Тайны Пёстрых Подголосков (том I)

— Ну как прошло? — Елена вскочила с адъютантского стула.

— Смотрю, ты рабочее место на всякий случай греешь? — покачал головой поручик.

— Да, хоть напоследок-то можно помечтать… — вздохнула ведьмочка.

— Тут мечтай не мечтай, — кисло начал поручик, но не смог удержать интригу и сразу же засиял хитрой ухмылкой: — Открывай кабинет.

— Ты не отказался от места? — с наигранным удивлением уставилась на поручика новоявленная помощница.

— Меня даже слушать не стали, — развёл руками Егоров. — Полковник буквально взашей вытолкал, мол иди работай, неча разговоры разводить.

— У-и-и-и! — запрыгала на месте Ланина, захлопав в ладоши. — Я знала, что в этой нашей жандармерии хоть кто-то должен быть умным.

— Э-э-э! — возмутился нахальством поручик. — Если что, с этого момента я твой начальник, изволь называть меня «Ваше Благородие»!

— Ой, да ладно тебе! — звонко засмеялась ведьмочка. — Пойдём устраиваться в кабинете, господин начальник третьего отделения!

— Замещающий должность начальника, — поправил её Егоров и с облегчением рассмеялся.

Дмитрий Иванович отпер кабинет, очень показательно и важно устроился за рабочим столом, положил перед собой конверт, полученный от исправника.

— Ты не рассказал мне, что с Антоном Владимировичем. — Ланина устроилась на краешке стола.

— Ты сядь хоть вон на стул, — строго укорил её Егоров. — Войдёт же кто-нибудь, чёрт-те же что подумают.

— Да пускай думают, — отмахнулась ведьмочка.

— Пускай не пускай, а на службе приличиями манкировать никак нельзя!

— Слушаюсь, господин начальник третьего отделения! — озорно хихикнула помощница и плюхнулась на указанное место.

«Чую, я ещё с ней хлебну», — подумал Егоров и медленно выдохнул.

— Я вся внимание, господин поручик.

Во второй раз за утро Дмитрий Иванович пересказал всё, что узнал от отца Игоря. Чем дальше он говорил, тем тише и печальнее становилась ведьмочка.

— Петя и Лев Михайлович живы?! — Ланина не смогла сдержаться от возгласа, едва Егоров дошёл до того места, когда ротмистр смог разглядеть две бестелесные сущности, преследующие его.

— Если это можно назвать жизнью, — задумчиво протянул поручик.

— Боже! Они вернутся?

— Надеюсь, что нет.

Егоров продолжил рассказ. Ланина сидела неподвижно уставившись в одну точку.

— Ты чего? — забеспокоился поручик, увидевший состояние ведьмочки, лишь когда закончил повествование.

— А вдруг они смогут воплотиться здесь? — Елену едва не колотило.

— Справились с ними один раз, справимся вновь, — уверенно сказал молодой кудесник.

— Справились? — выдала кривую улыбку Ланина. — Это ты называешь справились? А где же тогда твой начальник? Ты так же, как он, «справишься»?

— Мы, — строго поправил её Егоров.

— Мы… — повторила Елена. — Мы: ведьма-недоучка и едва начавший карьеру чародей.

— Не очень-то ты в меня и веришь, как я погляжу? — расстроился поручик. — В любом случае они не смогут вернуться сюда без Антона Владимировича.

Елена задумалась. Вздохнула. Отмахнулась куда-то в сторону.

— Может, ты и прав. Справимся, — неуверенно пробормотала она. — Просто… Хочется стабильности.

— Давай будем решать проблемы по мере их поступления? — предложил Егоров, про себя радуясь, что буря миновала. И пока помощница вновь не начала паниковать, вскрыл конверт с указаниями из столицы. — Вот, например, первая из этих самых проблем…

Из конверта выпал ворох бумаг. Верхняя содержала следующий текст:

ПолковникуВилежу Владимиру Петровичу

Московской губернии, Н-ск, уездное жандармское управление.

Весьма срочно.

Строго секретно.

— Погоди-ка, — опомнился Егоров. — Ты же ещё не принята в штат жандармерии.

— Да и что с того? — слегка удивилась Елена.

— Пока тебя не оформили и не привели к присяге, давать тебе секретные материалы — дело подсудное, — вздохнул поручик. — Идём в канцелярию.

— Боже, как много бумаг! — Ведьма не вчитываясь подмахивала уже как бы не двадцатый формуляр.

— Привыкнешь, — ухмыльнулся в усы Егоров. — Заполнять всякие бумаги — это теперь твоя наипервейшая обязанность.

— Я в них утону! — то ли притворно, но скорей всерьёз ужаснулась Ланина. — Я-то думала, мы кудесничать будем, всякие тайны расследовать, колдунов да магов искать…

— Это всё само собой, — продолжил иронизировать Дмитрий Иванович. — Я буду и расследовать, и искать, и кудесничать, а ты приготовься на каждый мой шаг писать отчёт.

— Мне кажется, барышня, что Вы как-то слишком легкомысленно относитесь к положенным бумагам, — наставительно проскрипел старый письмоводитель, коллежский регистратор Илья Степанович Чурников, подкладывая Ланиной следующую и следующую порцию документов.

— А что в них такого, чтобы относиться к ним серьёзно?

— Ну вот, например, в этой… — чиновник ткнул перемазанным чернилами пальцем в одну из расписок, — в этой сказано, что, если Вы допустите утерю табели формы 184-ун, Вас ждёт каторга. В Сибири, знаете ли, сейчас морозно-с. — Тон письмоводителя был до такой степени скучен, будто не грозил он страшными карами, которые могут посыпаться на легкомысленную молодую особу, а говорил о чём-то будничном, вроде покупки дичи к ужину.

— Ох! И зачем же я на всё это соглашаюсь? — закатила глаза Елена, начавшая внимательно перечитывать то, что она подписала. — А что это за табель 184-ун?

— Вы ещё не принесли присягу, — размеренно ответил Чурников, — потому знать об этом Вам не положено. А Вы, поручик, постыдились бы так откровенно зубоскалить над установленным свыше процессом, — укоризненно проворчал Илья Степанович. — Вечно у нас третье отделение какое-то разболтанное. Я бы на Вашем месте, Дмитрий Иванович, эту молодую особу ни к чему не подпускал, покуда весь документооборот не выучит так, чтоб название каждой формы от зубов отскакивало, разбуди её хоть посреди ночи.

— Как же я её стану будить? — покраснел Егоров. — Это вообще моя помощница! Мы в разных помещениях спим.

— Мне-то какое до того дело? В разных так в разных, — снуло проскрипел письмоводитель. — А делопроизводство пускай сидит да зубрит.

И вот, когда все положенные документы были подписаны и несколько раз перепроверены: все ли росписи находятся на положенных местах, нет ли помарок или, не дай Бог, клякс, — Чурников вложил всю стопку в скоросшиватель. После чего медленно прошаркал к несгораемому шкафу, тихо шипя себе под нос что-то невразумительное — Ланина разобрала только фразу: «моя прелесть», — и, наконец, лязгнул тяжёлой дверцей, запирая бесценные бумаги: своё сокровище.

— Ну-с, барышня, а теперь извольте-с присягнуть, — торжественно провозгласил чиновник. — Вон регалии, штандарт, портрет Государя, Святое Евангелие, распятие.

— А что говорить-то? — недоумённо спросила Ланина.

— Как? — выдохнул письмоводитель и перевёл взгляд на Егорова. — И текст присяги не удосужилась заучить? Вы, Дмитрий Иванович, уверены, что Вам такие сотруднички нужны?

— Может быть, я со своими подчинёнными сам разберусь? — нахмурился поручик. — Выдайте текст.

— Сами так сами, — не стал спорить чиновник и взялся сердито рыться в одном из ящиков стола. — Вот она! Извольте, сударыня.

Елена бережно приняла большой лист плотной пожелтевшей бумаги, на котором красивым шрифтом под старину были типографски отпечатаны слова присяги. Набрав побольше воздуху, она нараспев начала читать:

— Я, Елена Игоревна Ланина, обещаюсь и клянусь Всемогущим Богом пред святым его Евангелием в том, что хочу и должна Его Императорскому Величеству, своему истинному и природному Всемилостивейшему Великому Государю Императору…

Звонкий, полётный голос наполнил серое казённое помещение.

— …в баталиях, партиях, осадах и штурмах и в прочих воинских случаях храброе и сильное чинить сопротивление, и во всем стараться споспешествовать, что к Его Императорскаго Величества верной службе…

Щёки молодой ведьмы забагрянились румянцем, глаза засияли кристальным внутренним огнём.

— …и всякую вверенную тайность крепко хранить буду, а предоставленным надо мною начальникам во всем, что к пользе и службе Государства касаться будет, надлежащим образом чинить послушание и все по совести своей исправлять…

И так прелестное лицо молодой женщины на вид стало скульптурным, словно вытесанным искусным резчиком из цельного куска мрамора.

— …В чем да поможет мне Господь Бог Всемогущий. В заключение же сей моей клятвы целую слова и крест Спасителя моего. Аминь!

Весь стан её вытянулся вперёд и вверх, будто вот-вот, в одно мгновение, за её спиной расправятся крылья, сделает она небольшой шаг, ещё один и взлетит подобно ангелу. Как только Елена приложилась к распятию, стены канцелярии озарила яркая изумрудная вспышка.

— Есть сомнения в искренности клятвы? — бросил Чурникову поручик, не сводя восхищённых глаз с сияющей Елены.

— Никаких, Ваше Благородие! — с трудом вымолвил остолбеневший чиновник, растерявший всю свою сухость и поражённый не менее Егорова. — Ни малейших сомнений! Клятва, как положено, закреплена чарами…

— А это посильней ваших подписей будет. Клятвенные чары не обманешь и без вреда для себя не нарушишь…

— Знаете, а мне это было нужно, — тихо и отстранённо произнесла Ланина. — До этого я была простой недоучившейся ведьмой, а теперь… Теперь я — кудесница на государевой службе.

— С чем Вас и поздравляю, сударыня, — склонился в поклоне чиновник. — Осталось только расписаться в получении петличных знаков третьего отделения, и Вы свободны.

— А знаки-то где? — Поручик остановил руку Елены, уже потянувшуюся ставить подпись в заботливо раскрытой в нужном месте ведомости.

— Так на склад не поступили-с ещё, — смешался чиновник. — Уж больно неожиданное назначение.

— Вот как поступят, тогда и распишется, — отрезал Егоров.

— Но как же? По протоколу положено…

— Положено ставить подпись после получения, — не стал даже слушать новый начальник третьего отделения. — Пройдёмте, госпожа помощница.

Ланина первой шагнула за дверь, едва сдержавшись, чтобы не показать острый язычок чопорному письмоводителю, Егоров же в свою очередь нахмурил брови, едва не погрозил кулаком чиновнику XIV класса[12][1]и был таков.

— А то я не вижу, кто там в каких разных кроватях спит, — обиженно фыркнул вслед закрывшейся двери Илья Степанович.

— Это было так… — Ланина тяжело опустилась за адъютантскую стойку, — мощно. Но теперь у меня совсем нет сил.

— Я сам до сих пор под впечатлением! — поддержал помощницу поручик. — В первый раз вижу такой явный и яркий отклик на чародейскую клятву. А если учесть, что она не должна была быть чародейской… Что это было? Как у тебя получилось?

— Не знаю. Я начала читать, и во мне будто стали ворочаться камни, потом телесная оболочка слетела, и я вознеслась над собой, а затем… Вспышка — и я стою перед вами, и всё сияет кудесной зеленью.

— Дела… — Егоров вдруг нахмурился, вгляделся в мутноватые глаза Елены, потрогал пульс. — Думаю, тебе нужно восстановить силу духа. Ты же, наверное, совсем пуста!

— Да, конечно, — прислушалась к собственным ощущениям чародейка. — Я и простейшего светляка сейчас не смогу воплотить…

— Давай я довезу тебя до монастырского источника.

— Ты забыл про пакет от исправника, — сонно пробормотала Ланина. — Сама доберусь. Прикажи только заложить пролётку. Я же теперь вроде как в штате? Меня возить обязаны.

— Возить обязаны меня, — усмехнулся Егоров. — А тебе, как помощнице, положено сидеть на ко́злах и править экипажем.

— И что, никаких послаблений для дамы?

— Дамам в жандармах вообще не положено. До сих пор ума не приложу, как всё ж таки Вилеж на такой эксперимент-то согласился.

Молодые люди задорно расхохотались.

— Знаешь, а я, пожалуй, смогу ещё продержаться без подпитки, — отсмеявшись, заявила Елена. — Давай прогуляемся до монастыря после службы?

— Уверена?

— Да, да!

— Так и скажи, что не хочешь сама добираться до источника, — поддел Дмитрий Иванович и, тут же став серьёзным, предположил: — Точно не надорвёшься?

— Что ты. Это же несколько дней подряд надо так вот полностью расходоваться. А разово оно, наверное, даже полезно. Ну и самой, конечно, не хочется идти, — с деланой скромностью ответила на подначку Елена.

— Кстати, — вспомнил Егоров, — ты же вчера была у Рыжковых. О чём говорили?

— Да так, ни о чём таком особом, — чуть потупилась бывшая ведьма.