Пит и Дарина

Глава 2

1

Длит вздохнула с облегчением, когда с курсов вернулась Летка — мада Лета, как теперь её называли, новая распорядительница по кухне. В доме цвели пышным цветом самые дикие цветы экономии, лелеемые Барри с попустительства Айлин; Длит обнаруживала их повсюду, но была слишком занята и рассчитывала, что Лета возьмёт на себя часть прополки.

В присутствии Барри, который повадился взвешивать отпускаемые порции, Виктория боялась саму себя и старалась не брать в руки тяжёлые предметы. И покрывалась холодным потом при мысли, что старик заметит пропажу древней медной кастрюли, которая неизвестно кому и зачем понадобилась. Последствия были бы катастрофическими…

Обнаружив утром на подносе половинку яйца и полчашки кофе без сахара, Айлин смиренно вздыхала. Лунг ездил обедать в город — Барри провожал его, как героя. Страшно представить радость старика, узнай он, что по вечерам Лунг возвращается в Спящую с карманами, полными денег. По поручению Айлин секретарь посписочно навещал заказчиков Кабошона, набивая пожертвованиями мифический «Фонд городского благосостояния».

Отлучённый от колбасы Господин Миш пошёл по проторённому пути и срочно подружился с Сердитым Ваном, которого за умение долго держаться под водой звали в предместьях кто Топляком, кто Утопленным. Ван знал рыбные места и в жаркие месяцы пасся на реке. Он охотно делился уловом с Господином Мишем, наслаждаясь дифирамбами, которые так и лились из уст главного мурра. Оба отлично проводили время.

Похудевший было Господин Миш снова набрал бока – как и его беременная супруга, дохаживающая срок. Обнаружив в миске куриную печень или, тьфу, кусок лёгкого, Сантэ отправлялась в библиотеку ловить мышку.

В четвёртый день второго летнего месяца, нежась в закатных лучах на бережку возле горки рыбьих скелетов, Господин Миш непонятно как вспомнил про день рождения супруги и вскочил как ужаленный. О подарке и речи не было — добраться бы до дому, пока луна не взошла и поздравления ещё не считались просроченными. Тяжёлой рысью мурр тронулся в путь.

— Опять пустой? Хоть бы мышь подарил, – сердито сказала Сантэ, когда он вывалился из лаза в спальню Айлин.

— Хотел стихи… рифма не шла…

Стихи Господин Миш сочинял редко, но от души. Не тревожьте кота понапрасну, без куска колбасы в рукаве… и т.п.

— Ну, и ладно, — сразу подобрела Сантэ. Несмотря ни на что, она была рада видеть это провонявшее рыбой лохматое чудовище. — Хорошо, что не забыл.

Окрылённый, Господин Миш предпринял то, что умел лучше всего: пометил всё вокруг и, превратив невыносимое в прекрасное, завалил спальню алыми розами. Сантэ улыбалась в усы. Только супруг вдруг неуклюже кувыркнулся перед ней через голову – раз, ещё раз… и кое-как в третий…

— Великая Мау… Что это такое? Блохи?

— Пф!

— Переел рыбы и хочешь, чтобы она улеглась в животе?

— Нет, нет… что за мысли… — Раскинув задние лапы и сидя на хвосте, Господин Миш тяжело дышал. В нечёсаной тёмной шубе серебрились мириады рыбьих чешуек.

— Ясно. Тебе что-то нужно, и ты устроил это цирковое представление, чтобы повеселить меня и задобрить.

— Я радуюсь! Что снова стану отцом! Хотел показать тебе!

— Любимый, — промурлыкала Сантэ, изнемогая от нежности. – Ничего, что он будет… как бы это сказать… сюрпризом? Что немного удивит нас?

— Чего? – насторожился Господин Миш и вдруг взвыл от страшной догадки. – Ты гульнула от меня? Ты гулящая, Сантэ? Гулящая Прекрасная? А сразу и не подумаешь! Как ты могла?!

— Дурак, — разочарованно протянула Сантэ и, вздохнув, развернулась на лежанке к окну, в которое уже глядела синяя летняя ночь.

2

О грустной и растерянной Цвете, после неудачного падения потерявшей память, больше всех беспокоилась Виктория:

— Ударилась так ударилась. Пироги никакие, дома не прибрано. Хотела ей напомнить, как готовят еду, поставила рядом у плиты, но у неё всё из рук валится, смотрит, как в первый раз. Правда, у меня тоже так бывает — вдруг перестаёт удаваться то, что пекла годами… — Виктория задумалась. — Нет, всё-таки странно. Хейго молотком по голове ударили, долго лечился и — всё помнит, а она с виду здорова, а память отшибло. Гордона жалко. Ходит как в воду опущенный.

…Рано утром Длит вышла в парк Спящей. Всё здесь радовало — залитые солнцем газоны с куртинками благоухающих цветов, кувшинки в пруду, птицы, что весело щебетали и резвились в кронах деревьев. Она нашла Гордона в его любимом уголке сада, среди белых лилий, ещё покрытых росой. Понурившись, он сидел на низкой скамеечке, с которой обычно рыхлил и пропалывал землю. Пожелтевшие лилии роняли нераспустившиеся бутоны, и так же чах над ними Гордон, прежде бодрый и краснощёкий.

— Пора нам с вами поговорить, — подойдя, сказала Длит. – Мы можем где-нибудь сесть?

Он с безучастным видом поднялся и пошёл к беседке, увитой цветущими лианами.

— Без предисловий, Гордон, — сказала Длит, когда они сели на деревянную скамью. – Я узнала, кто вы, и чем вместе с ведьмой занималась ваша жена.

Он сидел, уставившись в каменные плиты беседки. Рабочая одежда была безукоризненно чистой, как и руки, которыми он так много работал с землёй.

— К сожалению, я не успела пообщаться с кошкой — что-то случилось чуть больше недели назад и она потеряла память. Поэтому спрашиваю вас: вы участвовали в её грязных делах?

— Никогда! Но откуда вы узнали, что она… замешана?

— От Кристофера. – Он смотрел непонимающе. — Хотела бы я сказать, что не воевать пришла, но вы знаете, кто я, а кошка нарушила все мыслимые запреты.

Он сгорбился, спрятав лицо в ладонях.

– Госпожа Хранитель… пожалуйста… не трогайте её. Однажды полюбив кошку с переломанным хвостом, я любил её на протяжении сотен человеческих жизней. А кого ещё я мог полюбить – в моей одержимости? Кто разделил бы со мной мою страсть? Только она, моя дорогая Мусфира…

— Одержимости вам двоим не занимать.

— Она уже ничего не помнит. Когда мы с госпожой Сантэ узнали про её делишки, я надел на Мусфиру ремешок, а госпожа лишила её памяти. — Он помянул Сантэ, надеясь, что Хранитель не пойдёт против главной мурры, оставившей отступницу в живых.

— Тот самый ремешок, из легенды?

— Да.

— Не думайте, что я побоюсь возразить Сантэ, — резко сказала Длит, в который раз досадуя, что не владеет способностью говорить с кошками. Что же между ними произошло? Расспросить бы главную мурру… — Но мы можем договориться, Гордон.

— Как? — настороженно спросил он.

— Хочу перепроверить ваш архив заклинаний, «Книгу Кошек».

Она не могла ему признаться, что после её смерти в лесу Ный браслет обнулил запасы магии и теперь приходилось собирать заклинания заново.

Гордон покачал головой:

— Я поклялся, что не выдам Книгу ни одной живой душе, только поэтому меня отпустили. И вообще, половина заклинаний из Книги известна Хранителям, я сам отдал их… злодею. — Ему не хотелось называть Ядана по имени. — Так что вы не узнаете ничего нового.

— Тогда, — медленно сказала она, — меня устроит часть Книги из невидимых заклинаний, которые вы оставили себе.

— По договору!

— У меня нет с вами договора, — отчеканила она.

Гордон был в отчаянии. Она только что объявила, что действует независимо от Ядана… Но на её руке по-прежнему браслет Хранителя и она очень опасна…

— Я отказываюсь! И предупреждаю: если вы решите меня покарать, я буду защищаться! – Прежде бледные, щёки Гордона теперь горели, на глазах выступили слёзы.

— Успокойтесь, я не злодейка, — быстро сказала Длит, встала и прошлась по беседке. — Но вы должны мне что-нибудь дать. Хотя бы те попорченные заклинания, которые утаили от своей Кошки! — Она смотрела в упор.

— Честно признаться, многие исправления я позабыл…

— Хитрите!

— Не посмею! Их тоже не отдам, — в полуобморочном состоянии отбивался он.

— Издеваетесь? Тогда зачем вы написали о них в своей истории?!

— Один человек настоял… в качестве предупреждения всем…

— Человек?

— Уважаемый чанси Лотарус…

— Понятно, — со злостью сказала Длит.

Он лихорадочно обдумывал, как разрешить конфликт с Хранителем и при этом спасти свою возлюбленную.

— Я узнал вас, как только увидел…

— Правда? — Она вернулась на скамью.

— Вы совсем не изменились… — Это было то, что надо. Он словно произнёс какие-то волшебные слова: её ожесточение таяло.

— Там не меняются. — Она покосилась на него. — А вы другой.

У них было какое-никакое общее прошлое, и он чувствовал, что сейчас нельзя молчать, надо говорить, пока она слушает.

— Когда живёшь долго, приходится маскироваться. Я не знаю, представляете ли вы, госпожа Хранитель, как тяжело владеть магией… Ненавижу, но не могу от неё отказаться — очень страшно уйти в небытие… Кругом враги, каждый шаг может стать роковым… Знаете, я часто вспоминаю дни, когда только задумал собрать заклинания. Я был молодым, глупым и жадным. К сожалению, если человек может что-то захватить, он захватит, а если в нём ещё не умерла совесть, он легко найдёт себе кучу оправданий. Так поступал и я, внушал себе, что кошки тоже виноваты, что они сошли с ума, когда позволили людям обворовать себя и преподнесли им на блюдечке то, что сами украли у других. Но правда такова, что если бы мы с Мусфирой не написали «Книгу Кошек», не случилось бы стольких драм и я прожил бы жизнь достойно, не прячась от людей, не стыдясь. Так что я заслужил свои страдания.

— Мы оба полны сожалений, — сказала Длит. Он видел, что растревожил её, всколыхнул воспоминания. – Но вы же понимаете, я здесь, чтобы преуменьшить зло.

— Да… конечно… Просто сидим тут, такие одинокие и потерянные. Обломки кораблекрушения… — Он не упустил момент, когда можно спросить больше, чем дозволено: — Как вы смогли вырваться оттуда?

— Для этого пришлось умереть.

Его передёрнуло.

— Сочувствую. Несколько раз я пережил воскрешение из того, что осталось от моего тела. В этом случае живая вода хуже яда. Ужасный опыт. Но вы же можете всё бросить, скинуть с себя непосильное бремя? Уехать из Дубъюка?

— Могу.

— Тогда почему…?

— Те же цепи, что у вас.

Гордон закрыл глаза. Из непредставимой глубины времени всплыло волевое мужское лицо.

— Его я тоже помню…

— Неужели? — Она разволновалась.

— Определённо, узнал бы при встрече, — твёрдо сказал он.

— Слышали когда-нибудь, почему умирают слоны?

— Неожиданный вопрос… Нет.

— Фактически, от голода. У них истираются зубы. Однажды, ещё до нашего знакомства, он путешествовал по одной жаркой стране и узнал, что слониха, которая шестьдесят лет водила стадо по огромной пустыне, скоро умрёт. За долгую жизнь она запомнила все места, где могла быть вода, и, руководствуясь не только знанием, но и чутьём, вела своё стадо в нужное место и спасала. Местное племя боялось, что её молодая преемница не справится. Климат становился жарче, и слоны, священные для них животные, гибли всё чаще. Знаете, что он сделал?

— Что-то хорошее.

— Восстановил слонихе зубы. Отдал все свои сбережения.

— Не удивлён. Сильный человек. Глаза умные и добрые.

— Мы мечтали вернуться туда, чтобы узнать, сколько ещё она прожила, помогло ли. — Длит судорожно вздохнула и некоторое время молча глядела на порхающих птиц.

Гордон боялся пошевелиться, молясь про себя о её снисхождении.

— Что вам известно о казне ведьмы? – спросила она наконец. – О всех заклинаниях и материальных ценностях, которые она успела насобирать?

— После разговора с госпожой Сантэ я обшарил флигель и нашёл только эту карту… — Гордон достал сложенную бумагу. — Жена не опознала её, говорит, до зимы ещё далеко, а то бумажка сгодилась бы на растопку. Но мне кажется, госпожа Хранитель, что здесь отмечены… ходы мурров.

Длит повертела карту в руках.

— Но мне нужна другая, с ходами подземщиков…

— У меня только эта, — глядя в сторону, ответил Гордон.

— Что ж, человек с вашим… багажом всегда может быть полезен. Пока ваша жена не помнит, кто она, я не буду её замечать. Найдите казну ведьмы, и я позволю вам обоим уйти из Спящей. Вы же не собираетесь исчезнуть сейчас?

— Как скажете…

— И ещё. Фанни как-то обмолвилась, что вы бывали в лесу Ный, видели там чернушку.

Гордон расстроился ещё сильнее.

— Было дело…

— Значит ли это, что вы дружны со Стражем леса? С демоном, с которым не ладит никто?

Кажется, он хотел ей нагрубить, но справился с собой.

— Об этом мы поговорим, когда появится острая нужда… крайне острая…

— Я не забуду, — пообещала Длит спокойно. — А чем провинились ваши любимые лилии?

Он снова нахохлился.

— Я мнил себя великим садоводом, а оказывается, Мусфира тайком помогала мне магией…

— Полейте их! Скорее полейте свои чудесные цветы. – Длит с наслаждением вдохнула ароматы сада. — Здесь просто рай.

— Мне тоже так казалось…

— Вы же не хотите загубить эту красоту?

— Не могу на неё смотреть, если честно… Руки опускаются.

— Пусть здесь работает приглашённая бригада, а вы поезжайте к Таните и помогите там, где уж точно никто не выращивал цветы с помощью заклинаний.

Гордон оживился.

— Считаете, у меня получится?!

— Покажите, на что способен профессионал с чистыми руками. А я предупрежу Айлин. — Она поднялась на ноги.

— Госпожа Длит, — вдруг позвал он. – Что-то недосказано. О чём вы думаете?

— Ведьма и ваша кошка обвели меня вокруг пальца, вернее, мой браслет, это не даёт мне покоя. Как им удалось? Допустим, ведьму оседлал демон… А Мусфира?

— Всё просто. Она не практиковала магию в Спящей… — Гордон осёкся.

— Практиковала, конечно, — усмехнулась Длит. — Кошка жила в облике человека, а я не заметила. Нет, здесь что-то посильнее браслета Хранителя. Может, невидимое заклинание маскировки? Оно бы мне пригодилось. – Гордон услышал, но промолчал. – А вы? Что мучает?

— Она не любит меня, — сразу ответил он.

3

Младо осторожно развернул пожелтевшую от времени бумагу. Старинная, очень ветхая карта, испещрённая не то дорогами, не то ручейками, и у каждого извива дополнительный цветной контур, красный или голубой. И ни буковки. Ни единой надписи.

— Здесь ни сторон света, ни объектов, к которым можно привязать эти кривые линии. Без ориентиров этот документ бесполезен.

— Может, в этой мешанине ты разглядишь дома мурров? — сказала Длит. — Ориентир такой: в каждом доме по шесть ходов, плюс — это секрет — один тайный.

— Понял. Попробую, но мне потребуется время, подождёте?

— Конечно.

Младо отсканировал изображение и наложил на карту Дубъюка, потом вертел и так и эдак, подбирая нужный масштаб, но в конце концов разочарованно вздохнул, откинувшись на спинку кресла на колёсиках.

— Не выходит.

Длит смотрела на карту.

— Не слишком ли много ходов? Живого места нет. А если учесть, что тут должны быть и ходы подземщиков, то вся земля в дырах.

— Вы когда-нибудь спускались в подземелья, госпожа Длит?

— Нет ещё. У них там пароли, ловушки… А что?

— Просто размышляю.

— Накидывай.

— Что мы знаем о том, как кошки перемещаются под землёй?

— Ну, у мурров свои тоннели с магической защитой… Обычные кошки тоже живут или бывают в подземельях. Что ещё?

— Диаметр кошачьих тоннелей невелик. Правда, это я узнал из книжки, что была у меня в детстве, — улыбнулся Младо.

— А что за цветные контуры почти на каждой линии, как думаешь?

— Голубым часто обозначают воду.

— Возможно… Ещё: Августа Дрём-Лис мне сказала, что склепы старого кладбища вырезаны из живых корней Древа и там всё пропитано магией…

— Постойте. Древо? Которое будто бы стоит в лесу Ный?!

— Оно там стоит, Младо.

Он издал восхищённый возглас.

— Если из живых корней, тогда склепы точно связаны с Древом! Может, вот оно? — Младо ткнул в пустое место в центре карты. — Надо найти здесь живые корни, ведущие к старому кладбищу.

Длит задумалась. Весной Айлин рассказывала ей о Виктории и упомянула, что её отец валил железные деревья. Было в том рассказе что-то подходящее к моменту…

— А если это всё… — Она обвела карту пальцем, — корни? Не только живые, но и мёртвые? Я слышала, что корни древних, самых первых железных деревьев сгнили. Может, по ним и ходят мурры?

Младо внимательно на неё посмотрел.

— Что? — тихо спросила Длит.

— Вы видели железное дерево в разрезе?

— Доводилось. Ствол двуслойный.

— Вот! И корень тоже! Очень твёрдая внешняя оболочка, потом пористый слой… снова тонкая и прочная прослойка, а внутри сердцевина. Кстати, когда ствол пилят, с оболочкой дольше всего возятся, она сверхтвёрдая да ещё и гладкая, её и корой-то не назовёшь, а у корня их две, оно и понятно, такую тяжесть нужно крепко держать. Ну, вот, внутренние части сгнили, а оболочки остались — получились двойные ходы. Красный контур на карте – ходы мурров, а широкая часть – ходы подземщиков! Где одно, там и другое. А голубой — наверняка вода! — Младо сиял.

— Младо, ты гений, — обрадовалась Длит.

— Нас тут двое гениев.

— Значит, мы на шаг ближе к подземщикам?!

— Когда Яр вступил в должность, он запретил лезть в под землю, но приказал собирать информацию, искать места выхода на поверхность. Я поговорю с нашими, может, успели что-нибудь разузнать. Нанесу и попробую совместить обе карты.

— Хорошо бы! Спасибо, Младо.

После происшествия с Яром Длит дважды приезжала к нему – выразить сочувствие и рассказать о неудачном походе на кладбище. И он держался неплохо. А сейчас сник, вспомнив о брате.

— Да, Яр бы помог, — поддержала Длит. – Как его жена? Лунна, вроде?

— Лунни. Пришлось устроить её в больницу. Там и уход и лечение.

— А как тебе новый начальник?

— Ге Пард? Нормальный, — искренне сказал Младо.

4

Лета вернулась и была потрясена тем, что усилиями Барри за какие-то несколько недель устоявшийся порядок в Спящей был полностью разрушен. Сначала она пыталась обсудить это с ловиссой Длит, но та была слишком занята сторонними делами, так что Лета видела её редко. Хозяйка тоже решила самоустраниться и пропадала в городском офисе. Горничные, кухонные помощницы и охранники увольнялись, на их место заступали новые, и для них ввели нагрудные ярлыки с именами. Хорошо хоть господин Лунг занимался кадровой круговертью, иначе Лете пришлось бы совсем туго.

Став главной по кухне, она сменила брючный костюм на платье — скромного фасона, но вполне элегантное; её пушистую чёрную косу господин Куафюр то скручивал в красивый узел, то сложно заплетал. Что касается манеры держаться, то эта работящая и проворная девушка невольно подражала Длит и изо всех сил старалась не потерять себя, не рассыпаться на части в хаосе, устроенном старым дворецким.

Не впервые приготовившись к неприятному разговору, она подкараулила старика в пустом коридоре. Близилось время завтрака, и Барри, конечно же, спешил на кухню, чтобы что-нибудь там проконтролировать.

— Господин Барри, вчера на ужин подавали маринованный лук с ломтиком хлеба. Даже госпоже Айлин!

— Очень хорошо, мада. Очень правильно, — кивнул Барри.

— Нет, не хорошо! Помощница по кухне уволилась, потому что не хочет чистить серебро уксусом! Даже перчаток не выдали! Вы уж извините, но на что это похоже?