- -
- 100%
- +
— Стаканы стояли здесь?
Веденин показал места.
— Один ближе к краю. Второй напротив.
— То есть примерно так, как если бы за столом сидели двое.
— Именно поэтому эта деталь всем так нравится.
Клим посмотрел на два стула.
— А вам?
— Мне больше нравится то, что не укладывается в красивые объяснения.
Он направился к окну.
Клим остался возле стола.
На фотографии один стул был отодвинут.
В квартире сейчас он стоял почти ровно.
Фрязин достал телефон, открыл снимок.
Сравнил.
— Борис Андреевич.
Веденин подошёл.
— Что?
— Этот стул кто-нибудь двигал после первичного осмотра?
— Не должен был.
Клим показал фотографию.
— На снимке он примерно на двадцать сантиметров дальше от стола.
Веденин посмотрел.
Потом на стул.
— Хорошо заметил.
— Эксперты?
Они позвали Климовского.
Андрей Олегович вошёл из коридора, снял перчатки и недовольно посмотрел на обоих.
— Если вы сейчас скажете, что нашли отпечаток убийцы размером с ладонь, я буду счастлив.
Клим показал фотографии.
— Стул двигали?
Климовский нахмурился.
— Я — нет. Мои люди не должны были.
— Уборка?
— Здесь после вскрытия никто ничего не убирал.
— Тогда почему он стоит иначе?
Эксперт пожал плечами.
— Потому что кто-то его передвинул. Другого объяснения у мебели обычно не бывает.
— Очень полезно.
— Я стараюсь.
Клим присел возле стола.
На светлой столешнице рядом с местом второго стакана виднелся почти незаметный круглый след.
— Это было?
Климовский подошёл ближе.
— Где?
Клим показал.
— Небольшое кольцо. Словно от влажного дна стакана.
Эксперт наклонился.
— Вчера я его не видел.
— Уверены?
— Здесь всё фотографировали крупно. Если оно было, должно попасть на снимок.
Клим открыл исходные фотографии.
Кольца действительно не было.
Рядом с ним обнаружилась тонкая свежая царапина и маленькая тёмная крупинка.
Климовский осторожно снял её.
— На что похоже?
— Пока только на маленькую тёмную крупинку. Если хочешь красивее, могу назвать микрочастицей неизвестного происхождения.
— Спасибо, этого достаточно.
Позже предварительный анализ показал, что частица похожа на чёрную автомобильную краску.
Клим несколько секунд смотрел на заключение.
— Каким образом автомобильная краска могла оказаться на кухонном столе?
Климовский пожал плечами.
— Принести могли на одежде, на сумке, на руке, на любом предмете. Я могу сказать, что это похоже на автомобильное покрытие. Откуда оно здесь взялось — уже твоя часть работы.
— То есть вы оставляете всё интересное мне.
— Именно поэтому у тебя удостоверение следователя, а у меня лаборатория.
Веденин наблюдал за разговором молча.
Когда Климовский ушёл, он сказал:
— Не пытайся сразу придумать объяснение.
— Я пока и не придумал.
— Уже пытаешься.
Клим усмехнулся.
— Вы это по лицу определяете?
— По возрасту. В двадцать семь лет человек ещё верит, что каждая найденная деталь обязана немедленно что-то значить.
Клим посмотрел на крупный план царапины.
— А в пятьдесят один?
— Начинаешь надеяться, что хотя бы половина деталей вообще имеет отношение к делу.
Они прошли по всей квартире.
Балкон был закрыт. Окна тоже.
Вентиляционные шахты не позволяли пройти человеку.
Запасного выхода не существовало.
Клим долго стоял у входной двери.
— Самое простое объяснение — кто-то вышел до того, как Белов закрылся.
— Тогда кто поставил цепочку?
— Сам Белов.
— После ухода гостя?
— Возможно.
— Хорошо. Тогда второй человек должен был уйти раньше смерти Белова.
— Да.
— Но почему после этого Белов разговаривает с кем-то по неизвестному каналу, получает сообщения и явно чего-то пугается?
Клим посмотрел на Веденина.
— Вы уже решили, что он испугался?
— Нет. Но телефон лежал возле тела, а одно из последних действий — попытка набрать сто двенадцать. Это пока единственное, что позволяет предполагать тревогу.
Клим кивнул.
— Значит, сначала выясняем, что произошло. Потом решаем, кто это сделал и сделал ли вообще.
Веденин посмотрел на него.
— Запомнил.
— Я умею слушать.
— Это ещё предстоит доказать.
Они спустились в комнату охраны.
Камеры комплекса работали почти без перерывов.
Вход. Лифты. Паркинг. Коридор на девятом этаже.
Белов вошёл в дом в 22:17.
Один.
Поднялся на лифте.
В 22:19 вошёл в квартиру.
После него никто к двери не подходил.
— Балкон снаружи попадает на камеру? — спросил Клим.
Начальник охраны ответил:
— Фасад снимается частично. Вход на балкон Белова виден под углом.
— Покажите.
Они просмотрели запись.
Ничего.
Клим попросил дать интервал до утра.
В 03:17 он вдруг поднял руку.
— Стоп.
На тёмном фасаде загорелось окно кухни Белова.
Все трое молчали.
— Это точно его кухня? — спросил Клим.
Начальник охраны увеличил.
— Да.
— Кто в это время находился в квартире?
— Никто.
— После вскрытия дверь опечатали?
— Полиция закрыла помещение около часа ночи.
— Свет могли оставить включённым?
Начальник охраны покачал головой.
— По записи видно, что до 03:17 кухня была тёмной.
Клим посмотрел на часы камеры.
03:17:06.
Свет горел сорок три секунды.
В 03:17:49 погас.
Никакой фигуры у окна не появилось.
— Есть умный дом?
— Частично. Освещение можно было настроить через приложение.
Клим сразу спросил:
— У Белова была такая настройка?
— Нужно проверять.
— Значит, не начинаем рассказывать про призраков.
Веденин улыбнулся.
— Правильная мысль.
Клим попросил выгрузить запись.
— Сначала электричество. Потом приложение. Потом ключи, доступ охраны и настройки системы. У света всегда есть выключатель, даже если он спрятан в телефоне.
— И если ничего не найдём? — спросил начальник охраны.
— Тогда будем искать дальше.
На улице уже начинало темнеть.
В машине Клим открыл распечатку сообщений ещё раз.
«ВЫ ВСПОМНИЛИ?»
«21:16»
Он смотрел долго.
Веденин не мешал.
— Борис Андреевич.
— Слушаю.
— Мы всё время воспринимаем 21:16 как отдельное сообщение.
— Потому что оно отдельное.
— Технически — да. Но по смыслу оно отвечает на первое.
Веденин повернулся.
Клим продолжил:
— «Вы вспомнили?» А следом — «21:16». Получается не предупреждение и не время встречи. Это подсказка. Кто-то заставляет Белова вспомнить событие, которое произошло в 21:16.
Веденин несколько секунд смотрел на него.
— Неплохо.
Клим усмехнулся.
— Для первого дня?
— Не порть момент.
— Значит, надо искать событие из прошлого.
— Возможно.
— Вы опять это слово.
— Оно спасло больше следователей, чем уверенность.
Клим отложил распечатку.
— А если Белов действительно вспомнил?
— Тогда нам нужно понять, что именно.
— И кто ещё должен это помнить.
Веденин посмотрел в окно.
— Вот этот вопрос уже полезнее.
Телефон Клима зазвонил, когда они подъехали обратно к управлению.
Номер был незнакомый.
Он ответил.
— Фрязин.
Несколько секунд тишины.
Потом женский голос.
Тихий.
Напряжённый.
— Вы расследуете смерть Антона Белова?
Клим насторожился.
— С кем я говорю?
— Скажите сначала, правда ли его нашли на кухне.
Он посмотрел на Веденина.
Тот сразу понял по выражению лица, что разговор необычный.
— Информация о месте обнаружения не публиковалась. Если вы хотите что-то сообщить, представьтесь.
Женщина тяжело вдохнула.
— Там были два стакана?
Теперь Клим окончательно выпрямился.
— Откуда вы знаете об этом?
Тишина.
— Пожалуйста, ответьте.
— Я отвечу, если вы объясните, кто вы и почему знаете детали, доступные только следствию.
Женщина молчала так долго, что Клим решил, будто связь оборвалась.
Потом услышал:
— Потому что у меня тоже два.
Клим резко повернулся к Веденину.
— Где вы находитесь?
В трубке послышалось движение.
— Послушайте меня внимательно. Не отключайтесь и назовите адрес. Если вы считаете, что вам угрожает опасность, мы приедем немедленно.
Женщина словно собиралась что-то сказать.
Клим услышал короткий звук.
Не голос.
Будто что-то упало или задело стол.
— Вы меня слышите?
Связь оборвалась.
Он сразу перезвонил.
Телефон был выключен.
— Что произошло? — спросил Веденин.
Клим уже смотрел на экран.
— Женщина знала, что Белова нашли на кухне. И знала про два стакана.
— Представилась?
— Нет. В конце сказала: «У меня тоже два».
Веденин перестал выглядеть спокойным.
— Номер сохраняй. Звони Сиверцеву и оператору.
Клим уже набирал.
Секунду назад дело Белова казалось странным, запутанным и, возможно, вообще не уголовным.
Теперь где-то в Москве находилась женщина, которая знала то, чего знать не должна была.
И возле неё тоже стояли два стакана.
Возможно, впервые у Клима появился шанс оказаться не после события.
А до него.
ГЛАВА II
ДВА СТАКАНА
Клим ещё несколько секунд смотрел на потухший экран телефона, будто женщина могла передумать и снова позвонить сама.
Ничего.
Номер оставался недоступен.
Веденин уже доставал свой телефон.
— Передавай номер Сиверцеву и дежурному. Пусть поднимают оператора и определяют последнюю регистрацию аппарата. Если женщина действительно находится рядом с такой же парой стаканов, как у Белова, у нас может быть очень мало времени.
Клим кивнул и быстро набрал Артёма.
Сиверцев ответил почти сразу.
— Только не говори, что ты уже успел найти нового покойника. Я ещё с первым не закончил.
— Пока нет, и очень хотелось бы сохранить именно такое положение. Мне только что звонила женщина, которая знала, что Белова нашли на кухне и что на столе стояли два стакана.
На том конце повисла короткая пауза.
— Это уже не похоже на случайный звонок.
— Она сказала, что у неё тоже два стакана, после чего связь оборвалась. Номер сейчас недоступен. Я отправляю тебе данные, подними оператора и попробуй выяснить всё, что можно: владелец, последняя базовая станция, история включений.
— Принял. Если номер настоящий и аппарат ещё где-то регистрировался, зацепимся.
— Артём, без обычных процедур. Это срочно.
— Я понял по голосу. Перезвоню, как только что-нибудь появится.
Клим отключился.
Веденин молча смотрел на него.
— Она была напугана?
— Да. Не истерика, но говорила так, будто понимала, что происходит что-то плохое. Самое странное — она не просила помощи прямо. Сначала хотела убедиться, что я действительно знаю про Белова.
— Значит, либо она имеет отношение к его смерти, либо боится того же, что произошло с ним.
— Есть и третий вариант.
— Какой?
— Она специально выводит нас куда-то.
Веденин кивнул.
— Хорошо, что ты об этом подумал. Только не начинай верить в этот вариант больше, чем в остальные.
Они почти добрались до управления, когда Сиверцев перезвонил.
— Номер оформлен на Ольгу Ратову. Сорок шесть лет, финансовый директор строительной компании «Гранит-Плюс».
— Адрес?
— Постоянная регистрация в Хамовниках, но аппарат последний раз отмечался совсем в другом месте — район Тверской. И есть ещё кое-что. Ратова вчера заселилась в гостиницу «Север».
— Ты уверен, что именно она звонила?
— Пока нет. Номер её. Голос мы не идентифицировали. Но совпадение уже слишком удобное, чтобы его игнорировать.
Клим посмотрел на Веденина.
— Она в гостинице.
— Тогда езжайте туда.
— А вы?
— Я вернусь в управление и займусь Беловым. Два следователя в одной гостинице пока не нужны.
Клим уже разворачивал машину.
— Сиверцев, выезжай в «Север». Я буду через двадцать минут.
— Ты сейчас едешь?
— Уже.
— Тогда постарайся не опередить собственное удостоверение. Я вызову туда группу и предупрежу гостиницу, чтобы никто не входил в номер.
— Только не говори персоналу, что мы ищем возможного убийцу. Пока мы даже не знаем, что там произошло.
— Понял. Скажу, что женщина может нуждаться в помощи.
Клим отключился.
Москва, как назло, решила именно в этот момент окончательно встать.
Навигатор показывал красную линию почти до самого центра.
Клим перестроился в соседний ряд и снова посмотрел на часы.
Он не любил спешку в расследовании. Спешка заставляла человека принимать решение раньше, чем появлялось достаточно фактов. Но сейчас выбора не было.
Голос женщины всё ещё звучал в голове.
«Потому что у меня тоже два».
Не «были».
Не «я видела».
У меня тоже два.
Настоящее время.
Через двадцать семь минут Клим остановился у гостиницы.
Сиверцев уже ждал возле входа.
— Номер пятьсот двадцать шесть. Администратор говорит, Ратова вернулась в гостиницу утром и после этого, по камерам, не выходила.
— Кто-нибудь поднимался к ней?
— Пока видимого посетителя нет. Я попросил охрану ничего не перематывать без нас.
Они вошли.
«Север» был одной из тех гостиниц, которые пытались выглядеть дороже, чем стоили. Мрамор в холле, тяжёлые портьеры, запах кофе и дорогого освежителя воздуха.
У стойки их встретил управляющий — полный мужчина лет пятидесяти, явно недовольный тем, что полиция появилась среди постояльцев.
— Господа, я уже объяснил вашему сотруднику, что госпожа Ратова не сообщала о каких-либо проблемах. Она живёт у нас третий день и всегда была совершенно спокойна.
Клим показал удостоверение.
— Мы не утверждаем, что проблема была. Но примерно сорок минут назад с её номера поступил звонок, после которого связь оборвалась. Нам необходимо убедиться, что с ней всё в порядке.
— Мы звонили в номер. Она не отвечает.
— Кто-нибудь поднимался?
— Дежурный администратор. Дверь заперта, ответа нет.
— Электронный замок?
— Да.
— Он показывает, когда дверь открывали в последний раз?
Управляющий переглянулся с сотрудницей стойки.
— Система фиксирует использование карты.
— Тогда поднимайте данные. И дайте мастер-ключ.
На пятом этаже было тихо.
Номер 526 находился почти в конце коридора.
Клим постучал.
— Ольга Викторовна? Полиция. Если вы нас слышите, пожалуйста, откройте дверь.
Тишина.
Он постучал сильнее.
Ничего.
Сиверцев посмотрел на индикатор замка.
— Мастер-карта откроет внешний замок.
Администратор приложил карту.
Замок щёлкнул.
Дверь приоткрылась сантиметра на три и остановилась.
— Внутренний фиксатор, — сказал Сиверцев.
Клим наклонился.
Дверь действительно держала металлическая скоба.
— Значит, либо Ратова внутри, либо фиксатор закрыли каким-то способом без неё.
Управляющий сразу вмешался:
— Закрыть его снаружи невозможно. Он механический.
Клим посмотрел на него.
— Слово «невозможно» в таких делах обычно живёт до первого эксперимента. Пока скажем только, что нормальным способом он закрывается изнутри.
Сиверцев усмехнулся.
— Вот теперь я узнаю Веденина даже без Веденина.
Клим не ответил.
Пришлось вызвать техника гостиницы.
Через несколько минут внутренний фиксатор аккуратно сняли, стараясь не разрушить крепление.
Клим вошёл первым.
— Ольга Викторовна?
Тишина.
Небольшая прихожая.
Шкаф.
В нём пальто.
На полке женская сумка.
Ключи.
Документы.
В комнате никого.
Ванная пустая.
Окно закрыто.
Клим подошёл к нему.
— Оно открывается?
Управляющий покачал головой.
— Нет. После реконструкции окна здесь глухие, только вентиляция.
— Значит, через окно она уйти не могла.
— Именно это я и говорю.
Клим повернулся.
— Вы говорили про дверь.
— Простите.
На столе у окна стояли два стакана.
Клим остановился.
Сиверцев увидел их секунду спустя и тоже замолчал.
Два одинаковых прозрачных стакана.
Один ближе к краю.
Другой напротив.
Клим почувствовал неприятный холод внутри.
Не страх.
Скорее подтверждение того, что очень хотелось бы признать совпадением.
— Ничего не трогаем, — сказал он. — Вызывай Климовского.
Сиверцев уже доставал телефон.
Клим медленно обошёл номер.
Кровать не смята.
На тумбочке лежала книга.
Зарядка от телефона подключена к розетке.
Чемодан открыт, внутри одежда.
Косметика в ванной.
Ничего не указывало, что женщина собиралась срочно уходить.
— Документы здесь, пальто здесь, сумка тоже, — сказал Сиверцев после звонка. — Если она ушла добровольно, то выбрала очень странный способ.
— Не спеши. Сначала выясним, действительно ли она ушла.
— А как ещё человек может исчезнуть из пустой комнаты?
Клим посмотрел на него.
— Именно это мы и должны установить.
Через двадцать минут приехал Климовский.
Он вошёл в номер, увидел стол и остановился.
— Только не говорите, что у нас опять два стакана.
— К сожалению, говорить ничего не придётся. Они перед вами.
Эксперт надел перчатки.
— Кто входил после того, как открыли дверь?
— Я, Сиверцев, администратор и техник. Все стоят в коридоре, маршруты зафиксировали. До нас, по словам гостиницы, никто.
Климовский подошёл к столу.
Первый стакан.
Второй.
Осмотрел поверхность.
— Здесь есть отпечатки.
— На каком?
— На том, что ближе к краю. Второй пока выглядит чистым.
Сиверцев выдохнул.
— Всё-таки повторяется.
Клим бросил на него взгляд.
— Повторяется деталь. Не вывод.
— Хорошо. Деталь повторяется очень выразительно.
Климовский посмотрел на них обоих.
— Если вы закончили спорить о терминологии, я продолжу работать.
Через несколько минут он показал на ковёр возле кресла.
— Здесь что-то есть.
Клим подошёл.
На светлом ворсе лежала небольшая тёмная пуговица.
Мужская.
— К одежде Ратовой не подходит, — сказал Сиверцев. — На ней была блузка и брюки.
— Это мы проверим, — ответил Клим. — И постарайся не назначать владельца раньше лаборатории.
Климовский аккуратно упаковал пуговицу.
Потом подошёл к окну.
— Следов вскрытия нет. Стеклопакет герметичный. Если женщина вышла, то не отсюда.
— Вентиляция?
— Даже кошка обиделась бы на такое предложение.
Клим снова посмотрел на дверь.
— А внутренний фиксатор можно закрыть снаружи?
— Теоретически почти любой механический замок можно заставить делать то, для чего он не предназначен. Но мне понадобится время, чтобы понять, возможно ли это здесь и оставит ли способ следы.
— Проверьте.
Пока эксперт работал, Клим с Сиверцевым спустились к охране.
Записи камер уже подготовили.
Ратова вошла в гостиницу в 11:14.
На ней было светлое пальто.
В руке сумка.
Одна.
В 11:16 она поднялась на лифте.
Камера пятого этажа зафиксировала, как она вошла в номер.
После этого дверь никто не открывал.
— Ни один человек? — спросил Клим.
Начальник охраны прокрутил запись.
— На камере коридора — нет.
— Служебные проходы?
— На этаже есть лестница для персонала, но выход из неё тоже попадает в кадр.
— Все камеры работают без разрывов?
— На этом участке — да.
— Значит, если верить системе, Ратова вошла в номер в 11:16 и после этого не выходила.
— Получается именно так.
Клим несколько секунд смотрел на запись.
— А звонок мне был в 13:44.
Сиверцев прислонился к спинке стула.
— То есть почти два с половиной часа она находилась внутри.
— Если телефон был у неё.
— Ты думаешь, звонил кто-то другой?
— Я думаю, пока нельзя исключать ничего.
Они начали просматривать коридор с 11:16 до момента своего приезда.
Постояльцы.
Горничные.
Сотрудники гостиницы.
Ничего.
В 13:46 по коридору прошла женщина в форме уборщицы.
Клим попросил остановить запись.
— Кто это?
— Горничная. Лариса Коваль.
— Приведите её.
Женщина пришла минут через десять.
Лет сорок, уставшее лицо, руки всё время теребят край фартука.
— Я в номер не входила, — сказала она ещё до того, как Клим успел задать вопрос. — У меня там даже уборки не было назначено.
— Мы не обвиняем вас ни в чём. Нам важно понять, слышали ли вы что-нибудь, когда проходили мимо.
Она задумалась.
— Телефон.
Клим чуть подался вперёд.
— Вы слышали звонок?
— Кажется, да. Внутри что-то звонило. Я ещё подумала, что постоялица не берёт трубку.
— Вы уверены, что звук шёл именно из 526-го?
— Почти. Я проходила рядом, и звонок был оттуда.
— Сколько продолжался?
— Недолго. Несколько секунд.
— Голоса, шум, движение?
— Ничего такого не помню.
— Дверь была закрыта?
— Конечно.
Клим посмотрел на время записи.
13:46.
Через две минуты после звонка ему.
Если телефон оставался в номере, значит, звонок женщине мог поступить уже после того, как она говорила с Климом.
А если она действительно исчезла раньше?
Он пока не хотел формулировать.
На выходе из комнаты охраны Сиверцев сказал:
— Сейчас ты опять думаешь о закрытой комнате.
— Я думаю о том, что данные пока противоречат друг другу.
— В этом есть разница?
— Большая. Если я скажу себе, что это «закрытая комната», мозг начнёт искать сложный способ исчезновения. А может оказаться, что мы неправильно понимаем вообще один из исходных фактов.
— Например?
— Например, что женщина на записи — действительно Ратова. Или что звонок был именно из номера. Или что камера не показывает всё, что нам кажется.
Сиверцев усмехнулся.
— Вот теперь я окончательно понимаю, почему тебя выбрал Веденин.
Они вернулись наверх.
Климовский уже закончил первичный осмотр стаканов.
— На одном действительно есть отпечатки Ратовой. Сравнение прошло быстро, её данные есть в базе документов.
— А второй?
— Совершенно чистый. Ни одного пригодного следа.
Клим посмотрел на стаканы.
— Снова тот же рисунок.
— Теперь это уже можно назвать повторяющимся элементом, — заметил Сиверцев.
Клим не стал спорить.
— Что с пуговицей?
— Пока ничего. Но материал хороший, можно будет сравнить, если найдём одежду.
— Следы в номере?
— Обычный набор: Ратова, персонал, возможно, предыдущие постояльцы. Ничего, что сразу кричало бы «вот ваш преступник».
Климовский посмотрел на дверь.
— Фиксатор тоже интересный. Я пока не вижу очевидного способа закрыть его снаружи без следов. Но это ещё не значит, что такого способа нет.
— Хорошо. Проверьте всё, что связано с механикой двери.
Клим спустился в холл.
Через полчаса пришёл первый результат по телефону Ратовой.
Сиверцев подошёл к нему с планшетом.
— У неё перед исчезновением были два коротких входящих звонка с неизвестных номеров. Оба номера зарегистрированы на подставных людей, оба активированы недавно.
— Время?
— Первый примерно за час до её звонка тебе. Второй — незадолго до него.
— Разговоры записывались?
— Нет.
— Локации номеров?
— Пока грубо. Один отмечался в районе Павелецкого вокзала, второй — рядом с гостиницей.
Клим задумался.
— Если один из них находился рядом, это ещё ничего не доказывает. В центре тысячи аппаратов на одной территории.
— Согласен. Но структура очень похожа на Белова: неизвестные номера, короткие контакты, невозможность нормально отследить источник.
— Похожесть фиксируем. Не объединяем всё автоматически.
Сиверцев посмотрел на него с лёгкой улыбкой.
— Ты сегодня особенно осторожный.
— Потому что вчера уже начал слишком быстро придумывать объяснения.
— Веденин заразил?
— Хуже. Оказался прав.
Управляющий гостиницы сообщил, что у Ратовой в подземном паркинге стоит машина.
Чёрный внедорожник.
Клим сразу попросил показать.
Автомобиль находился на втором подземном уровне.
На первый взгляд ничего необычного.
Двери закрыты.
Сигнализация активна.
Сиверцев обошёл машину и остановился у заднего крыла.
— Клим.
Фрязин подошёл.
На чёрной краске была свежая длинная царапина.