- -
- 100%
- +
Голос начал стихать, а руны в комнате бледнеть. Мастер, стоявший все это время в поклоне, рухнул на пол, будто подкошенный. С трудом, упираясь руками на алтарь, он поднялся и будто пьяный, покачиваясь и с трудом переставляя ноги поплелся к выходу. Силы постепенно возвращались к нему, и уже практически выйдя из комнаты, мастер оглянулся и тихо проговорил:
- Кровь выгорает, нужны новые жертвы. Думаю, с десяток младенцев хватит.
С этими словами Мастер вышел из комнаты и начал подъем наверх.
..............................................................................................................................................................................
-Здравствуйте, дорогие зрители. Сегодня у нас с вами особенный гость. Тот кого можно назвать героем нашей эпохи, тот кому мы наверняка обязаны своей жизнью и кто побывал в аду ради того чтобы мы жили. Я хочу представить вам Кирилла Иванова. Здравствуйте, Кирилл.
- Здравствуйте, – ответил я, подслеповато щурясь и глядя вокруг.
Времена, когда интервью проходили в студии в окружении камер, гостей, массовки ушло. Теперь все практически происходит онлайн с помощью дронов-камер, которые выстроились по периметру и снимают теперь уже мой дом (в наследство я вступил), меня и панораму вокруг. А прямо перед мной был дрон с голоэкраном, который проецировал изображение невысокого мужчины в ярко-красном костюме и лакированных туфлях с длинными носами. Его лицо было настолько загримировано, что для полного образа не хватало только колпака с бубенцами. Представив эту картину, я даже немного улыбнулся. Ох уж эта мода. Я сам был одет в армейский костюм (в нем просто работать удобно), на ногах берцы, в общем, максимально практично для проводимых мной ремонтных работ в доме и снаружи. За те несколько месяцев, что я провел в родном доме, я успел сделать немало. Многому учась практически с нуля, мне удалось привести двор в порядок. Восстановил забор, построил несколько сарайчиков для инвентаря, а так же с перспективой на ведение хозяйства курятник, начал строительство сарая для крупнорогатого скота. А так же приобрел в собственность почти сотню гектар земли вокруг мертвой деревни, ну и с десяток единиц сельскохозяйственной техники, а так же кран, экскаватор и самосвал.
И все бы ничего, но журналисты всегда были в курсе, когда из лаборатории уходил очередной «отработанный материал». Они обычно берут короткое интервью, пишут об этом человеке статью и размещают ее где-нибудь на сороковой странице. Стандартная процедура, которую я практически прошел и ко мне потеряли всякий интерес и тут какая-то журналистка из «Первой газеты» решила капнуть «поглубже», ну и докопалась вплоть до того, что я был среди выживших в проекте «Радуга». Естественно, рассказала все своему редактору, сделала десятки запросов в различные инстанции и на их основании написала статью про меня. Статья попала на стол Главному редактору, тот ее одобрил и, недолго думая, разместил на второй странице газеты. Таким вот образом ко мне пришла популярность, которая мне ну вот вообще никуда бы не уперлась. Эти бесконечные звонки с предложениями из различных газет, интернет- и теле- каналов, предложения об интервью. Поэтому, чтобы от меня, наконец, отстали, поняв насколько я скучный тип, я решил встретиться с представителем той самой «Первой газеты» для интервью, чтобы расставить все точки над «И».
- Кирилл, нашему зрителю очень интересна ваша история. Про вас последнее время было столько сказано, столько выдумано, выдвинуто множество теорий, так что наш зритель уже просто не знает, во что верить. Поэтому я и прошу вас развеять все слухи и домыслы, и приподнять завесу тайны. Скажите, вы действительно нас всех спасли?
- Ну и вопросы конечно у вас, - с небольшой растерянностью сказал я,- скажите, можно ли считать лабораторную крысу, на которой ставили эксперименты считать разработчиком вакцины?
- Ну, вы же не крыса!
- Но и не вирусолог! Я просто удачный подопытный материал, из которого удалось извлечь то, что спасло нас всех. Ну и если уж так хотите считать меня героем, то не забудьте и к этому статусу прибавить 177 человек.
В глазах ведущего я прочитал явное недоумение. Он, похоже, явно не совсем владел информацией обо мне. Либо этот человек безответственно подошел к подготовке к интервью, либо, а почему он берет интервью, а не та журналистка, что раскопала всю эту историю блин, эти мысли такие мысли! Опять отвлекся и потерял нить разговора.
- Простите, тяжелые воспоминания, и я немного отвлекся. Вы что спросили?
По лицу ведущего промелькнула тень недовольства, но он быстро и профессионально взял в себя в руки, и сказал:
- Кирилл насколько, правда, что вы родились в биолаборатории?
- Нет, это не правда. Я родился в приемном пункте инфицированных. И прожил там порядка трех месяцев, пока меня не забрала бабушка. И, да, предвосхищая ваш вопрос, я действительно был один из немногих, кто вышел из этих стен живым. Естественно, как там было, я вам не расскажу, все-таки, мне было три месяца. Это мне рассказала моя бабушка, которая забрала меня оттуда.
- О, какая фантастическая история! Ваша жизнь началась как приключенческое кино, – клоун... гхм, журналист на экране подмигнул мне, а в его глазах горел азарт. Меня же будто током ударило от его слов, а глаза начали наливаться кровью.
- Конечно, очень увлекательное приключение! – мой голос был пропитан с сарказмом. – я ведь там всего лишь потерял родителей, так же как и сотни тысяч людей нашли там свой конец не имея ни шансов ни надежды на этот шанс.
Кажется, моя тирада пробрала его, по крайней мере, даже через грим было видно, что он даже слегка покраснел. Правда непонятно от чего – то ли от смущения, то ли от того что его посмели перебить, да еще и выставить в не самом лучшем свете. Мне же если честно было глубоко плевать на его чувства, так как он посмел попытаться сыграть на больной для меня теме, а именно - эпидемия «Семицвет». Я часто думал, а что было бы если бы «Радугу» не прикрыли, если бы они продолжили свои исследования, то может быть удалось избежать второй волны, быть может, удалось бы раньше найти лекарство, не допустить смерти миллиардов людей.
Все это я обдумывал, пока слушал извинения журналиста и соболезнования, как мне, так и родным тех людей, кого забрала болезнь. Как мне показалось, он это делал даже искренне, впрочем, это не удивительно. Не найдется в мире ни одного человека, кого так или иначе не затронула эпидемия. Тем временем журналист (надо все-таки спросить его имя) продолжил:
- Кирилл, нашему зрителю очень интересны слухи, которые ходили вокруг проекта «Радуга». Приоткройте тайну завесы, расскажите, что это за проект и как вы там оказались.
- На счет всей правды обратитесь ко мне через десять лет с этим вопросом. Как раз истечет срок подписки о неразглашении. В обратном случае и мне и вам грозит обвинение в госизмене за разглашение государственной тайны. А оказался я там очень просто – меня украли.
Ведущий – журналист был несколько шокирован.
- Как это может быть возможным?
- Все просто. Мы все знаем, что приблизительно 10% населения имею врожденный иммунитет к болезни. Однако исследования показали, что из их крови не сделать сыворотку от болезни. Её можно сделать только из крови переболевших людей, которые заработали иммунитет и могут его передать другим людям. А в то время «Семицвет» был неизлечим. Как вы помните из истории, в то время ООН не имела реальной силы в мире. Зато ее имел Северо-Атлантический Альянс. Он то и взял на себя обязательства найти лекарство любой ценой. Ну и видимо в поисках лекарства кто-то рассказал о детях, которые выжили в аду среди больных и умирающих, при этом не заболели сами. Ну и скорее всего они провели ряд тестов, перед тем, как решились на похищение.
- Вы говорите об этом с такой уверенностью, как будто точно об этом знаете, - осторожно высказал журналист.
- На сто процентов я не могу сказать, но есть предположение. Меня похитили из детского сада. Просто приехали и силой закинули в фургон без окон. Воспитателя, которая пыталась как-то их остановить, они просто оглушили ударом шокера. Очень долго куда то везли. После накинули мешок на голову, вытащили из машины и посадили в самолет. Далее мне дали воды попить, ну а после я очнулся в какой-то комнате. Я был полностью обнажен, на стуле возле кровати лежала синяя одежда. На груди и на спине была цифра 2. У нас у всех 178 детей была цифра на одежде. Наш номерной знак. Нас лишили имен и обращались только по номеру. Тех кто отказывался принимать правила того места ждало наказание. То место очень быстро ломало несогласных, или уничтожало их. Я тогда успел познакомиться практически со всеми «испытуемыми», но человека с цифрой 1 я там так и не увидел. Именно поэтому я считаю, что именно тот, кто носил цифру 1, был тем самым первым, на котором и проверили теорию о том, что дети, чьи матери болели во время беременности, имеют иммунитет и продолжают вырабатывать антитела. Сам же номер первый видимо не пережил всех этих процедур. Вперед ногами – это единственный способ покинуть лабораторию.
- Однако вы здесь. Живы и здоровы.
-Ну да, я здесь. А где могилы 169 детей никто не знает. Да и нет скорее всего у них могил. У этих тварей была любовь сжиганию. Однажды за попытку побега они живьем сожгли двух мальчиков десяти лет. Просто построили всех перед экраном, и включили камеру из крематория, где в камере стояли пойманные беглецы. Думаю, что дальше было – нет смысла рассказывать. Мы для них не были людьми, мы были биоматериалом, который можно было использовать как средство для поиска лекарства, или скорее отмывания полученных средств от стран за поиск этого лекарства.
- В каком смысле отмывания средств для поиска лекарства? – ведущего зацепила эта фраза.
- Что вы знаете о теории «Золотого миллиарда»? – ответил я вопросом на вопрос.
Ведущий несколько замешкался с ответом.
- Гхм. Как мне кажется это общеизвестная теория о том, что для процветания человечества достаточно населения в 1 миллиард человек.
- Верно. И Альянс был рьяный последователь этой теории. А еще там процветал национализм. Не просто так же все дети, которые были собраны там, в лаборатории, были выходцы из стран восточной Европы, России, стран бывшего СНГ. Не было ни одного британца, американца, европейца.
- Насколько я помню, после того, как Альянс был распущен, было обнаружено еще пять подобных лабораторий, – внес свой комментарий ведущий.
- Верно, – ответил я, - да вот только и там тоже представителей этих нации так же не нашлось. Совпадение – не думаю! Но есть еще одно интересное совпадение – после того как все исследования Альянса попали в руки биологов из ООН, лекарство было готово буквально через месяц. И даже безнадежно больные начали выздоравливать.
- Вы настолько увлечены этим вопросом! Судя по вашей осведомленности, вы провели, чуть ли не свое собственное расследование!
-Верно! Я проводил свое собственное расследование, – ответил я, - ведь для меня это глубоко личное! Я потратил не один миллион кредитов для того, чтобы докопаться до истины.
- Всё, что вы нам рассказали – это крайне интересно и увлекательно. Но скажите Кирилл, что вы делаете здесь! В заброшенной деревне.
- Живу я здесь. Это мой дом. По-моему это очевидно, - ответил я.
- Но почему именно здесь!? Ведь есть в мире сотни мест, где вы могли обосноваться в более выгодных условиях, имея поддержку государства в виде подъемных и дотаций. Но вы выбрали, по сути, мертвый регион.
- Мне не важны дотации государства, для меня дорого именно это место. Именно здесь я был счастлив. Здесь могилы родных для меня людей. Именно поэтому я поселился здесь и хочу восстановить это село.
- И это ваша мечта? Вы хотите всю свою жизнь посвятить этому? – в голосе журналиста послышались нотки пренебрежения и, кажется недоумения.
- Да. Это именно то, что нужно для меня. То чего я хочу. Вы думаете, что это скучно? Считаете людей, занятых фермерским хозяйством, земледелием недалекими?! Или может, считаете зазорным копаться в земле? Но когда вы подходите к холодильнику, вы хоть раз задумались, откуда это все берется? Вы задумывались, какой труд вложен в это все? Нет. Я слышу только пренебрежение, - я вышел из себя, но не настолько, чтобы стать неадекватным. Но вот для меня будет лучше, если остальные зрители будут думать обо мне именно так, - Слушаю вас и не понимаю. Так же как и вы меня. Я считаю, наше интервью окончено. Я официально запрещаю перемещение любых дронов на моей частной территории кроме, почтовых и полицейских. Запрет вступает в силу через пятнадцать минут. Все дроны не имеющие идентификаторов от обозначенных структур будут уничтожены.
Изображение на гало-дроне погасло, а сам он направился в сторону границы деревни. Все беспилотные аппараты по периметру так же снялись с места и отравились туда же. И вновь вокруг наступила тишина и идиллия.
Глава 3. Не чужие незнакомцы.
Находясь не в духе от результатов интервью, так как я выболтал, того не желая, слишком много. Вина тому эмоции, под воздействием которых я находился из-за воспоминаний пережитого. И тут до меня стало доходить, что не такой уж и неосведомленный любитель был этот журналист. Похоже, он специально пытался вывести меня из себя и ему это удалось. В итоге, вместо того, чтобы выдать скучную историю о своем детстве, я, похоже, излишне подогрел интерес к себе. Не сдерживаясь в выражениях, я обругал себя и слишком хитро-мудрого ведущего и громко свистнул. Через несколько секунд там раздался шорох и из кустов вышел, прихрамывая, серый щенок месяцев четырех-пяти. Опытный охотник сразу опознал в нем волчонка и не ошибся бы.
- Пойдем Байкал, - позвал я, - они ушли. Теперь нам ничто и никто не мешает строить наш дом. Завтра еще строительные материалы привезут, тогда домом займемся и тебе там угол выделим. Будешь возле печки спать зимними ночами.
Волчонок же, прихрамывая, подошел ко мне и прижался боком к ноге. Я наклонился и положил руку ему на голову. От щенка шло тепло и умиротворение, так нужное мне в этот момент. Я присел перед ним на корточки и начал гладить его. Он же просто прижался ко мне всем телом и, вздохнув, положил голову на подставленную ладонь левой руки. Так мы и просидели где то полчаса. К тому времени весь гнев, кипевший во мне, просто вышел, а в голове прояснилось. Что сказано, то сказано, что сделано, то сделано и назад все не вернешь, а потому – продолжаем жить и верить, что больше нам никто не помешает. А теперь пора браться за работу. Я взял инструменты и пошел разбирать дальше дом. Если и делать ремонт, то делать его по максимуму. Если уж я решил жить в деревне, заниматься сельским хозяйством, то в доме, где мне будет тепло и уютно построенном на том месте, где мне было тепло и уютно. Так что дом будет построен на фундаменте дома бабушки. Крышу и стены я практически разобрал, осталось разобрать только пол, чтобы добраться до фундамента. Вооружившись ломом, я начал вскрывать пол, отрывать доски и складывать их на платформу, спущенную сверху краном. Так подняв пол в двух комнатах, я принялся за кухню и тут, пройдя между щелей досок, лом ударил о что то твердое.
«Странно, тут же ничего не должно быть» подумал я и продолжил срывать доски. Постепенно моему взгляду открылся белый камень. Ну камень и камень казалось бы, но что то меня насторожило. Пришлось сходить за лопатой. Но попытка подкопать этот камень не увенчалась успехом. Такое ощущение, что он уходит глубоко под землю. Продолжая копать, чтобы определить размер камня, я понял, что по сути это не камень, а целая плита. И хоть я и не геолог, но по общему впечатлению – это гранит. Хоть я и никогда не видел гранит чисто белого цвета. А еще плита была круглой, и дом стоял на этой плите, углами вписываясь в этот круг.
- Все чудесатее и чудесатее, как говорила бабушка, - присвистнул я, глядя на всю эту картину, - Итак, если подумать логически, знала ли бабушка про эту плиту – не знаю. А вот мои предки, которые строили этот дом - знали точно, и что ими двигало строить дом на таком месте в данном случае – непонятно. В ходе расчистки плиты я натолкнулся на узор, вырезанный прям на камне. Поэтому, вооружившись метлой, я полностью обмел камень и увидел множество символов, неизвестно на каком языке. Смеркалось, поэтому я оставил раскопки назавтра и занялся готовкой. Я то, если что могу перебиться и сухпайками, а вот мой четвероногий товарищ галеты вряд ли грызть будет. Поэтому я взял ружье и пошел в лес, где расставил силки на зайца. Пройдя километров пять, я был вознагражден добычей. В одном из силков был заяц, а значит, будут и волки сыты, один точно, и мои невеликие запасы мяса целы.
С хорошим настроением я шел домой, когда почувствовал неладное. Несколько минут глядя с холма на деревню, я понял, что там кто-то есть. Трава на дороге была примята от проехавшего недавно автомобиля. Не спеша, но и не таясь, я пошел по следу и, буквально пройдя мимо десятка домов, за поворотом увидел припаркованный на обочине внедорожник.
- Добрый день! Ну, или уже вечер, - позвал я, - это частная территория. Что вы здесь делаете.
- Домой приехала, - вдруг раздался мелодичный женский голос в стороне, - здесь все еще стоит мой дом.
Я обернулся и увидел красивую женщину лет тридцати. Высокая блондинка с длинными волосами, собранными в хвост, одетая в синие джинсы и клетчатую рубашку с подвернутыми рукавами. Её лицо и голос были мне смутно знакомы.
- Здравствуй, Кирилл.
В голове будто зажегся свет. Ну конечно!
- Лиза? Лиза Смирнова?
- Узнал, - улыбнулась она, - только уже не Смирнова, а Греймс.
В голове закрутились шестеренки с такой скоростью, что я просто на миг выпал из реальности. Греймс.. Греймс... Греймс... это фамилия той журналистки, что написала про меня статью!
Наверное, я стаял с слишком глупым видом, потому что она рассмеялась. Притом так искренне и заразительно и беззлобно, что я не нашел даже повода для обид. Только лишь в ответ улыбнулся.
- Ага, так вот кому я обязан своей излишней популярностью, - с улыбкой сказал я.
- Извини, но ты ходячая сенсация. Я не могла пройти мимо тебя, - с ответной улыбкой ответила она.
У меня сложилось впечатление, что наш разговор какой то глупый. Не то мы желаем. Поэтому я просто быстро подошел к ней и обнял.
- Лиз, я думал - ты умерла.
Она обняла в ответ.
- А я думала, что ты никогда не вернешься.
Так мы и простояли минут десять, как некогда друзья, влюбленные подростки, незнакомцы, сироты в этой мертвой деревне, но все же не чужие друг другу люди. У нас было совместное прошлое, и оно было прекрасным.
Наконец оторвавшись друг от друга, я сказал:
- Поехали ко мне, хоть чаем напою.
И вот уже через полчаса мы сидели за столом, стоящим прямо на улице под навесом, и пили травяной чай по старому рецепту бабушки.
У меня в голове было сотни вопросов, но я не спешил прерывать эту идиллию. Лиза тоже молчала, загадочно поглядывала на меня и думала о чем-то своем.
- Про меня ты и так почти все знаешь. Ну, рассказывай как ты, где пропадала. Почему оказалась в списках умерших. Почему не дала знать о себе раньше.
- Погоди, погоди, - засмеялась она, - давай не так быстро. Все по порядку.
-Ты же помнишь, какой бардак творился. Я жива только потому, что как только я окончила школу, то уехала в гости к родственникам в Новосибирск, - ее голос немного дрогнул, - в это время и пришел вирус. Это был штамм третей волны.
Мне было тяжело на нее смотреть и видеть, как она переживает эту боль заново. Ее голос начал дрожать, а в уголках глаз собираться влага. Я взял ее за руку.
- Все хорошо, Лиз. Если не можешь, не говори.
Она лишь встряхнула копной волос и собралась.
- Нет. Я должна. Я ведь после всего этого здесь больше ни разу не была. Просто не нашла смелости приехать. Не нашла сил посмотреть на свой дом, где умерли родители, брат и сестра. Мне рассказывали, что деревню оцепили и ввели тотальный карантин. Людей не выпускали из их домов. Их ведь даже не хоронили. Ты же видел пепелища от домов. Их тут многие десятки Говорят, что отряды зачистки просто проверяли дома теплосканерами. Если сканер не показывал живых, то дом просто выжигался. Так и я в списках мертвых оказалась. Там никто не разбирался, не считал. И я их даже не похоронила, ты представляешь, даже не смогла похоронить. Тела забрали и всё...
Она всхлипывала, по ее щекам пробежали мокрые дорожки, а саму ее уже чуть ли не колотило. Я быстро встал, подошел и обнял ее. Она прижалась ко мне, в поисках поддержки и понимания. И я понимал, понимал как никто. Затем, поднявшись и, пообещав, что быстро вернусь, я сходил в свой трейлер (а где мне еще жить, когда в доме ремонт), взял из холодильника бутылку французского коньяка и налил полный бокал. Вернувшись назад я заставил ее его весь выпить. На ее возражения, я привел простой аргумент, что ей это нужно. А еще уже скоро стемнеет и ехать ночью по лесу не разумно.
От выпитого и переживаний ее быстро стало клонить ко сну. Поэтому я просто уступил ей свою кровать в трейлере, а сам натянул гамак на улице. Сейчас лето, погода теплая, да и нам с Байкалом не привыкать. Иной раз и на земле в спальнике ночевать приходилось во время вылазок по окрестностям деревни. Можно, конечно было заночевать в трейлере вместе, там есть диван, но! Меня смущал один момент, а именно ее смена фамилии. Сменила фамилию, значит замужем. Ну, а если замужем, значит есть лишний геморрой в виде ревнивого мужа. А мне оно надо? Никогда не встречался с замужними женщинами, таков мой принцип, который я никогда не нарушал. Хотя ладно, почти никогда. Но тогда я просто не был в курсе, что она замужем. Здесь же все очевидно. Так что у нее всегда есть алиби, а именно видео с камер дронов наружного наблюдения, расставленных по периметру моего дома.
Так что, закутавшись в плед и лежа в гамаке, я чувствовал себя максимально комфортно. Над головой звездное небо, похожее на россыпь бриллиантов, которые сверкают и переливаются. В лесу ухает филин, мелькают пролетающие мимо светлячки и мотыльки. Вся природа наполнена движением и какой-то гармонией. Слышен писк летучих мышей, птицы укладываются спать на ветках, и даже звон комара не слышится чем-то назойливым и неуместным. Рядом на подстилке сопел волчонок. Под этот аккомпанемент природы я и провалился в сон.
Утро встретило меня птичьими трелями, легкой прохладой и запахами омытой росой травы. Проснувшись практически с рассветом, я провел стандартную для меня разминку и сделал пробежку километра в три по заброшенной деревне. Когда я вернулся назад, Лиза еще спала. После вчерашних переживаний сон ей только на пользу, поэтому стараясь не шуметь, я включил электроплиту и занялся приготовлением завтрака. Откуда электричество? А солнечные батареи придумали для чего? А так как на комфорте я не экономил, поэтому и старался брать все самое необязательно дорогое, но лучшее.
Приготовив не особо замысловатый завтрак из жареных яиц с беконом, тостов и сваренного кофе я стал ждать. Тем более что одуряющие запахи еды разносились далеко, и в трейлере послышалось какая-то возня.
- Доброе утро, Лиз. Ты вовремя. Завтрак готов.
- Доброе утро, - ответила она, - Который час?
- Думаю, где то часов 8 утра. Садись за стол, завтрак готов.
Она с некоторой, как мне показалось неловкостью, села за стол и мы приступили к трапезе.
Ели сначала в тишине. Притом в воздухе витало некоторое напряжение. Наконец она заговорила:
- Извини за вчерашнее. Я что-то совсем расклеилась. Истерила как дура какая-то.
- Тебе не за что извиняться, - ответил я,- все нормально. У меня подобная истерика была пять лет назад. Когда я приехал на похороны бабушки и увидел погибшую деревню. Я ведь думал тогда, что потерял вообще все, что мне когда то было дорого. Мне же никто не говорил, что случилось с деревней. Никто не рассказал. А когда приехал, то был просто в шоке. Здесь же только дом бабушки и оставался целым. Как она тут жила все эти годы одна? Я был по сути невыездным. Дальше чем на пятьсот километров нас не отпускали. Да и то с сопровождением, охраной и полным отчетом куратору. А бабушка ничего не рассказывала. Вообще практически ничего. Только немного о хозяйстве своем, об огороде. О том, что делала, но никогда не говорила ни о ком постороннем, даже вскользь не упоминала. Когда спрашивал о ком либо, то обходилась общими фразами. Сейчас меня бы это насторожило, а тогда был просто тупоголовым бараном, не видящим дальше своего носа. Я же тогда, когда вернулся с её похорон, то ушел во все тяжкие. Пил в любое разрешенное время, ударился в загул с развратными женщинами, старался забыться и забыть. Уйти от чувства вины. Ведь, может если бы я раньше добровольцем ушел в проект, когда они сначала приезжали и просили, то лекарство от вируса, возможно, было бы готово гораздо раньше. Что я смог помочь спасти всех. А в итоге что?! Вирус практически уничтожен, но я всё равно не успел. Потерял все и всех, кого я любил. Так что не вини себя ни в чем. Ты ничего не могла бы изменить. Зато ты одна из немногих выживших и это прекрасно!. Хотя бы потому, что ты помнишь их. Помнишь родителей, брата, сестренку, друзей школьных и учителей, соседей Ты их помнишь, ты знаешь, что они были, можешь об этом рассказать. И это прекрасно!