Тайны Пёстрых Подголосков (том I)

Антон Владимирович, не ведая ни верха, ни низа, вновь парит в мутноватой мгле бесплотным духом. И куда бы ни обратил он взор, всюду видна лишь безвременная тьма, изредка перемежающаяся клоками молочного тумана.

— Прошу прощения, кудесник, — прозвучал над ухом ротмистра знакомый шелестящий голос. — Тебе рано возвращаться в твой мир.

— Князь? Матвей Михайлович? — Антон Владимирович попытался повернуть голову в направлении звука, но в результате лишь неуклюже перевернулся, оказавшись подвешенным верх ногами у лица призрака первого Кистенёва.

Призрак, легко усмехнувшись, сделал хитрый взмах высохшей рукой, и ротмистр обнаружил себя сидящим в высоком кресле у потрескивающего камина.

— Наверное, так будет проще общаться, — заметил Кистенёв из такого же кресла, стоящего вполоборота к кудеснику.

Антон Владимирович почувствовал под боком какую-то возню и, попнувшись, с удивлением обнаружил свернувшегося клубком домовика.

— Привет! — пропищала пыльная нечисть и начала по-кошачьи впиявливать коготки в обивку кресла. — Тут хорошо. Тепло.

— Начни мурчать, и станешь похож на кота, — усмехнулся кудесник, не выказывая растерянности.

— Пф! — саркастично чихнул домовик и продолжил мягко терзать ткань.

Из-под ног раздался тихий скулёж. Уже уставший удивляться Антон Владимирович опустил взгляд на вытертый персидский ковёр и обнаружил призрачную борзую, накрывшую хвостом нос и косящую на хозяина виноватые глаза.

— Ну, ну. — Ротмистр опустил руку и потрепал чародейского спутника по шелковистой холке. — Не расстраивайся, дружок, ничего страшного пока не произошло.

Дым глубоко вздохнул, постучал хвостом по ковру и закрыл глаза, то ли притворяясь спящим, а то и вовсе моментально заснув.

— Так что Вы, князь, говорили о возвращении в мой мир? — перевёл взгляд на призрака Рыжков. — Я правильно понимаю, что нахождением тут я обязан чародейскому истощению?

— Всё верно, ротмистр. Ты находился в полушаге от того, чтобы тело утеряло связь с заблудившейся между мирами душой, — прошелестел Кистенёв. — К счастью, вы с призрачным охотником нащупали правильный путь, а твои друзья зажгли маяк, направивший в нужную сторону и защитивший от нежити. Ещё несколько мгновений — и, думаю, ты очнулся бы.

— Но? — поднял бровь Антон Владимирович. — Судя по тому, что я ещё не в моём мире, есть какое-то «но»?

— Есть у меня для тебя, ротмистр, небольшое предложение.

— От которого я не смогу отказаться?

— Ну отчего же, можешь, — усмехнулся дух, глядя в глаза жандарму. — Но при этом ты потеряешь время, — мрачно продолжил он.

— А что у нас со временем? — насторожился Рыжков. — Красновского пожрал его питомец, тайна поместья Лютичево в безопасности.

— Неспокойно мне, ротмистр. Наш неудачливый нотариус — это как маленький камушек, брошенный в стоячую воду: сам уже утоп, а круги расходятся до самых дальних берегов. Кто знает, что выплывет из потревоженной мути? — Князь задумчиво покачал головой, тоскливо посмотрел куда-то в сторону и горько усмехнулся: — К тому же, кудесник, зря ты думаешь, что призванный некроконструкт вот так просто может взять и поглотить своего хозяина. Погляди туда. — Призрак Кистенёва выпростал бестелесную руку, указывая чуть выше уха жандарма.

Антон Владимирович повернул голову в ту сторону. Пригляделся. Пожал плечами и перевёл взгляд обратно на князя.

— Не видишь? — Призрак два раза щёлкнул пальцами. — А так?

— Что это? — Вновь посмотревший наверх Рыжков увидел две крошечные, тускло светящиеся серые пылинки, остервенело кружившие друг вокруг друга, периодически сближавшиеся, вспыхивавшие и вновь отпрыгивавшие.

— А это твой некромант и его последнее произведение. — Призрак шелестяще всхохотнул коротким и очень злорадным смешком. — Точнее, то, что от них осталось после того, как сноп света из твоего мира очень не вовремя вспыхнул на их пути.

— Красновский с Финцониным? — Удивлению Антона Владимировича не было предела. — Я думал, что избавился от обоих!

Дым поднял голову и, ощерившись, глухо заворчал на мельтешащие серые искры.

— Мертвяки! Фу! Пакость! — отвлёкся от обивки домовик и, картинно плюнув, вновь взялся за своё.

— Но-но! — с напускной строгостью пригрозил тому призрак.

— Миль пардон, мон шэр![8][1]— куртуазно мурлыкнула нечисть, не отрывая коготков от ткани, на которой уже были видны продиры.

— Ого! — удивился ротмистр. — А вроде простейшими фразами говорил?

Домовик в ответ лишь фыркнул.

— Так в чём же будет состоять Ваша «маленькая просьба»? — вернулся к разговору жандарм.

— Ты нужен мне в том мире, где хранится запас стелламина! — без обиняков начал Кистенёв. — Моя тайна раскрыта, и теперь это место не кажется мне таким уж надёжным. Нам надо обезопасить тайник.

— Но что я могу в мире, где силы кудесника не действуют? Я там обычный простец.

— Уж с этим-то мы как-нибудь разберёмся, — отмахнулся призрак. — В первую очередь мне нужен некто… телесный.

— А почему бы не воспользоваться помощью крестьян, что выплавляли руду на той стороне?

— Увы, но время там течёт иначе. После окончания моих стараний я распустил людишек, посвящённых в мои дела. Щедро наградил, взял клятву молчания и велел убираться на все четыре стороны. Тому прошло уже больше столетия. Верные мне семьи давно покинули Лютичево.

— Но я видел много каменных домов…

— В этом нет ничего удивительного. Обычные люди успели за прошедший век вновь заселить брошенную деревню.

— На какую конкретно помощь Вы рассчитываете? Надеюсь, мне не придётся на руках выносить стелламиновые бруски из выработки?

— Ну что Вы, ротмистр. Там тысячи пудов. Вам пришлось бы положить на это жизнь. Или даже пару жизней. Я не могу просить Вас о такой жертве, — легко хихикнул Кистенёв.

— В таком случае я совсем не понимаю.

— Я хочу запечатать проход между нашими мирами. Это можно сделать только с той стороны. И для этого мне нужен живой человек, который в первую очередь не побоится всех опасностей межмирья. — Призрак обвёл рукой пустоту, в которой был подвешен крошечный огрызок реальности, вмещавший в себя камин, ковёр да два кресла.

— Допустим. Но к чему спешка? Красновский — вот он. — Ротмистр указал на так и бесившиеся над его головой серые искорки. — В нашу тайну больше никто не посвящён.

— Ты в этом так уверен? — насмешливо прошептал призрак. — Подумай, кто дал твоему противнику проклятый металл для колдовства? Кто облачил его в клоунское платье? Кто загримировал? Как думаешь, какова вероятность того, что некроманту пришлось открыться своему помощнику?

— У меня не было времени подумать об этом, — согласился Рыжков после нескольких секунд размышлений.

— Давай, ротмистр, решайся! Как только сделаем это последнее дело — проклятый металл будет вне досягаемости наших врагов и ты сможешь вздохнуть спокойно. — Кистенёв с надеждой воззрился на жандарма.

— Всё же… — после некоторой толики раздумий возразил Антон Владимирович. — И всё же, я хотел бы сперва попасть домой. Успокоить супругу, явиться пред начальством. Времени прошло всего ничего. Не думаю, что случайный помощник Льва Михайловича успеет что-то предпринять, даже если тот поведал ему о своём открытии.

— Жаль, что я не смог убедить тебя в серьёзности положения, — сник князь. — Но что же… Я не стану тебя задерживать. Возвращайся в свой мир. Спешно заверши дела и торопись вернуться в Лютичево. Я буду ждать тебя в поместьи.

Призрак щёлкнул высохшими пальцами, и скудная обстановка истаяла, будто её и не бывало. Дым с ленцою поднялся, потянулся, будто готовясь к бегу после долгого отдыха, и, отряхнув зеленоватую шерсть, пристроился к ногам хозяина. Домовик, из-под коготков которого внезапно исчезла так уютно продранная обивка, пискляво выругался, плюнул, юркнул в карман Антону Владимировичу и начал там суетно обустраиваться.

— Торопись, ротмистр! — повторил Кистенёв и начал активно вращать руками, и Антон Владимирович увидел, что остановившееся время вновь начало понемногу течь.

Словно из ниоткуда соткалось убранство храма. Явились тени товарищей и отца Игоря. Кажется, вот они — руку протяни. Воссиял священный свет фонаря. Рыжков сделал к нему шаг. Другой. Третий.

Но что это?

Резкий укол пронзил шею. Антон Владимирович прихлопнул больное место и, отняв руку, с недоумением обнаружил на ладони две злорадно пульсирующие серые искры.

Золотой свет вновь потух. Всё ещё нереальный храм опять пропал, а искорки в руках Рыжкова вдруг бешено закружились и превратились в серую воронку водоворота, которая стала всасывать в себя ротмистра.

Жандарм перевёл удивлённый взгляд на призрака, и последнее, что он увидел, перед тем как исчезнуть, — разверзшийся в отчаянном крике рот покойного князя.

— Ненавижу! Ненавижу тебя!

— Меня?! Ненавидишь?! Гад! Я тебя призвал! Я дал тебе тело, возился с тобой, как с сыном!

— Как с сыном?! Да ты всего лишь использовал меня для своих целей!

— Я! Я?! Да! Использовал! Скажи ещё, что ты меня не использовал?

— Скажи ещё, что я бы смог отказаться!

— А ты скажи, что получил от меня меньше, чем я бы мог получить от тебя? Я! Это я дозволил тебе якшаться с этой девкой!

— Не говори о ней так!

— С чего это? Для моих планов она была не существенна! Одно моё слово, и я!.. Да я заставил бы тебя сожрать её! Без соли и перца! Сырой.

— Ах ты!

— Я! Да-да! Я был слишком добр к тебе! Слышишь? Без перца!

— Ну держись!

— Вот как ты заговорил со своим хозяином! И что ты сделаешь?

— Сейчас узнаешь! Старый слабак!

— Да я таких, как ты! Повеса! Накувыркался с ведьмой? Ну дай я только до тебя дотянусь!

— Ага! Давай-давай! Дотянулся? Ничтожество!

— Ничего! Я найду способ!

— Я сожрал тебя! Мы связаны. Мы одно целое, глупый старик!

— Ничего-ничего, я придумаю, как от тебя отделаться!

— Я только об этом и мечтаю! От тебя воняет старичьём даже тут, в небытии!

— Стой!

— Испугался? Старый неудачник!

— Да погоди ты! Гляди!

— Что?

— Жандарм нас видит!

— И что с того?

— Да он от нас по щелчку пальцев избавится, как только попадёт в материальность!

— Не было печали.

— А мы без него здесь заблудимся. Он наш якорь!

— Да! Он нам нужен. Я не хочу вечность кружить тут с тобой, ожидая, пока следующий некромант-неудачник нас не материализует!

— Будто бы я об этом мечтаю! Коротать вечность с Дон Жуаном недоделанным!

— Ненавижу тебя! Слабак!

— Погоди! Смотри! Призрак отправляет его обратно в реальность!

— Он же теперь нас видит! Что делать?!

— Не мельтеши! Дай подумать.

— Чего тут думать? Убегать надо!

— Да ты и правда хочешь болтаться между мирами вместе со мной? Не паникуй, тебе говорят!

— Ты мне больше не хозяин! Бежим!

— Смотри! Если сейчас сбить ему сосредоточение, он не сможет прорваться сквозь границу реальности. Как думаешь, он почувствует, если его укусить?

— Ещё бы!

— Полетели!

— Куси его!

— Ага! Смотри! Получилось! Теперь кружимся!

— Зачем?

— Кружись давай!

— Да кружусь я.

— Чувствуешь тот мир, где треклятый Кистенёв запрятал мой стелламин?

— Да! Вон он!

— Надо затащить жандарма туда.

— Так призрак же того и хотел!

— Да и пусть с ним. В той реальности не действуют способности кудесника! Там он не сможет нас развоплотить.

— Понял! Смотри, смотри! Получается! Не такой уж ты неудачник, старик!

— Мастерство не пропьёшь… Держись!

11 октября 1901

Лютичево

— Как же нам теперь искать его? — вздохнул отец Игорь, выслушав рассказ призрака. — Отчего Вы так уверены, что Рыжков в той реальности, где не действуют наши чародейские силы?

— Я чувствую, что он там, — уверенно отвечал старый князь. — Где-то не очень далеко, но всё же я не могу до него дотянуться. К тому же возмущения эфира, возникшие после появления в той реальности аж трёх сущностей, не оставляют никаких сомнений: ротмистр именно там.

— Трёх… Некромант и нежить представляют для него опасность?

— Я не стал бы ручаться, но скорее нет, чем да, — с едва чувствующейся неуверенностью протянул призрак. — Сейчас Красновский с Финцониным — всего лишь два сгустка энергии, которых может ощутить лишь одарённый. Чтобы воплотить их, нужно провести сложнейший некромантский ритуал. А в том мире необратимо нарушен естественный баланс энергий, отчего невозможны никакие потусторонние воздействия. Не действуют ни наши чары, ни католическая стихиальная магия, ни собственно некромантское колдовство. Да! — Голос старого Кистенёва зазвучал пободрее. — Определённо они не опасны.

— А что если послать кого-то на поиски? Есть ли у Вас верные люди?

— Увы, были бы они у меня, — развёл руками призрак, — на что бы мне тогда понадобилась помощь Рыжкова?

— Тогда нам остаётся лишь ждать, что он сам явится в Лютичево.

— Сперва я тоже так рассудил, — кивнул призрак Кистенёва. — Но потом подумал: а ведь прерванный переход между мирами мог повредить сознание жандарма… Он там, но помнит ли, что было с ним в межмирье? Нужно подать весточку соратникам Антона Владимировича. Быть может, они, зная, что их товарищ жив и где он находится, смогут как-то с ним связаться?

— Думаю, в этом я смогу помочь Вам, князь…

Отец Игорь вдруг проснулся от того, что у него непроизвольно и со всей силы дёрнулась нога, как это бывает, когда спотыкаешься в ярком реалистичном сне.

«Неужели привиделось?» — разочарованно подумал священник и осенил себя крестным знамением.

— Чего только не приснится, — прошептал он и скривился, почувствовав во рту вязкий вкус прерванного сна.

Только-только занявшийся тусклый осенний рассвет нехотя разгонял поселившиеся в мезонине тени. Отец Игорь машинально перевёл взгляд в тёмный угол, уловив какое-то движение, и уже чуть было не сотворил чародейскую искру, поняв, что там завозился пыльный домовик. Однако юркая нечисть, вопреки ожиданиям, не стала убегать и прятаться:

— Поклон тебе от князя, мон шэр ами![9][1]— пропищал домовик и растянул в лихой бесшабашной ухмылке полную мелких зубов пасть.

— Нет, всёжки не приснилось, — крякнул от неожиданности настоятель храма святой Варвары и, пряча улыбку облегчения, демонстративно шуганул нечисть.

13 октября 1901

Н-ск

Всё время, пока звучал неторопливый рассказ отца Игоря, поручик не находил себе места: вскидывался; уж набирал воздуху, чтобы перебить, поторопить, переспросить; и с явным трудом гасил свои порывы, начиная сосредоточенно маячить по приёмной из угла в угол. Впрочем, это ничуть не мешало опытному рассказчику. Лишь единожды, как раз на том месте, когда парочка бесплотных вредителей помешала ротмистру вернуться в реальность, Дмитрий Иванович не сдержался, всплеснул руками и выдал каркающий стон, переходящий в сип.

— Вам подать воды? — участливо спросил священник.

Закашлявшийся жандарм сделал отрицательный жест, и отец Игорь всё так же размеренно продолжил.

Закончив, настоятель перевёл дух и сам потянулся к графину с водой. Егоров к этому моменту с виду совершенно успокоился, сел в рабочее кресло и застыл, глубоко задумавшись.

— И каким образом Вы собираетесь связаться с Рыжковым? — прервал затянувшееся молчание поручик.

— Не буду заранее подавать надежд, но на этот счёт у меня есть мысли, — улыбнулся в бороду священник. — Как бы мне найти супругу Антона Владимировича?

— О, в этом нет никакой сложности. — Егоров потянулся за клочком бумаги и черканул адрес казённого особнячка, в котором квартировала семья начальника третьего отделения. —Пройдёте тропинкой через парк, за оградой свернёте налево, и сразу же после купеческого дома будет запущенный сад. Не пропу́стите.

— А как её величать?

— Нина Вячеславовна. Целительница уездной лечебницы.

— Это я знаю. На том, что она одарённая, и строится мой расчёт.

— Любопытно, — протянул поручик. — Что ж, не смею больше задерживать.

— Благослови Вас Бог, — перекрестил того отец Игорь и был таков.