ЗВЕЗДА НАД ЧУЖОЙ ВОЙНОЙ

Горин кивнул.

Дёмин ушёл посмотреть угол. Осипов остался у нижнего подхода.

Артём поднял голову к зданию.

Учебный центр был построен добротно.

Широкие простенки, вынесенные наружу опоры, глубокие оконные проёмы. Когда-то всё это, наверное, придавало ему спокойный, даже немного скучный вид.

Теперь часть окон была заколочена изнутри. На стене возле водостока тянулся след копоти. В нижнем этаже виднелись несколько аккуратных отверстий от попаданий.

Сверху надпись ещё читалась.

«Учиться жить вместе».

Две последние буквы осыпались.

Артём посмотрел на них и почувствовал раздражение.

Не из-за надписи.

Из-за того, как легко она сейчас предлагала готовую мысль о разрушенном мире. Здесь жили люди, которые заказывали краску, спорили о шрифте, устанавливали буквы по уровню. Они не обязаны были заранее знать, во что превратится их здание.

Дёмин вернулся.

— У главного входа открыто. Дверь снята давно, внутри пыль. Со двора свежих следов не вижу. Правое крыло с выбитым перекрытием.

Горин посмотрел на Артёма.

— Сначала вход и первый зал. Ремезов за вами, я последним. Дальше без команды не расходимся.

Они обогнули угол.

Перед главным входом росли два дерева.

Одно погибло, второе ещё держало на нижних ветвях тёмные листья. Между корнями лежала пластмассовая деталь от игрушки — жёлтое колесо на обломке оси.

Артём увидел её и сразу перевёл взгляд на дверной проём.

Внутри было темно.

Он проверил верх, боковые опоры, пол возле порога. Следов свежего обрушения не было.

Снятая дверь лежала в стороне, прислонённая к стене.

Горин дождался его кивка.

Первым вошёл Артём.

Под подошвой хрустнула штукатурка.

Вестибюль уходил влево и вправо. Напротив стояла стойка, за которой когда-то, вероятно, работал дежурный. Над ней висели часы с разбитым стеклом. Стрелки застыли почти одна поверх другой.

На полу лежали перевёрнутые стулья.

Один был детский — ниже остальных, с яркой полосой на спинке.

Саша остановился у входа, проверил связь.

Горин сообщил наружной группе, что они внутри.

Ответ Дёмина пришёл чисто.

Артём поднял свет.

За стойкой виднелась схема эвакуации, частично закрытая пылью. Здание имело два основных крыла, переход, учебные мастерские и нижние хозяйственные помещения.

Обозначения нижнего уровня сохранились хуже.

Он подошёл ближе, сфотографировал.

Кирилл мог стоять на этом месте.

Мысль возникла внезапно, без видимой причины.

Артём не знал, работал ли брат в учебном центре, только сообщение пришло через узел с таким обозначением. Он уже много раз объяснял себе разницу.

Но рука всё равно потянулась к краю стойки, будто прикосновение могло что-нибудь подтвердить.

Он остановил движение.

— Здесь есть нижний уровень, — сказал он Горину. — Хозяйственные помещения, возможно, отдельный выход в пристройке. На рабочей схеме обозначен не полностью.

Капитан посмотрел.

— Сначала первый этаж.

Они двинулись вправо.

В коридоре пахло старой бумагой, пылью и холодным бетоном.

Двери в классы были открыты.

В одном сохранились столы. На стене висела модель планетной системы — несколько кругов, соединённых тонкими линиями. Белая звезда в центре выцвела до цвета стены. У Рубежа были нарисованы две луны, слишком большие по отношению к планете.

В другом помещении стояли шкафы с разбитыми стёклами. На полках лежали образцы камней, часть подписей осыпалась.

Артём осветил пол.

Никаких свежих следов.

Лишь возле окна пыль была сдута ветром, и там блестело стекло.

Саша придержал дверь, чтобы та не ударилась о стену.

— Школа? — негромко спросил он.

— И школа, и подготовка специалистов, — ответил Горин. — В таких поселениях обычно всё в одном месте.

Дальше находилась учебная мастерская.

На длинных столах сохранились крепления под приборы. Возле стены стоял станок, у которого сняли всё, что можно было унести без подъёмника.

Артём заметил на полу прямоугольник более светлого покрытия.

Здесь недавно убрали ящик или шкаф.

Край пыли ещё был резким.

Он показал Горину.

Тот осмотрел комнату, ничего не трогая.

— Могли разбирать на детали.

Саша проверил приёмник.

Сигнал оставался сильным, но аппаратура наверху молчала.

Из соседнего помещения они вышли к лестнице.

Верхний марш был цел. Ниже, за металлическим ограждением, лежал завал.

Вниз отсюда пройти было нельзя.

Артём направил камеру между обломками.

На экране появилась нижняя площадка: куски плиты, оборванный кабель, створка старой двери.

За ней что-то белело.

Он приблизил изображение.

Мешок.

Обычный хозяйственный мешок, прислонённый к стене.

Пыль на нём лежала не так густо, как на бетоне вокруг.

— Нижним уровнем пользуются, — сказал Артём.

Горин посмотрел на экран.

— Или складывают вещи.

— Возможно. Но мешок попал туда после обрушения.

Капитан кивнул.

— Ищем другой спуск.

Они вернулись в вестибюль.

Наверху хлопнула незакреплённая рама.

Саша поднял голову.

Пыль посыпалась в пустой оконный проём, на мгновение сделав воздух видимым.

Артём смотрел, как она медленно оседает.

Ничего не происходило.

И всё же ощущение чужого присутствия становилось сильнее.

Свежие следы у стены, убранный шкаф, мешок внизу, работающий передатчик — кто-то пользовался зданием и старался не оставаться на виду.

Осипов вышел на связь:

— На северной стороне есть решётка вентиляции. Над ней снег с крыши подтаял. У соседних решёток сухо.

Горин посмотрел на Артёма.

— Снаружи проверим.

Они вышли тем же путём, убедившись, что связь сохраняется.

На открытом воздухе стало легче дышать.

Солнце уже поднялось, но северная сторона здания оставалась в тени. Под ногами лежали плотные серые полосы снега.

Осипов ждал у низкой стены технического двора.

Рядом находился тот самый участок с колёсным следом.

Теперь Артём заметил, что след не просто проходил мимо. Он подходил к углу, поворачивал и исчезал под навесом, почти целиком закрытым обвалившимися листами облицовки.

В стене над навесом была вентиляционная решётка.

Артём снял перчатку и поднёс руку.

Воздух шёл едва ощутимо.

Теплее наружного.

Он подождал, убрал ладонь, поднёс снова.

Не показалось.

Саша посмотрел на прибор.

— Тяга есть, — сказал Саша.

Горин осмотрел решётку.

— Думаешь, за ней рабочее помещение?

— Возможно. Но пока мы знаем только, что оттуда идёт тепло. Его может давать оборудование.

Артём опустился ниже.

Здесь, под навесом, ветер не успел сгладить землю.

Свежие следы подошв накладывались на старые. Кто-то ходил в обе стороны. У стены виднелась потёртость, оставленная ручкой тележки или краем переносимого ящика.

Он провёл взглядом по облицовке.

Два листа лежали свободно. Третий, прижатый к стене, был закреплён иначе — проволокой, пропущенной через отверстие.

Его можно было отвести.

Артём не стал трогать.

Показал Горину.

Дёмин проверил место, осмотрел края и только после этого осторожно снял крепление.

За листом оказалась дверь.

Низкая, металлическая, окрашенная когда-то в зелёный цвет.

На уровне ручки краска была стёрта до блеска.

Свежие следы, тёплая вентиляция, закрытый вход.

Теперь всё сходилось.

Артём почувствовал короткое, почти злое облегчение.

Не догадка.

Не желание.

Три простых признака, ведущих в одно место.

Он наклонился к двери.

Изнутри доносился слабый гул.

На несколько секунд звук стихал, потом возвращался — ровный, с короткой дрожью на конце.

Насос.

Небольшой, работающий циклически.

Артём прислушался ещё.

Вчера ночью вода существовала без понятного источника.

Здесь источник был.

Двигатель включался, набирал обороты, передавал вибрацию на стену.

— Внизу насос работает, — сказал он. — И есть вентиляция. Там действующая система, хотя бы местная.

Саша проверил уровень сигнала.

— Приём сильнее. Источник может быть здесь или через нижнюю разводку.

Горин связался с гарнизоном.

Передал сведения о найденном входе, признаках использования и работающем оборудовании.

Ответ пришёл после короткой паузы.

Артём не слышал слов в капитанском наушнике.

Горин выслушал, уточнил:

— Подтверждения военного использования нет. Продолжаем обследование.

Потом выключил передачу.

— Дёмин остаётся у входа. Осипов — наружный подход. Вниз идём втроём. Ремезов, оставляйте промежуточный блок.

Дверь не была заперта.

Она открылась тяжело, с тихим скрежетом нижнего края.

За ней начинался короткий тамбур.

Пол здесь был почти чистым.

Возле стены стояла ручная тележка с узкими рифлёными колёсами.

Артём сразу узнал рисунок.

На тележке лежали две пустые канистры и свёрнутый ремень.

Ни оружия, ни знаков принадлежности.

Просто вещи.

Он посмотрел на Горина.

Капитан видел то же самое.

Второй проём закрывала плотная завеса из технической ткани.

Нижний край был потёрт, но аккуратно подшит.

Артём осторожно отвёл его.

За завесой уходила вниз лестница.

У стены тянулся новый кабель.

Не новый по возрасту — новую здесь была сама прокладка. Его закрепили поверх старой краски, используя разные скобы. В одном месте крепление заменяла полоска ткани.

Кабель шёл к тусклой лампе на повороте.

Свет горел ровно.

Артём стоял, глядя на него.

После пустых классов, выбитых окон и холодного вестибюля эта маленькая работающая лампа казалась сильнее любого следа.

Кто-то решил, что здесь должно быть светло.

И сделал для этого всё, что сумел.

Горин тихо сказал:

— Сначала осмотр.

Артём кивнул.

Он проверил ступени, просветил поворот камерой.

Нижняя площадка была свободна.

Слева стояло ведро с засохшим раствором, справа — стопка досок, стянутых верёвкой.

Они начали спускаться.

Саша оставил промежуточный блок у верхнего поворота. Связь с Дёминым стала немного глуше, но сохранялась.

Артём держал камеру перед собой.

Теперь он чувствовал запахи.

Тёплая пыль.

Влажная ткань.

Что-то съедобное, совсем слабое — крупа или разогретая мука.

Он не доверился последнему ощущению.

После долгого холодного утра хотелось есть, и память могла подставить знакомое.

На нижней площадке было теплее.

Насос работал где-то за стеной.

Звук передавался через трубы, но направление определялось ясно: вправо, вглубь.

Слева начинался коридор, освещённый несколькими небольшими лампами.

Часть старых дверей была снята. В проёмах виднелись пустые хозяйственные помещения, остатки полок, сложенные ящики.

На полу тянулась вытертая полоса.

По ней ходили.

Артём увидел возле стены небольшой след воды — не лужу, а несколько высохших капель с тёмным ободком.

Их занесли недавно.

Горин остановился рядом.

Он не задавал вопросов.

На такой глубине предположения стоили меньше, чем возможность ещё несколько секунд просто смотреть.

Саша проверил связь.

— Вход слышит. Наружные без изменений.

Капитан кивнул.

Они двинулись по коридору.

Артём шёл первым, оценивая пол, потолок, стены.

Подземная часть сохранилась лучше верхней. Нагрузку держали массивные простенки. Старые повреждения были заделаны раствором другого цвета.

Кое-где по стене шёл свежий белёсый след извести.

Здесь убирали.

Эта мысль пришла неожиданно.

Не прятались на одну ночь, не проходили насквозь.

Убирали, подметали, подшивали край завесы, ставили доски так, чтобы не мешали ногам.

Артём ощутил, как меняется задача.

Он пока не знал, кто находится внизу.

Но всё труднее было представлять это место только как точку на схеме, которую можно обследовать и при необходимости уничтожить.

Коридор поворачивал у старого пожарного шкафа.

На стекле сохранился белый след от снятой надписи. Сам шкаф был пуст, дверца закрыта на проволочную петлю.

Артём остановился перед поворотом, выдвинул камеру.

На экране появилась ещё одна часть коридора.

Светлая стена.

Два закрытых проёма.

На дальнем конце — узкая полоса темноты, куда лампа не доставала.

Он убрал камеру и шагнул так, чтобы увидеть самому.

Тогда в конце коридора возник человек.

Светлая длинная одежда.

Высокая фигура у стены.

Артём не успел решить, откуда она вышла.

Мгновение назад, на маленьком экране, он видел только тёмный участок.

Теперь человек находился там, достаточно близко, чтобы различить линию плеч.

Лица не было видно.

Артём почувствовал, что перестал дышать.

Фигура словно повернулась — или это свет изменился на ткани.

Потом ушла за дальний край проёма.

Очень спокойно.

Ни торопливого движения, ни попытки спрятаться.

Просто светлое исчезло в темноте.

Артём поднял руку.

Горин остановился сразу.

— Что?

— Человек впереди. У дальнего проёма.

Он услышал собственный голос и удивился тому, как ровно тот прозвучал.

Капитан посмотрел в коридор.

— Вооружён?

— Не увидел. Светлая одежда, длинная.

Саша чуть сдвинулся, освобождая Горину обзор.

— Я никого не заметил.

— Секунду назад был.

Артём смотрел на дальний проём.

Он не думал о ночном прибое.

Не вспоминал Осипова.

Перед ним находился человек, который мог испугаться, мог ждать с оружием, мог просто не понять, кто пришёл.

Нужно было действовать соответственно.

Горин негромко позвал:

— В коридоре военная группа. Остановитесь на месте, мы вас видели. Если нужна помощь, скажите.

Ответа не было.

Насос за стеной включился снова.

Ровный низкий гул заполнил паузу.

Горин подождал.

— Векшин, оставайтесь за моей линией. Ремезов, следите за пройденным участком.

Они двинулись вперёд.

Артём видел всё отчётливее: неровную покраску, трещину на уровне пола, пыль возле дверного косяка.

С каждым шагом дальний проём становился обыкновеннее.

В нём не оставалось места для впечатления.

Только дверь, которую сняли с петель.

Только маленькое помещение за ней.

Горин остановился сбоку.

Артём подал камеру.

Изображение осветилось.

Узкая комната.

Складные полки.

Несколько пустых ящиков.

Глухая стена напротив.

Никого.

Они проверили углы, затем вошли.

Артём медленно огляделся.

Второго выхода не было.

У потолка находилась вентиляционная решётка, слишком маленькая даже для ребёнка. За ней темнел узкий канал.

На полу возле стены лежал кусок светлого упаковочного материала.

Артём посмотрел на него.

Поднял луч выше.

Полоса материала не могла стоять прямо и уйти в проём.

Она вообще не была похожа на одежду.

— Отсюда? — спросил Горин.

— Да.

Артём услышал в собственном ответе излишнюю жёсткость.

Капитан не стал спорить.

Проверил стену, посмотрел на потолок.

— Сколько времени видели?

— Недолго. Но это был человек.

Горин некоторое время молчал.

Он не выглядел ни убеждённым, ни насмешливым.

Просто сопоставлял сказанное с тем, что находилось перед ним.

— Здесь могло показаться, — сказал он наконец. — Свет неравномерный, после улицы глаза ещё перестраиваются. Но проверяем дальше с учётом, что кто-то впереди есть.

Артём кивнул.

Он был благодарен за последнюю фразу и одновременно злился на себя за эту благодарность.

В комнате пахло сухим деревом.

У самой стены лежала тонкая пыль. На ней не было отчётливых следов, но и поверхность не позволяла уверенно утверждать, что здесь никто не проходил.

Артём не стал говорить об этом вслух.

Всё, что он мог доказать, сводилось к короткому зрительному впечатлению.

Он вернулся к порогу.

Проверил, куда падал свет.

Где находилась тень.

Можно ли было увидеть кого-то через отражение в старом стекле.

Стекла не было.

Насос выключился.

В наступившей тишине стало слышно, как по трубе медленно стекает вода.

Обычный звук.

С понятным направлением.

Артём заставил себя вернуться к нему.

Горин вышел в коридор.

— Дальше по признакам работы. Векшин, что у нас с планировкой?

Артём открыл снимок схемы.

Нижний уровень обозначался неточно, но общая форма совпадала.

— Хозяйственные помещения идут вдоль наружной стены. Насос справа. Дальше должен быть широкий переход под центральной частью. Там, возможно, старое убежище или склад.

— Сначала переход.

Они продолжили путь.

Саша шёл последним.

Артём чувствовал его взгляд, но связист ни о чём не спрашивал.

За следующим поворотом появились другие следы жизни.

У стены стоял пластмассовый таз.

На верёвке над ним висели выстиранные перчатки.

Две большие пары и одна маленькая.

Артём остановился.

Маленькие перчатки были заштопаны на больших пальцах. Нитки другого цвета — жёлтые на серой ткани.

Горин увидел.

Они переглянулись.

Капитан ничего не сказал, только чуть опустил оружие, оставив его в готовом положении.

Из-за стены донёсся короткий удар.

Потом ещё один.

Металл о металл.

Словно кто-то передвинул кастрюлю или поставил на пол инструмент.

Саша приблизился.

— Сигнал сильнее. Похоже, линия действительно проходит здесь.

Он говорил едва слышно.

Горин сообщил наружной группе, что они обнаружили признаки постоянного проживания.

Не гражданских.

Не противника.

Именно признаки.

Артём отметил точность формулировки.

Раньше она показалась бы ему излишней. Сейчас он понимал, сколько зависит от слова, переданного вверх по цепочке.

Коридор расширился.

На стене сохранилась полоса старой разметки. Ниже кто-то недавно провёл новую — неровную, белую, уходившую к закрытой двери.

Возле двери стояли два ведра.

Одно было перевёрнуто.

На нём лежал сложенный кусок ткани.

Здесь ждали или работали, сидя.

Артём прислушался.

Насос молчал.

Сквозь дверь шёл слабый звук, похожий на разговор сразу нескольких людей. Слов разобрать было нельзя.

В груди стало тесно.

За этой дверью мог находиться Кирилл.

Мысль пришла с такой силой, что Артём невольно сделал шаг.

Горин коснулся его локтя.

Не резко.

Достаточно, чтобы остановить.

Артём посмотрел на капитана.

Тот видел, что с ним происходит, хотя ещё не знал причины.

От этого короткого прикосновения стало стыдно и легче.

Он отступил на полшага.

Горин подошёл к двери.

Она была тяжёлая, старая, с широким притвором. Поверх прежней краски тянулись свежие потёки. Замок заменили, но снаружи оставили ручку.

Никаких военных обозначений.

Только маленький прямоугольник возле косяка, вытертый так часто, что нельзя было прочесть первоначальную надпись.

Капитан прислушался.

Потом негромко постучал.

Один раз.

Разговор за дверью оборвался.

Артём почувствовал, как внутри всё замерло вместе с ним.

Несколько секунд не происходило ничего.

Саша чуть повернул голову, проверяя коридор за спиной.

Горин ждал.

Затем изнутри раздался лёгкий шорох.

Кто-то подошёл к самой двери.

Артём услышал дыхание — короткое, неровное, слишком близко к нижней части створки.

Капитан уже открыл рот, чтобы назвать себя.

Но первым заговорили изнутри.

Голос был детский.

Тонкий, старательно сдерживаемый, будто ребёнку велели не плакать и он изо всех сил выполнял просьбу.

— Вы только свет не выключайте, пожалуйста. Мы здесь.