Тайны Пёстрых Подголосков (том I)
- -
- 100%
- +
— Здесь? Сейчас? — всполошилась ведьма.
— Ну зачем же? Доберёмся до Лютичева, приму твою исповедь.
— Так Елена годна для наших планов? — облегчённо произнёс Егоров. — А я уже начал прикидывать, кого же нам просить. Сами понимаете, не столица: из одарённых в основном только ведьмы.
— Если бы не спешка… А так любой не простец годится, — отмахнулся отец Игорь. — Хорошо бы отправиться в Лютичево прямо сейчас!
* * *
На Лютичево упала непроглядная осенняя ночь. Ни в одном доме не было видно ни искры света. Лишь одинокая дубрава качала сучьями на фоне тёмного беззвёздного неба, да светились в стрельчатом окне храма святой Варвары две едва видные золотые искры горящих свечей.
На амвоне лицом к иконостасу стоял на коленях отец Игорь и истово крестился на печальный лик Спасителя, распятого и страдающего.
У аналоя, едва соприкасаясь рукавами, стояли жандармский поручик Егоров и будущая кудесница Ланина.
В их руках трепетали два нежных огонька.
Взявшийся ниоткуда сквозняк пролетел под сумрачными сводами церкви.
Лицо Спасителя на краткий миг воссияло золотым светом, и из-под тернового венца покатилась одна единственная алая капля, которую и поймал настоятель, бережно подставивший изукрашенный фонарь.
— Подойдите! — произнёс священник тусклым, обессиленным голосом.
Жандарм и ведьма приблизились к амвону. Протянули огоньки свечей к фонарю, и тот ярко запылал нереальным ликующим солнечным светом.
— Чуете? — через несколько тягучих секунд произнесла Ланина.
— Что? Где? — завертел головой Егоров.
— Там! — Елена выпростала руку в сторону, откуда, как ей показалось, надвигалась некая ненормальность. — Там, ну вот же!
— Ох! Что это? — Дмитрий Иванович наконец разглядел призрачную изумрудную точку, проявляющуюся в реальности, и преследующее её серое аморфное марево.
Отец Игорь вгляделся в ту же сторону. Аккуратно поставил пылающий фонарь на холодный мрамор пола и пал ниц перед распятием.
— «Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной…»[15][1]— Клирик впечатывал каждое слово молитвы, словно забивал гвозди. Каждая следующая фраза явно давалась ему с бо́льшим и бо́льшим трудом.
Золотой свет фонаря ослепительно вспыхнул, добрался до серой хмари и пронзил её насквозь тонкими пиками лучей.
Нереальное марево схлопнулось и опало.
Изумрудная точка стала приближаться.
Ещё.
И ещё.
Потом зависла на месте. Будто попав в водоворот, покружилась пару мгновений и начала быстро расти.
Егоров прянул вперёд, увидев лицо наставника, проявляющееся из далёкого Ничто. Поднял руку ему навстречу, и, когда оставалось дотянуться чуть-чуть, буквально полпяди, призрачную фигуру Антона Владимировича прошил короткий серый всполох. Ротмистр замер на удар сердца и развалился, как будто был составлен из множества детских кубиков. Поручик распахнул в удивлении глаза, упал на колени и зачем-то попытался сгрести оставшуюся от Рыжкова горку полуматериальных игрушек, но те просыпались серым песком сквозь пальцы, и их разом вымыло из реальности.
Елена, почувствовав нечто знакомое в остановившем Рыжкова явлении, ни с того ни с сего вздрогнула.
Прижала руку к животу.
Спина её покрылась липким холодным потом.
Она оглянулась. Вздохнула. И кулём опала на пол, ощутив под сердцем ещё один пульс.
— Вот тебе и «сполна наказана», — обессиленно прошептал отец Игорь, промакивая слезящиеся от напряжения глаза.
* * *
12 октября 1901
Н-ск
— Почему же мне никто не рассказал об этой попытке? — всплеснула руками Нина, лишь только ведьма закончила своё повествование.
— Сперва мы решили заранее не тревожить Вас, — потупилась Елена. — А потом, когда не вышло, так тем более не стали расстраивать: что бы это изменило?
— Но отчего ты мне поведала это сейчас?
— Мне ещё утром показалось… что… — никак не могла подобрать слов Елена. — Я лишь почувствовала, как Вам важно знать о том, что именно происходило с Вашим мужем. Даже несмотря на то, что нам не удалось его вернуть.
— А вы поняли причину? Почему именно у вас ничего не получилось?
— Нет, — ещё сильнее расстроилась Ланина. — Антон Владимирович почти воплотился, но в последний момент что-то серое пробило его тень, и он исчез…
— Всё равно я чувствую, что он жив… — едва слышно прошептала целительница.
Обе женщины посидели молча. Каждая переживала о своём.
— А что с исповедью? — прервала затянувшуюся паузу Нина Вячеславовна, мягко свернув к теме, ради которой она и пригласила Елену. — Ты же сказала отцу Игорю о твоём положении?
— Да там и говорить ничего не пришлось, — пожала плечами Ланина. — Мне кажется, что он всё понял ещё при нашей встрече в управлении.
— Но ты исповедалась ему?
— Да.
— И? Он дал тебе хоть какой-то совет?
— Дал, но я хотела бы оставить это при себе, — грустно улыбнулась Елена.
— Один вопрос… Ты же понимаешь, что носишь дитя потусторонней сущности, которая никогда не была человеком?
— Да…
— И понимаешь, как это опасно? — Нина говорила медленно, пытаясь подбирать слова. — Опасно для окружающих и в первую очередь для тебя…
— Отец Игорь сказал те же слова…
— И?..
— Что «И?..» — с вызовом посмотрела на целительницу Елена.
— Ты же знаешь, что отец Игорь или я… мо́жем помочь тебе с этим прямо сейчас? Пойми, скорее всего это даже не человек…
— Нет! Будь что будет! — Глаза ведьмы загорелись гордым упорством. — В этом мне не нужны чьи бы то ни было советы и я не жду чью-либо помощь! Это мой ребёнок! — отчеканила она.
— Бедная девочка! — Нина Вячеславовна взяла Елену за руку. — Когда придёт срок, пообещай, что ты останешься под моим присмотром? — мягко предложила она.
— Я сама хотела попросить, — улыбнулась сквозь выступившие слёзы ведьма.
— Ну и вляпалась же ты в историю, девочка, — вздохнула Нина. — А как же Дмитрий? Когда ты ему скажешь?
— Я не знаю, — ещё сильней покраснела ведьма.
— Он очень хороший молодой человек, не обижай его!
— Постараюсь! — выдохнула ведьма. — Он такой… Право, не знаю, как ему сказать.
— В любом случае это придётся сделать, — вздохнула Нина Вячеславовна. — И чем раньше, тем лучше.
— Я боюсь… Я не знаю… Он оставит меня!
— Лучше сделать это самой, чем ждать, когда всё станет очевидно и он догадается самостоятельно. Тогда уж точно оставит.
— Хорошо ещё, что Дмитрий Иванович так ничего и не понял в церкви… — виновато произнесла ведьма. — Он был в таком раздрае, на грани помешательства.
— Я его очень хорошо понимаю! — Горечь чувствовалась в словах Нины. — Думаю, в тот же самый миг Антон на секунду очнулся и исчез из лечебницы у меня на глазах… Чувствую, Егоров испытал примерно то же, что и я….
— Вы думаете, Антон Владимирович пропал из-за нашей неудачи? — ахнула, распахнув глаза, Ланина. Про себя же выдохнула — скользкая тема с признанием сама собой замялась.
— Я очень хочу думать, что нет… — поникла Нина. — Нет! Вряд ли. Понимаешь, он уже уходил… — Хозяйка закрыла лицо ладонями. — Все восемь дней я вливала в него чары, в тщетных попытках вернуть стабильность его духу. Я билась из последних сил — сама подошла к грани чародейского опустошения. Но всё было напрасно. Энергия втекала в него и тут же развеивалась. А он угасал… — Глаза целительницы наполнились влагой. — Может, этой своей попыткой Вы, наоборот, спасли его от разрушения телесной оболочки.
— Надеюсь, так и было! — активно закивала Ланина и, почувствовав, что разговор вновь может вернуться к Егорову, быстро сориентировалась: — Что-то у меня от всех этих воспоминаний в горле пересохло…
Чувство такта подсказало Нине Вячеславовне, что важно не передавить, а потому она была рада представившейся возможности свернуть чересчур наставительный разговор.
— Аннушка, будь добра, подай чаю! — распорядилась хозяйка и тут же передумала. — Нет! Тут надо что-то покрепче. Неси наливку. — И опять передумала. — Хотя нет! Нашей гостье не след. Чай неси!
— Так что несть-то? — выглянула из-за двери служанка. — То чай, то наливку. Сами не могут решить, а мне носись тут.
— Твой гусь чудо как удался́! — вставила довольным голосом Ланина.
— Да что там! — зарделась Аннушка и поспешно скрылась, чтобы тут же вернуться с огромным завёрнутым в салфетку китайским чайником.
Когда чаепитие было накрыто, чай ро́злит, сласти выставлены, служанка скрылась в кухне, плотно затворив за собой дверь.
— Здрасте! — пролепетал бочком пробиравшийся поближе к столу маленький Тёма, до того от смущения прятавшийся за углом, но живо растерявший часть робости при виде горки конфет.
— Чего ты дичишься, мой хороший? — потрепала его по голове Нина.
— Держи вот эту, она самая сладкая! — Гостья выбрала самую большую конфету в яркой обёртке.
Малыш потянул ручку, но остановился, глядя на мать, и цопнул сладость, лишь только та разрешающе кивнула. Завладев добычей, Тёма тут же спрятался за Ниной Вячеславовной, шурша фантиком и сверкая хитрыми глазёнками в сторону понравившейся ему гостьи.
— У вас тут что, конфеты? — Слава вырос будто из-под земли. — А мне?
— А не кругловат ли ты для конфет? — с притворной строгостью осадила среднего сына мать.
— Чего сразу обзываться? — надулся он.
— Да ладно, ладно, держи. — Нина выудила конфетку поменьше и вручила её Славе.
— Спасибо, мама! — Мальчик обнял мать, мимолётно чмокнул её и скрылся, пока взрослые не передумали.
Тут же с недовольным лицом явилась Лиза. Столкнувшись в проходе с младшим братом, она прошипела тому что-то похожее на «С дороги!» и остановилась у стола, молча выставив ладонь.
— Это ещё что за новости? Ты бы хоть поздоровалась, — с укоризной попыталась осадить дочку Нина Вячеславовна.
Лиза лишь громче запыхтела носом, даже не попытавшись взглянуть ни на мать, ни на гостью, а только закатила глаза к потолку и сделала пальцами жест «Дай!».
— Подросток… — сочувственно усмехнулась Ланина.
— Даже не знаю, что с ней и делать, — пожаловалась мать, вкладывая сладость в протянутую руку.
— Пф-ф! — фыркнула Лиза, развернулась и, недовольно топая, покинула столовую.
— А скоро ещё и кавалеры появятся… — успокоила Нину Ланина.
— Ох не вовремя же мой Антон пропал, — вздохнула Рыжкова, опустив плечи.
— Он обязательно найдётся, я уверена! — со всей возможной искренностью произнесла Елена. — Давайте я Вас научу заваривать травы для сна?
ПОИСК ШАМАНОВ
* * *14 октября 1901
Н-ск
— Да так: поболтали о том о сём; налились чаем с конфетами. Потом я научила Нину Вячеславовну готовить сонный отвар, да и разошлись, — не стала распространяться о посиделках Елена.
— Ну и хорошо, что ты ей помогла, а то она ходит сама не своя. Давай продолжим со столичными инструкциями? — вдруг вспомнил о срочном деле поручик. — Присягу ты уже дала, пора приступать к службе.
— Идём! — обрадовалась первому заданию новоявленная помощница начальника третьего отделения.
Молодые люди зашли в кабинет. Егоров сел на краешек начальственного кресла, Ланина устроилась напротив него.
— Для начала прочти это. — Поручик передал помощнице первую депешу из столицы.
— Шаманы пропали? — удивилась Елена.
— Как в воду канули, — подтвердил Егоров. — Из Н-ска точно выехали. Сам сажал их в экспресс. И вот смотри, что пишут дальше. — Поручик, уже успевший прочесть вторую телеграмму, протянул её бывшей ведьме. Сам же занялся пухлым пакетом приложений.
Елена взяла знакомую бумагу, начало чтения которой и привело её к принятию присяги:
ПолковникуВилежу Владимиру Петровичу
Московской губернии, Н-ск, уездное жандармское управление.
Весьма срочно.
Строго секретно.
Поручаю произвести розыск объекта „шаман“ при помощи всех доступных кудесникам третьего отделения потусторонних практик. В случае обнаружения даже самых незначительных следов объекта незамедлительно телеграфировать в С-Пб. Обращать особое внимание и относиться с категоричной серьёзностью к возможным проявлениям во вверенном округе признаков использования католической магии или лютеранского колдовства. Совместно со вторым отделением проверять всех прибывающих в город лиц на предмет связей с иностранными подданными. Первому отделению усилить работу с подозрительным элементом. Любые следы использования про́клятого металла трактовать как действия, направленные против имперской безопасности. Даю разрешение на арест и содержание под стражей всех лиц, подозреваемых в потусторонних воздействиях при посредстве стелламина.
Прошу проявить максимальную ответственность и отнестись к своим обязанностям со всем тщанием!
Товарищ министра, генерал-майор Бежецкий
Санкт-Петербург, управление имперской безопасности.
— Обрати внимание на это „прошу“, — указал Егоров, едва Елена справилась с текстом и подняла взгляд на него.
— А что с ним?
— В столичных указаниях „просьбы“ встречаются так же часто, как крокодилы в бассейне Енисея, — озадаченно потёр затылок поручик. — И сулят они одну из двух вещей: либо дождь из чинов, наград и званий тому, кто выполнит „просьбу“; ну или же лишение всего оного, с последующим поселением недалеко от того же Енисея.
— Как у нас всё строго, — проворчала Ланина. — А прямо так сказать нельзя?
— Можно. Только вот высказанная угроза менее страшна, чем такая — полуподнамёкнутая.
— Так тут не только же угроза? Тут ещё и обещание всяких благ есть!
— «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь»[16][1], — усмехнулся Егоров. — Блага — они, может, будут, может, нет, ещё не известно. Может, и прольются. Но не на нас, уездных, а там, где повыше. Тем, кто без просыпу координировал, чутко руководил и умело направлял процесс.
— Куда я попала? — непритворно вздохнула Елена. — До присяги ты мне это всё мог сказать?
— Тогда бы ты не согласилась, — с широкой улыбкой произнёс поручик и попытался подражать злодейскому «смеху Мефистофеля», услышанному им в одной из театральных постановок. — А мне, знаешь ли, юная помощница нужна. А то прикрепили бы какую-нибудь…
— Ну тебя! — махнула Ланина. — А ещё целый начальник третьего отделения!
— Исправляющий должность начальника третьего отделения! — наставительно поднял вверх палец Дмитрий Иванович и заразительно засмеялся. Елена присоединилась.
— А чтойта? — Сразу после короткого стука дверь отворилась. На пороге стояла первая за день престарелая просительница и с укоризной смотрела на смеющихся молодых людей.
— С добрым утром, сударыня! — сухо сказал Егоров. — Обождите в приёмной.
— У меня важное дело к начальнику третьего отделения! — боевито начала старушка.
— Тем не менее, — добавил стали в голос поручик.
— Хорошо, хорошо, — решила отступить пожилая женщина. — А сам-то он скоро ли будет?
— Кто? — сделала круглые глаза Ланина.
— Так Сам. Антон Владимирович… — запнулась старушка. — Дмитрий Иванович, голубчик, мне бы твоего начальника. Буквально на пару словечек.
— Вы что-то перепутали, бабуля, — улыбнулась Елена, взяла посетительницу под локоток и вывела её из кабинета.
«Начинается», — с раздражением подумал Егоров и вернулся к пакету с приложениями.
— Итак,— вернулась в кабинет Ланина, когда прошло от силы полминуты.
— Ты так быстро? — удивился поручик.
— Да там и делать нечего, — отмахнулась ведьма. — Бабуля забыла, зачем пришла, едва мы вышли в приёмную.
— Ведьмовские штучки? — Взгляд Егорова стал очень строг.
— Если только самую малость, — прыснула Ланина, то ли не заметив, то ли проигнорировав тон начальника.
— А если она и правда по делу пришла? Антон Владимирович всегда как минимум заставлял меня опрашивать всех посетителей. Особенно престарелых.
— Ой, да ладно, — махнула рукой Елена. — А то я её не знаю. Это Каланчиха с выселок. Куры у неё нестись перестали. Думает на Шурку Голяшкину. Дескать, зелья варит, значит и на курей порчу наслать может. А Шурка-то зелья варит не без того. Но куры? Не её профиль. Надорвётся она такое навести. У неё силёнок-то… — фыркнула Елена.
— Ого! — Егоров слушал бывшую ведьму с раскрытым ртом. — А ты, оказывается, в нашем деле ох какая полезная! Картотеку ведьм заменишь? Не ожидал.
— А я ещё вышивать умею, и на машинке…
— При чём тут машинка? — удивился поручик.
— При том, что много на что годна́, — подбоченилась новоявленная помощница начальника третьего отделения.
— Всё, всё. Вернёмся к нашим инструкциям! — сделал строгую мину Егоров. — А Ваша полезность, Елена Игоревна, будет всячески учтена.
— А я запомню!
— И это учтём, — ухмыльнулся поручик. — Собирайся, пойдём на двор, попробуем навести поисковые чары.
— Пойти птицу изловить? — сделала хищное лицо Ланина.
— Стыдитесь, — продолжил полушутливо Егоров, — у нас здесь жандармерия, а не ведьмовской притон. Мы тут чародейскими методами всё делаем, а не вашей бабкиной архаикой балуемся.
— Отчего же сразу притон-то? — разобиделась за товарок бывшая ведьма.
— А вот оттого, — не сразу нашёлся что на это возразить поручик. — Из-за общей злопакостности.
— Ах так! — округлила глаза Елена и скрестила руки на груди.
— Да, как начальник я — большой самодур, — показно́ осклабился поручик. — Ты ещё хлебнёшь у меня.
«Ну-ну, — подумала ведьма, — посмотрим ещё, кто хлебнёт». — И кабинет вновь заполнился молодым смехом.
* * *
На заднем дворе управления, посреди пожухлого осеннего газона, Егоров, сверяясь с пухлым справочником, обозначил большую чародейскую звезду, воткнул в каждую из восьми вершин добытые в кладовой металлические штыри. Затем попросил Ланину взять два мотка бечевы разного цвета — одну зелёную, вторую белую — и натянуть её меж штырями так, чтобы получились два квадрата. В точках пересечения кудесник подстелил бумажек и осторожно высыпал из холщового мешочка изумрудного цвета то ли песок, то ли порошок.
— Мне казалось, у Антона Владимировича как-то всё проще было с поисковым ритуалом? — протянула Елена, с сомнением глядя на получившийся алатырь[17][1], в то время как Дмитрий Иванович внимательно сверял получившееся со схемой.
— Ну ты сравнила. — Поручик заметил неправильно отмеченную вершину, подошёл к ней и переставил штырь немного правее. — Там и предметом поиска вся округа «пропахла», и брошь, при помощи которой искали, — личная вещь…
— А у нас остались какие-то вещи шаманов?
— Да что там осталось-то… Вот. Слёзы же! — Егоров разжал кулак и с сомнением посмотрел на монетку с квадратной дыркой в центре: то, что нашлось в папке Дела о похищении Сиу Лин в торговых рядах. — Ещё не факт, что на саму помощницу уважаемого Фанг Хэ покажет, а не на какого-нибудь торговца сушёными кузнечиками, у которого она взяла сдачу.
— Зачем Сиу покупать сушёных кузнечиков? — удивилась Ланина. — У них же все шаманства на танце и песнях завязаны. Да и к чему ей кудри выпрямлять?
— При чём тут кудри? — оторопел Дмитрий Иванович.
— А я что-то больше и не знаю, для какого зелья могут понадобиться сушёные кузнечики.
— Зелья? — усмехнулся поручик. — Почему зелья? Обычный перекус. Они там у себя в Китае чего только не едят. Не знаешь, что ли?
— Фу ты, гадость какая! — скривилась Ланина. — Ты небось меня разыгрываешь?
— Вот мне делать-то нечего, только тебя разыгрывать! Как найдём наших «объектов», сама у них спросишь, — отмахнулся Егоров. — Начинаем!
— Давай! Что мне делать?
— Я сейчас встану в центр, буду держать в руках монету и сосредоточусь на объекте. Твоя задача — следить за тем, как будет прогорать чародейский песок, и подсыпать его по мере надобности.
— А я не обожгусь?
— Не должна, — легкомысленно бросил Егоров. — Чародейский песок при горении выделяет жар в потусторонний мир, а в реальность попадает лишь самая малая часть. Просто следи, чтобы кучки в узлах алатыря всё время были одинакового размера.
— Поняла.
Откуда ни возьмись заморосил холодный мелкий дождь. Поручик зябко запахнул шинель, встал в центр восьмиконечной звезды, сжал в поднятом над головой кулаке монету и завёл невнятный речитатив, держа во второй руке всё тот же справочник и постоянно подглядывая в него.
Прошла минута. Вторая. С реки потянуло холодным ветром. Дождь усилился. Елена не отводила внимательного взгляда от горок в узлах восьмиконечной звезды, но с ними ничего не происходило.
«Неужели ничего не выходит?» — подумала она.
Егоров мрачнел и, кажется, завёл декламацию по третьему кругу.
— Может, всё-таки птицу? — пробормотала бывшая ведьма.
— Не сбивай! — прошипел сквозь зубы обладавший тонким слухом Егоров. — Только стало получаться! — И, переведя дух, вновь отдался своему речитативу.
Ланина сперва не поняла, что именно «получается», однако, приглядевшись, осознала, что зелёная бечёвка заметно дрожит в такт словам молодого кудесника.
— И правда получается!
— За песком следи! — вновь прервался поручик.
— Ой! — Елена бросилась к узлу, под которым почти не осталось чародейского песка, и досыпала кучку до требуемого количества.
Белые бечёвки завибрировали вслед за зелёными, и по двору разлилось приятное басовитое гудение. Монета раскалилась, и поручик стал перекидывать её с ладони на ладонь, выронив на мокрую землю казённый справочник.
Чародейский песок начал быстро испаряться, и Елене пришлось носиться от одного узла к другому, спешно подсыпая и подсыпая стремительно уменьшавшиеся кучки.
Дождь сдуло порывом ледяного ветра.
Запахло электричеством.
Монета увеличилась уже раза в два и запылала изумрудным сияньем. Чародей не мог больше её касаться — бросил на землю и резво отпрыгнул.
Монета чавкнула в раскисшей грязи и оглушительно зашипела.
— Назад! — крикнул поручик замешкавшейся Ланиной.
Елена оглянулась. Прыгнула и, оскользнувшись на мокрой траве, растянулась с громким хлюпаньем.
Яркая вспышка озарила всё вокруг. Протяжно хлопнуло. И всё прекратилось.
Едва проморгавшийся Егоров бросился к лежащей на земле Елене.
— Вот же зараза! — выругалась помощница, отплёвываясь. А увидев протянутую руку, поднялась, ухватившись за неё. — Вся насквозь мокрая! Во что я переоденусь?
— Вот женщины! Всё только о нарядах-то и думаете, — облегчённо засмеялся поручик. — Жива, во вспышке не сгорела, не обожглась, не оглохла…
Пока Елена так и сяк пыталась согнать грязную воду с одежды, поручик бережно поднял монету, над которой дрожала призрачная изумрудная стрелка.
— Лишь бы зубоскалить, — ворчала молодая женщина, — а я, между прочим, ради первого дня на службе: новое платье, новый солоп… — всхлипнула она. — Всё же теперь испорчено. Хоть выкидывай.
— Ну это-то как раз не горе и не беда, — сказал Егоров и указательным пальцем закрутил в воздухе спираль, в результате чего влага с одежды помощницы развеялась мелкой водяной пылью, а грязь опала.
— Красуешься? — ехидно ухмыльнулась Елена.
— Не без этого, — кивнул Егоров, с удовлетворением осматривая результат.
— А то, что с Антоном Владимировичем из-за перерасхода силы духа сталось, тебя не впечатлило?
— Да ладно, ладно! Понял я… — проворчал поручик. — Тебе, кстати, форма положена. Вернёмся — получи у интенданта.
— Форма? — неприятно удивилась Ланина. — Вот ещё новости!
— На службе положено. Завтра будь добра.
— Слушаюсь, Ваше Благородие, — кисло ответила Елена и наконец поинтересовалась: — У нас же всё получилось?
— Смотри! — Егоров, картинно подбоченясь, продемонстрировал на открытой ладони монету с указующей стрелкой, которая ровно сияла изумрудным светом.
— Ого!
— Сам не ожидал. Видишь, какая чёткая?
— Кажется, будто реальная! — Ланина пару раз провела пальцем сквозь стрелку, надеясь ощутить потусторонний объект. — А куда она показывает?
— Куда-то на север. Что вполне логично — шаманы должны были уехать именно в том направлении.
— Значит, торговца сушёными кузнечиками можно исключить?
— Только если они не возят его с собой. Пошли под крышу. А то ветер больно неприятный.
— Пойдём, — согласилась Ланина, подёрнув плечами, и улыбнулась: — Дай я монету понесу?
* * *
— Погоди, — удивилась Елена, оказавшись в натопленной передней управления. — Север же там?
— Да, там.
— А почему стрелка показывает вон туда?
— Не знаю. — Поручик почесал затылок, с удивлением глядя на воплощение поисковых чар.
— Может, сломалась?
— Тогда бы она просто развеялась… — Дмитрий Иванович никак не мог взять в толк, в чём дело. — Ну-ка, сделай пару шагов в ту сторону?
— Повернулась!
— А теперь туда шагни? — Поручик указал в противоположном направлении.