Тардрагон. Возрождённые из пепла

Глава 3.

Прибывших вместе с Духами на Сантис магов, полуночников и ведьм расселили в разных концах дворца. Мне Кассиан выделил покои в крыле, где проживал сам. И, оставив в одиночестве, отправился на «серьёзный» разговор с Трэвисом. Я приняла правила игры, которые предложил виконт, но старалась быть осторожной во всех дальнейших действиях. Ведь даже Кассиан, которому пока что выгодно сотрудничество со мной, мог в любую минуту обернуть игру против меня.

Он откровенно лгал, называя меня королевой, потому что готов был скинуть с поля как ненужную пешку, если хоть что-то пойдёт не по плану. И доверять приходилось снова только себе и своей команде, поэтому, как только закончился наш с Духом разговор, я созвала с помощью мысленной связи Орион. На территории дворца располагался внутренний дворик с фонтаном, где нас никто не потревожит, кроме парочки Духов-теней, к которым я постепенно стала привыкать.

– Что мы теперь будем делать? – поинтересовался Феликс. – Генерал Энгельс сообщил, что король планирует отправить делегацию для разведки ситуации на континенте. Тот в скором времени должен стать безопасным. Правда не совсем пригодным для жизни.

Я кивнула и, присев на край фонтана, сложила руки на груди. Позади бурлила вода, спускаясь по статуе богини Лорелеи. Не знала, станет ли когда-нибудь пригодным для жизни то, что осталось от Тардрагона, но раз Трэвис собирался направлять туда делегацию, значит, планировал скорое восстановление земель с помощью той самой «чудесной» жемчужины, которую надеялся отыскать.

– Мы составим часть делегации, – предложила я рядовым. – Мы всё ещё специальная команда гвардии.

– Королевства, которого не существует, – буркнул Шемет.

Рядовой окинул меня хмурым взглядом – он явно не обрадовался, когда узнал, что я вернулась к командованию Орионом. Однако выбора ни у кого из нас не осталось: Шемет, состоя на службе, обязан был по Уставу подчиняться командиру своего подразделения, которым я стала вновь. Только теперь поневоле. После смерти Марка бойцы стали подчиняться моим приказам, и генерал Энгельс ещё во время затишья на Тардрагоне в новогоднюю ночь сообщил мне по мысленной связи о том, что я снова возглавляю специальную команду.

Надолго ли? Ведь теперь все знали, что я заключила сделку с Духами. Я сжала губы, наблюдая за струями воды, спускающими по каменной статуе богини Лорелее. Вернувшись к прежней должности в армии, я не стала затевать ссору с Шеметом или выгонять его из команды. Он – хороший воин. И это волновало меня больше, чем его нелепые высказывания про моё продвижение по службе из-за любовной связи с королём. Какие связи? Я теперь даже разговаривать с Трэвисом не желаю.

– Да, – я кивнула, – Шемет прав.

Рядовой закашлялся, поперхнувшись воздухом. Хелена прищурилась, Сэм с Риком переглянулись, а Феликс нахмурился. Я впервые признала правоту Шемета, с которым раньше только и делала, что прилюдно ссорилась. Несмотря на его постоянное публичное неуважение ко мне, я спасла ему жизнь во время последней битвы – и сделала это не только потому, что должна была по Уставу не бросать в беде сослуживцев, но и потому, что искренне не желала его гибели.

– Зато пока королевство не восстановится, Орион может быть свободен в своих действиях, в особенности перед властью, – я расплылась в хищной улыбке.

– Ты подбиваешь нас на дворцовый переворот? – брови Феликса полезли на лоб.

– Конечно, нет. – Я сложила руки на груди и наклонила голову на бок. – Запомните, члены Ориона всегда останутся преданы правителю и королевству, в котором служат, что бы не случилось. Но я, как ваш нынешний командир, могу попросить о том, что не понравится королю.

– А зачем тогда это делать? – удивился Элиас.

Юноша с русыми волосами и карими глазами, который ещё недавно охранял темницу Веллы в подземельях вадраханского дворца. В новогоднюю ночь я пообещала, что приму его в Орион, и, получив полномочия командира, пригласила Элиаса на наше внеплановое собрание.

– Там свои особенности взаимоотношений, – отметил Феликс. Я смерила брата негодующим взглядом.

– Скажу проще: раньше Орион выполнял все мои приказы, зная, что ответственность за это лежит на мне. Никому из вас не стоит бояться последствий, если, конечно, вы не планируете убивать младенцев и топить котят.

– Мы боимся не последствий, – с грустью произнесла Хелена, – мы боимся за тебя.

Я покачала головой. Об этом не стоило беспокоиться. Я подписала себе смертный приговор, согласившись на сделку с Кассианом. Какая-то неведомая сила – тихий назойливый голосок в голове – шептала о последствиях затеянной игры. Предстояло играть по-крупному, и, казалось, в родное королевство я больше никогда не вернусь.

Я обязана участвовать в замыслах Кассиана – хотя бы в память обо всех погибших в войне против Духов, в битвах между королевствами, в борьбе магов с ведьмами. Я бы отдала всё на свете, чтобы на моём месте сейчас стоял раздражающе улыбающийся светловолосый полуночник, однажды отобравший у меня место в гвардии. Он освободил от ответственности, которая с каждым днём всё больше разрушала меня. На полгода я забыла о том, каково это – отвечать головой за каждый шаг подчинённых, и даже успела влюбиться на свою голову.

К горлу подступил ком.

– Орион, отдать честь новому командиру! – приказала я как можно быстрее, чтобы ненароком не расплакаться на глазах у собственной команды.

В памяти возник момент знакомства Марка с Орионом. В тот момент я отказалась отдавать честь капитану, ненавидя его за решение, которое принял вовсе не он. Марк, как и любой военный, лишь подчинялся приказам правителей. И как выяснилось теперь, прибыл в Вадрахан с целью выведать у Перси, что этот прохвост сделал с Эвелин. В действительности Колман оказался тем, кто никогда не желал мне зла, не строил коварные планы у меня за спиной. Он просто жил как умел после смерти матери, ссорился с жёстким отцом, искал пропавшую сестру. Даже влюбился в юную принцессу.

Я прикрыла глаза, с трудом сдерживая подступившие слёзы. Я не могла плакать перед командой, от которой требовала подчинения и уважения. Но в груди давило, дышать становилось практически невозможно. Волны боли плескались у ног, поднимаясь всё выше и выше. Спину обдало ледяным потом. Я глубоко вдохнула, успокаиваясь, и стала считать до десяти, как и советовал когда-то Фергус. Но воспоминания о погибшем командире выбили остатки воздуха из лёгких, слёзы были готовы покатиться по щекам.

– Ты с ума сошла?

Громкий властный голос привёл в чувство – боль, горечь и разочарование отступили. Я открыла глаза и заметила, как рядовые Ориона выпрямились в струнку, не сводя взгляда с человека, приближающегося ко мне сзади. Я же до последнего не оборачивалась, зная, что столкнусь с праведным гневом короля.

– А? – рявкнул Трэвис, дёрнув меня за руку и развернув к себе. – Уж извини, что при подчинённых.

Я промолчала, удивлённо вскинув брови. Я не узнавала своего короля, не узнавала человека, который просил быть его союзницей, шептал на ухо приятные слова, целовал, ласкал, защищал и давал право выбора. Неужели всё это входило в гениальную стратегическую игру?

– Это вы сошли с ума, Ваше Величество, – отстранённо, не повышая голоса, произнесла я. – Уж извините, что при подданных. – В голосе появилась сталь. Мы с Трэвисом вернулись к официальным обращениям, равнодушию и холоду в общении. Стоило ли ради этого влюбляться и переживать лучшую ночь в жизни?

Трэвис выдохнул, его лицо расслабилось, он разжал кулаки и пару раз медленно вдохнул и выдохнул. Виноватый взгляд скользнул по моему лицу. Он выпустил мою руку и примирительно погладил то место, которое ранее больно сжимал. Я дёрнулась, отступив назад.

– Как можно было согласиться на предложение Кассиана? – успокоившись, намного тише поинтересовался король.

– Могу спросить то же самое, – ощетинилась я. – Команда Орион, собрание окончено, все свободны, – отдала я приказ.

Все как по команде отдали честь и, попрощавшись, стали медленно расходиться. Намеревалась вместе с командой покинуть внутренний дворик, но Трэвис вновь схватил меня за руку, на этот раз за запястье. На долю секунды я прикрыла глаза, пытаясь побороть появившиеся воспоминания о детстве, проведённом в кандалах, подавляющих магию.

– Я знаю, почему тебе неприятны прикосновения к запястьям, – прошептал король, – но я очень хочу объяснить тебе всё с самого начала, все свои поступки и их причины, а ты убегаешь от меня, – взмолился он.

– Сначала объясни, почему ты продолжаешь держать моё запястье, если знаешь, что мне это неприятно? – Я подняла руку на уровень груди, и Трэвис резко отпустил меня.

– Пенелопа, на гербе твоей семьи изображена змея, но даже все Сильвермуны вместе взятые – ничто по сравнению с тем рассадником змей, в который я попал, оказавшись на континенте. – В его голосе звучало отчаяние. Карие глаза заблестели.

– Ты попал в рассадник, а я в нём родилась, – процедила я. – И зная о моих проблемах с доверием, ты обманул меня, втянул в игру, где я чувствовала себя виноватой за поступки, которые вы проиграли на сцене глупого театра до принятия моего решения.

– Я могу всё объяснить, – король приблизился к моему лицу.

Нас окутал знакомый древесный аромат, будто мы оказались в сосновом лесу один на один – только он, я и трещащий рядом огонь. Мы пили травяной чай из котелка, жарили на костре картошку, грибы или ананасы. Я еле сдержалась, чтобы не зажмуриться от удовольствия при воспоминаниях о том, как мы командой Орион жарили кусочки ананасов на вертеле.

– А я не хочу слушать, – не упустив момент, я тоже приблизилась к лицу короля. Между нами осталось лишь несколько сантиметров.

Слишком мало.

Сердце забилось чаще, когда я взглянула в родные карие глаза, которые напоминали растопленный горький шоколад. Вспыхнувшие румянцем щёки Трэвиса заставили смутиться – мы неоднократно стояли друг к другу так близко. А иногда и ближе. Но по какой-то причине я ощущала огромную пропасть, разделявшую нас. Порой находясь за десятки метров от короля, я доверяла ему куда больше, восхищалась и гордилась им, смотрела на него и верила в то, что не всем в мире важны богатства, титулы и интриги.

Дышать с каждой секундой становилось всё трудней, будто кто сдавил лёгкие, выпустив из них весь воздух. Я приоткрыла рот в надежде поймать хоть глоток воздуха, чтобы спастись от удушающего состояния, но почувствовала, как закружилась голова. Слышала, как тяжело дышал Трэвис, и как громко стучало его сердце.

Что я творю?

Стоило вспомнить, что в нашем странном союзе я была военной, а он – королём. В мои обязанности изначально входило подчинение. Хотелось верить, что Трэвис совершал все поступки благо королевства и его жителей, во благо континента, который желал спасти, а по итогу – уничтожил.

И единственное, о чём я мечтал, так это попасть в его мир, в его королевство, в его дом. И разрушить всё до основания.

А ведь мечты Трэвиса сбылись – желал ли он этого по-настоящему или говорил в сердцах.

– Ты желал всё разрушить? У тебя получилось! Радуйся! – воскликнула я, разведя руками.

– Тише! – одёрнул меня Трэвис, схватив за руку и потянув к себе. Он задержал взгляд на моих приоткрывшихся губах. – Боги, как я хочу тебя поцеловать, – выдохнул он.

– А я – ударить тебя. – Я вырвала руку и развернулась, чтобы покинуть опустевший дворик с фонтаном.

Не видела смысла продолжать разговор. Ещё пара таких препираний и колкостей, и я сама ненароком поцелую Трэвиса или всё-таки ударю, не сдержавшись. Куда делась моя военная выучка? Будь поблизости дедушка, генерал Энгельс или Марк, они бы уже давно отвесили мне оплеуху и в наказание за своенравность отправили бегать десять кругов вокруг дворца Духов.

Сердце защемило. Порой так не хватало рядом строгого, но безумно уважаемого дедушки – он бы точно выбил из меня всю дурь.

– Я понимаю, что ты уже приняла для себя решение, – крикнул мне вдогонку Трэвис. Я замерла у фонтана и взглянула на статую изящной богини Лорелеи. – И да, оно мне не нравится! – добавил король.

Я мысленно усмехнулась. Теперь каждый мой шаг будет приходиться не по вкусу Его Высокомерному Величеству. Как ему только пришло в голову играть моей жизнью и жизнями других магов? Даже во благо государству. Во имя власти Орион всегда готов был умереть, но отдать жизнь за королевство, которому служил, и без ведома быть пешкой в руках короля – разные берега.

И да, я зла на него.

Я сжала руки в кулаки, медленно дыша. Ноздри то и дело раздувались, пока я пыталась успокоить бешено бьющееся сердце. Успокойся, душа моя. Необоснованный пылающий гнев накрывал с головой, грозился унести в пучину, из которой я не смогу выбраться. Размеренное дыхание практически не помогало.

– Что мне сделать, чтобы ты выслушала меня? – не получив ответа на вопрос, поинтересовался Трэвис.

Я резко обернулась и прищурилась. Неужели король готов исполнить любую мою просьбу, лишь бы я послушала его очередную ложь о том, как сильно он сожалеет, что пришлось прибегнуть к столь гнусным методам политической борьбы?

– Хочу быть членом экспедиции, которая в ближайшее время отправится на Тардрагон.

На самом деле, у меня не было ни малейшего желания отправляться на погребённый под пеплом континент, однако ничего поистине достойного в качестве «желания» я не придумала. Условие «хочу, чтобы ты извинился передо мной за этот фарс» прозвучит неуместно.

Трэвис отвёл взгляд, неловко прикоснулся к шее, но почти сразу одёрнул себя и, выпрямившись, открыто взглянул в мою сторону.

– Это опасно.

– Не опасней всего, что уже произошло со мной. – Я сделала несколько шагов в сторону короля.

Он желает, чтобы я выслушала его и изменила своё решение – передумала становиться императрицей Духов, которой нарёк меня Кассиан. В моих жилах текла кровь и магия Сильвермунов – семьи, созданной богом Грагатом, – и после его гибели я могла претендовать на трон. Только мне это не нужно.

– Пенелопа, я просто хочу доказать тебе свои благие намерения, – Трэвис устало потёр переносицу.

Благие намерения? Кого он желал убедить в этом: меня или себя? Своими благими намерениями Трэвис выстелил некоторым магам путь в Цитадель.

– Ты пытаешься доказать, что за время пребывания на континенте не превратился из приятного доброго юноши в озверевшего правителя, играющего жизнями людей как шахматными фигурами, – прошипела я в лицо королю. Тело Трэвиса напряглось, он замер.

Зачем я это сказала?

Прав был Марк – я позволяла себе слишком много вольностей по отношению к Трэвису с Вивьен. Они не мои друзья – они мои правители. И по всем правилам Устава, законов и этикета я должна была молча выслушать Трэвиса, мило кивнуть со словами «понимаю вас, Ваше Величество» и продолжать исполнять приказы, отдаваемые команде Орион.

Я же нарушала все заветы наставников, и безусловно глупо было бы теперь отдавать честь со словами «прошу прощения, Ваше Величество». Я склонила голову, опустила плечи и выдохнула от бессилия. Мне не стоило произносить подобные слова. Даже если я так действительно думала, должна была держать мысли при себе.

– Я наговорила лишнего, – прошептала я, смотря на короля исподлобья.

Он не выглядел обиженным или раздражённым. Его глаза остались грустными, когда он мимолётно улыбнулся.

– Ты назвала меня добрым. – К удивлению, его зацепило именно это слово.

– В отличие от своих предков ты всегда ценил чужие жизни, – убеждала я короля, опустив взгляд на ноги, обутые в непривычно давящие сандалии, которые мне предоставили Духи. Или же пыталась убедить саму себя в том, что его чувства ко мне не были очередной партией в шахматы. – И мою жизнь тоже.

В груди защемило – казалось, рёбра сдавили лёгкие. Я ловила воздух мелкими глотками, пока Трэвис, выгнув бровь, склонил голову на бок. Он спрятал руки за спину и окинул меня внимательным взглядом, ожидая, что же я скажу дальше.

– Мне хотелось, чтобы моя жизнь что-то значила для тебя, – призналась я, увлечённо рассматривая фонтан, чтобы не встречаться взглядом с королём. Так сильно боялась увидеть в карих глазах насмешку и безразличие. – И желательно не по цене сделки с Кассианом, – добавила я.

– Если бы твоя жизнь для меня ничего не значила, я бы не пообещал вражескому народу земли королевства в обмен на твоё спасение.

Я горько усмехнулась. Сердце забилось быстрее – король собирался отдать земли королевства за меня. Или не собирался, раз изначально планировал сжечь их. В груди что-то треснуло, и осколки впились в ноющее сердце – в любом действии Трэвиса скрывалось большое «НО».

– Мне не нравится твоё решение стать императрицей Духов – народа, который ты раньше ненавидела всей душой, – вернулся к больной теме Трэвис.

А я и сейчас их ненавижу, но ему об этом знать необязательно. Повеселило то, как быстро Кассиан оповестил вадраханского короля о принятом нами решении, желая позлить его и отомстить за предательство. Стало любопытно, что теперь предпримет Трэвис, чтобы этого не случилось. Он же что-то сделает?

Какая-то часть меня, напоминающая маленькую девочку Пенелопу, сжалась в страхе при мысли, что Трэвис может просто смириться с этим фактом и ничего не предпринять, чтобы отговорить меня от затеи становиться императрицей Духов. Я не вынесу этого.

– Позволь мне рассказать тебе правду. – Трэвис взял меня за руку и потянул в сторону входа во дворец.

Я подчинилась и последовала за ним, но всё ещё думала о своей маленькой девочке Пенелопе, которая сажала в моей душе очередное зерно сомнения. Правильно ли я поступала, подставляя человека, который с таким теплом и заботой вёл меня за собой? Держа его за руку, я чувствовала себя защищённой. Если перед нами появится угроза, король отведёт руку назад и спрячет меня спиной. Это ощущение приводило в дикий восторг, хоть я и понимала, что даже в этом случае он сыграет в свою пользу. Вероятно, шахматы действительно его любимая игра.

Глава 4.