Последняя Печать

— Господин с печатью.

— С орлом?

— С черным цветком.

Снаружи хрустнул снег.

Соболев погасил лампу.

Лебедев достал револьвер.

За окном мелькнула тень.

Дверь распахнулась.

На пороге стояла Елизавета.

Платье было порвано у плеча, волосы растрепаны, в руке она держала маленький револьвер.

— Не стреляйте, — сказала она. — Они идут сюда.

— Кто? — спросил Соболев.

— Люди, которые привезли меня к могиле мужа.

Из темноты за домом раздался выстрел.

Стекло разбилось.

Матти дернулся и упал с кресла.

Пуля вошла ему в грудь.

Лебедев бросился к окну, ответил выстрелом. В лесу послышались быстрые шаги.

Соболев опустился рядом со стариком.

Кровь уже пропитывала рубаху.

— Где часовня? — спросил он.

Матти попытался поднять руку.

— За… церковью…

— Кто в гробу?

Старик открыл рот, но вместо ответа выдохнул кровь.

Елизавета стояла у стены, белая как снег за окном.

— Они хотели заставить меня увидеть вскрытие могилы, — сказала она. — Хотели, чтобы я сама назвала покойника.

— Кого вы должны были узнать?

— Моего брата.

Соболев поднялся.

— Вы видели тело?

— Нет. Я бежала до того, как они открыли гроб.

— Почему?

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Потому что человек, стоявший у могилы, был моим мужем.

За церковью вспыхнуло зарево.

Старая часовня горела.

Пламя поднималось над кладбищем, освещая кресты и черные сосны. Кто-то уничтожал последнее место, где можно было проверить, кого похоронили семь лет назад.

Соболев выбежал из дома.

Лебедев уже бежал к огню.

Часть крыши часовни обрушилась. Изнутри донесся треск дерева, похожий на ломающееся человеческое ребро.

У входа в снегу лежала открытая крышка гроба.

На внутренней стороне сохранилась металлическая табличка.

Соболев наклонился.

Имя было выскоблено.

Но под ним различались первые буквы:

«Сергей Анд…»

Рядом на снегу темнел свежий след мужского сапога.

Он вел от часовни к лесу.

Елизавета подошла сзади.

— Андрей жив, — прошептала она.

Соболев смотрел на уходящие следы.

— Возможно.

— Я видела его лицо.

— Семь лет — долгий срок. В огне и темноте люди узнают тех, кого хотят увидеть.

— Я не ошиблась.

— Тогда ответьте на один вопрос.

Она молчала.

— Почему ваш муж, если он действительно хотел скрыться, привез вас к гробу человека, похороненного вместо него?

Елизавета медленно повернула голову к горящей часовне.

— Чтобы я наконец поняла, кто умер.

— Нет, — сказал Соболев. — Чтобы вы подтвердили, кто должен считаться живым.

В этот момент из леса донесся одинокий выстрел.

Потом — крик.

Лебедев исчез между деревьями.

Соболев выхватил револьвер и бросился следом.

На снегу становилось все больше крови.

Но следы принадлежали не одному человеку.

Их было три.

Глава VII. Человек с чужим лицом

«Сходство убеждает быстрее доказательств. Именно поэтому двойник опаснее лжеца».

Из записной книжки Дмитрия Петровича Соболева

Следы уходили в лес тремя расходящимися цепочками.

Одна была широкой и глубокой — человек бежал тяжело, проваливаясь в снег почти до щиколотки. Вторая тянулась ровнее, с одинаковым расстоянием между отпечатками. Третий след едва различался: узкий каблук, легкая поступь, осторожные шаги.

Соболев задержался лишь на мгновение.

— Женщина, — сказал он.

Елизавета, стоявшая позади, посмотрела на снег.

— Не я.

— В этом я пока уверен.

Из глубины леса донесся хруст веток.

Потом короткий крик.

Соболев выбрал след с широкими отпечатками и бросился вперед. Снег бил в лицо, ветви цепляли пальто. Свет горящей часовни оставался за спиной, превращая стволы сосен в черные решетки.

Впереди мелькнула фигура Лебедева.

— Сюда! — крикнул Александр Сергеевич.

Он стоял у поваленной березы. На снегу лежал мужчина в темной куртке. Руки его были раскинуты, лицо обращено к небу. Над правой бровью темнела глубокая рана. Револьвер валялся в стороне.

— Жив? — спросил Соболев.

Лебедев приложил пальцы к шее.

— Да. Без сознания.

— Пуля?

— Нет. Ударили рукоятью или камнем.

Соболев присел.

Мужчина был молод, лет тридцати. На воротнике куртки виднелись следы сорванных знаков различия. В кармане нашли несколько финских монет, железнодорожный билет до Выборга и маленький свисток.

— Не стрелок, — сказал Соболев.

— Почему?

— Пороха на рукавах нет. И револьвер не стрелял.

Лебедев проверил барабан.

— Все патроны на месте.

— Он преследовал кого-то, как и мы.

— Или делал вид.

Из-за деревьев появилась Елизавета.

— Я велел вам остаться у дома, — сказал Соболев.

— Вы не велели. Вы побежали.

— Для вас это одно и то же?

— Обычно.

Она взглянула на лежащего мужчину.

— Я его видела.

— Где?

— У часовни. Он был среди тех, кто привез меня.

— Имя?

— Не называл.

— Какую роль играл?

— Охранял дорогу. Но когда появился Андрей, этот человек испугался.

— Испугался вашего мужа?

— Не его. Человека рядом с ним.

— Какого?

Елизавета закрыла глаза, будто восстанавливала сцену.

— Высокого, в сером пальто. Лица я не видела. Он держался в стороне и не подходил к огню.

Соболев осмотрел снег вокруг. Широкий след лежащего мужчины обрывался здесь. Ровные отпечатки продолжались на север, к озеру. Женский след уходил вправо, к дороге.

— Лебедев, оставайтесь с ним. Приведите в чувство, если сможете. Я проверю второй след.

— Один?

— Княгиня останется с вами.

— Нет, — сказала Елизавета.

— Это не предложение.

— Человек, которого вы ищете, может быть моим мужем.

— Тем более вам следует остаться.

— Я получила записку.

— Где она?

— Потеряла.

— Печать?

Елизавета молчала.

Соболев посмотрел на ее перстень.

— Черная лилия? Значит вы снова скрыли важную улику.

— Иначе вы бы меня не отпустили.

— Вот именно.

Он не стал продолжать спор и пошел по ровным следам.

Лес становился гуще. Через несколько минут запах дыма ослаб. Впереди послышался плеск воды подо льдом.

Следы вывели к берегу озера.

На снегу виднелась длинная борозда от саней. Человек пересел в них и уехал вдоль замерзшей кромки. Рядом лежала оброненная перчатка из серой кожи.

Соболев поднял ее платком.

Внутри на подкладке были вышиты инициалы:

«А. В.»

Он долго смотрел на буквы.

Андрей Вяземский.

Анна Верейская.

Артемьев мог тоже носить имя на «А», но фамилия не совпадала.

Инициалы ничего не доказывали. Именно поэтому их оставили.

В нескольких шагах от перчатки темнело пятно крови. Из него тянулась короткая цепочка следов к проруби.

Соболев наклонился.

На краю льда лежала пуговица, покрытая инеем. Серебряная, с гербом Вяземских.

Он узнал герб по старой фотографии: щит, разделенный диагональю, и бегущий олень под княжеской короной.

Дмитрий Петрович посмотрел на темную воду.

Кто-то хотел, чтобы он решил: Андрей Вяземский ранен, упал в прорубь и снова исчез без тела.

Слишком знакомый способ умереть.

Соболев убрал пуговицу в футляр и вернулся.

Молодой мужчина уже сидел, прислонившись к дереву. Лебедев держал у его лица флягу. Елизавета стояла чуть поодаль.

— Имя? — спросил Соболев.

Раненый посмотрел мутно.

— Федор Лапин.

— Служба?

— Пограничная стража.

— Знаки различия кто сорвал?

— Они.

— Кто?

Лапин сглотнул.

— Люди из Петербурга. Имена не знаю. Приказ пришел через начальство.

Соболев присел перед ним.

— Кто встретил женщину?

— Господин в сером пальто. И другой.

— Второй назвался Андреем Вяземским?

— Нет.

— Как его называли?

Лапин нахмурился.

— «Третий».

— Именно так?

— Да.

Лебедев и Соболев переглянулись.

— Почему вы побежали за ними? — спросил Дмитрий Петрович.

— Когда часовню подожгли, серый велел застрелить старика. Я отказался.