Тардрагон. Возрождённые из пепла

– Страшнее, когда я вижу холод, гнев, одержимость или непоколебимую уверенность в твоих глазах, – усмехнулся Колман. – Так не должно быть в тот момент, когда всё вокруг рушится. Раз боги не были уверены во всём на свете, значит, правителям дозволено сомневаться ещё больше.

– Вивьен как-то сказала, что король должен держать лицо, что бы не случилось, иначе он даст лишний повод всем вокруг сыграть на его слабостях, – я шмыгнул, утерев нос рукой.

Марк с грустью улыбнулся и, прижавшись спиной к комоду, откинул голову назад. Его взгляд стал мечтательным – не составило труда догадаться, что капитан думал о принцессе.

– Я поражался, откуда в столь юной леди столько мудрости. И храбрости.

– И силы, которой у меня, как у мужчины, по-моему, меньше, – горько усмехнулся я.

– Я так не думаю, Трэвис. Мы росли в разных мирах, и трудности у всех были разные. Мой отец часто говорил: «нужно найти якорь в себе, и тогда не понадобится никакой источник силы». Он имел в виду не магию, а силу духа. И, наверное, был прав.

Я прикрыл глаза, размеренно дыша. Не знаю, сколько мы просидели на полу, но я потихоньку стал успокаиваться. И проникся к Колману уважением – всегда ценил его как воина, но впервые увидел в нём человека.

Пенелопа, подобрав ноги, сидела мягком кресле в комнате, которую мне выделил Кассиан. В этом крыле Дух поселил всех магов и полуночников, сообщив, что раньше данные покои занимала прислуга, но теперь – перебралась в комнаты получше. Таким образом виконт планировал задеть моё самолюбие, но он просто не видел, в какой съёмной квартире мы жили с мамой в мире по ту сторону моста. Одна только эта комната превышала размерами всю нашу съёмную студию.

Сильвермун мелкими глотками пила горячий чай, пока я сидел на полу, прислонившись спиной к креслу и вспоминал наш с Марком разговор, произошедший ещё до дипломатической поездки в Шактахан, во время которой мы с Оливией и придумали план с сожжением земель. Я не желал ни чьей гибели, поэтому мы с королевой заранее расселили жителей наших королевств по островам.

Остальных планировалось с помощью подчинённых Кассиана переместить на Сантис в тот момент, когда мы с Оливией, выступив в поддержку виконта, должны были помочь оставить Грагата от необдуманного сожжения Тардрагона. Только Кассиан забыл упомянуть, что желал убить бога. А я так уж и быть не поведал ему о планах по уничтожению земель. Один – один. Мы с виконтом в расчёте, что бы он не думал.

Не зная, с чего начать подробный рассказ, я наконец-то решился рассказать Пенелопе о разговоре с Ванессой, который произошёл в вадраханской темнице перед казнью бывшей супруги Корнака.

– Она поведала мне о побеге Лилиан с Тардрагона. Ванесса с Лоренцией дружили с моей матерью, это они помогли ей избежать преследования некого Кастера.

При упоминании имени бывшего генерала Вадрахана Пенелопа скривилась, будто съела что-то кислое. В серых глазах полыхнул недобрый огонёк.

– Ты его знаешь? – уточнил я. Она кивнула и сделала глоток чая.

– По словам бабушки, Кастер постоянно желал угодить Аманюэлю, – фыркнула Пенелопа, – поэтому подставил моего дедушку Курта на задании и занял его место в армии. Это Кастер собрал «благодетелей» для Северного сияния. Думаю, твою мать отравил именно он по приказу Аманюэля, – прозвучало резко. – Прости, – и Пенелопа поняла это сама.

Я ничего не ответил, погрузившись в размышления. Ванесса перед казнью рассказала, что Кастер преследовал Лилиан при побеге из дворца, и только помощь генерала Курта, самой Ванессы и их с мамой подруги по имени Лоренция Сильвермун позволила маме сохранить мою жизнь. Она была беременна мной.

Кто бы мог подумать, что наши с Пенелопой мамы когда-то дружили, и третьей их подругой была мама старших Сильвермунов. Мир тесен – даже если разделён на несколько континентов.

– Больше ничего важного Ванесса не сказала, – я вздохнул. Той информации, которую женщина сообщила, было достаточно, чтобы возненавидеть дедушку по отцовской линии, которого я в глаза не видел.

– Но ты поменял своё мнение насчёт правления после разговора с ней. Почему? – я почувствовал, как моей головы коснулась лёгкая рука Пенелопы. – Мы с Вивьен думали, что Ванесса рассказала что-то столь важное, что изменило весь ход событий. Ты был слишком зол в тот момент.

Она зарылась пальцами в мои вьющиеся волосы. Я прикрыл глаза от удовольствия, всеми силами сдерживая рвущийся наружу стон. Эта девушка и не подозревает, что её прикосновения сносят крышу.

– А как бы ты себя чувствовала, если бы твой дедушка приказал убить твою мать? – пробормотал я. Мне, словно домашнему коту, захотелось утробно заурчать от удовольствия. – Между прочим, дважды.

– Меня родная мать пыталась убить, – напомнила Пенелопа, убирая руку с моей головы. Я окинул её недовольным взглядом, на что девушка лишь цокнула, закатив глаза. Это базовые настройки Сильвермунов?

Пенелопа уставилась на меня испытующим взглядом. Я забрал у неё чашку с чаем, сделал большой глоток и набрал в лёгкие больше воздуха. Разговор предстоял долгий.

Когда Пенелопа отреклась от звания и покинула армию, я выведал у Веллы причины столь резкого, несвойственного всегда строгой ответственной Пенелопе, поведения. Под моим напором Валнеррия сдалась и призналась, что для поиска Заброшенных островов потребовался семейный компас, который Корнак одолжил в обмен на Пенелопу. Только потом от Кассиана я узнал о том, что Велла вместе с Перси служили в Призрачном дворе – команде виконта. Однако даже это обстоятельство не исправило ситуацию – фрейлина попросту не знала, где находятся Острова Духов, она на них перемещалась с помощью Эвелин.

Корнак Сильвермун в свою очередь не упустил возможность «привлечь» на свою сторону дочь. Кассиан добродушно поделился с ним информацией о способностях Пенелопы за одним из ужинов. На что он только рассчитывал? Неужели на то, что Корнак подтолкнёт дочь к Духу в руки? Я до сих пор не понимал, насколько спланирован был наш с Пенелопой плен. Грагат желал усыпить нашу бдительность мировым соглашением, а Кассиану была нужна Пенелопа. Видимо, для того, что сделать её императрицей.

Похоже, он давно планировал убийство своего покровителя. Чёртов Кассиан!

– Твой отец давно знал о связи вашей семьи с Грагатом, – я допил чай из чашки.

– А ты как об этом узнал? – Пенелопа прищурилась.

– От Кассиана, – я поставил чашку на низкий стеклянный столик, – но долго не хотел верить. А потом он сказал, что поставил метку живого огня на твою спину. Она исчезла бы через пару часов не будь в твоих жилах огня. Тогда в Шактахане во время… – я запнулся, заметив, как Пенелопа неловко отвела взгляд. Её щёки запылали.

Во время лучшей ночи в моей жизни. Эти воспоминания до сих пор кажутся мне иллюзией. Я вдыхал запах её волос и кожи. Она пахла чем-то острым и пряным – смесь перцев и древесного масла. И это сводило с ума. Каждое её прикосновение доводило до дрожи и отзывалось яркими вспышками в голове. Я хотел её с нашего первого поцелуя, опьянившего сильнее, чем гранатовое вино. И хочу сейчас. Хочу рядом с собой по жизни видеть только её.

– Так всё это было ради того, чтобы раздеть меня и посмотреть на метку? – возмутилась Пенелопа, прерывая мои мечты о нашем совместном будущем.

– Нет, что ты! – воскликнул я, замахав руками. Сердце пропустило удар. – Это другое, – я нервно схватил пустую чашку и с сожалением взглянул на коричневое пятно от чая. В горле пересохло. – Поверь, было то, что не входило в план, и случилось самой собой.

– И что же это? – хмыкнула девушка, сложив руки на груди.

– Смерть Марка, гибель Грагата, наши с тобой отношения, – в конце я немного приврал. Наши отношения я желал и даже немного планировал.

Пенелопа поджала губы, я нутром чувствовал, как её подмывало произнести «да неужели?», но она сдерживалась как могла. Её учили, что власть неприкосновенна и неопровержима. Но как же я хотел, чтобы Пенелопа считала по-другому, спорила со мной, пыталась доказывать свою точку зрения и была всегда рядом.

И, конечно же, я не собирался играть её чувствами. В последнее время все события смешались и я, действуя на эмоциях, импульсивно и порой агрессивно пытался уберечь Пенелопу от лишних проблем, которыми она, как капитан гвардии, не должна была забивать голову.

– Я сама попросила Кассиана о сделке. Почему он сказал, что это была ваша с ним договорённость?

Я кивнул.

– Когда ты первый раз заговорила с ним об этом на балу Сновидений, он пришёл ко мне и предложил твою безопасность в обмен на земли, которые он с Призрачным двором много лет пытался заполучить. Перси служил ему и не без ведома Кассиана пытался прибрать власть над Вадраханом к рукам совета, ведь если…

– …у королевства нет законного правителя или он является несовершеннолетним, совет отвечает за безопасность и государственный строй, – процитировала Пенелопа выдержку из Основного закона Вадрахана. – Боги, – прошептала она, потирая глаза и переносицу, – какой глупой я была, не замечая очевидных вещей!

– Сложно было сразу связать действия Перси с желаниями Духов.

Пенелопа резко подняла голову, глаза её округлились.

– А что случилось с советом? – осенило девушку. – С Гальдом? С Карсом? Где все жители континента? Только не говори, что позволил заживо сгореть тысячам жизней!

– Произошедшее за последние месяцы, конечно, ужесточило мой характер, но не настолько, – усмехнулся я, неловко проведя рукой по волосам. – Часть жителей благополучно расположены на островах, принадлежащих Духам, Вивьен с Веллой с помощью Эвелин посещают их сейчас, чтобы убедиться в безопасности и здравии народа.

– Велла и Эвелин? Ты хочешь, чтобы мою сестру убили? – ощетинилась Пенелопа.

Я повторил её излюбленный жест – цокнул и закати глаза к потолку. Я, может, временами и бывал дураком, но не до такой степени. Поэтому предусмотрел конфликт Веллы с Эвелин и отправил с ними стража из гвардии с магическим оружием, способным противостоять Духам.

– Кассиан был недоволен этим заселением, верно? – подметила Пенелопа.

– Да, мы с ним это не обсуждали, поскольку Дух не планировал уничтожать континент, а я, поняв, что другого варианта при текущих обстоятельствах, в которых и Грагат наступал, и северное королевство с Духами и ведьмами выступило против нас, просто не было, решил всё же позволить ему спалить земли. И тем самым замедлил процесс разрушения. Правда ненадолго. И нам всё также нужна жемчужина Тардрагона.

– Что она из себя представляет?

– Простой жемчуг, только чуть больше обычного. Я точно не знаю. Фергус нашёл в архивах Академии информацию о том, что жемчужина была утеряна несколько сотен лет назад. Я планировал поговорить о ней с Грагатом, но не успел.

– Фергус тоже знал о сожжении континента? – вспыхнула Пенелопа. – Есть кто-то, кроме меня, кто не был осведомлён о происходящем?

– Тебе так кажется, – я примирительно улыбнулся.

– Что с твоим дедушкой?

– Он на новых островах, принадлежащих Вадрахану, там же часть наших жителей, королевские документы и казна.

Пенелопа раздражённо вздохнула, её тело напряглось.

– Безусловно, деньги спасли в первую очередь.

Я раскрыл рот, чтобы возмутиться: казна нужна для восстановления континента и отстройки королевства. Я всё также планировал им править. Но Пенелопа перебила меня:

– Что будет с советом?

– Карс не знал ничего о делах Перси и Гальда, это доказал сам генерал Энгельс, советник сейчас на Кошачьих островах с шактаханцами. А Гальд… – я сглотнул под тяжёлым взглядом Пенелопы, – казнён через сожжение во время взрыва.

Когда лицо Сильвермун побледнело, я приготовился к обвинениям в жестокости. Однако в ту же секунду во взгляде серых глаз проскользнуло облегчение. Что успел сделать Гальд Пенелопе, что она так остро обеспокоилась его судьбой? Я даже представлять боялся. О некоторых вещах лучше не знать.

– Всё в порядке? – уточнил я у Пенелопы. Она медленно кивнула.

– Теперь да.

Теперь?

Внезапно я почувствовал странное жжение груди, будто внутри разразился настоящий пожар. Хотел помассировать рукой грудь, чтобы избавиться от этого неприятного чувства, но понял, что Пенелопа точно заметит это движение. Не желал её волновать, поэтому решил проигнорировать навязчивое нарастающее жжение.

– Жаль, что тело Марка сгорело, и мы не сможем похоронить его как следует. – Настроение Пенелопы переменилось, во взгляде появились боль и тоска.

Я тоже скучал по капитану. Поначалу мы с ним не ладили, но как воин он восхищал меня с первого дня. Я был полностью уверен в безопасности Вивьен и Пенелопы, когда поблизости оказывался Колман.

– Его тело у шактаханцев на Кошачьих островах. Генерал Колман ответственен за похороны. Мы обязательно их посетим.

Я заметил, как блеснули слёзы в глазах Пенелопы. Она отвернулась, не желая, чтобы я видел её эмоции. Но я переставал обращать внимание на происходящее вокруг – комната начинала плыть перед глазами. В груди к жжению присоединилась резкая пульсирующая боль.

Что происходит?

Состояние напоминало последствия разрушения континента. Но его сожжение должно было замедлить процесс. Неужели получилось наоборот, и я только ускорил нашу с Оливией и Линнеей гибель?

– Итак, – Пенелопа утёрла нос и обернулась ко мне, её лицо расплылось, – что с тобой? – в голосе появилась тревога.

Я опёрся руками на пол и стал прерывисто дышать ртом как рыба на суше. Даже мелькнула шальная мысль, что Кассиан решил отомстить за срыв планов, отравив меня напитком, но Пенелопа тоже пила чай и чувствовала себя хорошо, а больше я ничего не ел за последние сутки.

«Оливия, – я мысленно позвал шактаханскую королеву, – скажи, что я не один… задыхаюсь от боли».

Ответом послужила тишина, пугающая намного больше, чем отрицательный ответ. Меня точно не отравили, это действовала магия континента.

– Я сейчас позову на помощь, – пообещала Пенелопа, выбираясь из кресла. Краем глаза я заметил, как аметист в её кольце засверкал. – Да ответьте же…

Её слова звучали глухо, будто я находился под толщей воды. Дышать становилось с каждой секундой всё сложней, лёгкие сдавливало. Желудок выворачивало наизнанку. Чувствовал, как по спине струйкой спускался пот. Щёки горели, меня трясло в лихорадке. Всё началось настолько внезапно, что я и подготовиться морально не смог.

Пенелопа подскочила и, распахнув дверь комнаты, стала звать на помощь. Аметист в кольце с летучей мышью не переставал светиться и мигать. Она пыталась связаться со всеми подряд.

«Оливия!» – я бросил оставшиеся силы на возможность «достучаться» до южной королевы.

Но уже через несколько секунд пол перед глазами окончательно расплылся, руки подкосились, и я, рухнув на ковёр от бессилия, прикрыл налившиеся огнём глаза. Крик Пенелопы оказался последним, что я услышал прежде чем все звуки, запахи и цвета померкли.

Тьма поглотила меня.