- -
- 100%
- +
Никакой очевидной связи.
Он почти почувствовал разочарование и тут же остановил себя.
— Значит, пока считаем, что машину могли оставить здесь просто потому, что двор ночью пустой.
— Даже не попытаемся сделать из старого завода тайный смысл?
— Постараемся прожить без этого хотя бы до обеда.
На обратном пути позвонил Тарнов.
— Я уже получил краткую сводку. Теперь расскажи то, что туда не вошло.
Клим изложил детали.
Когда дошёл до стаканов, Тарнов перебил:
— На одном отпечатки Ратовой, второй снова чистый?
— Да. И это уже третий случай, когда повторяется одна и та же конструкция.
— Хорошо. Только не называйте её «почерком убийцы», пока мы не доказали, что Белов вообще был убит.
— Я понимаю.
— Что с Ратовой?
— Предварительно смерть между полуночью и двумя. Похоже на инъекцию. Значит, из гостиницы её вывели живой.
— А как вывели, вы по-прежнему не знаете.
— Пока нет.
— Тогда это одна из главных задач. Не позволяй красивой истории со стаканами заслонить простую механику: женщина исчезла из номера и оказалась ночью в такси. Между этими точками должен существовать нормальный физический маршрут.
Клим посмотрел на дорогу.
— Согласен.
— И ещё одно. Через час совещание. Привези всё, что есть по связям Белова и Ратовой.
В управление они приехали в 09:34.
В кабинете Тарнова уже ждала женщина лет тридцати пяти с ноутбуком.
— Марина Вершинина, аналитик, — представил её Тарнов. — Будет искать пересечения между Беловым и Ратовой. Пока мы смотрели на них как на двух отдельных людей. Пора проверить, насколько это вообще верно.
Марина пожала Климу руку.
— Я уже начала. И пока самым интересным результатом оказалось полное отсутствие очевидных связей.
— То есть они не были знакомы?
— Я бы так не формулировала. Их нет в телефонных контактах друг друга, нет общих адресов, прямых деловых отношений, общих социальных сетей или родственников. Но отсутствие записи ещё не означает отсутствие знакомства.
Клим кивнул.
— Клиника Белова и компания Ратовой пересекались?
— Напрямую нет. Но я проверяю подрядчиков, страховщиков, банки, благотворительные фонды и старые проекты.
— А 21:16?
Марина открыла отдельную вкладку.
— Пока ничего. Если искать просто по времени, получаем тысячи событий.
Тарнов посмотрел на Клима.
— У тебя была мысль, что это время относится к прошлому Белова. Теперь его упоминала и Ратова. Значит, версия стала сильнее, но поиск надо сузить.
Клим подумал.
— Давайте сначала десять лет. Москва и область. Аварии, уголовные дела, чрезвычайные происшествия, больницы, крупные деловые проекты, где могли появиться оба.
Марина спокойно ответила:
— Это всё равно очень большой массив.
— Тогда начните с событий, где точное время фиксировалось документально.
Она кивнула.
— Так уже лучше.
Совещание продолжалось около сорока минут.
Клим подробно рассказал о пуговице Белова в гостиничном номере и совпадении краски с машиной Ратовой.
Тарнов долго смотрел на фотографии.
— Эти следы мне нравятся меньше всего.
Клим удивился.
— Почему?
— Потому что они слишком удобные. Пуговица одного человека у другого. Краска автомобиля второго — у первого. Если это случайный обмен, значит, они встречались. Если намеренный — кто-то очень хочет, чтобы мы увидели связь.
— В любом случае связь есть.
— Да. Но направление может быть совершенно разным. Не путай факт с объяснением факта.
Клим усмехнулся.
— Сегодня у меня ощущение, что весь отдел решил говорить голосом Веденина.
— Значит, у тебя появился шанс чему-то научиться.
После совещания Клим впервые за утро вспомнил о еде.
Сиверцев протянул ему батончик.
— Я взял два. Не потому что переживаю, а потому что знаю: если ты не поешь, к обеду начнёшь допрашивать мебель.
Клим развернул упаковку.
— Трогательная забота.
— Не привыкай. У меня репутация.
Через двадцать минут пришли первые результаты вскрытия Ратовой.
Климовский позвонил сам.
— Причина смерти почти понятна. В крови сильнодействующий миорелаксант. В достаточной дозе он блокирует дыхательную мускулатуру.
Клим сразу спросил:
— Человек остаётся в сознании?
— Некоторое время может оставаться.
Клим представил Ратову в машине.
— Значит, она понимала, что не может дышать.
— Вероятно.
— Сколько времени от введения до смерти?
— Зависит от дозы, состояния организма и способа введения. Несколько минут вполне реально.
— Этот препарат свободно достать нельзя?
— Официально — нет. Используется в медицинских учреждениях.
Клим посмотрел на фотографию Белова на доске.
— В клинике Белова?
— Сейчас проверяю.
Ответ пришёл меньше чем через полчаса.
Препарат там действительно использовался.
Более того, три недели назад внутренняя проверка выявила недостачу нескольких ампул.
Клим медленно отложил телефон.
Сиверцев сразу понял по лицу.
— Что-то появилось?
— Препарат, которым убили Ратову, есть в клинике Белова. Три недели назад пропало несколько ампул.
Артём присвистнул.
— Это уже не просто фон.
— Нет. Но доступ к препарату могли иметь десятки людей.
— Зато теперь Белов и Ратова связаны ещё одним пунктом.
Клим посмотрел на доску.
Связей становилось всё больше.
И это начинало беспокоить.
Слишком быстро.
Слишком стройно.
Через час Марина вошла с ноутбуком.
— Кажется, есть первое реальное пересечение.
Клим встал.
— Что именно?
— Семь лет назад компания, где работала Ратова, финансировала строительство медицинского центра на северо-западе Москвы.
— Клиника Белова?
— Нет. Но Белов проходил по проекту как медицинский консультант.
Клим посмотрел на неё внимательнее.
— Они могли встречаться?
— Пока не доказано. Но оба официально участвовали в одном проекте.
— Что с центром?
— Строительство остановили после серьёзного происшествия.
— Какого?
Марина развернула экран.
Старая новостная заметка.
Строительная площадка.
Полицейская лента.
Машина скорой помощи.
— Возле стройки автомобиль сбил молодую женщину. Она позже умерла в больнице.
Клим почувствовал, как внутри что-то медленно сдвинулось.
— Дата?
Марина назвала.
— Время происшествия?
— Точного в заметке нет. Но первый звонок в экстренные службы зарегистрирован в 21:18.
Клим замер.
Сиверцев тоже перестал улыбаться.
— Две минуты.
Клим продолжал смотреть на экран.
— Это ещё ничего не доказывает. Авария могла произойти в 21:17, в 21:15 или вообще раньше.
— Поэтому я запросила старое дело.
— Где находилась стройка?
Марина назвала адрес.
Клим открыл карту.
Несколько секунд смотрел.
Потом увеличил.
Сиверцев подошёл ближе.
Место старой стройки находилось в двух кварталах от двора, где утром нашли такси с Ратовой.
— Вот это уже интереснее, — сказал Артём.
Клим не ответил.
Слишком много совпадений снова начинали выстраиваться в линию.
Он позвонил Веденину.
Тот ответил не сразу.
— Надеюсь, ты звонишь не для того, чтобы рассказать, что всё уже понял.
— Наоборот. Хочу проверить, насколько быстро я сейчас ошибусь.
Клим изложил найденное.
Веденин выслушал спокойно.
— Красиво.
— Вам не нравится.
— Очень нравится. Поэтому и не нравится.
Клим усмехнулся.
— Объясните.
— Ты искал событие около 21:16. Нашёл аварию около этого времени. Белов связан с проектом. Ратова тоже. Тело Ратовой нашли рядом с местом старой аварии. Если ещё окажется, что погибшая девушка приходилась кому-то близкой, у тебя получится почти готовый мотив.
— Именно.
— А теперь попробуй доказать, что авария вообще не имеет отношения к нынешним смертям.
— Зачем?
— Потому что если не сможешь, версия станет сильнее. А если сможешь, сэкономишь себе несколько дней охоты за красивым призраком.
Клим молчал.
— Понял.
— И ещё. Найди не только то, что связывает Белова и Ратову с аварией. Найди то, что разделяет их. Люди редко оказываются одинаково виноваты в одном и том же.
Фраза зацепилась.
— Хорошо.
— И не называй пока никого виноватым.
— Борис Андреевич, вы умеете испортить почти любую хорошую версию.
— Это одна из причин, почему меня до сих пор держат на работе.
После разговора Клим с Сиверцевым поехали к месту старой стройки.
Теперь там стоял современный жилой комплекс.
Три башни.
Подземный паркинг.
Кофейня.
Аптека.
Ничего от старого объекта почти не осталось.
Клим вышел из машины.
— Где именно произошло ДТП?
Сиверцев сверился со схемой.
— Примерно у этого перекрёстка.
Клим посмотрел на дорогу.
Машины.
Светофор.
Пешеходы.
Совершенно обычное место.
Семь лет назад здесь лежала умирающая девушка.
— Имя нашли?
— Да. Елена Андреевна Дорохова. Двадцать три года.
— Водитель?
— Скрылся. Официально не установлен.
— Свидетели?
— Были. Дело закрыли через восемь месяцев из-за недостатка доказательств.
Клим повернулся.
— Белов проходил?
— Сейчас смотрю.
Сиверцев пролистал документы в телефоне.
— В качестве свидетеля — нет.
— Ратова?
— Тоже нет.
Клим почувствовал первое разочарование.
— Значит, связь пока косвенная.
Сиверцев продолжил читать.
— Подожди. Девушку привезли в больницу в 22:07.
— Почти через час после аварии?
— Да.
— Первая скорая?
— Вызов зарегистрирован в 21:18, прибытие бригады — 21:31.
— Какая больница?
Сиверцев назвал.
Клим сразу понял.
— Проверь Белова.
Ответ нашёлся почти мгновенно.
Семь лет назад Антон Белов работал именно там.
В тот вечер он был дежурным врачом приёмного отделения.
Клим некоторое время молчал.
Теперь связь была уже не административной.
Белов видел погибшую.
Возможно, пытался её спасти.
Возможно, не успел.
— Вот теперь авария действительно входит в дело, — сказал Сиверцев.
— Входит. Но пока только через Белова.
— Ратова всё равно связана со стройкой.
— Это не означает, что она была на месте.
— Но она знала про 21:16.
Клим кивнул.
— Вот это важнее.
Они вернулись в управление.
Старое дело уже успели оцифровать и прислать частично.
Клим сел за стол.
Потерпевшая: Елена Андреевна Дорохова.
Двадцать три года.
Причина смерти — тяжёлая сочетанная травма и внутреннее кровотечение.
Предполагаемое время ДТП: 21:15–21:17.
Клим остановился.
21:16 находилось ровно посередине.
Он перечитал показания одного из очевидцев.
Мужчина услышал удар примерно в 21:16.
Когда подошёл, автомобиль уже исчез.
Девушка лежала у обочины.
Клим почувствовал неприятное напряжение.
Вот оно.
Впервые 21:16 перестало быть просто загадочной цифрой.
Стало минутой.
Конкретной.
Живой.
— Артём.
Сиверцев подошёл.
Клим показал строку.
— Это почти наверняка то самое время.
— Теперь я бы тоже так сказал.
— Почти.
— Даже сейчас?
— Особенно сейчас.
Они продолжили читать.
Скорая приехала через тринадцать минут.
До больницы добирались долго из-за пробки и состояния девушки.
В 23:42 Елена Дорохова умерла.
Дежурный врач — Антон Сергеевич Белов.
Клим обвёл фамилию.
Затем проверил Ратову.
Её в материалах не было.
Ни одного упоминания.
Марина принесла дополнительные документы по компании-застройщику.
— Ратова действительно работала в проекте. На тот момент была заместителем финансового директора.
— В ночь аварии она находилась на объекте?
— По официальным документам — нет.
— Где была?
— Пока неизвестно.
— Хорошо. Значит, не делаем из неё участницу происшествия только из-за должности.
Марина кивнула.
— Я уже начала искать служебные журналы, командировки и старые платежи. Может быть, появится что-то ещё.
Через некоторое время она вернулась снова.
На этот раз с фотографией.
— Есть кое-что свежее. И мне кажется, это важнее старых документов.
Клим посмотрел на экран.
Ресторан.
Белов сидит за столом напротив Ратовой.
Дата — три недели назад.
Клим приблизил изображение.
— Они всё-таки знали друг друга.
— Да. Камеры ресторана фиксируют их встречу почти на час.
— Кто бронировал стол?
— Ратова.
— Кто платил?
— Белов.
— Телефонные звонки перед встречей?
— По обычным номерам — нет.
Клим долго смотрел на кадр.
Ратова сидела напряжённо.
Белов что-то объяснял.
— Дата совпадает с пропажей препарата из клиники?
Марина кивнула.
— Тот же день.
Сиверцев выдохнул.
— Теперь это уже выглядит почти слишком хорошо.
Клим повернулся к нему.
— Именно.
— Ты снова недоволен?
— Потому что у нас внезапно появилось слишком много удобных связей.
— Иногда дело просто раскрывается.
— Иногда. Но я пока не готов в это поверить.
К шести вечера у них уже была первая рабочая схема.
Белов.
Ратова.
Елена Дорохова.
21:16.
Встреча три недели назад.
Пропавший препарат.
Старая авария.
Пуговица.
Краска.
Два стакана.
Тарнов смотрел на доску молча.
Потом сказал:
— Всё выглядит так, будто семь лет назад произошло что-то, о чём Белов и Ратова предпочли забыть, а теперь кто-то заставляет их вспоминать.
Клим кивнул.
— Пока это самая логичная версия.
— Именно поэтому она опасная.
Клим усмехнулся.
— Сегодня это, кажется, главная фраза отдела.
— Потому что вы все слишком любите логику, когда она начинает льстить.
Тарнов подошёл к фотографии Елены.
— Родственники?
Марина ответила:
— Родители умерли. Есть старший брат — Сергей Дорохов, тридцать четыре года.
— Где он сейчас?
— Вот здесь начинается проблема. По последнему адресу не живёт. Квартиру продал два года назад. С работы уволился год назад. Текущего официального места нет.
Клим спросил:
— Чем занимался?
Марина посмотрела в записи.
— Инженер по системам безопасности.
В комнате стало тише.
Сиверцев первым произнёс:
— Камеры, электронные замки, системы доступа?
— В том числе.
Клим почувствовал, как версия буквально сама делает шаг вперёд.
Слишком красивый шаг.
— Он после смерти сестры пытался добиться возобновления дела?
Марина кивнула.
— Несколько лет. Писал жалобы, нанимал частного эксперта, утверждал, что расследование провели плохо. Потом обращения прекратились.
— Белов фигурирует в жалобах?
— Прямо нет. Но брат отдельно обвинял больницу в том, что сестра потеряла слишком много времени до операции.
Клим посмотрел на Тарнова.
— Нам нужно его найти.
— Найдём. Но пока это свидетель и родственник погибшей, не убийца.
— Я понимаю.
— Хорошо. Потому что профессия у него слишком удобная. А удобные совпадения, как вы сегодня уже успели понять, требуют двойной проверки.
Клим вернулся к себе.
На доске появилась ещё одна фамилия:
Сергей Дорохов.
Рядом он поставил знак вопроса.
Не «подозреваемый».
Не «убийца».
Просто вопрос.
За окном окончательно стемнело.
Клим смотрел на схему и чувствовал, что впервые дело стало чуть менее бесформенным.
У неизвестности появился контур. Но не лицо. И это было правильно.
Телефон завибрировал. Неизвестный номер. Клим сразу взял аппарат.
Сообщение. Фотография. Он открыл.
Обычный деревянный стол. Два стакана. В одном вода. Второй пустой.
Ни лица. Ни рук. Ни человека. Только часть стены и окно на заднем плане.
Клим встал.
— Артём!
Сиверцев появился через несколько секунд.
— Что случилось?
Клим молча показал экран. Артём перестал улыбаться.
— Только что пришло?
— Да.
— Метаданные?
— Отправляю техникам.
Клим увеличил фотографию.
На стекле окна было отражение вывески. Несколько букв. Неясных.
«…РМА…»
Или «…РМАЦ…»
Сиверцев наклонился ближе.
— Похоже на «Фармация».
— Возможно.
— Аптека?
— Скорее вывеска напротив.
Телефон снова завибрировал. Второе сообщение.
Всего четыре цифры:
«23:00».
Они переглянулись. На часах было 21:47.
Сиверцев тихо сказал:
— В прошлый раз 21:16 указывало назад. Это уже похоже на время впереди.
Клим смотрел на два стакана.
Впервые неизвестный оставлял след не после события.
А до него.
Возможно.
— Поднимай техников. Ищи место по фотографии. Вывеска, окно, мебель, всё, что можно вытянуть.
В работу включили дежурную группу.
Старые панорамы. Карты. Фотографии фасадов. Сеть аптек. Кафе напротив.
В 22:21 отсеяли первый адрес. Не совпадала форма окна.
В 22:34 второй. Столы другие.
В 22:41 Марина принесла ещё несколько вариантов.
В 22:44 Сиверцев внезапно остановился.
— Кажется, нашёл.
На экране было небольшое кафе. Через улицу — аптека с большой вывеской «ФАРМАЦИЯ».
Окно совпадало. Стол тоже.
Клим уже надевал куртку.
— Адрес.
Навигатор показывал двадцать одну минуту.
На часах было 22:46.
— У нас четырнадцать минут, — сказал Сиверцев, садясь в машину.
— Значит, поедем быстрее.
Они шли с сиреной.
22:51.
22:54.
22:57.
Впереди появилась вывеска.
«ФАРМАЦИЯ».
Клим бросил машину почти у тротуара.
22:59.
Они вбежали в кафе. Посетители обернулись.
Клим сразу увидел стол у окна. Тот самый. На нём стояли два стакана. Один пустой. Во втором вода.
Стул напротив был отодвинут. За столом никого.
Клим подошёл к официанту.
— Полиция. За этим столом кто-нибудь сидел последние десять минут?
Парень побледнел.
— Женщина. Она только что ушла.
— Как выглядела?
— Светлое пальто, тёмные волосы. Молодая.
— Куда пошла?
Официант показал через окно.
— В сторону перекрёстка.
Клим выбежал. На улице было людно. Он увидел светлое пальто примерно в сорока метрах.
— Девушка! Полиция! Остановитесь!
Она не сразу обернулась. Клим побежал. Женщина дошла до края дороги.
Он был уже совсем близко, когда с парковочного кармана резко выехал тёмный автомобиль.
Фары. Рывок. Женщина инстинктивно шагнула назад.
Машина пронеслась мимо и исчезла за поворотом.
Клим подскочил к ней и оттащил подальше от проезжей части.
— Вы не пострадали?
Она вырвала руку.
— Что происходит? Вы кто вообще?
Клим показал удостоверение.
— Следственный отдел. Мне нужно, чтобы вы сейчас не уходили и спокойно ответили на несколько вопросов.
Сиверцев подбежал через несколько секунд.
— Машина?
— Ушла. Номер не успел увидеть.
Клим повернулся к женщине.
— Как вас зовут?
— Анна Лосева.
Фамилия показалась знакомой. Клим несколько секунд пытался вспомнить.
Потом понял. Старое дело. Показания свидетелей.
Он смотрел на женщину.
— Вы семь лет назад были свидетелем аварии, в которой погибла Елена Дорохова?
Лицо Анны изменилось.
Не сильно.
Но достаточно.
— Откуда вы знаете?
— Ответьте, пожалуйста. Это сейчас очень важно.
Она отвела взгляд.
— Да. Я была там.
Клим почувствовал, как расстояние между сегодняшним делом и старой аварией сокращается ещё на один шаг.
— Вы знали Антона Белова и Ольгу Ратову?
Анна резко посмотрела на него.
— Что с ними?
— Они оба мертвы.
Женщина побледнела. Несколько секунд молчала.
Потом тихо сказала:
— Господи.
Клим не торопил.
— Анна, мне нужно понять, почему два человека, связанные с той аварией, погибли почти одновременно. И почему сегодня кто-то оставил два стакана там, где сидели вы.
Она посмотрела через дорогу на окно кафе. На стол. На воду.
Плечи едва заметно дрогнули.
— Я не хочу об этом говорить здесь.
— Тогда поедем с нами. Но прежде скажите хотя бы одно: вы знали Белова и Ратову лично?
Анна закрыла глаза.
— Да.
— Через аварию?
Она открыла глаза. В них был настоящий страх.
— Мы все были там.
Клим замер.
— Кто именно?
Анна посмотрела на часы над аптекой.
23:02.
— Не только те, кого записали в протокол.
Телефон Клима завибрировал. Неизвестный номер.
Он открыл сообщение.
Всего одна строка:
«На этот раз вы почти успели».
Клим перечитал. Потом поднял глаза. Анна Лосева стояла перед ним живая.
Тёмная машина исчезла.
Улица снова выглядела обычной.
И впервые Клим почувствовал не страх. Злость. Он действительно почти успел.
Не предотвратить смерть — здесь он успел. Но человека в тёмной машине снова не увидел.
И разница между ними теперь измерялась уже не днями. Даже не часами.
Минутами.
ГЛАВА IV
ТЕ, КОГО НЕ БЫЛО В ПРОТОКОЛЕ
Анна Лосева отказалась садиться в полицейскую машину.
Не категорически, не со скандалом. Просто посмотрела на тёмный седан, стоявший у тротуара, потом на Клима и сказала:
— Я поеду с вами, но на своей машине. После того, что сейчас произошло, мне почему-то совсем не хочется оставлять её здесь.
Клим посмотрел вдоль улицы.
Тёмный автомобиль давно исчез.
На перекрёстке снова шёл обычный московский поток. Такси, автобусы, люди переходили дорогу, кто-то остановился возле аптеки, кто-то фотографировал витрину кафе, не подозревая, что несколько минут назад здесь едва не произошло убийство.
Если это вообще была попытка убийства.
Клим всё чаще заставлял себя добавлять эту оговорку.
— Сегодня вы никуда одна не поедете, — сказал он. — Машину заберём позже. Сейчас я не знаю, кто сидел за рулём того автомобиля и была ли его целью именно вы. Но проверять это второй раз мне не хочется.
Анна посмотрела на него внимательнее.
— Вы думаете, меня хотели сбить?
— Я думаю, машина появилась слишком вовремя. Этого достаточно, чтобы проявить осторожность.
— Тогда почему она меня не сбила?
Вопрос был разумный.
Сиверцев, стоявший рядом, ответил раньше Клима:
— Возможно, водитель не рассчитывал, что вы отойдёте. Возможно, его целью вообще было напугать. А возможно, мы сейчас придаём обычному дорожному хамству слишком большое значение. Именно поэтому лучше сначала разобраться.
Анна перевела взгляд на него.
— Вы всегда разговариваете так, будто оставляете себе сразу три выхода?
— Нет. Иногда четыре.
На лице женщины мелькнуло что-то похожее на улыбку, но сразу исчезло.
— Хорошо. Поеду с вами.
Клим попросил дежурную группу забрать её машину и проверить камеры вокруг кафе.
Особенно тёмный автомобиль.
Марку он не рассмотрел.
Седан или небольшой кроссовер.
Фары узкие.
Цвет чёрный или тёмно-синий.
Номер — ни одной цифры.
Слишком мало.
Через двадцать минут они были в управлении.
Анну провели не в комнату допросов, а в небольшой кабинет на втором этаже.
Клим сознательно выбрал его.
Обычный стол.
Три стула.
Окно.
Никакого зеркала на стене, никакой подчёркнутой официальности.
Сиверцев принёс воду.
Анна посмотрела на стакан и не взяла.
Клим заметил.
Она тоже поняла, что он заметил.
— После сегодняшнего я, наверное, ещё долго буду смотреть на стаканы с подозрением.
— Это понятно.
— Нет, — сказала Анна. — Вы не понимаете.
Клим сел напротив.
— Тогда объясните.
Она посмотрела на Сиверцева.
— Он останется?
— Артём работает со мной. Всё, что вы скажете мне, всё равно будет известно ему.
Анна медленно кивнула.
Несколько секунд она собиралась с мыслями.
— Когда вы сказали, что Белов и Ратова мертвы, я сначала решила, что вы пытаетесь меня напугать.
— Зачем?
— Чтобы заставить говорить.
— Нам не нужно вас пугать. Сегодня кто-то уже сделал это гораздо убедительнее.
Анна опустила глаза.
— Вы действительно считаете, что смерть Белова связана с той аварией?
— Мы считаем, что такая связь возможна. Он был дежурным врачом в больнице, куда доставили Елену Дорохову. Ратова работала в компании, финансировавшей объект рядом с местом ДТП. Кроме того, оба независимо упоминали время 21:16.