ЗВЕЗДА НАД ЧУЖОЙ ВОЙНОЙ

Глава III. Движущийся огонь

Утром море исчезло.

За стеной гудела вытяжка, по коридору шли люди, во дворе долго пытались завести тяжёлую машину. Стартер включался с равными промежутками, двигатель схватывал и снова замолкал. Когда наконец заработал, кто-то внизу одобрительно ударил ладонью по борту.

Артём лежал с открытыми глазами и слушал.

Каждому звуку находилось место.

Шаги приближались к двери, удалялись к лестнице. Вода в умывальной проходила по трубе с коротким дрожанием. Дёмин, сидевший на соседней койке, вытряхивал из ботинка что-то мелкое.

Ночного прибоя среди этих звуков не было.

Осипов уже оделся. Он стоял у окна, осторожно поворачивая банку с луком другой стороной к свету.

Артём выключил вытяжку.

За окном ветер провёл по стеклу мелким песком.

— Не замёрзли? — спросил Осипов. — У вытяжки заслонка заедает, иногда слишком тянет.

— Нет, спасибо. Ночью даже не заметил холода.

Он поставил банку на сложенную ткань и отошёл.

Артём посмотрел ему вслед.

Можно было спросить ещё раз. При дневном свете разговор, наверное, получился бы другим. Исчезли бы темнота, паузы, странная осторожность, с которой сосед советовал не прислушиваться.

Но Осипов уже проверял карманы, и Артём понял, что тот не собирается возвращаться к ночи.

Дёмин поднял ботинок к глазам.

— Вот теперь я знаю, куда у нас девается песок с дорожек. Можно сообщить начальству, что решение найдено.

Он высыпал последнюю порцию в маленькую коробку под стулом.

Осипов посмотрел на часы.

— Собирайтесь, Векшин. Сегодня дальше пойдём. Ремезов уже забегал, сказал, у вас комплект на выдаче.

Артём встал.

На спинке стула висела куртка. Белая нашивка за ночь немного загнулась по краю. Он расправил её ладонью и оделся.

Почти сразу стало легче.

Снаряжение, порядок действий, время выхода — всё это возвращало привычную последовательность. Ночью он не мог понять, что слышит. Утром от него требовалось понять, что взять с собой.

В мастерской Саша раскладывал содержимое двух открытых ящиков.

Камера, которую они чинили позавчера, лежала отдельно, возле катушки кабеля. Рядом стояли переносные осветители, складные распорки и небольшой прибор проверки воздуха.

— Доброе утро, — сказал связист. — Горин велел не нагружать вас всем сразу. Поэтому я оставил только то, что точно понадобится, и ещё несколько вещей на случай, если он ошибается.

— А Горин знает, сколько вы взяли на всякий случай?

— Думаю, догадывается. Иначе сам бы проверил, — ответил Саша.

Саша подвинул Артёму защитный жилет.

Тот примерил, отрегулировал крепления, несколько раз поднял руки. Жилет не мешал, но на плечах сразу прибавилось веса.

Оружие выдали здесь же, после проверки и короткого инструктажа. Артём осмотрел его молча. Всё было знакомым по подготовке, хотя сам факт, что теперь автомат придётся нести на настоящую работу, воспринимался иначе.

На спасательных операциях оружие обычно оставалось у охраны.

Он привык смотреть на повреждение, думать о людях внутри, оценивать конструкцию.

Здесь приходилось помнить ещё и о тех, кто мог находиться по другую сторону стены.

Саша заметил, как он проверяет ремень.

— Его лучше чуть короче. В проходах меньше цепляется.

Артём подтянул.

Связист не стал объяснять дальше.

Во дворе их ждал Горин.

Рядом стояли Дёмин, Осипов и водитель по фамилии Круглов — невысокий мужчина с покрасневшими от ветра глазами. Он держал в руках кружку и допивал на ходу, прежде чем убрать её в кабину.

Горин развернул схему на борту машины.

— Насосная на старом восточном водоводе. Прямой подачи оттуда сейчас нет, но нужно проверить резервный контур и проход к кабельной галерее. Если состояние позволит, позже заведём бригаду.

Артём наклонился над схемой.

Основной корпус, машинный зал, пристройка, линия подземных коммуникаций.

— Верхнее перекрытие повреждено, — продолжил Горин. — Последний осмотр был снаружи. Внутрь не лезем, пока Векшин не посмотрит. Наша задача сегодня — вернуться с понятным заключением, а не любой ценой включить насос.

Он указал на дорогу.

— До старого поворота идём на машине. Дальше по обстановке. Маршрут проверенный, но после ветра ориентиры могли закрыться. Дёмин, передний сектор. Осипов, за тылом смотрите. Ремезов — связь и оборудование.

Горин повернулся к Артёму.

— По сооружению говорите прямо. Не нравится — останавливаемся. Объясните почему, и будем искать другой вариант.

— Понял.

На миг Артёму захотелось спросить о линии Ю-17.

Кабельная галерея на схеме уходила в ту же сторону, где находилось поселение шесть.

Но он удержался.

Задача была перед ним. Если начать искать в ней только дорогу к брату, можно пропустить что-нибудь совсем близкое.

Машина вышла из гарнизона вскоре после завтрака.

У ворот проверили состав группы. Часовой заглянул в кузов, сверил отметки и отошёл к ограждению.

За ним начиналась дорога.

Артём поймал себя на том, что смотрит не вперёд, а назад — на медленно закрывающиеся ворота.

Ещё вчера они мешали выйти.

Теперь, когда машина миновала их, ворота неожиданно показались последним местом, где происходящее можно было считать устроенным.

Дорога шла между пологими возвышенностями. Здесь песок лежал тоньше, из-под него выступало твёрдое серое покрытие. В трещинах росли низкие растения с красноватыми стеблями. Ветер пригибал их, и они почти исчезали, пока не выпрямлялись снова.

Дёмин сидел возле борта, положив ладонь на оружие.

Осипов смотрел назад.

Саша держал на коленях закрытый ящик, придерживая его ремнём.

Разговаривали мало.

Артём узнавал некоторые места по вчерашней схеме: развилка, разрушенная опора линии, длинная насыпь бывшей грузовой ветки. Но с земли всё казалось сложнее. Небольшая на карте складка местности закрывала полгоризонта. Прямой участок дороги неожиданно упирался в провал, который объезжали по старой колее.

На обочине стояла гражданская машина.

У неё были сняты колёса. На лобовом стекле сохранилась полоска выцветших наклеек, а в салоне, на заднем сиденье, лежало детское кресло.

Артём отвёл взгляд не сразу.

Дальше начинался посёлок.

Не тот, который он искал.

Несколько домов, длинное складское здание и башня водосборника. У одной стены кто-то сложил кирпичи правильными небольшими стопками. Возле другого дома росло дерево, ветви которого были обвязаны светлой тканью.

— Здесь живут? — спросил Артём.

Осипов посмотрел в ту сторону.

— В двух дворах точно. Остальные приезжают, когда дорога открыта. Разбирают, что можно использовать.

Между домами показался человек с тачкой.

Он остановился, пропуская машину, поднял руку.

Дёмин ответил коротким движением.

Круглов сбросил скорость, чтобы не обдать его пылью.

Потом дома остались позади.

Равнина раскрылась широко, почти до самого горизонта. По ней двигались низкие светлые полосы. Иногда они сходились, становились плотнее, и тогда казалось, что впереди лежит мелкая вода.

Артём смотрел на этот обман зрения с неприязненным вниманием.

Саша заметил.

— Здесь с утра так часто. Солнце поднимется, станет проще.

Он произнёс это обыкновенно, без намёка, и Артём не стал спрашивать, что именно связист решил объяснить.

Горин постучал в перегородку.

Машина остановилась за насыпью.

Отсюда до насосной оставалось несколько сотен метров.

Здание стояло в неглубокой впадине, за рядом чёрных деревьев. Одноэтажная пристройка прилепилась к высокому машинному залу. В верхней части стены зияла пробоина, через которую виднелись погнутые балки.

На площадке перед входом лежало сорванное ограждение.

Ни людей, ни движения.

Круглов развернул машину для обратного выхода и заглушил двигатель.

Тишина оказалась неполной. Где-то тонко посвистывало в металле, сухие листья цеплялись друг за друга.

Дёмин и Осипов пошли первыми, не торопясь.

Артём взял комплект обследования.

Вес распределился неудобно; он переложил часть на другой ремень и догнал Горина.

Чем ближе они подходили, тем яснее становилось, что повреждение здесь было не одно.

Старый удар вскрыл верх стены. Позднее осело перекрытие пристройки. Потом вода или мороз раздвинули трещину у основания.

Сооружение разрушалось постепенно, и каждое новое повреждение опиралось на предыдущее.

У входа Дёмин остановился.

Горин поднял ладонь.

Все замерли.

Артём услышал лёгкое постукивание.

Внутри, за тёмным проёмом, с равными промежутками что-то касалось металла.

Несколько секунд он прислушивался, потом увидел причину.

У сорванной двери осталась нижняя петля. Ветер приподнимал край полотна, отпускал, и тот ударял по порогу.

Горин тоже заметил.

— Векшин, смотрите. Остальные на своих местах.

Артём подошёл к стене, не заходя под повреждённую часть.

Краска на бетоне отслоилась широкими лепестками. Под ними проступала сетка мелких трещин. Возле входа лежали свежие осколки: грани ещё не успели покрыться пылью.

Он поднял голову.

Над дверью выступал конец балки, удерживавший часть плиты. С наружной стороны казалось, что плита лежит ровно. Но нижний край был прижат к перекошенной раме.

Артём осторожно сменил положение.

Теперь увидел зазор.

— Здесь внутрь не пойдём, — сказал он.

Горин подошёл ближе, но остался вне навеса.

— Что держит?

— Остаток балки и эта рама. Если дверь сдвинуть или дать лишнюю нагрузку, может опуститься плита. Причём не обязательно сразу.

Он показал.

Капитан посмотрел.

— Другой вход?

— Давайте сначала камерой. По схеме за стеной должен быть проход в машинный зал.

Саша уже раскрывал ящик.

Гибкий кабель лёг на землю тёмными витками. Артём закрепил камеру на направляющей, осторожно подал в щель сбоку от двери.

Экран засветился.

Сначала видны были только пыль и обломки. Потом угол помещения, опрокинутый металлический шкаф, кусок лестницы.

Артём повернул головку.

За рамой действительно лежала плита.

Её край уже сдвинулся с опоры.

Саша негромко выдохнул.

— Хорошо, что сразу не толкнули.

Горин не ответил. Он смотрел на экран.

Артём провёл камеру дальше.

Путь в машинный зал был завален, но боковая стена сохранилась. Возле пола виднелся прямоугольный проём с остатками решётки.

На схеме он обозначался как вентиляционный.

Для человека тесно.

Для осмотра достаточно.

С другой стороны здания нашёлся служебный спуск.

Его почти занесло песком и сухими листьями. Наружная дверь покосилась, но над ней не было тяжёлого навеса. Стена стояла ровно.

Артём осмотрел крепления, проверил пространство камерой и прибором.

Здесь можно было спуститься.

Внизу пахло холодной ржавчиной.

Свет фонаря выхватил ступени, узкую площадку, старую табличку с направлением к галерее.

Артём задержался на последней ступени.

Нижний проход был затоплен.

Вода стояла неглубоко, но под мутной поверхностью нельзя было разглядеть пол.

Он направил луч вдоль стены.

Из тёмной воды поднимались ножки металлических стоек. На одной держалась порванная ткань.

У дальнего конца прохода висел светлый кусок изоляции.

В первый миг он напомнил рукав.

Артём заставил себя посмотреть ещё раз.

Просто изоляция.

Вода под ней была неподвижна.

— Что там? — спросил сверху Горин.

— Галерея. Нужен осмотр дна и креплений. Пока не спускайтесь.

Он подал камеру ниже.

Под поверхностью обнаружились кабельные лотки, обломки штукатурки и открытый приямок возле стены.

Если идти на ощупь, туда легко было попасть ногой.

Саша, стоявший за его спиной, посмотрел на изображение.

— По старой схеме он закрыт.

— Был закрыт.

Артём перевёл камеру.

У противоположной стены тянулся узкий сухой выступ. Выше шла труба с частично сохранившимися креплениями. Использовать её как опору было нельзя, но за ней виднелись бетонные стойки.

Он попросил Горина дать время.

Они не собирались превращать обследование в полноценный ремонт. Нужно было пройти к нижнему входу машинного зала, проверить резервный контур и кабельную галерею, не рискуя под неустойчивым перекрытием.

Артём выбрал участок, где можно было установить временный настил.

Работали медленно.

Сначала убрали то, что мешало подходу. Потом закрепили переносную опору на сохранившемся основании. Проверили каждое соединение, осветили опасный участок.

Горин помогал, когда требовались руки, и не торопил.

Артёму часто приходилось объяснять, почему он медлит над обломками. Горин молча ждал результата осмотра.

Здесь капитан понимал разницу между задержкой и осторожностью.

Первым прошёл Артём.

Под ногами слегка прогнулся настил. Он остановился, дал конструкции принять вес, затем двинулся дальше.

В середине прохода из темноты донёсся короткий стон металла.

Не человеческий — длинный, с дребезжанием на конце.

Артём поднял руку.

Саша застыл у начала перехода.

Горин остался на ступенях.

Несколько мгновений Артём стоял, слушая.

Сверху, через повреждённую часть здания, ветер входил в машинный зал. Он раскачивал что-то тяжёлое, висевшее на одном креплении.

Звук повторился.

По воде пошли мелкие круги.

Артём повернул фонарь вверх.

За проёмом, в глубине машинного зала, медленно двигался обрывок кабельного подвеса. На нём держалась часть осветительной фермы.

— Не от настила, — сказал он. — Но под этой частью зала стоять нельзя.

Горин посмотрел на него.

— До нижней площадки дойдём?

— Да. Дальше только справа, под целым перекрытием.

Они прошли.

На противоположной стороне оказалось сухо. Стена здесь сохранила прочность, входная рама не была смещена.

Артём закрепил предупреждающую ленту у опасного направления.

Лишь после этого позволил себе оглядеться.

Машинный зал уходил вверх на два этажа.

Большие насосы стояли вдоль продольной стены, покрытые пылью и тонкими потёками. У одного сняли кожух, у другого отсутствовал привод. На площадке возле пульта лежала раскрытая жестяная коробка с крепежом.

Кто-то когда-то собирался закончить работу.

На перекошенной полке стояла чашка.

Внутри скопился серый песок.

Артём смотрел на неё дольше, чем следовало.

Такие вещи он видел на аварийных объектах постоянно. Они не рассказывали, что произошло с человеком. Иногда человек просто уходил, оставляя чашку, и потом забывал о ней.

Но воображение всегда выбирало худшее.

Саша включил переносной свет.

Зал перестал быть единым тёмным пространством. Появились отдельные детали, расстояния, границы.

Горин связался с оставшимися снаружи.

Дёмин сообщил, что площадка спокойна.

Осипов попросил уточнить время.

— Пока без изменений, — ответил капитан. — Работаем по обследованию. Если что-то появится, не ждите, сразу доклад.

Артём занялся резервным контуром.

Он не был специалистом по этому насосу и не пытался им казаться. Проверял то, за что мог отвечать: доступ, крепления, состояние опор, безопасные места для дальнейших работ.

На линии резервного питания сохранилась заводская маркировка. Повреждённый участок можно было обойти временным кабелем, но до включения требовалась отдельная проверка.

Артём указал это в заключении.

Саша осматривал шкаф связи.

Он осторожно снял крышку, посветил внутрь.

— Часть старой линии ещё на месте.

Горин подошёл.

— Живая?

— Питания здесь нет. По кабелю пока не скажу. Могу проверить участок до соседнего узла, если дадите время.

— Сколько?

Саша посмотрел на оборудование.

— На саму проверку немного. Если придётся разбирать переход, дольше.

Капитан кивнул.

— Пробуйте. Только ничего не включать, пока Векшин не закончит с повреждённой частью.

Артём продолжал работу.

Через пробоину высоко над ними двигались облака. Иногда становилось светлее, потом снова темнело. На полу лежала узкая полоса неба, и по ней проплывала пыль.

Холод постепенно добрался под одежду.

Он вспомнил тёплый кабинет медчасти, коробку с нитками, спокойные руки Леры.

Здесь белая нашивка выглядела иначе.

Не предметом, который только что пришили, а частью снаряжения, рассчитанной на то, что обычный порядок может нарушиться.

Артём поправил ремень и вернулся к опоре.

Около полудня они сделали короткую остановку в нижней пристройке.

Там сохранилась крыша, а ветер не проходил насквозь. Дёмин сменился с Осиповым, сел возле двери, достал еду.

Разговаривали негромко.

Горин изучал снимки повреждений. Саша, не отрываясь от экрана, жевал так сосредоточенно, будто и это входило в настройку прибора.

— Сначала доешьте, — сказал капитан. — Уроните на разъём, сами потом чистить будете.

Саша убрал прибор.

Артём пил тёплую воду из фляги.

За дверью виднелось дерево. Низкая ветка почти касалась земли, а листья поворачивались от каждого порыва.

— Что это за порода? — спросил он.

Дёмин посмотрел.

— Здесь просто чёрным называют. Настоящее имя длинное, я не запомнил. Дрова из него плохие, дымит сильно.

— Зато под ним теплее, — добавил Саша. — Если ветер.

Горин отложил экран.

— На следующий выход узнаете, если опять застрянем с колёсами.

В голосе его была сухая усмешка, и Дёмин кивнул.

— Я тогда говорил, что правее надо. Но меня никто не любит слушать, пока машина ещё едет.

— Мы вас слушали. Поэтому и ехали левее.

Саша засмеялся.

Артём тоже.

На несколько минут помещение стало похоже на обычную ремонтную бытовку. Люди ели, спорили о дороге, грели руки.

Потом Осипов сообщил по связи о движении на дальнем гребне.

Горин сразу встал.

Все разговоры закончились.

Артём убрал флягу и повернулся к выходу.

Через деревья был виден светлый склон. На нём двигались две маленькие тёмные точки.

Капитан смотрел в оптику.

Дёмин стоял чуть в стороне, не закрывая ему обзор.

Минуту ничего не происходило.

Потом точки разошлись.

Одна скрылась за камнями, другая остановилась и стала похожа на низкий куст.

— Местные сборщики, — сказал Горин. — Тележка у них. До площадки не идут.

Он ещё немного подождал, затем опустил оптику.

Разговоры вернулись не сразу.

Артём почувствовал, как напряжение отпускает мышцы спины.

Он не испугался так, как ожидал.

Хуже оказалось другое: насколько быстро два человека на далёком склоне превратились для него в возможные цели.

Он видел слишком мало, чтобы знать о них хоть что-нибудь.

И этого оказалось достаточно, чтобы рука сама легла ближе к оружию.

После остановки закончили обследование.

На входе в машинный зал оставили предупреждение. Проход, который они устроили, годился для осмотра, но не для постоянной работы бригады; требовалось другое решение, более широкое и рассчитанное на нагрузку.

Горин согласился.

Саша сумел проверить часть кабеля.