ЗВЕЗДА НАД ЧУЖОЙ ВОЙНОЙ

— До промежуточного колодца проходит, — доложил он. — Дальше затухание большое. Но это может быть соединение, а не разрыв.

— Это по Ю-семнадцать, на старой ветке? — уточнил капитан.

— Да, до промежуточного колодца она держится, — подтвердил Саша.

Артём застегнул пустой чехол слишком медленно.

Горин взглянул на него.

— Есть что добавить?

— Если линия уходит через галерею, здесь надо сначала закрыть повреждённую часть. Иначе бригаде придётся работать под этим подвесом.

— Отметьте отдельно.

Артём кивнул.

Он не спросил, до какого именно узла дошёл сигнал.

Сдержаться оказалось труднее, чем утром.

Они вышли, когда белый свет уже начал смещаться к западному краю равнины.

Насосная за их спинами снова стала молчаливым зданием во впадине. Оставленные следы на песке понемногу расплывались.

Артём посмотрел на вход.

Снаружи по-прежнему было почти невозможно понять, насколько плохо держится плита над дверью.

— Хорошо, что не стали толкать, — сказал рядом Осипов.

Он произнёс это без похвалы, просто отмечая то, что теперь знал.

Артём поправил ремень.

— Там и без нас может уйти.

— Теперь хотя бы не под человеком.

На обратном пути ветер переменился.

Он шёл навстречу, поднимал песок и временами закрывал дорогу низкой светлой пеленой. Круглов снизил скорость.

За поворотом машина остановилась.

Водитель выключил передачу, дождался, пока пыль немного осядет.

Дорога впереди исчезла под наносом.

Неподалёку лежала старая разворотная площадка, защищённая от ветра полукругом насыпи.

Круглов вывел машину туда.

— Объезд посмотрю, — сказал он. — Здесь левый край раньше проседал, сейчас не видно.

Горин сверил время.

До гарнизона оставалось недалеко, но угадывать под песком прочность обочины никто не собирался.

Пока Дёмин и Круглов проверяли короткий обход, остальные разгружали с плеч то, что можно было на несколько минут поставить.

Саша устроился возле колеса.

Артём сел на низкий бетонный блок.

За насыпью расстилалась равнина. Ветер двигал по ней светлые полосы, и там, где они становились прозрачнее, открывалась тёмная земля.

Дальше лежали холмы.

Между ними уходила дорога.

Не эта — другая, отмеченная на схеме тонкой линией, которую Артём уже успел запомнить.

Он попытался определить направление на поселение шесть, но с земли ничего не сходилось так ясно, как на экране.

Горин подошёл и сел на соседний блок.

— Первый выход как?

Артём посмотрел на него.

— По сооружениям понятно. По остальному пока нет.

— Это нормальный ответ.

Капитан расстегнул воротник, потёр шею.

— Когда всё становится понятно сразу, я обычно начинаю волноваться.

Артём хотел сказать что-нибудь о местности, но вместо этого спросил:

— Давно насосную перестали использовать?

— Основной контур — ещё до моего назначения. Потом брали резерв, пока не повредили подачу. Теперь надо вернуть хотя бы часть возможностей.

— Для гарнизона?

— И для ближних домов. Вы очередь утром видели?

Артём кивнул.

— Вот чтобы она короче стала, — сказал Горин.

Он поднялся, услышав вызов Круглова.

Обход оказался пригоден, но требовал обозначить край.

Дёмин вернулся за вехами.

Работа заняла ещё немного времени, и к тому моменту, когда они закончили, облака на западе разошлись.

Свет изменился.

Равнина стала не белой, а бледно-золотой, с длинными холодными тенями. На дальнем гребне проступили отдельные деревья. Сверху, над облаками, открылась глубокая синяя полоса.

Осипов посмотрел туда первым.

— Это у нас что?

Артём поднял голову.

Над горизонтом горела яркая точка.

Она была слишком светлой для обычной звезды в ещё не потемневшем небе. Белая, с едва заметным голубым краем. Сначала казалось, что огонь неподвижен, но Артём выбрал ориентир у края облака и увидел смещение.

Саша тоже смотрел вверх.

— Платформа?

— Нет, — сказал Артём. — Для платформы слишком ярко.

Он встал.

Точка немного изменила блеск. На мгновение рядом с ней проступило слабое вытянутое свечение, почти невидимое в остатках дня.

Артём прищурился.

Сколько раз он сам смотрел на такие огни через приборы или из кабины встречного борта. Тогда за каждым стояли известные параметры, маршрут, вызов диспетчера, положение стыковочного узла.

Здесь огонь просто висел над равниной.

— Большой транспорт, — сказал он. — Двигатели работают.

Круглов вышел из-за машины, поднял голову.

— На орбиту идёт?

— Скорее тормозит на сближении. Он не уходит от нас, смотрите по тому краю облака. И блеск держится ровно.

Горин задержал взгляд на небе.

— Грузовой?

— По одному огню не скажу. Но машина крупная.

Капитан кивнул.

Для него этого оказалось достаточно.

Он вернулся к Круглову, уточнить объезд.

Осипов некоторое время ещё смотрел, потом взял свой комплект.

— Значит, скоро опять колонны к грузовой пойдут, — сказал он.

— Они и так ходят, — ответил Дёмин, убирая вехи.

— Эти, может, хоть что-нибудь привезут.

— Смотря за чем прилетели.

Разговор закончился сам собой.

Людям нужно было возвращаться. Огонь не менял состояния дороги, не делал легче снаряжение, не обещал горячего ужина раньше времени.

Артём остался стоять.

За точкой в небе существовали помещения, переходы, люди на вахте. Кто-то сейчас следил за расходом топлива, проверял температурный режим, держал руку возле органов управления.

Там было время до завершения манёвра.

Был дальнейший путь.

Он вдруг почти физически почувствовал пространство за пределами Рубежа.

Не пустое, не бесконечное, а знакомое по работе: с расстояниями, которые можно пройти, с траекториями, соединяющими одно место с другим.

Последние месяцы всё его движение было направлено сюда.

Станция, транспорт, пересадка, новое назначение, ещё один контроль.

Он так долго добирался до планеты, что почти перестал думать о возможности покинуть её.

Не одному.

Он представил Кирилла в пассажирском кресле.

Брат отворачивается к иллюминатору, скрывая улыбку, потому что Артём снова проверил его ремень. Говорит, что всё прекрасно застёгнуто, и просит хотя бы в этот раз не проводить тренировочную эвакуацию.

Видение было коротким, болезненно ясным.

Артём выдохнул.

Огонь немного сместился.

Отсюда нельзя было увидеть корпус, узнать название, понять, сколько людей он способен взять на борт.

Пока существовала только светлая точка над землёй.

Но впервые небо означало для него не угрозу и не расстояние, отделявшее от дома.

В нём был выход.

— Векшин, — позвал Горин. — Собираемся.

Артём опустил взгляд.

Саша сидел возле колеса, прижав наушник к уху.

На коленях у него лежал приёмный блок.

Лицо изменилось.

Артём заметил это раньше, чем связист поднял руку.

— Товарищ капитан, подождите. На гражданской аварийной передача, очень слабая.

Горин подошёл к связисту.

Он подкрутил регулятор, посмотрел на экран, затем протянул второй наушник капитану.

Артём стоял рядом, не вмешиваясь.

Из маленького наружного динамика просачивались помехи.

Короткий шорох.

Высокий прерывистый тон.

Потом несколько звуков, в которых ещё нельзя было узнать слова.

Саша повернул антенну.

— Это из-за места, — сказал он. — Здесь нас насыпь с той стороны прикрывает, помех меньше. Сейчас попробую удержать.

Горин слушал.

Дёмин перестал укладывать оборудование.

Даже Круглов не полез в кабину, хотя уже держал дверцу.

На экране прошла тонкая линия.

Саша коснулся клавиши записи.

Среди треска вдруг возник голос.

Женский.

— …гражданский узел… повторяем…

Дальше всё закрыл длинный шорох.

Артём почувствовал, как напряглись мышцы живота.

Он смотрел на приёмник так, будто мог удержать передачу одним вниманием.

— Давно идёт? — спросил Горин.

— Только поймал. Часть может повторяться автоматически, но голос живой или запись короткая, пока не разберу.

Саша передвинул блок, нашёл положение лучше.

— …шесть… гражданский…

Артём поднял голову.

Никто пока не смотрел на него.

— Это название узла? — спросил капитан.

— Возможно. Подождите, сейчас повторит.

Связист проверил направление.

Огонь транспорта горел у них над плечами. Артём уже не смотрел на него.

Из динамика донёсся короткий сигнал, затем тот же женский голос:

— Гражданский узел. Поселение шесть. Если слышите…

Слова распались.

Но нужное название прозвучало ясно.

Артём медленно снял перчатку.

Ему почему-то потребовалось почувствовать холодный воздух на пальцах.

Саша повторил принятый фрагмент.

Теперь шумов было больше, но название различалось.

Горин посмотрел на схему.

— Направление совпадает?

— В пределах ошибки, да. С того сектора.

— Попробуйте вызвать.

Саша передал короткий запрос.

Подождал.

Ответа не было.

Он повторил, изменив настройку.

Снова только помехи.

Артём слышал, как за его спиной хлопает свободный край крепёжного ремня.

Слишком громко.

Женский голос появился ещё раз, но теперь слов не разобрали вовсе.

— Может быть, слышим их, а они нас нет, — сказал Саша. — Или у них приём на другом канале. Здесь старая сеть, они могли выйти через уцелевший узел.

Горин кивнул.

— Запись сохраните. Направление, время, всё, что приняли.

Он связался с гарнизоном.

Докладывал спокойно: гражданская передача из сектора, источник предположительно в районе старого узла, установить двустороннюю связь не удалось.

Артём слушал каждое слово.

В голосе не было ничего похожего на Кирилла.

Сам голос ещё ничего не доказывал.

В поселении могли жить люди, никогда не видевшие его брата. Передатчик мог стоять совсем в другом месте, сохранив старое обозначение. Сообщение могло быть записью, которую крутили день за днём.

Ещё несколько минут назад у него были только карта и давний пакет. Теперь оттуда кто-то говорил.

Горин закончил доклад.

— Возвращаемся. Из гарнизона продолжат слушать.

— Здесь приём лучше, — сказал Саша. — Я могу ещё минуту…

— Минуту. Потом в машину. Темноты на объезде ждать не будем.

Связист кивнул.

Артём подошёл ближе.

— Передача может идти по той линии, которую сегодня проверяли?

Саша поднял глаза.

— По уцелевшему участку — возможно. Но сейчас мы слышим радио, не сам кабель. Узел мог питаться отдельно и использовать старую антенну.

— Значит, там есть питание.

— По крайней мере, было в момент передачи.

Горин смотрел на Артёма.

Тот заметил это и выпрямился.

Капитан ничего не спросил.

Саша принял ещё один короткий фрагмент, сохранил, затем начал складывать блок. Дёмин помог убрать антенну.

Над горизонтом по-прежнему горела точка.

Артём посмотрел на неё.

В небе находился корабль.

За холмами — место, откуда Кирилл когда-то отправил сообщение.

Между ними пока не было ничего, кроме расстояния и его собственного желания, чтобы всё оказалось связано.

Он заставил себя отвернуться.

В кузове было холоднее, чем утром.

Пока они ждали связи, ветер успел забраться под одежду. Артём затянул воротник, поставил комплект между ног.

Горин сел напротив.

Некоторое время ехали молча.

Потом капитан, не повышая голоса, сказал:

— По возвращении запись уйдёт в разведку. Если подтвердят источник, придётся смотреть узел на месте.

Саша поднял голову.

— По линии Ю-семнадцать?

— Вероятно. Сначала маршрут и обстановка. Сегодня туда никто не пойдёт.

Артём держал ладонь на закрытом ящике.

Он почувствовал, как дёрнулся под пальцами крепёж при очередном толчке машины.

Сказать сейчас означало показать свою заинтересованность.

Промолчать — позволить, чтобы назначили кого-нибудь другого.

Горин посмотрел в сторону дороги.

— Нужны будут связь и обследование здания. Если там передаёт старое оборудование, состояние может быть такое же, как на насосной.

Артём поднял глаза.

— Если подтвердят выход, возьмите меня к передатчику. Я посмотрю проходы и крепления, с Ремезовым по оборудованию уже работали.

Горин повернулся к нему.

Машина шла по обходу медленно. Сквозь щель за капитанским плечом была видна тёмная равнина.

— Вы сегодня первый раз вышли за периметр, Векшин.

— Поэтому и предлагаю идти с вашей группой.

Капитан помолчал.

Артём ждал ответа, удержав уже готовую просьбу.

Горин смотрел внимательно, как в первый день, когда спросил о причинах назначения.

— Вернёмся — обсудим, — сказал он наконец. — До подтверждения задачи это только передача.

— Понимаю.

Артём опустил взгляд на свои руки.

Белая нашивка выступала из-под края ремня.

Он осторожно освободил её, расправил загнувшийся угол.

За бортом в сгущавшемся небе ещё горел далёкий огонь.

Артём больше не пытался представить, как заберёт брата домой.

Теперь ему нужно было попасть туда, откуда прозвучал голос.

И впервые за всё время поисков он вызвался идти не к месту на карте, а к работающему передатчику, возле которого мог стоять живой человек.