ЗВЕЗДА НАД ЧУЖОЙ ВОЙНОЙ

Мальчик поспешно отступил к стене.

— Ведро на место отнеси, Тим, — сказала женщина. — Только не через большой зал, там сейчас убирают.

Он кивнул, но не ушёл.

Смотрел на Артёма.

Тот осторожно отодвинул оружие за бок, чтобы оно меньше выступало вперёд.

Тим заметил движение.

Лишь после этого поднял ведро повыше и побежал по проходу.

Женщина проводила его взглядом.

— Нина Орлова. Я здесь за хозяйство и за тех, кто сам за себя пока не умеет.

— Кто отвечает за передатчик? — спросил Горин.

— Сейчас я. Ремонтирует Павел, но он после смены спит. Если нужно, разбужу.

— Пока покажите оборудование. И скажите, есть ли вооружённые люди.

Нина посмотрела на капитана.

— Оружие есть. Два ружья, один старый автомат. Лежат отдельно, ключ у меня. Сюда приходят с разных сторон, а ругаются потом уже здесь.

Она вынула из кармана связку.

Горин не протянул руку.

— Дальше оружейной никто не подходит. Позже посмотрим.

Нина убрала ключи.

— Ладно. Только не пугайте людей обходом. У нас двое лежачих после обстрела, их нельзя сейчас переносить.

Она повернулась и пошла по коридору.

Артём смотрел ей вслед.

Нина не спрашивала, зачем им понадобилось это место именно сегодня. Не пыталась сразу убедить, что все здесь хорошие. Перечисляла то, что считала важным: дети, оружие, лежачие.

Они миновали поворот и вышли в большой зал.

Когда-то здесь, вероятно, проходили практические занятия. Вдоль одной стены сохранились крепления, на другой — бледные прямоугольники от снятых стендов. Теперь помещение разделили занавесями на узкие отсеки.

Между ними шёл проход.

На раскладных койках лежали одеяла, под кроватями стояли сумки, кастрюли и закрытые ящики. В одном отсеке женщина расчёсывала девочке волосы. В другом мужчина, сидя на низком стуле, чинил подошву.

Ближе к стене двое детей выводили что-то на кусках картона.

При появлении группы разговоры постепенно стихли.

Это не произошло сразу. Сначала замолчали ближние, потом тишина прошла дальше, к противоположному концу зала.

Артём почувствовал на себе взгляды.

Он знал, как выглядит со стороны: чужой человек в защитном жилете, с оружием, с фонарём и закрытым комплектом на ремне.

О брате здесь никто не знал.

Женщина, расчёсывавшая девочку, незаметно притянула ребёнка ближе.

— Продолжайте, — сказала Нина. — Проверяют связь. Пока ничего не изменилось.

Последние слова она произнесла чуть отчётливее.

Горин услышал.

Артём тоже.

В глубине зала сидел старик в выцветшей куртке. На плече сохранился след снятого знака. Увидев капитана, старик положил руки на колени ладонями вверх.

Горин прошёл мимо, не останавливаясь.

Но взгляд задержал.

Они вышли в другой коридор.

Здесь было прохладнее. На стене висел лист с перечнем дежурств, под ним — несколько детских рисунков. Дома, деревья, вода, круглое жёлтое солнце, совсем не похожее на белую звезду Рубежа.

Артём посмотрел на рисунок.

Нина заметила.

— По старой книжке рисовали. У нас там целая история про лето у моря. Они потом спорили, бывает ли вода тёплой сама по себе.

Она открыла дверь в небольшое помещение.

Внутри стояли стол, два стула, старый шкаф и несколько аккумуляторных блоков на изолирующих подставках. Под потолком работал маленький вентилятор.

На столе светилась аппаратура.

Саша остановился на пороге.

— Можно?

Нина кивнула.

Он подошёл к панели, осмотрел соединения, не прикасаясь к переключателям.

Артём увидел на стене куртку.

Обычную тёмную куртку, на спинке которой была пришита широкая полоса более светлой ткани.

Ничего похожего на одежду человека из коридора.

И всё-таки он смотрел на неё несколько секунд.

Потом заставил себя перевести внимание на стол.

На краю лежали карандаш, кружка с отбитой ручкой и раскрытая тетрадь. На первой видимой строке были записаны время и несколько слов: «Повторить после смены блока».

— Вы передачу вручную включаете? — спросил Саша.

— Голос записан. Павел сделал повторение. Иначе кто-нибудь должен сидеть здесь весь день.

— А приём?

Нина покачала головой.

— Раньше что-то слышали. Последние дни только шум. Павел считает, что проблема в согласовании, но у нас не из чего выбирать.

Саша наклонился к боковой части блока.

— Здесь передача через старую антенную цепь. Часть оборудования вообще от другого комплекта.

— Что нашли, то и поставили.

Она сказала это без вызова.

Просто сообщила обстоятельство.

Горин посмотрел на Нину.

— Вы знаете, что эта аппаратура использовалась Северной дирекцией?

— Знаю, что её привезли на тележке из пустого узла. До этого она могла использоваться кем угодно.

Капитан помолчал.

Потом спросил:

— Кого вызываете?

Нина посмотрела сначала на него, потом на Сашу.

— Корабль.

Одно слово изменило комнату.

Артём почувствовал, как рядом связист чуть выпрямился.

— Какой корабль? — уточнил Горин.

— Не знаю названия. Был запрос снаружи, на гражданском диапазоне. Мы услышали кусок. Они принимали сообщения бедствия. Потом связь пропала.

— Когда?

Нина назвала время.

Саша быстро сверился со своей записью.

— Это до нашего выхода к насосной.

Она кивнула.

— С тех пор повторяем. Иногда кажется, что отвечают. Но слов не разобрать.

Горин связался с гарнизоном.

Передал расположение узла и предварительные сведения об аппаратуре. Отдельно сообщил, что источник гражданского вызова обнаружен, военное использование пока не подтверждено.

Артём слышал только его половину разговора.

— Да, постоянное проживание. Несколько сотен… Точное число со слов старшей — двести восемьдесят семь… Есть дети, больные…

Он выслушал ответ.

— Проведём осмотр. Также прошу медицинскую помощь. Два лежачих, остальное уточним.

Нина стояла неподвижно.

Только пальцы, лежавшие на краю стола, сжались.

Когда капитан закончил, она спросила:

— Врач приедет?

— Запросил. Доступ через наш маршрут, подъезд к зданию проверен не полностью. Встретим снаружи.

— У нас лекарства заканчиваются.

— Пусть сначала посмотрят людей.

Она кивнула.

Артём всё ещё не спросил о Кирилле.

Вопрос находился так близко, что мешал дышать. Казалось, стоит произнести имя, и всё вокруг перестроится: лица повернутся, кто-нибудь узнает, кто-нибудь покачает головой.

Пока имя не было сказано, сохранялись все возможности сразу.

Нина подошла к шкафу, достала несколько сложенных листов.

— Это по больным. Не всё, но основное записано.

Артём увидел на верхнем листе почерк.

Наклонные буквы, вытянутый хвост у одной из них, короткие подчёркивания.

Он не мог бы поклясться.

Почерк вообще слишком легко становился похожим, если долго искать сходство.

Но рука уже потянулась к нагрудному карману.

Там коммуникатора не было.

Он оставил его в гарнизоне.

Артём почувствовал почти детское отчаяние от этой простой, разумной предусмотрительности.

Фотографию следовало взять отдельно.

Хотя бы маленькую копию.

Нина посмотрела на него.

— Вам плохо?

— Нет. Скажите, у вас работал врач по имени Кирилл?

Она перестала перебирать листы.

— Кирилл Векшин?

Артём кивнул.

Слова на несколько мгновений исчезли.

Он смотрел на Нину и видел, как меняется её лицо. Внимание, удивление, узнавание, которое ещё не относилось к нему самому, но уже приближалось.

— Вы родственник?

— Брат.

Нина опустила бумаги на стол.

— Так вот вы какой.

Артём почувствовал, как под защитным жилетом спина покрывается потом.

— Он здесь?

Нина покачала головой.

И сразу добавила, увидев его лицо:

— Ушёл. Живой ушёл, сам. Не думайте плохого раньше времени.

Артём ухватился за край стула.

Он не сел.

Просто потребовалась опора.

Горин стоял у двери. Артём знал, что капитан всё слышит, но сейчас уже не мог об этом думать.

— Когда?

— Двадцать три дня назад. Я помню, потому что в тот день переводили детей в ближний зал, там вентиляцию закончили. Он ещё ругался, что мы таскаем койки вместе с людьми.

Нина говорила быстро, словно старалась дать ему достаточно подробностей, чтобы слова обрели вес.

— Ушёл утром. С проводником и двумя нашими. В горы, к Борису Левину. Слышали о таком?

Артём покачал головой.

Двадцать три дня.

Не месяцы.

Не давняя запись, прошедшая через чужой грузовой борт.

Двадцать три дня назад Кирилл стоял в этом помещении.

Мог держать эту кружку.

Спорить с этой женщиной.

Выйти в коридор, где сейчас слышно было работающий насос.

— Вы сами его провожали?

— Сама. Дала сухие вещи, запас еды. Обувь у него промокала, мы другую нашли, но он сначала не хотел брать. Сказал, прежняя ещё походит.

Артём закрыл глаза.

Кирилл всегда говорил так про вещи, которые давно пора было выбросить.

Нина помолчала.

— У него на левом запястье ремешок был синий. Не новый уже, край треснул. Он всё время туда палец засовывал, когда думал.

Артём открыл глаза.

Этого не было ни в извещении, ни на фотографии, которую он показывал Лере.

— Я ему подарил, — хрипло сказал Артём.

Нина перестала перебирать лежавшие перед ней вещи и посмотрела ему в лицо.

— Он говорил, что брат придёт за ним, если узнает. Мы думали, просто поддерживает себя разговором.

Артём попытался вдохнуть глубже, но жилет помешал.

Он ослабил ремень.

— Куда именно он ушёл?

— В горный пояс. Левин обслуживал старую гражданскую систему, потом жил при нижней технической станции. Кирилл рассчитывал найти его через людей с берега.

— Через внутреннее море?

— Там обходили закрытую дорогу. Проводник знал путь. Я вам покажу, что у нас есть.

Она указала на стул.

— Только сядьте. Вы сейчас стоите так, будто ещё немного — и сами понадобитесь врачу.

Артём сел.

Руки дрожали.

Он положил их на колени, но дрожь осталась.

Саша отвернулся к аппаратуре, давая ему хотя бы видимость одиночества.

Горин негромко сказал в связь, что медицинской группе понадобятся носилки для осмотра, но сведения о немедленной эвакуации пока не подтверждены.

Обычные слова.

Артём был благодарен за них.

Они не позволяли комнате окончательно превратиться в место, где существовал только его брат.

Нина принесла воду.

Он выпил несколько глотков.

— Зачем ему Левин?

— Он объяснял, что есть старый маршрут. Гражданский, не тот, которым военные пользуются. Левин может знать, как вернуть его в работу.

— И Кирилл решил этим заняться?

— Сначала решил найти человека, который скажет, возможно ли это вообще.

Нина посмотрела на аппаратуру.

— Он давно пытался вызвать кого-нибудь снаружи. Через передатчик сообщение отправил, через грузовых передавал. Некоторые у нас сердились: зачем расходовать силы на то, чего может не быть.

— А вы?

— Я давала ему питание на связь, когда могла. На большее меня не хватало.

Она говорила без желания приписать себе заслугу.

Артём поставил кружку.

Теперь хотелось спросить всё сразу.

Как брат выглядел. Что ел. Был ли ранен. Смеялся ли. Спал ли нормально. Вспоминал ли дом.

Но рядом находились двести восемьдесят семь человек, о которых Нина знала, вероятно, не меньше.

Он выбрал один вопрос:

— Он был здоров?

— Усталый был. Худой. Кашлял после холода, потом прошло. Работать мог, дорогу выдерживал.

Нина чуть улыбнулась.

— Спорить тоже мог. Даже когда уже не следовало.

Артём посмотрел на исписанные листы.

— Это он?

Она кивнула.

— Записывал назначения, чтобы мы потом ничего не перепутали. Здесь у всех своя память, а лекарства одни.

Горин подошёл ближе.

— Нина, нам нужен осмотр помещений и людей. Без досмотра личных вещей, пока нет оснований. Но я должен понимать, что находится в остальных залах.

Она посмотрела на капитана.

— Покажу. Только сначала скажите, вашим снаружи дети мешать не будут? Они услышали, что кто-то приехал, сейчас полезут смотреть.

— На улицу пока никого не выпускайте. Маршрут не проверен полностью.

— Это я и сама не собиралась.

Горин кивнул Артёму в сторону коридора.

Тот поднялся.

За дверью капитан остановился.

Несколько секунд молчал.

— Значит, вот зачем вы сюда просились.

Артём посмотрел ему в лицо.

— Я не знал, что он был именно здесь. Только название в сообщении.

— Сообщение от него?

— Да. Старое. Пришло с большой задержкой.

Горин провёл ладонью по краю жилета, поправляя крепление.

Он выглядел скорее усталым, чем сердитым.

— Об этом нужно было сказать до выхода.

— Я боялся, что меня переведут.

— Это возможно.

Артём сжал челюсти.

Капитан заметил.

— Сейчас вы в группе. Работаете по задаче. За братом самостоятельно не уходите и ни с кем об уходе не договариваетесь. О дальнейшем поговорим, когда вернёмся.

— Понял.

Горин посмотрел в глубину коридора.

Там двое мужчин переносили ведро на перекладине. Увидев капитана, один остановился, потом продолжил.

— И Векшин, — сказал Горин уже тише. — Двадцать три дня — это хорошее известие. Но это ещё не встреча.

Артём кивнул.

Он знал.

И всё же мир уже стал другим.

Осмотр занял больше времени, чем предполагали.

За первым залом находились ещё два, затем бывшая столовая, несколько кладовых и медицинский отсек, отделённый плотными занавесями.

Люди жили тесно.

Проходы оставляли свободными, но вещи всё равно стояли вдоль стен, под койками, на полках. Возле каждой лампы было устроено место, где можно что-нибудь чинить, читать или готовить.

У входа в столовую женщина разливала густую похлёбку.

Рядом мужчина нарезал хлеб так тонко, что приходилось придерживать каждый ломоть ладонью.

Тим сидел на корточках возле ящика и завязывал шнурок мальчику помладше.

Увидев Артёма, поднял голову.

Потом посмотрел на белую нашивку.

— У Кирилла тоже такая была.

Артём остановился.

— На куртке?

— Нет, на сумке. Он сам написал, только криво.

Тим вернулся к шнурку.

— У него ручка плохо писала. Я другую принёс, но он сказал, теперь и так понятно.

Артём присел рядом.

— Ты его хорошо знал?

Тим пожал плечами.

— Он мне руку смотрел. И показывал, почему здесь две луны. Только я всё равно не понял, почему одна иногда днём.

Младший мальчик нетерпеливо потянул ногу.

Тим придержал его за щиколотку.

— Подожди, сейчас закончится.

Артём смотрел на мальчиков.

Кирилл рассказывал детям о лунах.

После катастрофы, после чужих смертей, среди нехватки лекарств он находил время объяснять то, без чего можно было прожить ещё один день.

Артём неожиданно понял, насколько мало знал брата вне их общей жизни.

Не того Кирилла, которому покупал первый нормальный инструмент, не младшего, которого вытаскивал из холодной воды.

Врача, которого здесь ждали.

Человека, оставившего после себя порядок, записи и несколько рассказов о небе.

Саша позвал из аппаратной.

Горин уже шёл туда.

Артём поднялся и последовал за ним.

За время осмотра связист успел снять боковую панель и подключить свой блок через согласующее устройство. Старую передающую цепь он не трогал.

Рядом стоял заспанный мужчина в тёплом свитере. Вероятно, тот самый Павел, которого всё-таки разбудили.

— Приём у них не мёртвый, — объяснил Саша. — Здесь неправильно собрано сопряжение после замены. Часть сигнала уходит, часть забивает собственная передача. Если развести по времени, можно попробовать ответить.

Павел смотрел на открытый блок.

— Мы этот переход из другого комплекта брали. По маркировке подходил.

— Разъём подходил, — осторожно сказал Саша. — Внутри схема другая.

Мужчина наклонился к открытому блоку, стараясь разглядеть, что показывает Саша.

Горин встал возле стены.

— Сможете без разрыва передачи?

— На минуту придётся остановить. Потом вернём.

Нина, пришедшая вслед за ними, посмотрела на лампу.

— Свет останется?

— Да. Отключим только этот блок.

Она кивнула.

Артём вспомнил просьбу Тима за дверью.

Саша закончил подключение.

В комнате стало тихо: пропал слабый тон, который шёл от аппаратуры почти незаметно.

Потом в наушнике связиста что-то щёлкнуло.

Он выпрямился.

— Есть несущая.

Горин подошёл.

Саша передал запрос, назвал гражданский узел и сообщил, что при нём находится группа Берегового союза.

Артём смотрел на край стола.

Царапина в деревянной поверхности была залита тёмным, давно высохшим лаком. В неё попала пыль.

Он почему-то сосредоточился именно на ней, пока ждали ответа.

Прошло несколько секунд.

Потом из динамика донёсся голос:

— Узел поселения шесть, ваш ответ принят. Подтвердите, что сообщение передаётся с поверхности Рубежа.

Саша посмотрел на Горина.

Тот наклонился к микрофону.

— Подтверждаю. Капитан Андрей Горин, инженерная группа Берегового союза. Представьтесь.

Голос ответил после короткой паузы:

— Транспорт «Орион». Капитан Элина Вард. Принимаем ваш гражданский вызов бедствия. Сообщите характер ситуации и число людей.

Нина медленно села.

Ещё мгновение назад стояла, придерживая ладонью спинку стула. Теперь колени словно перестали её держать.

Павел смотрел на динамик.

Саша убавил громкость, чтобы не было обратной связи.

Горин назвал место, число жителей и предварительное состояние убежища.

Голос капитана изменился.

Не стал мягче.

Сделался внимательнее.

— Приём. Подтвердите: несколько сотен гражданских, наземная эвакуация не обеспечена?

— Да.

Нина подняла голову.

— Скажите, что здесь дети.

Горин кивнул и передал.

Артём видел, как женщина впилась пальцами в край сиденья.

— Принято, — ответила Вард. — Нам необходимы данные о посадочных площадках и состоянии обороны. Разрешённого захода к этому району у нас нет.

— Сведения собираем, — сказал Горин. — Безопасность посадки подтвердить сейчас не могу.

Он произнёс это сразу.

Артём был благодарен и одновременно ненавидел необходимость этих слов.

Из динамика пришёл спокойный ответ:

— Тогда пока не рассматриваем снижение. Поддерживайте связь. Передайте медицинскую сводку, число детей и людей, нуждающихся в постоянной помощи. Я направлю запросы по действующим каналам.

Нина закрыла глаза.

Артём не мог понять, что она чувствует.

Облегчение от того, что их услышали.

Или боль оттого, что услышать оказалось недостаточно.

Саша записывал параметры.

Горин уточнил частоту следующего сеанса, порядок подтверждения и данные, которые смогут передать без задержки.

Разговор продолжался ещё несколько минут.

Теперь у огня в небе было название и голос. Капитан не обещала посадки, но согласовала следующий сеанс; Нина не отходила от стола, пока Саша записывал время.

Когда связь перевели в ожидание, Павел осторожно спросил:

— Это тот огонь, который мы вечером видели?

Саша посмотрел на принятые данные движения.

Потом на Горина.

— Положение совпадает с нашим наблюдением. И время работы двигателей.

Капитан кивнул.

— Да. По всей видимости, он.

В дверях появился Тим.

Никто не заметил, когда он подошёл.

За ним стояли ещё двое детей и женщина, разливавшая похлёбку.

Тим посмотрел на Сашу, потом на Артёма.

— Значит, это звезда отвечает?

Саша открыл рот, но Артём успел раньше:

— Это корабль. Мы видели, как работают его двигатели, поэтому он так ярко горел.

Тим подумал.

— А звезда может нас забрать?

В комнате никто не ответил сразу.

Нина поднялась.

Подошла к мальчику и положила ладонь ему на плечо.

— Они пока не знают, как сюда сесть.

— Но если узнают?

Она посмотрела на Горина.

Капитан присел, чтобы не говорить с ребёнком сверху.

— Сначала нужно проверить дорогу для корабля. Она не такая, как для машины. Там тоже есть опасные места.

Тим слушал серьёзно.

— А вы проверите?

Горин выдержал его взгляд.

— Передадим всё, что сможем узнать.

Мальчик кивнул, хотя ответ, вероятно, не совсем его устроил.

Женщина у двери спросила:

— Можно людям сказать, что связь есть?

Нина помедлила.

— Можно сказать, что нас услышали. Про то, что заберут, не говорите. Мы этого ещё не знаем.

Женщина кивнула и ушла.

Через несколько минут в коридоре уже произнесли:

— Со звездой поговорили.

Кто-то переспросил.

Кто-то тихо засмеялся, не веря.

Павел потёр ладонью лицо.

— Столько дней мучились, а оказалось, переход не тот.

Саша покачал головой.

— Если бы вы не собрали передачу, нас бы здесь не было.

Мужчина посмотрел на него.

Потом осторожно положил снятую панель на стол.

Медицинская машина добралась во второй половине дня.

Круглов встретил её у дорожной станции и провёл к защищённому месту. Дёмин помог вывести людей от машины к техническому входу, пока Осипов оставался на наружном подходе.

Лера пришла с санитаром и двумя укладками.

На её куртке ещё блестела мелкая пыль.

Увидев Артёма, она остановилась лишь на мгновение.

— Вы целы?

— Да. Здесь много людей.

— Мне уже сказали. Покажите, кого смотреть первым.

Артём взял тяжёлую укладку.

Пока они шли через зал, жители смотрели на врача иначе, чем на военных.

Кто-то сразу поднялся.

Женщина возле одной из коек придержала занавесь.

Мужчина, чинивший подошву, убрал инструмент, освобождая проход.

Нина встретила Леру у медицинского отсека.

Не стала долго объяснять.

Назвала самых тяжёлых, показала записи Кирилла, перечислила оставшиеся препараты.

Лера слушала, листала, задавала короткие вопросы.

Один из больных лежал с плохо заживающей раной на ноге. Другой почти не вставал после травмы спины. Возле дальней койки сидела молодая женщина и держала на коленях ребёнка, который дышал слишком часто.

Лера сразу подошла к ним.

Артём поставил укладку, помог освободить столик.

Спрашивать стало некогда.

Принести воду.

Подержать свет.

Переставить перегородку, чтобы врач могла подойти к койке с другой стороны.

Он выполнял просьбы и чувствовал странное облегчение от простоты работы.

Кирилл тоже делал здесь это.

Не искал выхода каждую минуту.

Работал.

Лера заметила, как он смотрит на листы.