Тардрагон. Возрождённые из пепла

Я слушал внимательно, не до конца понимая, о чём говорила Миранда. Мама однажды рассказала, что Миранда и её супруг Алан жили на Тардрагоне – континенте, наделённом магией, – где родилась моя мама. Миранда, как и мы с мамой, была магом, а Алан – полуночником. Как смеялся сам мужчина, не самой высшей расой среди людей, обладающих магией.

– И твой хвалёный принц ничего не сделал, – буркнула Миранда. Мама промолчала, но сильней застучала ножом по разделочной доске, нарезая овощи для рагу, которым обещала порадовать меня сегодня. – Может, как король он больше сделает для мира? Слышала, у него дочка родилась. Твоя сестрёнка, Трэви.

– Миранда! – в голосе мамы проскользнула затаённая в сердце боль.

Она отложила нож в сторону и обернулась к нам, прислонилась к столу и сложила руки на груди.

– Я это уже слышала, – спокойней произнесла она. – Лучше расскажи, что нового в академии?

– Беатриса снова избрана на должность директора, профессорский состав пополнился – твой отец получил заслуженное звание.

Мама с грустью улыбнулась.

– Так-то лучше.

– Не хочешь навестить Фергуса?

– Может, когда-нибудь позже, – покачала головой мама, – я планировала посетить континент…

– Только не говори, что собираешься во дворец! – воскликнула Миранда. Мама закусила губу и отвела взгляд, а после резко вернулась к приготовлению ужина. – Святые боги, что же ты делаешь? Он того ведь не стоит, даже несмотря на то, что является принцем.

Миранда цокнула, переведя взгляд на меня.

– Может, ты когда-нибудь станешь более достойным принцем, Трэви? – ласково произнесла женщина, улыбнувшись.

– Нет! – вскрикнула мама, выронив нож из руки. Прибор со звоном опустился на пол, и я вздрогнул от громкого звука. Мама обернулась и приблизилась ко мне. – Трэвис, пообещай, что никогда не станешь ни принцем, ни королём. – Она присела на корточки передо мной.

Синие глаза мамы были наполнены слезами, болью и безграничной любовью.

– Но… – пыталась вмешаться Миранда.

Мама бросила в её сторону наполненный яростью взгляд и снова посмотрела на меня с такой мольбой, что мой язык онемел. Я застыл, мелко дрожа и не понимая, почему мама настолько категорична на мой счёт в роли правителя её родного королевства. Разве сын короля не должен стать следующим королём?

– Никогда, Трэвис, пожалуйста, – с жаром прошептала мама.

– Почему? – наконец-то спросил я дрожащим голосом.

– У правителей нет выбора, Трэвис, – с отчаянием в голосе произнесла мама. – Власть – единственное, что им всегда приходится выбирать. На них с рождения взваливают ответственность за собственный народ. Ты рос вдали от этого, чему я безумно рада. Пообещай, что никогда добровольно не взвалишь на себя эту ношу и не станешь королём.

Маму трясло как в лихорадке, а я всё никак не мог понять, что она имела в виду, говоря о ноше и ответственности. Ведь короли могли всё! И поступали, как хотели. Разве не так? Но чтобы успокоить маму, я кивнул.

– Обещаю.

Очнулся я в кромешной темноте. Горло противно саднило, голову разрывала пульсирующая боль, но в целом я чувствовал себя живым и здоровым. Только очень сильно хотелось пить. Я повернул голову, осматривая обстановку. Оказалось, я лежал на кровати в покоях, где не горела ни одна свеча. Шторы кто-то задёрнул, поэтому даже лунный свет не проникал в покои.

Я не сдержал своего обещания, мама. И стал королём без выбора и права на ошибку.

Я приподнялся на локтях. Голова закружилась, и я предусмотрительно опустился обратно. Эти ощущения напоминали состояние после перемещения с Духами – от расщепления скручивались все органы.

Как долго я пробыл без сознания?

Тяжело дыша, лежал и смотрел в потолок. Когда-то при первой встрече я соврал Пенелопе, сообщив, что Миранда с Аланом, воспитавшие меня после смерти матери, не знали о моём происхождении. Тогда это казалось лучшим вариантом, а теперь понимал, что слишком часто врал той, которую просил доверять мне.

Я снова приподнялся, на этот раз более удачно, и потянулся к столу, на котором стоял графин с водой. Натужно подтянувшись, я схватился за стеклянную ручку, но руку предательски свело, и посуда полетела на пол. Графин не разбился, его падение смягчил ковёр, но вода разлилась, лишив меня возможности утолить жажду.

– С возвращением, король, – голос Кассиана в полной тишине оказался полной неожиданностью.

Я еле сдержал крик.

Чертыхнувшись, взглянул в сторону источника звука. Медленно, словно по мановению чьей-то силы, зажглась одинокая свеча, стоящая на низком кофейном столике. Сидящий в кресле Дух усмехнулся, глядя на моё растерянное выражение лица. Он щёлкнул пальцами, и ещё одна свеча, находившаяся на большом столе, вспыхнула ярким светом.

– Поздравляю с ещё одним днём рождения, – голос виконта прозвучал снисходительно.

А ведь скоро у меня действительно будет день рождения, восемнадцатого января.

– Я был мёртв? – собственный голос не слушался.

– К сожалению, – театрально вздохнул Кассиан.

Дух протянул руку к кофейному столику, и только сейчас я заметил на нём две чашки. Одну из них он придвинул ближе ко мне. Но встать и подать её, чтобы я в очередной раз не разлил ничего, не потрудился, конечно же.

– Целители оставили тебе чай с обезболивающей настойкой, я добавил немного огоньку, – глаза виконта заблестели. – Не обожгись, – сухо предупредил Дух.

Я благодарно кивнул и потянулся за чашкой. Рука снова дрогнула, но я изо всех сил постарался удержать посуду, лишь немного расплескав кипяток. Глоток горячего чая с настойкой сработал как источник силы – мне даже стало легче дышать. Поёрзав, я уселся поудобней, прислонившись к спинке кровати.

– Что случилось? – поинтересовался я у Кассиана.

– Всего и не упомнишь, – отмахнулся виконт, поднося к губам свою чашку. Интересно, он тоже пил чай? – Вы с королевой Шактахана переполошили весь дворец.

Я цокнул, смерив Духа негодующим взглядом. Мы с Оливией не специально затеяли это. В графиках правителей есть дела поважнее собственной смерти.

– Как получилось… помочь нам? – уточнил я между глотками чая.

– У правящих Духов больше сил и возможностей, они могут вытянуть часть силы королей, не причиняя обеим сторонам вред.

У нас с Оливией забрали часть сил.

Сначала эта информация напугала, но я вовремя одёрнул себя, убедив, что это поможет нам с королевой продержаться до восстановления континента, с которым, одни боги знают, что происходит в последнее время. Каждый следующий глоток чая восстанавливал силы, я даже потихоньку переставал чувствовать головную боль, пытаясь сосредоточиться на важных сведениях, которые собирался узнать у Духа.

– Спасибо за спасение, – поблагодарил я Кассиана. На что виконт громко фыркнул и отпил содержимое своей чашки.

– Я и мизинцем не пошевелил ради вашего выздоровления, – признался он. Я нахмурился. Вид у Кассиана был как у довольного чеширского кота. – Эвелин и Мира пожертвовали собственными силами, помогая вам с Оливией, – пояснил он, заметив моё замешательство.

Желание Эвелин помочь Оливии я мог понять, всё-таки они дружили до обращения девушки в Духа. И вряд ли глава Призрачного двора желала потерять ещё кого-то из близких. Но что же заставило Миру Сильвермун – бывшую супругу Корнака и подругу бывшего императора Духов Некроза – спасти мою жизнь?

Пенелопа.

Моя маленькая воительница вновь отвоевала мою жизнь. Как только у неё хватало сил бороться так долго? Иногда даже я опускал руки, от безысходности и злости круша ночами собственные покои в Вадрахане.

– Где она?

Я знал, что Кассиан поймёт вопрос. Виконт не отличался глупостью.

– Разговаривает в саду с твоей сестрой. – Дух допил свой напиток, опустил чашку на столик и поднялся с кресла. – Даю тебе два месяца на решение всех твоих проблем.

ДВА МЕСЯЦА?

Как за два месяца можно отыскать жемчужину, восстановить континент и вернуть на эти земли жизнь? На восстановление Тардрагона после такого масштабного пожара уйдёт несколько лет, а для полноценного возвращения инфраструктуры на континент может не хватить всей моей оставшейся жизни. Зато я обязательно оставлю хороший задел будущему поколению – континент перестанет разрушать здоровье и жизнь правителей.

Правда, по договору я должен буду отдать часть земель Кассиану. Я помрачнел, переведя взгляд на виконта.

– Как я, по-твоему, всё восстановлю за два месяца?

– Меня это не волнует, король, – взгляд виконта прожигал каждую нервную клетку. – В начале весны весь народ Тардрагона должен покинуть острова. Иначе вы об этом пожалеете. Это моё единственное условие.

– А как же земли? – я вернул пустую чашку на кофейный столик. – В каком состоянии я должен отдать их тебе?

– Не должен, – буркнул Кассиан, направившись к выходу.

Я опешил. Неужели виконт решил разорвать наш договор? Он так долго шёл к заветной цели – получить земли Тардрагона во владение. Сговорился с бывшим королём Ретрихана Альмондом, который помогал Духу, нападая на нас с Оливией. Меня неоднократно пытались убить ещё до того, как я стал королём, чтобы Вивьен заняла трон, а злополучный совет взял над ней опеку и убедил передать часть земель Духам.

Кассиан нашёл моё больное место – безопасность Вивьен и Пенелопы – и стал давить на него. А теперь так легко отказывался от всего, что должен был получить по договору? Может, больше не доверял мне? Было за что – я предал виконта, желая спасти земли континента. Он сам когда-то сказал, что восстановление земель – моя задача. У нас с Оливией не хватало времени бороться со всеми сразу и одновременно искать жемчужину. Мы были истощены и могли плохо закончить не пойди я на риск с сожжением континента.

Ещё долго буду расплачиваться за содеянное, моля богов о прощении и объясняя жителям произошедшее. Буду ловить косые взгляды собственных подданных, слышать за спиной перешёптывания и упрёки.

Я уничтожил этот мир.

Простые жители Вадрахана не знали, что именно моё предательство стало катализатором взрыва. Пенелопа ослабила Грагата, и мы с Оливией должны были сорвать с него маску на несколько минут раньше, чтобы он не успел сомкнуть кольцо огня и, выбросив мощную волну энергии, подорвать Тардрагон. Но мы не сделали этого. Поэтому в последние секунды Кассиану пришлось самому срывать маску с бога стихий, пока Эвелин с Мирой перемещали нас с Оливией на Заброшенные острова.

Гнев виконта был абсолютно оправдан. Земли, которые он так желал, Грагат уничтожил, и теперь Кассиану приходилось терпеть в своём доме незваных гостей трёх королевств.

Я молчал, не зная, что сказать Духу в ответ. «Почему ты передумал?» – звучало глупо. Может, Кассиан не передумал, и это лишь очередная хитрая уловка? Партия, разыгрываемая им на шахматной доске. Дух приоткрыл дверь, но остановился и, обернувшись ко мне, усмехнулся.

– Ты так трясёшься над этими землями, – виконт прищурился, – но я отберу у тебя кое-что более ценное. Забирай себе своё королевство, но Пенелопа останется на островах и станет императрицей Духов. Она – цена нашего договора.

– Она не вещь! – разозлился я, сжав в кулаках простынь, на которой лежал.

В груди разгорелся огонь. Как только Кассиан смел ставить жизнь Пенелопы наравне с каким-то глупым договором? Подобный разговор даже не стоило вести серьёзно. Именно за жизнь, свободу и безопасность Пенелопы я согласился отдать часть земель, понимая, что продолжение официальной войны с Духами ещё сильнее ослабит и меня, и королевство. Повоевать мы всегда успеем – а вот пожить мирной жизнью на Тардрагоне мне пока не довелось.

– А скажи, – улыбка виконта стала зловещей, – променял бы земли всего королевства на жизнь с ней?

Вопрос с подвохом.

Земли королевства принадлежали не только мне. В принципе не мне. На них жил и будет жить народ, семьи магов, моя семья. Но, конечно же, Кассиан ждал другого ответа. Желал, чтобы я, как могущественный влюблённый король, потерявший голову от чувств, стал разбрасываться казной и землями ради девушки. Но мог ли я, если действительно встал бы этот вопрос, променять собственное королевство на жизнь с Пенелопой?..

Я солгу, если скажу «да». Я уже стал частью этого мира, правителем королевства, за которое теперь нёс ответственность. Я отдам земли, а при необходимости снова спалю, если Пенелопе будет угрожать опасность. Но никогда не рискну безопасностью целого королевства только чтобы потешить собственные амбиции.

У правителей нет выбора.

Только теперь я понял смысл этих слов. Мама знала, о чём предупреждала. Когда-то отец выбрал долг вместо любви. Но я был бы полным дураком, если бы стал обвинять его в этом, ведь поступал теперь точно так же.

Но я хочу быть королём, у которого будет право выбора.

– Я не собираюсь торговаться с кем-то за земли, которые принадлежат моему народу, – наконец произнёс я. – Я восстановлю их для неё. Верну ей и всем жителям континента дом, в который Пенелопа при желании всегда сможет вернуться. Не знаю, что ты затеял в отношении неё, но, если с её головы упадёт хоть волос, я найду способ спалить твои Острова дотла, – процедил я. – И никакая жемчужина не поможет.

– Ещё кто для кого их восстановит, – хмыкнул Кассиан. – Поднимайся, король, будем решать, что делать с бунтами твоего народа. – Дух махнул рукой.

– Они бунтуют?

Все мысли ушли на второй план. Я откинул одеяло и попытался встать. Сел на кровати, спустив босые ноги на ковёр, и тяжело задышал. Только бунта на чужих островах не хватало, жители и так разносили площадь Вадрахана последние месяцы, а теперь принялись за земли Духов.

– Творят беспорядки, – раздражённо произнёс Кассиан. – Вивьен с Веллой кое-как смогли успокоить некоторые знатные семьи, но часть безликих, видимо, считает, что мои острова – хорошая арена для бойни.

Дух протянул руку, предлагая помощь. Я хмыкнул, пребывая в силах справиться самостоятельно. Но Кассиан кивком указал на протянутую руку, а когда я даже после этого остался сидеть на месте, пытаясь справиться с лёгким головокружением, виконт обратился в Духа и настойчиво схватил меня за локоть. Преодолевая вихрь из разноцветных потоков, мы оказались в тронном зале.

К горлу подступил ком. Казалось, выпитый ещё недавно чай, совсем скоро покинет организм. У Кассиана явно отсутствовала совесть, раз он мог так нагло перемещать меня словно вещь с места на место, даже не получая разрешения. Трон, находящийся на небольшом возвышении, сравнительно меньшем, чем мой бывший трон в Вадрахане, плыл перед глазами. Я удержал равновесие и схватился за виски. Голова ужасно болела.

Хоть волком вой.

– Не очень выглядите, Ваше Величество, – услышал я знакомый голос, воскресивший в памяти сцену убийства капитана гвардии.

Я обернулся. За небольшим деревянным столом, расположенным вдоль стены тронного зала, находился Перси. Бывший первый советник Вадрахана вальяжно, сложив ногу на ногу, восседал на деревянном стуле в длинном синем одеянии. Он зачесал рукой пепельные волосы назад и нахально улыбнулся. Такое выражение лица говорило только об одном – он считал, что ему всё в этой жизни позволено, и ни за что из сотворённого он не получит наказание.

Но что он делал в тронном зале Духов? Я краем глаза наблюдал за реакцией Кассиана. Губы виконта скривились от отвращения.

– Что ты здесь забыл? – холодно поинтересовался он у ретриханца.

– Видите ли, мне теперь некуда идти. – Хищный взгляд Перси сверкнул и перешёл с Кассиана на меня.

Я нахмурился, спрятав руки за спину.

Лучше бы он сгорел вместе с Гальдом на Тардрагоне.