- -
- 100%
- +
Виктор скривился.
- Опять Вестники! Учитель, уже сотню лет как наладили мобильную связь, а мы все пользуемся такой древностью.
- Вестники надежны! Их не подслушаешь и не перехватишь. Они найдут тебя везде.
- Но голова от них болит потом часа два.
- Значит, ты пренебрег моей просьбой уделить внимание защите своего разума. Ну что ж... мне предстоит ликвидировать сей пробел в твоем образовании, – Ульрих замер на несколько секунд, будто бы уйдя в себя, -Я отдал распоряжение младшим жрецам. До твоего эксперимента Вестники будут тебе отсылаться каждые два часа.
- Но учитель! – попытался возразить Виктор, но наткнулся на жесткий взгляд, от которого у него пошли мурашки. Именно так всегда смотрел учитель Ульрих когда был недоволен. Его еще называли за спиной, Одинокий Магистр. Он тот, кто при возрасте чуть больше двухсот лет смог войти в круг доверенных лиц самого Мастера. А ведь тот не приближает обычно к себе тех, кто не прошел не менее двух ритуалов Красной Луны. Однако твердый характер, об который и алмаз поцарапается, талант и огромная сила открыли ему эти двери.
- Это не обсуждается, мой ученик! – тем временем продолжил Ульрих, – без защиты разума у тебя не будет возможности работать с сильными сущностями мира мертвых. Ты не сможешь призвать душу некроманта. А если и призовешь, то просто станешь его марионеткой. Ты забыл, что я тебе рассказывал про душу Пиковой Дамы. А ведь она была далеко не самой сильной ведьмой, но теперь ежегодно собирает кровавую дань с глупых людишек. А представь, если вдруг в сеть проскользнет ритуал вызова хотя бы младшей сущности плана изнанки. Судя по твоей реакции на Вестника, разум твой не намного сильнее защищен, чем у младшего жреца. Поэтому будем тебя, как вы молодые говорите, прокачивать. А теперь я вынужден откланяться.
Ученик и учитель обменялись полупоклонами, после чего учитель покинул лабораторию, а в голове ученика раздался пронзительный писк.
Тот сделал усилие на переключение к слуховому нерву магического потока и в ушах раздался голос:
- Сообщение первое. Начало.
Голос стих и на место него пришла боль.
Охотник.
Сон не шел. Это с ним случилось такое впервые за десятки лет. В груди возникло давно забытое чувство совершенной непоправимой ошибки. Он резко встал со своей кровати и отошел в угол комнаты, где лежал бамбуковый коврик. Сняв капюшон, а после и плащ, с которым не расставался почти никогда, он остался в кимоно. Изобразив церемониальный поклон в сторону фигурок богов на полке, он сел на коврик, скрестив ноги, и проговорил:
Ги, Ю, Дзин, Рей, Мэйё, Тюги, Макото.
После он погрузился в себя. Он чувствовал, что где то нарушил кодекс. Буси До для него никогда не был пустым звуком. Это смысл его жизни. И пусть он Ронин, но до сих пор еще никогда не сходил с Пути.
«Где же я ошибся, в чем я был не прав, где мой разум затуманился жаждой наживы, где я пошел против справедливости».
Так проведя в медитации несколько часов, он поднялся и вновь накинул капюшон на голову и развернулся в сторону двери.
- Заходите, мастер Ульрих.
Дверь открылась, и в комнату вошел человек в капюшоне.
- Прошу прощения за вторжение, Акайо. Я потревожил твою медитацию, но данный вопрос требует решения, и пусть он и не первостепенен, но и отлагательства так же не допускает.
- Я знаю, для чего вы пришли, Ульрих –сан. И я попробую дать вам ответы на ваши вопросы. Но не гарантирую, что мне удастся полностью раскрыть для вас всю суть произошедшего.
Ульрих снял ботинки и прошел в комнату. С разрешения хозяина дома он присел на циновку посередине комнаты. Напротив него на такую же циновку опустился и Охотник.
- Ты потерял вурдалака. Нарушил мой приказ и подверг цель испытанию. В чем причина данного проступка? Будь на твоем месте кто-либо другой, я бы сказал, что это просто человеческий фактор, но это не про тебя. Объяснись, воин.
Сидящий напротив Охотник остался неподвижен, однако у Ульриха осталось ощущение, что он улыбается под капюшоном.
- Ответ на данный вопрос Ульрих-сан наиболее прост. Я живу кодексом. Он призывает быть милосердным. Проявлять благородство, как к друзьям, так и к врагам. И вы знаете, что я не простой наемник. Правила, по которым я беру заказ - вам известен, и принимать ли мне пожелания заказчика или нет, если они противоречат моим правилам, решать только мне. Вам не нужен он был обязательно только живым. Значит, его ждет только смерть. Но смерть в бою более почетна, чем на столе ваших мясников, а потому смертникам я всегда даю возможность умереть с честью. Я полностью ответил на ваш вопрос.
Закончив свою речь, Охотник закрыл глаза, вновь погружаясь в себя.
- Ты не ответил про вурдалака.
Охотник оставался неподвижен, будто и не услышал вопроса, и когда Ульрих уже практически перестал надеяться на ответ, он заговорил:
- Тут у меня нет разумного ответа. Цель не должна была выжить, у него не должно было быть и пол шанса, ведь я направил против него не молодого вурдалака, а ветерана.
Охотник сделал паузу, для того чтобы Ульрих осознал смысл сказанного.
-Мало кто, из обычных людей сможет выжить от броска из засады вурдалака-ветерана. Тут нужна неимоверная удача. Он же не только остался невредим, так еще и умудрился среагировать как опытный боец, встретил прыгнувшего вурдалака выстрелом в голову. Но насколько нужно быть удачливым, чтобы суметь отбиться прикладом от второго броска! Я попытался ментально отозвать вурдалака, но тот впал в ярость берсерка, и моих способностей не хватило удержать его. Тот атаковал вновь и теперь уже смог дотянуться до цели, но только вскользь. Ну а при четвертом броске я уже готовился уничтожить вурдалака сам, но находился слишком далеко и не успевал. И вот именно здесь произошло невозможное. Вес вурдалака более двухсот килограмм. Эта тварь намного сильнее человека, а в схватке с, скажем медведем не оставит последнему и полшанса. И тут, по сути, обычный человек, не имеющий никаких усилений, не обладающий боевой подготовкой, и самое главное не обученный бороться именно с нежитью, сумел его перебросить через себя и кинуть на дверь дома, построенного из осины и лиственницы, и закрытого кругом силы Жизни.
Тут Ульрих впервые потерял самообладание, и на его лице промелькнула целая гамма чувств, начиная с недоумения, страха и возможно надежды.
- Ты в этом точно уверен, Акайо?
- На доме стоит Высшая Защита. Туда не войдет никто из посторонних, вор пройдет мимо, его не тронет огонь. Ну а последователей Смерти эта защита уничтожит при контакте. Это и произошло при падении вурдалака на дверь дома. В итоге тот просто распался за десяток секунд.
В голове у Ульриха в этот момент шел мозговой штурм от поступающей информации от Охотника. И то, что тот говорил, попросту не могло быть!
Глядя на ошарашенное лицо Ульриха, Охотник произнес:
- Все верно. Судя по тому, что этот мальчишка смог отбиться от вурдалака, он обладает силой Жизни! А по тому, что его дом защищен сильным и, судя по всему, очень древним артефактом, который его принял, то этот дар у него наследственный. Выходит, настоящие маги Жизни еще живы!
Глава 5. Плен.
Пробуждение было тяжелым. Глаза просто не открывались. Сначала я думал, что опять повелся на убеждения Толика и пошел с ним в клуб, где все будет культурно, чинно и благородно. Но стоило только пошевелиться, как тут же возникла боль, и не только в голове как раньше, так еще в боку. И тут я все вспомнил. Резко распахнув глаза, я оказался в некотором недоумении. Где я? Честно говоря, рассчитывал увидеть больничную палату, однако обстановка была несколько иная. Вокруг были серые стены, обстановка несколько спартанская, кроме кровати и тумбы возле неё ничего не было. Я был обнажен по пояс, и как украшение на мне была белая повязка на боку с фиксацией через плечо, на которой ярко выделялись бурые пятна. Попытался аккуратно сесть в кровати и это у меня, хоть и не с первой попытки, но получилось. Бок ныл, а голова, скорее всего от потери крови, кружилась, а еще очень хотелось есть. Из хороших новостей – я жив. Из плохих – не знаю, как долго это продлится. Если привезли меня живьем, значит, я им для чего-то нужен. Первая мысль, что это бандиты и им нужны деньги. Вроде бы логично, но вот только о защите я заранее побеспокоился и заключил контракт с ЧВК «Витязь». С ними никто связываться бы не стал, так как репутация у них соответствующая. Они если не смогут уберечь клиента, то обязательно отомстят, притом так, что посмевший сунуться в зону их контроля умоется кровавыми слезами. Их найдут всех, вплоть до посредников и накажут максимально жестко. Ну и теория о бандитах разбивается в нестыковку с той тварью, что напала на меня. Этого монстра как будто из видеоигры вытащили. Не может такая тварь в современном мире существовать. Это просто не укладывалось в голове, не поддавалось логике, ломало все представление о мире и заставляло голову болеть и кружиться еще сильнее. Ну и вишенка на торте – тот человек в капюшоне. Он управлял этими тварями, отдавал им четкие команды и те слушались, будто были не просто дрессированы, но еще и в некоторой степени разумны. И он меня просто «выключил» одним словом. Я помню эту липкую паутину, облепившую мой разум и просто погасившую его. Она проникла ко мне через взгляд с этим неизвестным в капюшоне.
В голове потихоньку стали восстанавливаться подробности, и хоть я тогда был ранен и плохо соображал от боли, но слова, что для меня было бы лучше, если бы я погиб – я запомнил хорошо.
Мои размышления прервал звук от двери, скрежет металла об металл, будто кто-то ломом по листу железа ведет. Лишь через секунду до меня дошло, что это засов на двери отодвигают. Средневековье какое-то, подумал я, и тут дверь в камеру распахнулась, а возле меня оказалась фигура в черных одеждах, а возле горла я почувствовал холодное лезвие серповидного толи длинного ножа, толи короткого меча. Я замер и старался не дышать. В проходе своей камеры я увидел еще одну фигуру, которая ковыляла с подносом в руках. Походка была не похожа ни на что, из того что я видел. Так не ходят ни старые люди, ни инвалиды. Ноги волочились, однако движения шли не через боль, будто тело просто иначе не может. Мозг не контролирует до конца движение тела и идет на «автопилоте». Пока я размышлял, и это при условии, что клинок от горла никуда не делся, я замети еще одну подробность – клинок совсем не дрожал. В руке, что держала этот клинок, была каменная твердость, и очень похоже, что отсутствовал пульс. Пока я размышлял, водится за мной такая особенность – задумываться не в самый удачный момент, до меня доковылял я даже не знаю, кто это или что это он был одет в серый балахон, почти скрывающий лицо, а та часть, что виднелась, была мертвенно-бледной, что на коже была видна паутинка синих вен. Руки были одеты в коричневые перчатки, а от подноса в его руках шел одуряющий запах еды. Мой желудок недовольно квакнул, а фигура в сером балахоне поставила поднос с едой на тумбу и той же шаркающей походкой пошла из камеры. Как только он пересек порог камеры, в ту же секунду меня покинуло ощущение прижимающегося металла к моему горлу, и я увидел только метнувшийся силуэт через комнату к выходу, а после двери камеры захлопнулись.
- Понятней не стало, - вслух проговорил я, выдыхая. Адреналин начал отпускать и в руках появился легкий тремор. Вдох, выдох упражнение, которое показывал мне мой учитель по боевому Самбо, для успокоения и концентрации. Через пару минут мне стало легче, дрожь из рук ушла, а боль в голове почти прошла. Со спокойствием пришел и голод. Желудок недовольно квакнул, напоминая о себе, а я обратил свой взор на поднос, что принес некто в сером балахоне. На нем я увидел глубокую тарелку с каким-то бульоном, белый хлеб, тарелку с нарезанным отваренным мясом птицы, а так же темная бутылка с неизвестным содержимым и графин с водой.
Прикинув, что, травить меня - смысла нет, хотели бы убить – давно бы убили, а потому проверять пищу, как учил меня мой инструктор по выживанию, не нужно. Поэтому я приступил к трапезе. Была бы возможность, я бы выразил свое восхищение повару, ведь даже вареное мясо было настолько нежным и просто таяло во рту. А уж с красным вином, в бутылке было именно оно, зашло просто на ура. Съев все принесенное, встал резко вопрос санитарии, а именно уборной. Осмотрев комнату, я заметил, что одна из стен имеет нишу, к которой я проковылял по стенке, так как боль в боку напоминала о себе при любом движении. На стене я увидел небольшую скобу, касание к которой активировало сенсор, и открылся дверной проем в комнату, где было все необходимое для гигиены человека. Хм, какое-то высокотехнологичное Средневековье выходит. Не удивлюсь, что за моим каждым шагом следят через микрокамеры в стенах. Справив естественные потребности, умылся, как мог, обтерся влажным полотенцем, которое нашел здесь же. Очень хотелось в душ, но что с раной – я не знал. Может и уже зажила, а может, еще и нет, а потому пока рисковать не буду.
Вообще – то странно устроен человек! Ведь, казалось бы - ты похищен, заперт в камере, по оговорке похитителя – ничего хорошего тебя не ждет, но стоило хорошо и вкусно поесть и мир уже видится не в таком мрачном свете. А потому я просто проследовал на свою кровать, и, упав в нее - провалился в сон.
Проснулся от звука открывающейся двери. Они толи специально их не смазывают?! И вновь ощущение прижатого металла к горлу. Из неудобного положения второго я не увидел, а только услышал шаги. Звук шагов дошел до кровати, какая-то возня, а после звук удаляющихся шагов. Когда клинок убрали от горла, то в этот раз я даже фигуры увидеть не успел, только увидел захлопывающуюся дверь и вновь тишина. Повернув голову к тумбочке, я увидел, что старый поднос с посудой убрали, а новый с едой – поставили. Судя по тому, что я вновь проголодался – проспал я не мало. Скорее всего, не менее двенадцати часов, а значит, кормят здесь два раза в сутки. Ну что ж, уже не плохо. От голода не помру и лишним жиром не зарасту. А с учетом качества пищи, а оно выше всяких похвал, пребывание здесь будет не столь безрадостным, как казалось в начале. Смертника так кормить не будут.
А потому - я с удовольствием покушал, попробовал не без успеха походить по комнате, с целью хоть немного размять застоявшиеся мышцы и снова - спать.
А утром или вечером окон нет, и времени суток я не знаю, я даже голову поднимать не стал, процедура с клинком у горла и шаркающими шагами повторилась. Когда дверь закрылась, я приподнялся с кровати, спать совсем не хотелось, голова была ясной, а боль в боку стала более терпимой. К повязке на боку я так и не осмелился лезть, я не врач, единственное знаю, что рана не гноится, неприятного запаха от нее нет, зато чувствуется знакомый запах от самой повязки. Именно так пахло в сенях у бабушки, где она развешивала и сушила лечебные травы. И снова в голове одни только вопросы – к кому я попал!
Пройдемся по пунктам:
Антураж – средневековый. Однако за ним скрыты вполне высокотехнологичные элементы, такие как сенсорные панели, современная и не дешевая, судя по всему сантехника, ну и как я предполагаю – микрокамеры в моей камере.
Предпочитают использовать труд людей, а не роботов. Ведь еду могли бы приготовить в синтезаторе, а доставить те же роботы-доставщики.
Ну и последнее, что мне известно и от того ничего не понятно – служат моим похитителям не только люди, или точнее люди, но сильно измененные. От этих людей тянуло чем то омерзительным, при том это был не запах. Для меня это было какое-то совсем новое ощущение, рожденное глубоко внутри. Будто все мое естество не хочет контактировать с этими людьми, быть с ними рядом. Первый раз я это ощутил во время боя с той тварью, но в тот момент было не до самоанализа. Зато это чувство наделило в тот момент меня знанием, что передо мной враг. Позволило сбросить весь этот налет цивилизации, в один момент с меня слетели все эти привитые ценности недопустимости насилия, что все нужно решать словом, а защищать меня должны только специальные государственные органы, а сам я ни-ни. В тот момент я почувствовал, что должен действовать без промедления, стрелять на поражение сразу, быть беспощадным к врагу.
Во второй раз я почувствовал ту же неправильность в том гхм человеке в черном, что прижимал свой клинок к моему горлу. Следующие два раза, когда он вновь появлялся возле меня, это чувство возвращалось, а последний раз что то подобное я почувствовал и от человека, что приносил мне еду. Кажется, моя чувствительность к этим неправильным людям возрастает, и я могу их ощущать по тем фибрам, той ауре, что от них идет, даже не видя их.
Что с ними не так?! Может здесь проводят запрещенные генетические эксперименты, выводят каких-нибудь боевых мутантов, промывают мозги людям, делают из них безвольных марионеток?!
У меня была куча догадок и гипотез, а вот фактов, для того, чтобы сделать окончательный вывод – нет.
Пока я сидел на своей кровати и размышлял, не заметил, как проглотил все блюда, что принесли мне мои тюремщики и сижу с кружкой, куда было налито красное вино. Я конечно не эксперт и для меня вина делятся на - приятно пить и кислая бурда. Так вот то вино, что приносили мне было из новой для меня категории – очень хорошее вино, которое не просто приятно пить, а которое просто раскрывается у тебя во рту, заставляя вкусовые рецепторы вопить от восторга, когда великолепное вино одаривает тебя прекрасным послевкусием. А запах от вина просто переносит тебя в фруктовые сады Сицилии. Так, восторгаясь этим вином и от скуки гадая, сколько оно может стоить, я чуть не «проморгал» очередное событие в моей камере. Вновь раздался звук открывающейся двери, и в тот же момент метнулась тень, и у моего горла снова возник нож. А ведь двенадцати часов точно не прошло. В камеру, к моему удивлению в этот раз вошел человек в сером балахоне не один. С ним был невысокий старик в синих одеяниях с полу. В руках у Серого (буду теперь его так называть) был не поднос с едой, а железный чемоданчик. Положив чемодан на тумбочку, Серый открыл его и отошел. Скосив взгляд, я увидел множество металлических предметов непонятного назначения, а так же там были какие-то бутыльки с непонятным содержимым и надписями на неизвестном мне языке. Там же были растолченные травы в прозрачных пакетах, виднелся примус и что-то типа небольшого котелка, только с носиком.
Человек в синем одеянии поднял взгляд на меня и произнес на чистом русском:
- Меня зовут Тутмос, не шевелись.
Затем подошел к чемоданчику, выхватил из него загнутый нож и быстрым движением полоснул им, как мне показалось, по моему торсу снизу вверх. Я замер, не дыша, но прошла секунда, затем другая, а боль так и не приходила. Скосив глаза, увидел, что я цел и не вредим, а повязка на груди и боку вскрыта аккуратным разрезом. Старик же хитро посматривал на меня, и как мне показалось, посмеивался под капюшоном.
- Не бойтесь юноша, никто тебя здесь потрошить не станет, конечно если вы, молодой человек, проявите благоразумие и не сотворите какую глупость.- проговорил старик, тихим вкрадчивым голосом, но было в этом голосе что-то такое, что заставляло его слушать и воспринимать всерьез. Он же тем временем продолжил говорить. - И чтобы уберечь вас заранее от необдуманных действий, скажу – даже не пытайтесь выхватить что-либо из моих инструментов.
Тут старик сделал какой-то знак рукой, и лезвие ушло от моего горла, а человек в черных одеяниях, по моим ощущениям, будто телепортировался к противоположной от меня стене, как-то обогнув старика, и теперь чуть ли не впервые я видел его полностью. Если коротко описать его, то это был воин, даже когда он стоит – от него веет опасностью. Его стойка, положение тела – все говорило о том, что он как сжатая пружина, был готов в любой момент метнуться вперед. На нем не было ни одного неприкрытого участка тела. Черный костюм свободного покроя был сшит так, чтобы не замедлять движение, и скрывал фигуру, позволяя носить оружие, не держа его на виду.
Вспомнилась очень старая книга, которую я прочел еще будучи ребенком, когда был подопытной крысой в лаборатории. Называлась она «Кэндо. Даю уроки». В ней описывалось история боевых искусств, коротко описан кодекс самураев, появление каратэ на Окинаве, методы тренировки и многое другое. И вот сейчас, когда я увидел этого война, у меня он вызвал ассоциацию с воином ниндзюцу. И все же полностью человеком он не был. В нем так же присутствовала эта неправильность, от которой у меня волосы дыбом вставали. А вот от старика такого ощущения не было. Наоборот, у него была приятная и распалагающая к доверию энергия.
Тем временем старик начал довольно быстро и сноровисто снимать с меня бинты, а вместе раны, где повязка была пропитана кровью и прилипла намертво, он просто провел рукой, и она отпала. Меня же в том месте будто слегка пощекотали, а после - разлилось тепло. Я даже зажмурился от удовольствия, настолько это тепло было словно родное.
Старик очень внимательно посмотрел на мою реакцию и вдруг схватил меня за руку и произнес:
- Что ты почувствовал?!
В его глазах я увидел какой-то фанатичный блеск и, как мне показалось, - надежду.
- Ничего! – соврал я. Для меня этот старик был сторонником врага. И насколько бы приятной его аура не была, другом от этого он мне не становился.
Он долго всматривался в мои глаза, а затем увидел у меня на груди ладанку бабушки и замер. Его рука сделала непроизвольное движение дотронуться до нее. Однако он отодвинулся и произнес:
- Жаль. Значит, мне показалось. А то бы мог замолвить слово за тебя, к делу полезному пристроить. Ну да ладно, на нет, как говорится, и суда нет. Перейдем теперь к нашим баранам. Что ж, молодой человек, заживление раны проходит успешно, инфекцию вам, что крайне удивительно, не занесли, а значит, через пару дней вы будете в полном порядке. Шрамы останутся, ну мужчину они только украшают. Сейчас я вам сделаю компресс из трав, и опухоль с рубцов начнет спадать.
Я покосился на свой бок и обомлел. На нем красовались три длинные багровые полосы, и тут у меня возник вопрос, который я тут же озвучил.
- Прошу прощения, доктор. Сколько времени я здесь нахожусь?
- Хоть это и не положено разглашать и вообще общаться с пациентами, но я все же вам скажу. Вы здесь уже шестой день.
- Доктор, не обманывайте меня. Я как то рассекал себе руку до мяса. Так она при всем современном уровне медицины после того, как ее зашили, обработали, заживала больше недели. А здесь же мне чуть не вскрыли брюшную полость, раны в два раза глубже были, я помню точно, а в итоге рана уже затянулась, одни рубцы остались.
- Это ничего, юноша. Сейчас я обработаю ваши раны и рубцов, со временем, не останется, - усмехнулся старик.
- Вы издеваетесь? – спросил я.
- Молодой человек, вам больше тридцати лет, и ваше мировоззрение уже сформировано. Вы действительно хотите знать? Ведь правда может быть страшнее всего, что вы можете представить. Молчите? И правильно делаете. Не зря говорят, что молчание – золото.
Он замолчал и по-стариковски кряхтя, подошел к чемодану и взял оттуда бинты, травы и какой-то раствор. А после проговорил:
- Сейчас я приготовлю для вашей раны специальный отвар и в процессе частично отвечу на ваш вопрос, вы же после этого обещаете мне ответить на один мой. Вы согласны?
Я посмотрел старику в глаза и кивнул.
- Ну, вот и отлично. Тогда слушайте. Еще издревле люди знали, какие травы от чего могут помочь. Что употребить от боли в желудке, что поможет при горячке, чем унять женские боли, ускорить заживление ран, обеззаразить рану, вытянуть из этой раны грязь. Таких людей называли травниками, иногда колдунами, знахарями и знахарками. Некоторые из них в процессе изучения природы, экспериментов с различными травами создавали чудотворные лекарства. Но не редко эти знания гибли вместе с их открывателями, так как человеку вообще не свойственно делиться тем, чего он добился большим трудом, а тут приходят всякие новенькие на все готовое. Многие из-за этого и учеников не брали, и в итоге умирали от старости в одиночестве. Старуху и ее жнецов никому не обхитритьхе, хе она умеет ждать и всегда дожидается. Ох, отвлекся. О чем я ах, да вот этот рецепт я вовсе обнаружил случайно. Заблудился, странствуя, в этих дремучих лесах под Козельском, да натолкнулся на заброшенную землянку. Там лежало высохшее тело старика. Хорошо, он рецепт этого отвара на бересту записал, а так бы и погибли знания вместе с ним.
За время своего повествования старик достал горелку, котелок, разжег огонь и начал подкладывать разные травы, отмеряя время песочными часами.
- Почему же этих средств нет в продаже!? – не выдержав, спросил я.
Старик вновь усмехнулся.
-Юноша, ну нельзя же быть таким наивным. Никто не даст вам не то что наладить производство этих чудо-препаратов, но даже не дадут запатентовать их. Я однажды попробовал подать заявку на патент лекарства от рака, с которым у больного есть шансы пятьдесят процентов даже на последней стадии. За мной пришли в тот же вечер. Нехорошие были люди, все с автоматами. Стрелять сразу стали.В итоге пришлось после скрываться, менять место жизни и забыть об этом лекарстве, ну почти забыть. Точнее о попытках его начать массово производить. Кому будет выгодно, чтобы лекарства вылечивали раз и навсегда? Только больному. А вот начиная с аптеки и проходя по цепочке до производителя, вот им это не выгодно. Чтобы купировали приступы – да, облегчали страдание и вызывали желание купить еще – да, а вот лечить – нет. Это ведь как история с саранчой вы знаете эту историю, молодой человек?