С тобой я не плачу
- -
- 100%
- +
– Так вы знакомы? – Матвей в непонимании переводит взгляд с приятеля на меня.
А Алексей терпеливо ждет, когда я всё внимание уделю ему, когда все наговорятся со мной и оставят, как всегда, в покое, но не он: самый упрямый и заносчивый тип в нашем классе. Я была нелюдимой, и вряд ли мнение обо мне изменит один только мой приход сюда. Они изумлены, да, но нам не о чем говорить: мы никогда не обсуждали ни моих друзей, ни планы после уроков, ни о том, где я живу, сколько у меня кошек и какое у меня хобби во внеурочное время.
– Громко сказано, – наконец обладатель красивых зеленых глаз удостаивает нас своим высказыванием, который, судя по озабоченным лицам моих одноклассников, тут на вес золота. – Мы не знакомились, проходили мимо одного забора.
Все за столом теперь смотрят на меня, ожидая, что я на это скажу, не посчитала ли я это унижением или пренебрежением. Не то что бы они считают, что я обижусь, скажу какую-нибудь колкость в ответ и демонстративно буду игнорировать обидчика весь вечер, просто пытаются прочитать эмоции на моем лице. Ведь почти все из присутствующих в курсе, что я несклонна вступать в конфликты или каким-то образом показывать свои обиды, я тихоня и существую в своем собственном мирке. Они всё это знают, но все равно на что-то надеются.
И нет, я не обижена, с настроением у меня все в порядке. Он ведь прав: мы действительно не знакомились.
– Верно, – на моих губах снисходительная полуулыбка. Он мне нравится, как человек, не более. В нем скрыта мощь горного ветра и дикой безграничной свободы, и это не может не завораживать такую, как я.
Видя, что никакой информации им не светит ни от меня, ни от таинственного Дана, одноклассники разочарованно отворачиваются, о чем-то тихо начиная болтать между собой.
– Присаживайся, – Матвей прикасается к моему плечу и легонько подталкивает на свободное место. Собирается сесть следом, но его опережает Леша Прохоров, который, растолкав того, опускается рядом со мной.
– Лех, ты не обнаглел? – Матвей возмущенно смотрит на одноклассника.
– Найди себе другое место, – довольно улыбается мой сосед и обращается ко мне: – Что будешь пить? Что тебе заказать? Угощаю.
Я прячу улыбку. Матвей делано угрожающе смотрит мне в глаза, подвинув Дана с края другого дивана бесцеремонным "ты не один тут сидишь", чем вызвал у него лишь короткую усмешку, но не недовольство.
– Если посмеешь угоститься, ты мне больше не друг.
Я опять сдерживаю улыбку: Матвей оскорбится, если я приму угощение от Леши, когда от него не приняла, заплатив до этого сама за обе стопки. Хоть Матвей и отказывался брать деньги, я настояла.
– Когда это вы успели стать друзьями? – нахмурившись, с притворной ревностью интересуется Прохоров, смотря то на меня, то на школьного друга.
– Тебя это не касается, – сухо бросает тот, и я понимаю, что он не собирается никому рассказывать о нашей милой болтовне и моей пьяной шалости, которой Матвей дал название "живой статуи".
Интересно, а Дан видел меня тогда? Танцующую сидя на стойке? Ведь со слов Матвея, его приятель уже сидел здесь в одиночестве, когда мне было предложено переместиться к столу из-за мужиков, оккупировавших барную стойку.
Не могу удержаться от того, чтобы не посмотреть на Дана: он медленно потягивает выпивку из широкого стакана и расслабленно оглядывает зал, не участвуя в разговоре.
– Эй, почему нас так мало? – Макар озвучивает популярную мысль, которая хоть раз да и возникла в головах здесь присутствующих. Он обнимает за плечи свою жену Дашу: они поженились сразу после школы.
– Надя сказала, что опоздает, – сообщает Вика, сделав глоток оранжевого коктейля.
– Карина отказалась, когда узнала, что мы намылились в клуб, – заявляет веселый Леша, на миг оторвавшись от меня. – Пай-девочки они такие.
– Но одна такая среди нас, – многозначительно косясь на меня, подмечает второй Алексей, с фамилией Роскошный.
И я ловлю несколько улыбчивых взглядов в свой адрес, даже Дан бросает быстрый беглый взгляд на меня: вот уж точно в его представлении "пай-девочки" не перелезают через чужие заборы. Я слышу, как он едва слышно хмыкает. Вернее, не слышу, а вижу по движению мимических мышц вокруг рта.
– Да, и я до сих пор в восторге, – говорит Прохоров довольным голосом, посматривая на меня. – Ты изменилась.
Еще бы, раньше я была шатенкой, но мне никогда не нравились свои натуральные темно-русые волосы, вот я и перекрасилась в блондинку.
– Тоже заметила, – услышав его, подхватывает Вика, натянув вежливо-принужденную улыбку и посмотрев мне в глаза.
Я ничего не отвечаю: не собираюсь я делать вид, что мы все друзья. А мое молчание и ей позволяет осознать эту простую правду, после чего она больше меня не трогает.
– Что тебе принести? – Матвей решает воспользоваться случаем и обскакать соперника за мое внимание, заполучив преимущество.
– Текила, – улыбаюсь я ему, и уголки его губ ползут вверх: можно было и не спрашивать.
– Я скоро вернусь, – обещает он и поднимается из-за стола под досадно-возмущенный вздох Алексея, упустивший свой момент: он позабыл, что сам предлагал мне что-нибудь выпить, но отвлекся на заявление Матвея о друзьях, а потом и на всё остальное.
За ним встает и зеленоглазый Дан, и я, словно намагниченная к его фигуре, прослеживаю его маршрут до бара. Сев за стойку, он о чем-то переговаривает с Матвеем, готовящим в этот миг для меня напиток лично. Одноклассник время от времени кивает и качает головой, усиливая важность слов. После чего смеется и идет ко мне, Дан же остается на месте, видимо, решив нам не мешать.
– Прости, мы можем поменяться местами? – прошу я Лешу, поднявшись с дивана с намерением сесть рядом с барменом, несущим мне алкоголь.
Алексею не слишком-то по душе эта затея, но отказать он мне по какой-то неведомой причине не может.
Плюхнувшись на противоположное сиденье, я беру текила и склоняюсь к уху Матвея:
– О чем вы говорили? Надеюсь, не обо мне?
Его глаза искрятся хитрым блеском, когда он поворачивает ко мне лицо.
– А что, если о тебе?
Я хмурюсь.
– И… о чем конкретно?
– Он спрашивал, девушка ли ты мне. Ответил, просто одноклассница. Показалось, Дан заинтересован в тебе.
После этих слов на меня накатывает непонятное чувство, и вместо того, чтобы удивиться, сто раз усомниться и расспросить больше о парне с серо-зелеными глазами, я запрокидываю голову и вливаю в рот махом целую стопку.
– Как вы познакомились? – Матвей задает вопрос, наблюдая за моей очевидно взбудораженной реакцией.
Я пьяна, отчего моя мимика и чувства порой как на ладони.
– А он не сказал? – удивляюсь я. Тогда о чем они там так долго болтали?
Да, непривычно для Дана, но, неверное, с близкими он всё же более общителен. И думаю, Матвей к таковым относится.
Одноклассник качает головой.
– Нет, сказал, секретов не выдает.
– Ясно.
Понимаю, что он всё еще ждет, что этими секретами поделюсь я, и добавляю:
– Но и от меня ты их не услышишь.
И он обиженно фыркает, но уже в следующий миг со смешком качает головой:
– Думаю, я это знал. – И напоровшись на мой непонимающий взгляд, объясняет: – Вы с ним похожи настолько, что оба готовы сохранить всю касательную вас информацию до гроба. Ничего из вас не вытянешь.
Я на миг призадумываюсь над его словами, но очень скоро понимаю, что то, что он говорит, мне нравится. У нас с Даном есть что-то общее – хоть и не понимаю, для чего мне вообще это знание. Я все равно не собираюсь впускать его в свою жизнь, ибо он не кажется настойчиво заинтересованным во мне, а я сама никогда первой не стану липнуть к парню. Хмыкаю без капли досады: ничего не выйдет, ну и ладно.
А дальше шум за нашим столом достигает критических показателей: полились истории, шутки и ностальгия по школьным временам. Все подаются вперед, а я откидываюсь назад, на спинку дивана. Смотрю в сторону бара: к Дану подошла та красивая девушка с золотисто-русыми волосами и бирюзовым топом, у которого глубокий вырез и пайетки, расшитые по всей ткани.
Она облокачивается на его плечо, как будто всегда так делает; кончиками пальцев касается волос, обнимает его за шею и что-то с милой улыбкой шепчет на ухо. Поднимает глаза, чуть подавшись назад, чтобы заглянуть мужчине в лицо, будто в ожидании ответа.
Что делает Дан? Он усмехается и отодвигает её от себя как куклу, положив ладони девушке на талию и переместив на метр от себя. А после как ни в чем не бывало отворачивается и небрежным движением хватает со стойки бутылку кока-колы, судя по этикетке, обрамляющей ее и узнаваемой отовсюду. Хоть я сижу и далеко от него, я уверена, что это кола: насмотрелась уже этих этикеток вблизи, когда их ставил перед посетителями Матвей.
Девушка застывает на месте, должно быть, от удивления, что её так легко и просто отвергли. Когда она приходит в себя, то заговаривает снова. Ее губы шевелятся, Дан, не глядя на нее, делает небрежный взмах рукой, мол, надоела, уйди, и она с оскорбленным видом отходит в другую часть зала, при этом держа спину ровно и будто ее не задело безразличие знакомого мужчины. А он явно хорошо ей знаком, да и парень отлично ее знает.
А потом он неожиданно и резко поворачивает голову и впивается в мое лицо. Я немедленно отворачиваюсь, заметив за секунду до того, как парень соскользнул со стула и направился в нашу сторону.
– Матвей, ты не мог бы встать? – поднявшись, выпаливаю я быстро.
– Что случилось? – Он смотрит на меня снизу вверх.
– Ничего, просто пропусти меня. Скорее.
И так как он сидит с краю, он просто отводит ноги в сторону, пропуская меня.
– Ты же вернешься? – с волнением спрашивает он.
– Конечно, – говорю я, вручая ему свой телефон. – Пусть пока побудет у тебя, ладно?
– Э-э… ладно, – не зная, чего от меня ожидать, соглашается он озадаченно, но с облегчением от мысли, что без телефона я не кану в небытие.
Дан движется к нам, а я ныряю в переполненный танцпол, уходя от него.
Вроде бы и алкоголя во мне уже много, но сильный разум, которому, вероятно, нужны литры текила, дабы наотказ отключиться до дурашливого беспамятства, по-прежнему хорошо руководит мной: пусть немного вяло и заторможенно, но определенно больших глупостей не допускает, посылая в мое сознание отголоски смущения, чтобы я всегда, в любую секунду времени, действовала так, как подсказывает властная интуиция. А сейчас она мне шепчет: беги от него, отвлекись, потанцуй, окунись головой в музыку.
Ступаю по ступенькам вниз. И, найдя свободное местечко на танцполе среди двигающейся под ритм соблазнительной песни молодежи, я начинаю медленно качаться из стороны в сторону. Затем подключаю сексуальные движения, чувственно наклоняю голову, вытягиваю вверх руки и касаюсь подушечками пальцев другой кисти, плавно спускаюсь к запястью и кончиками медленно провожу вдоль всей руки. Не прерываясь, продолжаю скользить пальцами до ключицы, до ямки в основании шеи. Изящный поворот ладони – и ее ребро нежно проходит от шеи по ткани топа между грудями. Потом я обхватываю руками талию и плечо, обнимая себя и показывая свою сценическую беззащитность.
Я не улыбаюсь, я невозмутима: чувства описывает танец. Я импровизирую, это не балет, это просто желание ни о чем не думать. Это просто нырок в глубину себя.
Неожиданно я ощущаю на себе чей-то взгляд и поворачиваю голову. Я резко опускаю руки, когда вижу, кто не сводит с меня глаз. Зеленых, ядовитых. Откуда он здесь?
Глава 8. Ничтожество
В сердце бьется непонятная паника. Ну и что, что он здесь, разве мне грозит опасность? Нет же, всё в порядке. Пусть больной придурок, пусть я отказала ему, пусть дала в пах – ну не психопат же он, в конце концов, не настоящий охотник. Ничего мне он не сделает.
Но, чувствую, отчего-то мое лицо бледнеет, тело мелко дрожит, движения с каждой секундой утрачивают прелесть, и я замираю совсем. Я стою, обескураженная и будто застигнутая врасплох, и во все глаза растерянно смотрю на Сэма, который с таинственным прищуром смотрит в ответ, стоя поодаль от бара и от нашего столика тоже. В совсем другом конце клуба, на нижних ступеньках одной из лестниц, ведущих на второй ярус.
Мимо в танце проходят молодые люди, время от времени застилая своими кривляющимися телами обзор. Разрывая зрительную связь между нами. И в один из таких моментов я резко перевожу потерянный взгляд на наш столик, где сидят ребята и Дан. Все увлечены разговором, но не Дан: он пристально следит за мной. Наверное, даже видел весь мой танец и всё, что случилось потом: мое оцепенение.
Его взгляд, кажется, чуть любопытный и капельку подозрительно-недоумевающий, меня успокаивает, он будто обещает мне защиту, и я снова расслабляюсь. Даже улыбаюсь ему, открыто и доверчиво – мне нужна хоть какая-то знакомая точка опоры, и пусть я Дана совсем не знаю.
Сэма словно и не существует, я выбрасываю его из головы.
Я снова начинаю двигаться, не переставая улыбаться, не скрывая своей радости, что нашла спасательный круг. Трек удачно сменился на тот, что есть в моем плейлисте, и под звуки одной из моих любимых песен я делаю элемент из бального танца. Чередуя профессиональные движения и шаги с резким и порывистым уличным танцем, я захватываю всё больше и больше площадки. Мне уступают дорогу, и я нисколько не стесняюсь зрителей. Мне нравится быть в центре внимания, когда я пьяна, когда нет забот. И я больше не смотрю на Дана, пусть весь мир подождет.
В какой-то момент ко мне присоединяется Леша: думаю, он тоже знал, куда я подевалась, увидел меня в толпе; когда именно – не знаю.
– Так круто двигаешься, – шепчет он мне на ухо, прижавшись сзади и подстроившись под мои движения.
Я молча улыбаюсь, мы оба в унисон двигаем плечами, наклоняясь вперед и выгибаясь назад, его руки на моей талии.
– Занимаешься профессионально? – шепотом интересуется он, вновь склонившись совсем близко.
– Нет, хобби, – коротко и беспечно бросаю и неуловимо быстро, кокетливо оборачиваюсь. Лучась улыбкой, отступаю на шаг, чтобы партнер не прижимался так близко: решит, если не возражаю против прикосновений и откровенных трений телами, будто даю зеленый свет.
Покружившись, я делаю еще несколько шагов от парня, но он всё равно упрямо наступает и прижимается к спине грудью. Я смеюсь: вот липучка.
– Ты ведь знала, что всегда мне нравилась. – Алексей прислоняется ближе и кладет руку мне на плечо, скользит вниз.
Озадаченная, я качаю головой.
– Нет, – я поворачиваюсь к нему через плечо, – правда, что ли?
– Ты умная, красивая, почему ты удивляешься? – усмехается парень с неуверенной улыбкой. Я понимаю, что он тоже уже не совсем трезв.
– Ты считаешь меня красивой? – И я становлюсь к нему лицом, перестав двигаться.
– У тебя глаза светятся, – замечает он, с восторгом отметив, что так подействовали на меня его слова. – Красивая. Да, я… был влюблен в тебя в восьмом классе. Но ты была безжалостна, молчалива со мной и неприступна.
– Я не знала, – тихо роняю я, смотря в его грустно-улыбчивые карие глаза.
Он приближается ко мне, его лицо очень близко от моего. Он рукой обнимает меня за талию, подносит ладонь к моей щеке. Хочет меня поцеловать, и под очарованием момента, возможно, я бы позволила ему этот один поцелуй, если бы не мысль рассудка: это всё сказки, ночная сказка пройдет, едва пропадет ветер в голове.
Ладно, кого я обманываю: между нами встрял Матвей в самый последний момент, и поцелуя не состоялось. Только прикосновение теплых губ.
– Лера, ты пьяна, я отвезу тебя домой, – ледяным голосом говорит он, испепеляя Матвея убийственным взглядом.
– Матвей, мы оба хорошо контролируем себя. Отвали, а! Не порть нам свидание, – раздраженно отвечает Леша. – Ты здесь третий лишний, что непонятно? Когда придет время, я сам отвезу Леру домой. Вон, иди лучше к остальным. Позабавь их своими рассказами о том, как ты из дрыща вырос в героя мыльных опер.
– Ты нарываешься, Лех, – взгляд Матвея становится по-настоящему стылым. А еще он крепко хватает меня за руку, намереваясь увести меня отсюда, несмотря ни на что.
Я закатываю глаза.
– Вот только драк мне тут не надо. Леш, это не свидание, сто процентов, – а потом смотрю на Матвея. – Спасибо за прекрасный вечер, но доберусь я сама. Всем пока.
Отворачиваюсь, поднимаю над головой руку и, удаляясь от мужчин, машу им на прощание, мол, бывайте, может, свидимся когда-нибудь.
– Эй, Лер, – на подходе к бару меня догоняет Матвей, удерживает за руку. – Дай мне свой номер.
Я разворачиваюсь.
– Зачем?
– Хочу поддерживать связь, пригласить может, куда-то, посидеть по-дружески. А еще… – он мнется, но все же добавляет: – Дан просил.
– Зачем? – повторяю я, округлив глаза и еще больше удивившись.
Что происходит? Ось Земли сдвинулась с места?
– Точно не знаю… Но я сразу сказал, что ты не такая. Он, конечно, усмехнулся, возможно, не поверив мне. В общем, ты с ним поосторожнее. Он любит разбивать сердца девушкам после того… после одного случая. Короче, он нормальный, адекватный парень со своими тараканами, но у кого их нет, да? – Короткая усмешка ничуть меня не приободряет.
Он что, серьезно сейчас оказывает услугу парню, который ни во что не ставит чувства девушек? Готов дать ему мой номер, чтобы я оказалась одной из таких… шлюх на одну ночь?
– Не дам я вам обоим номер, вообще сбрендил? Зачем мне он такой сдался?
Матвей становится серьезным:
– Я должен ему услугу за сегодняшнюю бронь. Он попросил твой номер. Пожалуйста, выручи. Тебе необязательно отвечать. Ты же незнакомые номера не берешь даже, вот и не бери. – Потом уголок его рта слегка приподнимается в извиняющейся улыбке. – Только мой возьми, ладно? Он у меня заканчивается на 68-32.
– Боже, я даже не дала тебе номер! Откуда такая уверенность, что я его дам?
– Ты ему нравишься, он нравится тебе. Почему ты пытаешься убежать от этого? Вдруг вам суждено быть вместе.
– Ты сам сказал, что он бабник, – громко шиплю я, подавшись вперед. – Какой еще "вместе"?
– Так он не всегда был таким, – тихо произносит Матвей, разом развеивая мой бунтующий штормовой пыл в пыль. Поняв, что я внимательно его слушаю, одноклассник продолжает: – Он умеет быть любящим и верным, просто напомни ему, что девушки не все бывают суки.
Ошеломленная, я смотрю на него.
– Ты в это веришь?
– Кто, если не ты? – пожимает он плечами, внимательно всматриваясь в мои глаза. – Ты идеально ему подходишь.
– Ты не знаешь меня, – качаю головой, уверенная в своей правде. – Совсем не знаешь.
– Интуиция? – Лукавый взлет бровей, и я с короткой усмешкой тянусь к карманам.
Ох если б я была трезвой!
– Вот, – он протягивает мне мой телефон, – ты оставила у меня.
– Точно, – киваю я, забирая мобильник.
– Я принесу сейчас твои вещи.
Он быстро отходит к бару и возвращается с курткой и наушниками. Я продиктовываю цифры своего номера Матвею, пока просовываю руки в рукава.
– И помни, он никогда не обидит тебя против твоей воли, – Матвей сжимает мне плечо.
– И что это значит? – Я раздражена и зла на себя, что во все это ввязываюсь. Хотя уверена, я отмету все мысли об этом Дане сразу, как только проснусь завтра утром. Ибо я еще никогда сама не делала первый шаг и вряд ли когда-нибудь начну.
– Все его девушки прекрасно в курсе, что он ни с кем из них не встречается. То есть они сами, скажем так, идут на погибель. Их всё устраивает. Он никогда ни на чем не настаивает, они сами вторгаются в его личную жизнь. Хотят – влюбляются, разбивают себе сердце, его это не касается. Все предельно открыто и честно.
– Ясно, – уголок моего рта скептически дергается.
Я собираюсь уйти.
– Его номер заканчивается на 83-57, – долетает мне в спину, и я резко оборачиваюсь, натягивая на голову огромные круглые амбушюры.
– Да не собираюсь я брать! – разозлившись, выкрикиваю я. – Я тебе дала номер. А он пусть подавится! Так ему и передай! Он даже не подошел ко мне лично, чтобы хоть как-то выразить свою заинтересованность, так какого черта?! Будет названивать, отправится в ЧС!
И я хлопаю громко дверью, но музыка глушит и этот звук, не говоря уже о моей пылкой гневной речи.
– Привет, – вдруг слышу я подозрительно знакомый голос и резко отпрыгиваю от того, кто стоял и курил у дверей, прислонившись к стене.
Я свожу брови к переносице, напряженно замерев перед ним, он в этот момент лениво тушит сигарету о стену, а затем откидывает ее в сторону, хотя рядом стояла урна.
– Что тебе надо?
Я оглядываюсь: вокруг никого, не считая одной целующейся парочки на другом конце парковки.
– Две недели назад ты убежала, не попрощавшись. – Глаза горят, на губах делано невозмутимая улыбка. – К тому же, очень сильно меня обидела. А сегодня что я вижу? Тебя. В самом популярном клубе города, надо же. Такая же необыкновенная и сладкая. Ну не судьба ли? – Он направляет шаги ко мне, и я отступаю.
Черт возьми, кажется, он пьян.
Сначала я делаю один нерешительный шаг назад, а потом, не отдавая себе отчета, разворачиваюсь и бегу к машине, на ходу доставая из кармана ключи.
Выставив вперед руку, быстро разблокировываю двери, а затем тянусь к ручке в желании поскорее сесть и уехать отсюда.
Но я не успеваю. Сэм хлопает дверцу прямо перед моим носом и разворачивает меня к себе. Я прижата спиной к машине.
– Куда ты бежишь? Я устал за тобой гнаться, – тяжело дыша, глухо рычит Шприц.
Его губы в ничтожных сантиметрах от моих, темная челка растрепалась и упала на лоб. Мы дышим с ним одним воздухом, и мне от этого дурно.
Зеленые глаза блестят в разреженном свете фонаря, я вижу в них опасность.
– Отпусти, – почти беззвучно кричу я, ошеломленная его действиями, чувствуя, как панически учащается дыхание, и глядя прямо ему в глаза, в безумной надежде, что я найду там что-то человеческое.
Несколько секунд Семен Шприц меня разглядывает, затем неожиданно сжимает сильными пальцами мое плечо и резко заталкивает меня в мою же машину, распахнув ее заднюю дверь.
– Что ты делаешь?! Отпусти! – Я ору во всю глотку, машу кулаками и колочу его в грудь, когда он поваливает меня на заднее сиденье.
Но ублюдок очень быстро догадывается обхватить мои запястья, чтобы я не рыпалась.
– Довожу начатое до конца, – хрипло рычит он, исследуя своим языком мою шею. – Если будешь послушной, даже получишь удовольствие.
Я с ужасом смотрю на это чудовище, бессильно дергаюсь под ним. Он тяжелый, мне его не сбросить с себя!
– Не надо, пожалуйста! – кричу я, из горла вырывается рыдание.
"Пожалуйста!" – верещит мой мозг, но парню все равно. Его идея фикс – изнасиловать меня, и ничто ему не помешает.
– Успокойся, – рявкает он и со всей страстью кусает мне шею в наказание. – И мы оба получим удовольствие. Ты же хочешь этого, правда же? Станешь моей девушкой. Я весь мир к твоим ногам положу.
– Иди к черту! – яростно шиплю я, не переставая вырываться и лягаться. Кусаю, не щадя, то, что попадается зубам. Его подбородок.
Он рычит, с шипением морщится от боли, но и заводится от укуса тоже. Я раззадорила зверя.
Миг – и по ушам ударяет звук от пряжки ремня, и страх застревает в горле. Меж ребрами сжимается воздух, а в висках бьет лихорадочный пульс.
Противные, мерзкие пальцы лезут мне в штаны, пытаясь их с меня стащить.
Мне конец! Сегодня же пойду и утоплюсь!
И когда я уже думаю, что у меня нет шанса спастись, мне приходят на помощь…
Глава 9. Я хочу тебя видеть
Сэма рывком кто-то утягивает на улицу, взявшись за дорогую ткань его верхней одежды. Я в слезах вскакиваю и начинаю судорожно поправлять одежду.
Мне очень холодно и одновременно жарко. Адреналин бешено гуляет по крови, пальцы трясутся.
Я запускаю нервно руку в волосы, провожу сквозь них пальцами, осматриваюсь бегло по сторонам, не замечая ничего, никого, не соображая, что должна сейчас делать. А в это время снаружи доносятся голоса, один из которых очень громкий: его обладатель вне себя от злости.
– Сука, чтоб я не видел тебя рядом с ней, понял! И мне плевать, кто твой отец! Мне вообще плевать на таких, как ты, гнида сволочарая!.. – Какой-то непонятный шум. – Повторяю, исчезни, если не хочешь, чтобы я выступил в суде свидетелем против тебя, насильника-душегуба! – Шаги вдаль, и финальный всплеск отборного мата: – Мразь ты! Сука! Желаю тебе сгнить за решеткой, денежная ты биомасса!
А потом в просвете двери появляется белобрысая голова, и к моей щеке бережно прижимается горячая мужская ладонь с разбитыми в кровь костяшками.
Металлический запах тотчас проникает в ноздри.
– Прости, я опоздал, – на меня, поставив одно колено на сиденье, с виноватым лицом смотрит Леша Прохоров, залезший в мою машину. – Должен был сразу тебя найти. Пойти за тобой. Прости. Прости меня, Лера.