в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку. На нём была серая худи, джинсы и выражение лица человека, который только что выиграл спор с самим собой.

— Макс, иди ты… — она запнулась. — В…

— Куда?

— К себе иди!

— И пропустить такое шоу? — Он обвёл взглядом её половину, заваленную инструментами, банками с краской и коробками. — Неа.

— Какое шоу? Ты о чём?

— О том, как ты разговариваешь сама с собой. — Он скрестил руки на груди. — Это второй акт? Третий? Я пропустил завязку?

— Я не разговариваю сама с собой.

— Только что говорила.

— Я… репетировала.

— Репетировала разговор с Игорем, который уже состоялся?

— Я репетировала разговор с тобой, — огрызнулась она. — О том, какой ты невыносимый.

— И как, удачная репетиция?

— Ты всё равно не слушаешь.

— Слушаю. — Он приложил ладонь к уху. — Очень внимательно. «Невыносимый» — это комплимент? Или ты дальше будешь подбирать более точные эпитеты?

— У меня весь словарный запас ушёл на шпаклёвку. Извини.

— А, ну да. — Он кивнул с деланым сочувствием. — Тяжёлая работа. Особенно когда можно нанять бригаду, но ты решила, что твои ручки золотые.

— Мои ручки, между прочим, экономят мне бюджет, который я потом потрачу на книги.

— Или на психотерапевта.

— Иди ты!

— Я уже слышал. — Он не двинулся с места. — Нового ничего не придумаешь?

— Придумаю, дай время.

— Время у тебя есть. — Он посмотрел на часы. — Часа три, пока мои ребята обедают. Могу подождать.

— Сидеть и смотреть, как я мучаюсь?

— Ну да. Развлечение.

Она закатила глаза и отвернулась к стене, нанося последние мазки шпаклёвки с такой яростью, будто это лицо Макса, а не гипсокартон.

Он не уходил.

Она чувствовала его взгляд спиной — тяжёлый, настойчивый, прожигающий дыру между лопатками.

— Ты долго ещё там стоять будешь? — спросила она, не оборачиваясь.

— А что, мешаю?

— Бесишь.

— Это не ответ.

Она закончила со стеной, отложила шпатель и устало села прямо на пол, вытянув ноги.

— Макс, — сказала она устало. — Что тебе надо, а?

— Да ничего. — Он пожал плечами. — Я так, проведать. Посмотреть, как у тебя тут дела.

— Отлично у меня дела! — рявкнула она с внезапной яростью. — Всё просто замечательно! Я сплю по четыре часа, питаюсь хот-догами из ларька, мои джинсы можно сдавать в музей современного искусства, а шпаклёвка уже снится мне в кошмарах. Но дела отличные! Лучше некуда!

Он смотрел на неё.

Она тяжело дышала, понимая, что только что устроила истерику перед человеком, который вообще-то враг.

— Прости, — буркнула она. — Переработала.

— Вижу.

Он отлепился от косяка и медленно прошёлся по её половине, разглядывая стены, коробки со стеллажами и настенными светильниками. Как хозяин, оценивающий территорию перед покупкой.

Вероника следила за ним взглядом, готовая в любой момент вскочить и защищать свои дизайнерские решения с пеной у рта.

Он остановился у запечатанного ведёрка с краской.

— И какого же цвета будет магазин? — спросил он с лёгким любопытством.

— Бежевый, — ответила она. — Базовый.

— Бежевый, значит.

Он приоткрыл крышку. Заглянул внутрь.

Вероника смотрела на его лицо. На то, как медленно ползут вверх его брови. На то, как дёргается уголок губ.

— Неожиданное решение, — сказал он.

— Что? — Она вскинула голову. — Что там неожиданного? Бежевый — это классика. Это нейтральный фон. Это…

— Ну хотя бы то, что он красный, — перебил Макс.

Краска сползла с лица Вероники.

Вся.

До последней капли.

— Что?

— Красный, — повторил он. — Видишь? — Он приподнял крышку повыше, демонстрируя содержимое. — Ярко-красный. Пожарная машина. Кетчуп. Сигнальная ракета. Первая помощь.

— Нет-нет-нет! — Она вскочила так резко, что у неё хрустнули колени. — Почему? НЕТ!

Она рванула к нему, выхватила ведёрко, заглянула внутрь.

Красный.

Ярко-красный.

Краска для стен, которую она заказывала в специализированном магазине, с доставкой, с точным названием цвета «Песчаная дюна», которую она ждала четыре дня и ради которой отказалась от более дешёвого варианта в местном строймаркете.

— Я убью их, — прошептала она. — Я убью поставщиков. Я сожгу их склад. Я…

Она дёрнула ведёрко на себя.

Слишком резко.

Краска плеснула через край.

Прямохонько на худи Макса.

Ярко-красная. Жирная. Несмываемая.

— О, — сказала Вероника.

Макс медленно опустил глаза. Посмотрел на свою грудь. На алое пятно, расползающееся по серой ткани. На капли, стекающие вниз, к поясу джинсов.

— Воскресенская, — сказал он очень тихо. — Беги, если можешь.

— Не могу, — пискнула она.

— Почему?

— Ноги не слушаются.

— Плохо.

Он смотрел на неё. Она смотрела на него.

Секунду они стояли неподвижно, как два хищника перед схваткой.

А потом Макс сунул руку в ведро.

— НЕ СМЕЙ! — заорала Вероника.

Было поздно.

Глава 12

Он зачерпнул полную ладонь красной краски и с размаху приземлил её на грудь Вероники.

— А-А-А! — заверещала она.

Его рука размазывала краску по её футболке — широко, щедро, с наслаждением. Красное расползалось по белой ткани, капало на джинсы, на пол, на строительный целлофан.

— Ты вообще из ума выжил?! — заорала она, пытаясь отпихнуть его.

— А ты?

— Это моя последняя чистая футболка!

— Это моя последняя чистая худи!

— Ты сам виноват! Нечего было лазить по чужим вёдрам!

— А ты нечего было дёргать!

— Я дёрнула, потому что ты ведёшь себя как…

— Как кто?

— Как… — Она задохнулась от негодования. — Как невыносимый, самовлюблённый, эгоистичный…

— Эпитеты, эпитеты, — подсказал он, набирая ещё одну порцию краски. — Ты на репетиции лучше подбирала.

— Не смей! — Она попыталась закрыться руками, но он уже приложил ладонь к её плечу, оставляя яркий отпечаток. — Макс!

— Что, Макс?

— Я тебя убью!

— Попробуй.

Она запустила руку в ведро.

Краска брызнула во все стороны. Она целилась ему в лицо — попала в шею. Он ответил — заляпал ей щёку. Она завизжала и набрала ещё краски. Он отскочил, но недостаточно быстро — красная полоса украсила его джинсы от бедра до колена.

— Это были мои любимые джинсы! — возмутился он.

— А это — моя любимая футболка! — Она ткнула пальцем в свою грудь, запачканную уже по самое не балуйся.

— Ты сама её заляпала, когда красила стену!

— Это была художественная задумка! А это — вандализм!

— Вандализм — это красить книжный магазин в красный цвет!

— Я не крашу его в красный! Мне привезли не тот цвет!

— А мне привезли ту девушку, которая не умеет контролировать свои руки!

— Ах, у меня руки не из того места? — Она шагнула к нему, размахивая красной ладонью. — Да я этими руками половину всего здесь отремонтировала! Я розетки меняла! Я светильники вешала! А ты только пальцем тыкать умеешь!

— Я не тыкаю, я руководю!

— Нет такого слова — «руководю»!

— Теперь есть!

Он снова запустил руку в ведро, но краска там уже кончилась. Они оба посмотрели на пустую ёмкость, потом друг на друга.

Вероника тяжело дышала.

Макс — тоже.

Они стояли посреди её половины, забрызганные красным с ног до головы, и напоминали двух участников неудачного эксперимента по переработке помидоров.

— Ты похож на убийцу, — выдохнула Вероника.

— А ты — на жертву.

— Не остроумно.

— Я устал, у меня краска в ботинках.

— Сам виноват.

— Знаю.

Он провёл рукой по лицу, размазывая красное по щеке. Посмотрел на свои пальцы.

— Чёрт, — сказал он без особого удивления. — В глаз попало.

— Промой.

— Где?

— В подсобке раковина есть.

Он кивнул и побрёл в указанном направлении.

Вероника осталась стоять посреди комнаты, глядя на ведро-убийцу.

— Краска для дерева, — прочитала она на этикетке. — Для наружных работ.

Она закрыла глаза.

— Я заказывала «Песчаная дюна», — сказала она в пустоту. — Акриловая, для внутренних работ, матовая.

— Сочувствую, — донеслось из подсобки, сопровождаемое звуком льющейся воды.

— Не нужна мне твоя жалость.

— А что тебе нужно?

Вопрос повис в воздухе.

Вероника открыла рот, чтобы ответить что-то колкое, но слова застряли в горле.

Что ей нужно?

Новая краска. Новые джинсы. Новая футболка. Новый поставщик, который не перепутает заказ. Новый график, в котором будет хотя бы шесть часов сна.

И чтобы Макс перестал смотреть на неё так, будто пытается прочитать что-то между строк.

Он вышел из подсобки, вытирая лицо бумажным полотенцем. Краска с рук смылась почти полностью, но на шее осталось красное пятно. И на худи. И на джинсах.

— У тебя на шее, — сказала Вероника.

— Где?

— Сзади. Не достанешь.

— Игнорирую.

— Будешь ходить с пятном, как вампир после обеда.

— Тематично. Для кафе подойдёт.

Она фыркнула.

Макс посмотрел на неё. Потом на ведро.

— Ты заказывала бежевый, а привезли красный, — сказал он.

— Да.

— И что будешь делать?

— Не знаю. — Она устало опустилась на коробку с плиткой. — Перезаказывать. Ждать ещё неделю. Красить в бежевый, если успею. Красить в красный, если не успею и сойду с ума.

— Красный — хороший цвет.

— Для пожарной сигнализации.

— Для книжного тоже. — Он пожал плечами. — Ярко. Запоминается.

— Я не хочу ярко. Я хочу уютно.

— Красный может быть уютным. Вишнёвый, бордовый, терракотовый. — Он помолчал. — Не обязательно пожарная машина.

Она посмотрела на него.

— Ты сейчас серьёзно советуешь мне дизайн интерьера?

— Я сейчас пытаюсь тебя утешить, — сказал он. — Плохо получается, я знаю.

Она не ответила.

Он стоял посреди её половины, красный, как чертёнок, и пытался её утешить.

Это было так нелепо, так невозможно, так… по-человечески, что у неё защипало в носу.

— У тебя краска в волосах, — сказала она.

— Где?

— Там. — Она указала. — На затылке.

— Достанешь?

Она поднялась. Подошла ближе.

Он стоял неподвижно, пока она рассматривала его затылок. Волосы были влажные после мытья, и красное пятно пряталось у самой шеи.

— Есть, — сказала она. — Небольшое.

— Смой.

— Я не дотянусь. Ты выше.

— Попробуй.

Она взяла влажное полотенце, которое он бросил на раковину, и привстала на цыпочки.

Близко. Слишком близко.

Она тёрла пятно, стараясь не касаться его кожи пальцами. Он стоял неподвижно, опустив руки.

— Всё, — сказала она, отступая. — Смыла.

— Спасибо.

— Не за что.

Он повернулся к ней.

Они стояли в полуметре друг от друга, и воздух между ними снова стал густым, как старый мёд.

— Вероника, — начал он.

— Макс! — раздалось с его половины. — Ты здесь? Там прораб пришёл, говорит, с вентиляцией проблема!

Он вздохнул. Опустил плечи.

— Иду, — крикнул он.

Посмотрел на неё.

— Я позвоню поставщикам, — сказал он. — У меня есть знакомый в «Краска-Балт». Скажу, чтоб перезвонили тебе.

— Не надо.

— Надо. — Он уже шёл к двери. — Бежевый, матовый, для внутренних работ. Я понял.

— Макс.

Он обернулся.

— Спасибо, — сказала она.

Он кивнул и ушёл. Вероника осталась одна посреди своей красной, бежевой, серой, недокрашенной, недоделанной, незаконченной половины.

На футболке расплывалось пятно в форме его ладони. Она смотрела на него долго. Потом взяла телефон и написала поставщикам претензию. Руки пахли краской.

И им. Она не знала, что хуже.

Глава 13. Тяжелая артиллерия

Следующий день не предвещал ничего нового.

Вероника, уставшая ещё до того, как открыла глаза, плелась по Курортному проспекту к своей новой "работе". Спала она сегодня четыре часа — как раз столько, чтобы чувствовать себя овощем, но при этом не упасть в обморок прямо на стройке.

Окна кафе Макса были затянуты защитной плёнкой, сквозь которую угадывались очертания интерьера. И стены. Стены просвечивали довольно явно. Тёмно-зелёные.

Вероника остановилась. Прищурилась. Присмотрелась.

Тёмно-зелёный. Глубокий, насыщенный, с отливом в бутылочный.

— Вот же гад, — пробормотала она.

И зашла внутрь. Своя половина встретила её запахом строй материалов и недостроенного счастья. Вероника с трудом размяла спину, хрустнула шеей и приступила к работе. Она шкурила высохшие стены на тех участках, где уже её нормы «ровности» внезапно оказывались на уровне «и так пойдёт».

Через час у неё затекла уже и шея, и руки, и, кажется, левая пятка. Зато к этому времени привезли новую краску. Бежевым стенам всё же быть. А красные пятна на волосах так и не отмылись, между прочим.

Вероника осмотрела помещение. Для того, чтобы приступить к покраске ей нужно было отодвинуть от стены коробки со стеллажами и несколько коробок с книгами, которые привезли неожиданно рано. Девушка встала рядом с коробками, собираясь с духом. Стоило её только наклониться, ухватить пальцами края картона, как по комнате эхом разошёлся голос Марины.

— Варенье, привет!

Вероника вздрогнула, от неожиданности она не удержала на весу тяжёлый стеллаж, и он приземлился ровнёхонько на её ногу.

— Чёрт! — Она обернулась. — Марина! Ты чего подкрадываешься?

— Я не подкрадываюсь. — Марина стояла в дверях в потёртых джинсах, растянутой футболке и с волосами, собранными в нечто среднее между пучком и художественным беспорядком. — Я громко вошла. Ты просто в творческом трансе.

Вероника открыла рот, чтобы возразить, и тут заметила, что Марина не одна. За её спиной стоял парень. Высокий. Светловолосый. С ямочками на щеках и такой открытой улыбкой, что сразу хотелось спросить: «Ты чего такой довольный? Вместо солнца решил сиять?».

— А это кто? — спросила Вероника.

— Это Миша, — объявила Марина тоном феи-крёстной, представляющей принца. — Я привела тебе помощника.

— Помощника?

— Ну да. Руки лишними не бывают.

Миша шагнул вперёд и кивнул:

— Мы на самом деле виделись.

Вероника нахмурилась, пытаясь вспомнить.

— В «Бризе», — подсказал Миша. — Я тоже с ребятами иногда в мяч гоняю.

— А, — протянула Вероника, хотя ничего не вспомнила. Но лицо действительно казалось знакомым. — Точно.

— В общем, — продолжил Миша, — я услышал, что ты тут сама всё делаешь, решил: ещё одни руки не помешают.

Вероника посмотрела на него. Потом на Марину. Потом снова на него.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. — Он улыбнулся, ямочки стали глубже. — У меня выходной, а дома сидеть скучно.

— О Боги! Спасибо! Я тааак долго всё делаю, что начинаю подозревать: нанять бригаду было бы дешевле, чем платить аренду во время ремонта. — Она вздохнула. — Макс наверняка уже почти закончил.

— А он здесь? — Миша оглянулся на дверь.

— Он за стенкой. — Вероника махнула рукой в сторону соседней половины. — Не в буквальном смысле. Его помещение за стенкой. А сам он, наверное, ручки бережёт.

«Как и его дружок Игорь», — мысленно добавила она. Слабаки!

— Ой, а давайте посмотрим, как у него там? — предложила Марина с энтузиазмом ребёнка, увидевшего запретную дверь.

— Чего смотреть? — Вероника пожала плечами. — Наверняка всё тёмное, мрачное и пафосное.

— Интересно же! — Марина уже шла к выходу. — Пошли, пошли, одним глазком.

— Марина, там рабочие…

— Мы быстренько.

Вероника вздохнула и поплелась за ней. Миша присоединился. Они приоткрыли дверь в соседнюю половину и сунули носы внутрь. Рабочие были заняты — двое что-то монтировали у дальней стены, третий что-то творил с полом. На них никто не обратил внимания. А посмотреть было на что.

Тёмное дерево столов. Кожаные диваны, пока что затянутые защитной плёнкой, но угадывалась добротная, тяжёлая фактура. Бронзовые светильники. И стены. Тёмно-зелёные. Именно такие, как она видела с улицы.

— Ничего себе, — выдохнула Марина.

— Дорого, — согласился Миша.

Вероника молчала. Она смотрела на бронзовые светильники и думала о том, что у неё — шарики. Красно-белые, смешные, почти детские. А у него — бронза. Взрослая. Солидная. И ей её светильники нравились намного больше.

— Не зря Макс с Кристиной сошёлся, — пробубнил Миша задумчиво.

Вероника замерла. Марина замерла тоже. Потом они переглянулись между собой — тем особенным взглядом, который женщины используют, когда одновременно думают: «Что-о-о?» и «Мы сейчас это выясним».

Схватив Мишу за обе руки, они синхронно развернулись и потащили его обратно, в книжный.

— Кто такая Кристина? — спросила Вероника, закрывая дверь.

Миша переводил взгляд с одной на другую с выражением лица человека, который только что понял, что сболтнул лишнего, и теперь ищет путь к отступлению.

— Нет-нет-нет, — он замотал головой, светлые волосы взметнулись. — Я ничего не знаю, ничего не скажу.

— Колись, партизан, — Марина упёрла руки в бока.

— Девчонки, не моё это дело.

— Теперь твоё, — отрезала Вероника. — Рассказывай давай.

Миша тяжело вздохнул и посмотрел на дверь, как на единственный шанс на спасение. Дверь была далеко.

— Не успеешь, — процедила Вероника, перехватывая его план.

— Ну, — он замялся. — Она дочка инвестора. Соболева. Не знаю, что там и как. Просто... ну она везде с ним.