Чистильщик миров - 2

Он дошел до кабинета главного мага школы, взялся за дверную ручку — и вдруг услышал сзади голос:

— Ты Юлий?

От неожиданности он вздрогнул и резко обернулся.

Позади стоял мужчина лет сорока пяти, крепкого сложения, с тяжелым подбородком и холодными глазами. На нем была темная одежда преподавателя, но сидела она так, будто он предпочел бы доспех. Вся его фигура излучала раздражение, словно сам факт чьего-то ожидания был для него личным оскорблением.

— Я, — ответил Юлий.

— Долго ходишь, — сказал незнакомец. — Иди за мной.

— А вы кто?

Тот смерил его взглядом, в котором не было ни капли терпения.

— Меня зовут мастер Квирнус. Но ты можешь называть меня просто Мастер.

Юлий задержал взгляд на его лице лишь на миг.

— Хорошо, мастер.

— Идем в учебный кабинет. Поговорим.

— Поговорим? — переспросил Юлий, не скрывая удивления.

— Именно.

Они прошли в пустой класс на втором этаже. Кабинет был свободен: ряды парт, преподавательский стол, доска из темного камня, на которой серебристым мелом были начертаны символы прошедшего занятия.

Квирнус уселся за преподавательский стол. Юлий остался стоять. Несколько секунд Мастер молчал, разглядывая его так, словно уже заранее вынес решение и теперь просто выбирал слова.

Потом заговорил:

— Значит так. Тебя привел сюда Гром.

Юлий кивнул, не понимая пока, к чему он ведет.

— У нас, магов, — продолжил Квирнус, — с ним была договоренность. Он приводит сюда воинов, а не магов. Воинов, понимаешь? У нас магов и без того выше крыши.

Голос его становился все жестче.

— Они обучаются здесь, а потом разбегаются по всему свету. Кто идет дальше в академию, кто сразу ищет работу, чтобы оплатить себе учебу. Здесь все бесплатно, потому что так решила власть. Но мне плевать на их решения.

Юлий медленно напрягся. Что-то в тоне Квирнуса не оставляло места для надежды.

— И что дальше? — спросил он.

Мастер подался вперед.

— А дальше то, что я не стану обучать щенка Грома.

Слова упали резко, почти с наслаждением. Юлий не ответил сразу. Просто смотрел на него, словно проверяя, не ослышался ли.

Квирнус продолжил тем же ровным, пугающе спокойным тоном:

— Поэтому сейчас ты разворачиваешься и уходишь отсюда. Больше я не хочу видеть тебя в школе. Придешь в конце учебного года — получишь диплом о завершении обучения. Этого тебе должно хватить.

— Что? — тихо произнес Юлий.

— Ты меня понял.

Юлий сделал шаг вперед.

— А если нет?

Квирнус прищурился.

— Тогда слушай внимательнее. Если кто-то узнает о нашем разговоре, ты не получишь ни диплома, ни спокойной жизни. И врага себе наживешь такого, какого не потянешь. Мне не доставит труда раздавить тебя, как клопа. Как ты будешь жить, что будешь делать без учебы — мне плевать. Но к школе близко не подходишь.

Юлий почувствовал, как холодеет внутри. Не от страха даже — от омерзительного чувства несправедливости, с которой он ничего не мог сделать здесь и сейчас.

— А чтобы ты не навредил себе магией, — продолжил Квирнус, вставая, — получишь еще кое-что.

Он подошел вплотную, прежде чем Юлий успел отступить, поднял руки и начал быстро водить ими вокруг его головы, плеч и груди.

Сначала Юлий почувствовал только холод. Потом холод сменился острой болью — не телесной, а внутренней, будто невидимые крючья вонзились куда-то глубже костей и начали стягивать там что-то живое. Он скривился, стиснул зубы, но не отшатнулся.

Квирнус закончил движение резким щелчком пальцев.

Боль прошла так же внезапно, как началась, но оставила после себя глухую пустоту.

— Не волнуйся, — сказал мастер. — Это запрет на магию. Теперь ты не сможешь ей пользоваться.

Юлий поднял на него потемневший взгляд.

— Совсем?

— Почти. Простое заклинание очищения тебе оставлено. А то еще сдохнешь ненароком. Когда получишь диплом, я сниму заклятие. Что будет с тобой потом — мне все равно. Можешь хоть себя поджечь, хоть лишиться разума. Не моя забота.

Он отошел на шаг и кивнул на дверь:

— А теперь вали отсюда, пока я не передумал и не задушил тебя прямо сейчас.

В классе повисла тишина.

Юлий стоял, не шевелясь, и впервые за все это время ясно осознал, насколько он здесь один. Да, у него был дом. Была Лиза. Был Брон, который хоть и не отличался мягкостью, но хотя бы говорил честно. Был Элиан, обещавший обучение. Но сейчас между ним и этим человеком не было никого. Ни свидетелей, ни защиты, ни способа доказать хоть что-то.

И хуже всего было то, что он уже чувствовал: Квирнус не шутит.

Внутри, там, где с утра ощущалась скрытая живая сила, теперь будто опустилась тяжелая заслонка. Дар не исчез, но оказался за стеной, глухой и холодной. Если раньше он едва заметно шевелился в глубине, то теперь замер, связанный чужой волей.

Юлий развернулся и вышел.

Он шел по коридорам школы быстро, не глядя по сторонам. Кажется, кто-то приветствовал его, кто-то хотел что-то спросить, но он не отвечал. Красота здания, утренний свет в окнах, стройный порядок коридоров — все это перестало иметь значение.

Лишь выйдя за ворота школы, он остановился. Свежий воздух ударил в лицо, но легче не стало. Он провел рукой по лбу, потом по шее, будто надеясь стряхнуть с себя остаток чужого заклятия. Ничего не изменилось.

— Да-а — выдохнул он наконец.

Слова сорвались сами, глухо и устало:

— Поучился. Познал магическое искусство. Теперь у меня запрет на магию стоит. Я не смогу вообще ничем пользоваться.

Он стоял один посреди утреннего Аэртона, с новым перстнем на руке, с печатью на запястье, с редчайшим даром, который ему только что запретили трогать.

И впервые с тех пор, как он попал в этот мир, Юлий по-настоящему понял: магия здесь могла быть не только силой. Она могла стать клеткой.

Когда Юлий вернулся домой, день уже клонился к вечеру, хотя солнце еще держалось над крышами Аэртона, окрашивая окна магического квартала в мягкое золото. Но в самом Юлии никакого света не осталось.

Он вошел молча, закрыл за собой дверь чуть резче, чем хотел, и остановился в прихожей, будто не знал, что делать дальше — разуться, пройти в комнату или просто сесть на пол и некоторое время ничего не говорить.

Лиза сразу поняла: в школе произошло что-то дурное. Она вышла ему навстречу из кухни, вытирая руки о полотенце, посмотрела на его лицо и уже без лишних вопросов тихо сказала:

— Что случилось?

Юлий усмехнулся одними губами.

— Ничего особенного. Меня не стали учить. Зато запретили магию.

Он прошел к столу, медленно опустился на стул и только тогда, кусками, сдержанно, но подробно рассказал все — разговор с Элианом, пустой спортивный зал, появление Квирнуса, его слова, угрозы и то, как легко тот наложил на него заклятие. Лиза слушала, не перебивая. Лишь однажды нахмурилась так сильно, что между бровей легла жесткая складка.

Когда он закончил, в комнате ненадолго повисло молчание.

— Вот и вся учеба, — мрачно подытожил Юлий. — Я даже толком не успел понять, что такое магия, а меня уже от нее отрезали.

Лиза задумчиво провела пальцами по краю стола.

— Если у тебя в магии запрет, — сказала она наконец, — то в воинском искусстве тебе запрет никто не ставил.

Юлий поднял на нее взгляд.

— Что ты имеешь в виду?

— Сходи в их круг, — уверенно продолжила Лиза. — Попроси, чтобы тебя потренировали. Может, в воинском деле у тебя будет больше шансов. Ты все равно магией никогда не пользовался. А с мечом у тебя, насколько я видела, получалось.

Юлий невольно усмехнулся, но уже не так горько, как раньше.

— Я просто обучался раньше. Вот и использовал все свои знания в битве с тварями.

— Вот именно, — кивнула Лиза. — Значит, это не случайность.

Потом она вдруг прищурилась, словно ей в голову пришла новая мысль.

— Кстати ты свой меч видишь? Магию тебе ведь перекрыли.

Юлий машинально коснулся рукояти за спиной.

— Конечно вижу. Я его видел и до инициации.

Лиза заметно расслабилась.

— Хорошо. Значит, защитить себя ты сможешь. А если так, то всегда можешь предложить свои услуги не как маг, а как воин. Школа для тебя закрыта, но весь мир-то нет. Деньги у нас пока есть, этого хватит, чтобы прожить год. Но если тебе предложат работу — тем лучше. А потом, когда снимут заклятие, сможешь, если захочешь, зарабатывать еще и магией.

Юлий несколько секунд молчал, прокручивая ее слова в голове.

Совет был простым. Настолько простым, что он сам должен был додуматься до него сразу. Но после разговора с Квирнусом внутри него сидела такая злость и такая усталость, что мысль упрямо ходила по кругу: запретили, выбросили, отрезали. Лиза же посмотрела на дело иначе — не через то, что он потерял, а через то, что у него осталось.

— Дельный совет, — хмыкнул он. — Тогда пойду прогуляюсь в другую половину, к воинам.

— А я во внешний круг схожу, за продуктами, — ответила Лиза. — Теперь нам придется экономить. Вдруг у тебя ничего не получится. А жить здесь нам с тобой все равно надо.

— Договорились.

Они поужинали без прежней легкости, но уже и без утреннего мрака. Юлий автоматически очистил воду и еду от скверны — теперь это казалось чем-то вроде странной, но привычной бытовой необходимости. После еды он взял плащ, поправил ремень с мечом и вышел из дома.

Соседний квартал отличался от магического почти сразу.

Там, где у магов было больше камня, света и выверенной красоты, у воинов чувствовалась иная основательность. Здания стояли ниже, шире, грубее. Над дверями висели не узоры и руны, а знаки ремесел: молоты, щиты, копья, наконечники стрел. Воздух пах кожей, металлом, смазкой и потом. Откуда-то доносились удары по мишеням, звон оружия, короткие команды и смех.

Юлий шел не спеша, разглядывая вывески, пока наконец не увидел ту, что была нужна: два перекрещенных меча на темной деревянной доске. Он остановился, выдохнул и вошел.

Внутри оказалось просторнее, чем казалось снаружи. Передняя часть помещения напоминала что-то среднее между залом приема и оружейной. По стенам висели тренировочные щиты, стойки с деревянным и затупленным железным оружием, у дальнего выхода виднелась открытая площадка.

— Что тебе, парень? — донеслось изнутри.

Юлий повернул голову и увидел крепкого мужчину лет под пятьдесят. Тот стоял у длинного стола, перебирая кожаные ремни. Лицо у него было тяжелое, обветренное, с несколькими старыми шрамами — один тянулся через подбородок, другой прятался у виска. Но глаза смотрели живо и цепко.

— Я хотел бы поучиться бою на мечах, — сказал Юлий.

Мужчина смерил его взглядом с головы до ног.

— Ты? Бою? А кто ты такой будешь?

— Я живу в магическом квартале.

— Маг, значит.

Его взгляд сразу скользнул к руке Юлия — к перстню и кольцу, в котором сейчас не было никакого света.

— Начинающий маг, — уточнил незнакомец. — И почему же ты выбрал меч? Ваши обычно берутся за луки, дротики или что-нибудь такое, чтобы врага держать подальше.

— Я только вчера инициировался, — ответил Юлий. — В школе уже давно идет обучение. Меня туда фактически не взяли. До нового учебного года ждать слишком долго, а на магию мне поставили запрет, чтобы я ничего не натворил. Так что магически я никому вреда не причиню.

Мужчина усмехнулся.

— Умно. По крайней мере, кто-то в вашей школе умеет думать наперед.

Он оперся бедром о стол и продолжил уже деловым тоном:

— Хорошо. Тогда слушай. Ты пришел в гильдию воинов. Здесь есть тренировочные залы, учителя, наемные отряды, охрана караванов, курьерская служба и еще много чего. Но если человек ни разу не держал меч в руках, его сюда не ставят. Сначала лук, копье, основа, дисциплина.

— Я раньше занимался боем на мечах, — спокойно сказал Юлий. — Поэтому и пришел. Магию я не понимаю, а вот с мечом мне приходилось иметь дело. И защищаться, и защищать других.

Мужчина наклонил голову набок.

— Чтобы меня убедить, парень, слов мало. Надо посмотреть, на что ты способен. Подойди к стойке с тренировочными мечами, выбери себе оружие по руке. Потом выйди на площадку. Я посмотрю на тебя в деле.

Юлий кивнул и подошел к оружейной стойке. Выбор там был неплохой — одноручные мечи, сабли, короткие клинки, учебные копья. Но взгляд его сразу нашел то, что нужно: двуручный тренировочный меч, пусть и заметно легче его собственного. Он взял его в руки, проверил баланс, несколько раз легко провернул кистями и почувствовал почти забытое спокойствие.

Это было знакомо. Понятно. Без чужих печатей, без невидимых запретов и разговоров о природе дара. Только вес стали, положение ног, дыхание и дистанция.

Когда он вышел к центру площадки, мужчина уже ждал его с таким же двуручником в руках.

— Ты меня удивляешь, парень, — сказал он. — Двуручный меч нынче мало кто выбирает. Ну давай попробуем. Хоть это и не мое любимое оружие, но мне уже интересно.

Юлий не ответил. Только встал в стойку.

Мужчина шагнул первым — без разведки, уверенно, с пробным ударом сверху. Юлий отвел клинок в сторону, сразу почувствовал вес и силу противника. Тот был крепок, опытен и явно не первый год держал оружие. Но уже через несколько обменов ударами стало ясно другое: это был хороший боец, привыкший побеждать массой, напором и ремеслом, а не искусством двуручного клинка.

Юлий двигался иначе. Гораздо легче, чем ожидалось от человека с таким оружием. Почти без лишних движений. Он не просто отбивал атаки — он читал их на полшага вперед. Работал корпусом, плечами, разворотом, вел чужой клинок туда, куда было нужно ему.

Через несколько секунд мужчина перестал усмехаться. Еще через несколько — стал дышать тяжелее.

Юлий провел ложный выпад, заставил соперника сместить хват, поймал его меч перекрестьем, резко крутанул кистями и дернул вниз-вбок. Оружие мужчины вылетело из рук и со звоном ударилось о камни площадки. Наступила короткая тишина.

— Стоп, — произнес мужчина, поднимая ладонь.

Юлий немедленно опустил клинок. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга. Потом незнакомец нагнулся, поднял свой меч и уже совсем другим взглядом оценил парня перед собой.

— Да, — сказал он медленно. — Вижу, ты хорошо обучен. Даже лучше, чем я ожидал. Я найду для тебя учителя двуручного меча.

Юлий хотел что-то ответить, но тот сразу добавил:

— Но гильдия просто так учителей не предоставляет. За все надо платить.

Надежда, только что мелькнувшая в груди, сразу осела.

— Платить? — переспросил Юлий и опустил глаза. — Очень жаль. Я сейчас на мели. Учителя оплачивать не смогу.

Мужчина хмыкнул и махнул рукой.

— Не раскисай раньше времени. Я могу предложить тебе настоящую работу. Людям, работающим на гильдию, даются бесплатные тренировки у лучших наставников. И, разумеется, жилье. Хотя с жильем, как я понял, у тебя проблем нет. Значит, для тебя остаются только тренировки.

Юлий насторожился.

— Что за работа? И сколько будут платить?

Мужчина одобрительно кивнул:

— Хороший вопрос. Значит, голова на плечах есть. Плата достойная воина. Но и работа соответствующая. Мне нужен слепой курьер.

Юлий нахмурился.

— Что значит — слепой?

И тут мужчина громко рассмеялся — так, будто услышал нечто по-настоящему забавное.

— Не переживай, к зрению это отношения не имеет. Слепой — потому что не должен видеть больше, чем положено. Ты берешь посылку, доставляешь ее адресату. Что внутри — тебя не касается. Приносишь не вскрытую, получаешь хороший гонорар.

Он сделал паузу и поднял палец:

— Но бывают случаи, когда печати оказываются вскрыты. Тогда плату ты получишь вдвое меньше. Разумеется, только если все равно доставишь посылку хозяину.

— А если я решу с ней скрыться? — прямо спросил Юлий.

Мужчина перестал смеяться.

— Не советую. Сразу попадешь под розыск. А розыском у нас занимается специальная поисковая гильдия нарушителей закона. Когда тебя поймают, шанс выжить будет небольшой. В тюрьму здесь сажают редко. Особенно за воровство.

— Понятно, — спокойно сказал Юлий. — А если посылка потеряется по дороге?

— Это зависит от того, какая посылка и что в ней. Если вещь важная — придется отрабатывать. Обычно год или два рабства.

Сказано это было ровно, без угрозы, как сухая часть договора. Оттого слова прозвучали еще тяжелее.

— Но не дергайся раньше времени, — продолжил мужчина. — Подстав у нас не делают. Специально тебя никто не подведет. А вот налет бандитов — дело иное. От такого никто не застрахован. Обычно бандиты курьеров в живых не оставляют. Но если ты выживешь и докажешь, что на тебя действительно напали, ущерб возместит гильдия. Только учти: доказательства должны быть железными.

Юлий молчал. Он понимал, что предложение опасное. Более того — опасное по-настоящему, без красивых слов. Здесь не скрывали ни риска, ни цены ошибки. Но в этом была и своя честность. Его не убаюкивали обещаниями. Перед ним выкладывали путь — тяжелый, возможно грязный, но ясный. А еще это был путь, на котором он снова становился кем-то, а не тем, кого выставили за двери.

— Я согласен работать слепым курьером, — сказал он.

Мужчина кивнул, будто именно этого и ждал.

— Замечательно. Ты принят. Мы будем тебя тренировать. Мир этот полон сюрпризов, монстров и прочих тварей. Наши люди должны уметь дать отпор любому.

Он подошел ближе и ткнул пальцем в сторону двери.

— Завтра приходишь сюда. Начнем готовить тебя к работе. Когда твой наставник скажет, что ты готов, получишь первое задание. Оплата — после возвращения в гильдию.

— Согласен, — кивнул Юлий. — Все продуманно. Мне это нравится.

На губах мужчины снова мелькнула короткая усмешка.

— Тогда до завтра, парень.

Юлий чуть помедлил.

— Меня зовут Юлий.

— Хорошо, — ответил тот. — А меня зови Маркус. Или Маркус Писец.

Юлий невольно проглотил слюну. Фамилия прозвучала так неожиданно, что в первый миг он едва удержал лицо неподвижным. Но смеяться не стал. Во-первых, человек перед ним был шире его почти в полтора раза и явно не любил, когда над ним смеются. Во-вторых, после сегодняшнего дня судьба уже достаточно наглядно показала, что любит цепляться именно к тем, кто позволяет себе лишнее.

— Я запомнил, — серьезно сказал он.

Маркус, кажется, все же уловил в его глазах тень замешательства, но только хмыкнул и махнул рукой, отпуская.

Юлий поспешил выйти из помещения.

На улице он вдохнул полной грудью, словно только теперь понял, что весь разговор в гильдии дышал вполсилы. Вечерний воздух был прохладным, пах железом, дымом и чем-то жареным с соседней улицы.

Он медленно пошел обратно к своему кварталу.

Теперь у него была работа. Опасная, чужая, не слишком чистая на вид, но настоящая. Была возможность тренироваться. Был шанс стать полезным — хотя бы в том, что он умел лучше всего.

А еще впервые он почувствовал не тупую пустоту, а нечто похожее на направление.

Пусть магия для него теперь заперта.

Пусть школа захлопнула дверь.

Но меч оставался при нем.

И, возможно, именно он должен был провести Юлия дальше — туда, куда не пустили бы ни учителя, ни печати, ни высокомерные маги.