- -
- 100%
- +
Клим закрыл глаза.
Несколько секунд сидел молча.
Потом рассмеялся.
Это было первое нормальное человеческое чувство за последние двое суток.
Он перезвонил.
Мать ответила почти сразу.
— Ты уже проснулся?
— Благодаря папиной древесине.
— Я же говорила ему не записывать тебе это с утра.
Где-то вдалеке отец сказал:
— Почему с утра? Я вчера записал.
Клим улыбнулся.
— Передай ему, что человечество благодарно за исследования.
— Он слышит.
— Тем лучше.
Мать ненадолго замолчала.
— У тебя всё нормально?
Клим посмотрел на тёмное окно.
— Работа сложная.
— Я не спрашиваю про работу.
Он понял.
— Со мной нормально.
— Ты звучишь уставшим.
— Потому что почти не спал.
— Тогда хотя бы поешь.
— Это уже становится семейным девизом.
— Потому что другого способа заставить тебя заботиться о себе мы пока не придумали.
Клим посмотрел на часы.
— В воскресенье приеду. И даже попробую мясо, если отец к этому времени не сожжёт гараж.
Издали снова донеслось:
— Температура под контролем!
Клим усмехнулся.
— Вот теперь мне совсем спокойно.
После звонка он всё-таки приготовил яичницу.
Получилось посредственно.
Но горячая еда неожиданно вернула ощущение, что мир состоит не только из трупов, двух стаканов и времени 21:16.
В управление он приехал к девяти.
Сиверцев уже сидел за столом и смотрел сразу в два монитора.
— Ты выглядишь подозрительно бодро.
— Завтракал.
Артём поднял голову.
— Добровольно?
— Под давлением семьи.
— Тогда всё нормально. Я уже решил, что дело повредило тебе психику.
Клим снял куртку.
— Что по Ярцеву?
— Ночь прошла без чудес. Банковские карты молчат. Телефон лежит в квартире. Паспорт с ним. Камеры после Белорусского вокзала пока ничего не дали.
— Такси до вокзала?
— Водитель подтвердил, что Ярцев ехал один. Был нервный, дважды проверял телефон, хотя аппарат почти не звонил. Разговаривать не хотел.
— Что-нибудь говорил?
— Только попросил высадить у бокового входа.
— Сумка?
— Маленькая дорожная.
Клим открыл материалы.
— Значит, либо собирался уехать, либо хотел создать такое впечатление.
— Есть ещё интересная деталь. Билет заранее не покупал.
— Наличными в кассе?
— По камере у кассы стоял, но ничего не приобрёл.
Клим задумался.
— Тогда зачем вокзал?
— Возможно, встреча.
— Или проверка, следят ли за ним.
Сиверцев посмотрел на него.
— Ты заметил, что теперь практически любое действие человека у нас имеет минимум два объяснения?
— Это лучше, чем одно неправильное.
В дверь постучали.
Марина Вершинина вошла с папкой.
— Я подняла всё, что смогла найти по шестёрке.
Клим жестом пригласил её сесть.
— Начнём с тех, кто жив и доступен.
— Денис Вересов сейчас руководит небольшой строительной компанией. Москва. Женат, двое детей. Вчера находился на деловом ужине, потом дома.
— Проверили?
— Камеры ресторана и двора подтверждают.
— Виктор Нестеров?
— Инженер. После того проекта ушёл из строительства, сейчас работает техническим директором логистической фирмы. Живёт в Подмосковье.
— Связи между ними сохранились?
— Вот это интересно. Формально почти никакой. Но за последние три недели Ярцев дважды звонил Вересову и один раз Нестерову. Разговоры короткие.
— Анне?
— Мы уже знаем про переписку. Ратова и Белов встретились лично. Получается, примерно за месяц группа начала снова осторожно контактировать.
Клим посмотрел на доску.
— После писем.
— Скорее всего.
— Есть подтверждение, что Вересов и Нестеров тоже их получили?
— Пока нет.
— Сегодня поговорим с обоими.
Марина открыла другую страницу.
— И ещё я нашла старые жалобы Сергея Дорохова.
Клим сел внимательнее.
— Что там?
— Он не просто требовал найти водителя. Несколько лет он буквально восстанавливал последние часы жизни сестры. Собирал записи, разговаривал с врачами, строителями, жильцами района.
— Имена шестерых нашёл?
Марина покачала головой.
— В официальных жалобах их нет. Но есть одна фраза, которую он повторял несколько раз: «На месте аварии были люди, которых следствие не установило».
Сиверцев перестал печатать.
— Значит, он знал.
— По крайней мере подозревал.
Клим взял копию.
— Откуда?
— Он ссылался на слова первого официального свидетеля, Корнева. Тот говорил, что, когда подошёл к Елене, возле стройки видел несколько уходящих людей.
— В основном протоколе этого нет.
— В основном нет. Но есть дополнительное объяснение, составленное через две недели. Корнев сказал, что видел двух мужчин и женщину у ворот стройки. Потом от своих слов частично отказался, потому что не был уверен.
Клим медленно отложил лист.
— Значит, Дорохов много лет знал, что рядом с сестрой были люди, которых никто не опросил.
— Да.
Сиверцев посмотрел на часы.
— И через сорок минут этот человек сам придёт к нам.
Сергей Дорохов пришёл в 09:56.
Не опоздал.
Не пытался приехать раньше.
Клим увидел его через стекло коридора.
Среднего роста, худой, короткие русые волосы, тёмная куртка. Ничего угрожающего.
Он выглядел не как человек, который семь лет готовил месть.
Скорее как инженер, которого выдернули с объекта посреди рабочей недели.
Сиверцев тихо сказал:
— Иногда я ненавижу внешность.
— Почему?
— Слишком ничего не говорит.
Клим посмотрел на него.
— А ты хотел плащ и нож?
— Хотя бы нервный тик.
Они провели Дорохова в обычный кабинет.
Клим сознательно не стал начинать с сестры.
— Спасибо, что приехали так быстро. Понимаю, что вам пришлось менять планы.
Сергей сел.
— Когда полиция звонит и спрашивает о сестре, которая умерла семь лет назад, планы обычно перестают иметь значение.
Голос спокойный.
Не холодный.
Клим отметил.
— Вы уже знаете, почему мы вас вызвали?
— Мне сказали только, что речь о Елене.
— И вы не спросили больше?
— Спросил. Ваш сотрудник ответил, что подробности лучше обсудить лично.
Сиверцев чуть улыбнулся.
— Редкий случай, когда наши сотрудники всё сделали правильно.
Дорохов посмотрел на него без реакции.
Клим продолжил:
— За последние несколько дней умерли два человека, которые были связаны с событиями вечера, когда погибла ваша сестра.
Сергей не изменился в лице.
Только пальцы на столе медленно сжались.
— Кто?
— Антон Белов и Ольга Ратова.
Несколько секунд тишины.
— Белова я знаю.
— Лично?
— Один раз разговаривал.
— Когда?
— Через несколько месяцев после смерти Лены.
— О чём?
Сергей посмотрел на Клима.
— Я хотел понять, почему её не спасли.
— И что он ответил?
— Что травмы были слишком тяжёлыми и время поступления почти ничего не изменило бы.
— Вы ему поверили?
— Нет.
Ответ прозвучал сразу, но не резко.
Дорохов продолжил:
— Потом я разговаривал с другим хирургом. Он сказал осторожнее. Если бы Лена попала на операционный стол раньше, шанс был. Небольшой, но был.
— Вы обвиняли Белова?
— Сначала да. Потом понял, что это слишком просто.
Клим заинтересовался.
— Почему?
Сергей посмотрел в сторону окна.
— Потому что Белов получил её уже почти через час после удара. Я хотел найти человека, который виноват, и долго назначал виноватым каждого, кто попадался по пути. Водителя. Скорую. Врачей. Полицию. Потом понял, что злость не делает версию правильной.
Клим вспомнил Веденина.
Поразительно знакомая мысль.
— А Ратова?
— Имя слышал.
— Откуда?
Сергей помолчал.
— Компания, где она работала, имела отношение к стройке.
— Вы с ней говорили?
— Нет.
— Пытались?
— Один раз написал официальное письмо. Мне ответил юридический отдел.
Клим наблюдал.
— Вы знали, что в тот вечер на стройке находились шесть человек?
Вот теперь реакция была.
Сергей посмотрел прямо на него.
— Значит, вы их нашли.
— Вы знали?
— Я знал, что люди были.
— Сколько?
— Точно не знал.
— Имена?
— Некоторые.
Сиверцев слегка изменил положение в кресле.
Клим спросил спокойно:
— Какие именно?
Сергей не торопился.
— Белов. Ратова. Ярцев.
— Откуда Ярцев?
— Он однажды ошибся.
— В чём?
— Ответил мне слишком быстро.
Клим нахмурился.
— Объясните.
Дорохов сложил руки.
— Через два года после смерти сестры я разослал письма всем компаниям, связанным со стройкой. Спрашивал, кто был на объекте в тот вечер. Большинство ответили стандартно: архивов нет, сведения отсутствуют, сотрудники не помнят. Ярцев позвонил сам.
— И что сказал?
— Что в момент аварии никого из представителей инвестора на стройке не было.
— Почему это показалось вам странным?
— Я не спрашивал про представителей инвестора. Я спрашивал вообще о сотрудниках и подрядчиках.
Клим почувствовал знакомое движение мысли.
— Значит, он ответил на вопрос, которого вы не задавали.
— Именно.
— Вы решили, что он знает больше.
— Да.
— И начали проверять его.
Сергей едва заметно улыбнулся.
— Вы бы не начали?
— Начал бы.
— Я тоже.
— Что нашли?
— Очень мало. Но понял, что несколько человек после аварии общались между собой чаще обычного.
— Кто?
— Ярцев. Ратова. Вересов. Иногда Нестеров.
Клим не показал реакции.
Четыре фамилии совпадали.
— Анну Лосеву вы знали?
— Нет.
— Сейчас имя вам что-нибудь говорит?
— Нет.
Клим посмотрел внимательнее.
Похоже на правду.
— Вы когда-нибудь отправляли кому-то из них письма без обратного адреса?
Сергей нахмурился.
— Нет.
— С текстом о времени?
— Не понимаю.
Клим достал копию письма Анны и положил перед ним.
«ВЫ ПОМНИТЕ, КОТОРЫЙ БЫЛ ЧАС?»
Сергей прочитал.
На лице впервые появилось нечто сильнее настороженности.
Он взял лист ближе.
— Когда это пришло?
— Около месяца назад одному из людей, бывших возле аварии.
— Другим тоже?
— Возможно.
Сергей вернул бумагу.
— Это не я.
— Мы пока не утверждаем обратного.
— Но именно поэтому вы меня вызвали.
Клим не стал изображать вежливую ложь.
— В том числе. У вас был мотив. Вы годами собирали сведения. Вы работаете с системами безопасности. В двух эпизодах есть вопросы к камерам, электронным замкам и удалённому доступу.
Сергей слушал спокойно.
— И у меня есть алиби на смерть Ратовой.
— Есть.
— Тогда почему я ещё здесь?
Клим чуть откинулся.
— Потому что алиби отвечает только на один вопрос. Нам нужно понять, кто мог использовать ваши материалы.
Сергей впервые по-настоящему насторожился.
— Какие материалы?
— Всё, что вы собирали о сестре.
Пауза.
Дорохов отвёл взгляд.
Вот это Клим заметил сразу.
— Вы вели архив?
Сергей ответил не сразу.
— Да.
— Где он?
— Не знаю.
Сиверцев посмотрел на Клима.
— Что значит «не знаю»?
Сергей перевёл взгляд на него.
— Именно то и значит. У меня был архив. Теперь его нет.
Клим почувствовал, как разговор наконец вышел на нужную глубину.
— Когда исчез?
— Примерно полгода назад.
— Почему вы не заявили?
— Потому что не считал это кражей.
— А чем считали?
— Сам виноват. При переезде часть коробок хранилась в старом гараже. Потом обнаружил, что одной нет.
— Что было внутри?
Сергей немного помолчал.
— Копии документов. Фотографии. Записи разговоров. Имена людей, которых я проверял.
— Включая шестерых?
— Не всех. Я же сказал, что не знал полного списка.
— Что именно было по Белову?
— График дежурства. Медицинские документы сестры. Несколько распечаток его публикаций.
— По Ратовой?
— Данные компании, старые отчёты.
— По Ярцеву?
— Его контакты с проектом. Копии корпоративных документов.
Клим спросил:
— Были сведения о том, что у Белова слабое сердце?
Сергей медленно поднял глаза.
— Были.
В комнате стало тихо.
— Откуда?
— Из открытых источников частично. Он несколько лет назад проходил лечение. Я проверял, не могло ли это влиять на его решения в ту ночь.
— В вашем архиве была информация о препаратах клиники?
— Нет.
— О маршрутах Ратовой?
— Нет.
— О системах доступа в доме Белова?
— Конечно нет.
Клим кивнул.
— Но у человека, который получил архив, появилась бы отправная точка.
— Если кто-то вообще его получил.
— Вы считаете, коробка потерялась?
Сергей долго молчал.
— Раньше считал.
— А сейчас?
Дорохов посмотрел на письмо.
— Сейчас уже не уверен.
Клим заметил, как изменилась его поза.
До этого Сергей защищался.
Теперь начал думать вместе с ними.
— Кто знал про архив?
— Несколько человек.
— Назовите.
— Моя бывшая жена. Друг, который помогал с переездом. Частный детектив, с которым я работал несколько лет назад.
— Имя детектива?
— Павел Рябинин.
— Он жив?
— Насколько знаю.
— Где работает?
— Тогда была небольшая фирма. Сейчас не общаемся.
Сиверцев записал.
Клим продолжил:
— Архив был только на бумаге?
— Нет. Часть материалов была на внешнем диске.
— Он тоже исчез?
— Да.
— Пароль?
— Был.
— Сложный?
Сергей криво улыбнулся.
— Для обычного человека — да. Для специалиста — нет.
— Вы сами специалист.
— Именно поэтому понимаю разницу.
Клим встал и подошёл к доске.
— Сергей, мне нужно, чтобы вы сейчас вспомнили всё, что казалось вам странным в расследовании гибели сестры. Не то, что уже есть в официальном деле. Именно то, что вам не удалось доказать.
Дорохов долго смотрел на фотографию Елены.
Клим специально не торопил.
— Было четыре минуты, — наконец сказал Сергей.
— Какие?
— Между моментом удара и первым вызовом, который я считал реальным.
Клим повернулся.
— В материалах вызов зарегистрирован в 21:18.
— Да. Но позже я нашёл запись с камеры магазина. Удар произошёл примерно в 21:14.
Клим нахмурился.
— Почему тогда у нас появляется 21:16?
— Потому что камера магазина спешила почти на две минуты.
— Вы это проверили?
— Да. Сравнивал с кассовыми чеками и другой камерой.
Клим подошёл ближе.
— Значит, фактическое время удара всё-таки около 21:16.
— Примерно.
— А вызов — 21:18.
— Да.
— Две минуты.
Сергей покачал головой.
— Не совсем. Самое странное произошло не до вызова.
— А когда?
— После.
Клим сел обратно.
— Расскажите.
Дорохов сцепил пальцы.
— Я восстановил путь скорой. Бригада приехала в 21:31. Но в документах есть несоответствие. Фельдшер позже говорил, что Елену к их приезду уже переместили.
— Куда?
— С проезжей части ближе к забору.
— Это важно?
— При таких травмах могло быть важно. Я не врач, но потом консультировался. Неправильное перемещение могло усилить внутреннее кровотечение.
Клим вспомнил показания Анны.
Она этого не сказала.
— Кто её переместил?
— Вот этого я так и не узнал.
— Корнев?
— Он утверждал, что не трогал.
— Значит, кто-то из тех, кто был раньше.
— Скорее всего.
Клим медленно записал.
— Что ещё?
— Телефон сестры.
— Он был найден?
— Да. Разбитый. В нескольких метрах от неё.
— Что с ним?
— Последний исходящий вызов — 21:11.
— Кому?
— Номеру, который потом отключили через два дня.
— Владельца нашли?
— Нет.
— В деле это есть?
— Есть, но линию быстро закрыли. Сим-карта оформлена на чужие документы.
Клим почувствовал неприятное совпадение с сегодняшними одноразовыми номерами.
— Вы считали этот звонок связанным с аварией?
— Не знаю. Лена могла звонить кому угодно.
— Но вы проверяли.
— Конечно.
— И ничего?
— Почти ничего.
— Что значит «почти»?
Сергей посмотрел на него.
— Телефон в момент последнего звонка находился возле стройки.
— То есть она приехала туда до того, как её сбили?
— Похоже.
Вот это меняло многое.
Клим почувствовал, как старая версия — случайная девушка, случайно оказавшаяся рядом — начала рассыпаться.
— Почему она была возле стройки?
— Не знаю.
— Она имела отношение к проекту?
— Нет.
— Знала кого-то из шестерых?
— Я не нашёл.
— Но вы подозревали?
— Да.
Клим вспомнил слишком быстрый ответ Анны: «Мне она была незнакома».
Не «никому».
Мне.
— У вашей сестры были знакомые среди юристов, строителей, врачей?
— Насколько я знаю, нет.
— А личная жизнь?
Сергей замолчал.
— Был мужчина.
— Имя?
— Она не называла.
— Почему?
— Лена была упрямой. Сказала, что если отношения станут серьёзными, познакомит.
— Вы хоть что-нибудь о нём знали?
— Старше неё. Женат.
Клим и Сиверцев переглянулись.
— Насколько старше?
— Я не знаю. Лет на десять, может быть больше.
— Профессия?
— Она однажды сказала, что он связан со стройкой. Я тогда решил, что архитектор или инженер.
Клим почувствовал, как внутри стало холодно.
— Когда вы это узнали?
— Ещё при её жизни.
— Почему этого нет в ваших жалобах?
— Есть намёк. Но я не хотел превращать сестру в объект сплетен.
— Имя вы пытались установить?
— Несколько лет.
— И?
Сергей посмотрел на фотографию Елены.
— Я думал, что это Виктор Нестеров.
Вот теперь наступила настоящая тишина.
Клим не ожидал.
— Почему именно он?
— Возраст подходил. Профессия. Он работал на стройке. Через месяц после смерти Лены резко перевёлся на другой объект, а ещё через полгода вообще ушёл из компании.
— Этого мало.
— Я знаю. Поэтому никогда не обвинял его публично.
— Вы встречались?
— Да.
— Что он сказал?
— Что никогда не видел мою сестру.
— Вы поверили?
— Нет.
— Почему?
Сергей медленно выдохнул.
— Потому что он сначала сказал: «Я не был с ней знаком». А через пять минут: «Я никогда с ней не встречался». Это разные формулировки.
Сиверцев покачал головой.
— Очень тонкое основание.
— Я и не говорю, что доказал.
Клим задумался.
Если Елена ехала к кому-то на стройку, авария могла быть не случайной встречей с местом.
Но пока это ничего не говорило о сегодняшних убийствах.
— Вы знали Дениса Вересова?
— Проверял.
— Почему?
— Он руководил подрядчиком и был на объекте вечером.
Клим сразу поднял взгляд.
— Вы знали, что он был там?
Сергей понял, что сказал больше, чем раньше.
— Предполагал.
— На чём основано?
— У меня была фотография.
— Какая?
— С камеры бензоколонки в двух кварталах. Его машина проехала в сторону стройки примерно в восемь вечера.
— И вы решили, что он остался до аварии.
— Не решил. Допустил.
Клим наклонился вперёд.
— Эта фотография была в пропавшем архиве?
— Да.
— Материалы по Нестерову тоже?
— Да.
— Информация о Белове, Ратовой, Ярцеве?
— Да.
Теперь конструкция становилась опасно понятной.
У кого-то мог оказаться готовый многолетний архив по людям, связанным с аварией.
Не полный.
Но достаточный, чтобы начать.
Клим спросил:
— Когда вы последний раз видели коробку?
— Перед переездом из Москвы. Потом уехал в Ярославль. Через несколько месяцев приехал за вещами и понял, что её нет.
— Замок гаража был повреждён?
— Нет.
— У кого были ключи?
— У меня и у хозяина бокса.
— Имя хозяина?
Сергей назвал.
Сиверцев записал.
Клим посмотрел на Дорохова.
— Почему вы прекратили расследование?
Сергей усмехнулся без радости.
— Потому что в какой-то момент понял, что перестал жить своей жизнью.
Он говорил медленно.
— Семь лет я просыпался с мыслью о том, что должен найти водителя. Потом — что должен доказать ошибку врачей. Потом — что кто-то что-то скрыл. Каждая новая бумага казалась дверью. За дверью была ещё одна. Потом ещё одна. Я потерял работу, развёлся, почти перестал общаться с родителями до их смерти. В какой-то момент я понял простую вещь: если продолжу, Лена всё равно не вернётся, а я исчезну вместе с ней.
Клим слушал.
В голосе Сергея не было красивой скорби.
Только усталость.
— И вы остановились.
— Не сразу. Но да.
— Кто-то мог решить, что вы предали память сестры?
Дорохов посмотрел на него.
— Возможно.
— Кто?
— Те, кто видел меня тогда.
— Частный детектив?
— Может быть.
— Друзья?
— Я почти ни с кем это не обсуждал.
— Бывшая жена?
— Она наоборот хотела, чтобы я бросил.
Клим встал.
— Нам понадобится доступ к вашему старому компьютеру, переписке и всему, что сохранилось от архива.
— Берите.
— И пока лучше не возвращайтесь один в Ярославль.
Сергей нахмурился.
— Вы думаете, я тоже в списке?
— Пока я думаю, что неизвестный использует события, связанные с вашей сестрой. А значит, мы не знаем, кем он считает вас: источником, помехой или частью этой истории.
Сергей посмотрел на него.
— Вы сказали «неизвестный». Значит, в мою вину вы уже не верите?
Клим ответил честно:
— Ваше алиби делает версию намного слабее. Но я не привык освобождать человека от подозрений только потому, что он мне понравился.
На лице Дорохова впервые появилась настоящая улыбка.
— А я вам понравился?
— Не настолько, чтобы рисковать карьерой.
После разговора Сергей остался в соседнем кабинете оформлять согласие на доступ к данным.
Клим вышел в коридор.
Сиверцев последовал за ним.
— Ну что?
Клим посмотрел на него.
— Он либо очень хороший актёр, либо действительно остановился несколько лет назад.
— А архив?
— Вот он мне нравится гораздо меньше.
— Потому что слишком удобно исчез.
— Потому что исчез именно набор материалов, который мог дать кому-то готовый список для проверки.
Сиверцев прислонился к стене.
— И Нестеров.
— Да.
— Женатый мужчина старше Елены. Инженер. Стройка.
— Пока это только версия Дорохова.
— Которую ты уже хочешь проверить.
— Конечно.
— Значит, едем?
Клим посмотрел на часы.
11:34.
— Сначала Вересов. Потом Нестеров. Но без предупреждения.
— Почему в таком порядке?
— Анна почти назвала Вересова человеком, который предложил всем молчать.
— Ты уверен?
— Нет. Именно поэтому сначала поговорим.
Денис Вересов работал в офисе на юго-западе Москвы.
Компания занимала два этажа в новом бизнес-центре.
На ресепшене Климу сообщили, что Денис Андреевич проводит совещание и сможет принять их через час.
Сиверцев показал удостоверение.
— Боюсь, совещанию придётся научиться принимать решения без него.
Через пять минут Вересов вошёл в переговорную.
Пятьдесят два года.
Крупный.
Седина на висках.
Дорогой костюм.
Он выглядел раздражённым, но не испуганным.
— Мне сказали, вы по поводу старого проекта. Я правильно понял?
Клим отметил.
Они ещё не успели назвать проект.
— А почему вы решили, что старого?
Вересов замер лишь на долю секунды.
— Потому что полиция редко приходит ко мне без предупреждения по текущим делам.
— Мы расследуем смерть Антона Белова и Ольги Ратовой.
Раздражение исчезло.
Вересов медленно сел.
— Ольга тоже умерла?
— Вы знали о Белове?
— Видел новость.
— А о Ратовой?
— Нет.
— Когда вы последний раз с ней разговаривали?
— Лет пять назад.
Клим положил на стол распечатку звонков.
— Три недели назад с вашего телефона был короткий звонок Кириллу Ярцеву.
Вересов посмотрел.
— Это не Ратова.
— Я и не сказал, что Ратова.
Тот понял ошибку.
Сиверцев молча наблюдал.
Клим продолжил:
— Почему вы звонили Ярцеву?
— По старому делу.
— По какому именно?
Вересов раздражённо провёл ладонью по столу.
— Несколько недель назад мне пришло письмо. Без обратного адреса. Внутри одна фраза.